Все будет хорошо

Джисон неторопливо провёл пальцами по щеке Минхо, стараясь разбудить парня тёплыми прикосновениями. Он сам только проснулся, сухие волосы после сна превратились в гнездо на голове. Солнце вторгнулось в комнату сквозь щель между тяжёлых штор, задорно щекоча жёлтыми пальцами лучей. Оно ползло по спальне и рвалось в уютную комнату, чтобы разбудить её обитателей. Под лёгким покрывалом все ещё спал Хо, сопя в подушку. Хан находил его сонливость милой, но им нужно было вставать. Будильник на телефоне, затерявшемся в складках одеяла, мигнул в третий раз. — Ну же, котёнок, — Хан отодвинул крашенные лавандовые волосы со светлого лба, от чего Минхо поморщил нос. Он вел себя как один из семейства усатых: лениво дремал в лучах солнца и зевал, — Мне пора собираться, — в очередной раз предупредил Джисон, коротко чмокая парня в розовую щеку. Тот наконец-то разлепил веки и уткнулся в подушку, прячась от света и назойливых рук, — Пойдем умываться, — попросил Джисон, с досадой смотря на то, как Минхо отрицательно качает головой. Джисон знал, что ему придется подтолкнуть парня к тому, чтобы встать с постели и привести себя в надлежащий вид, поэтому он продолжал задабривать его, — А потом я сделаю тебе вкусный завтрак, что думаешь? Мне нравится проводить с тобой время, и я был бы счастлив, если перед тяжёлым учебным днём ты подаришь мне пару поцелуев, — он настойчиво потянул Минхо за плечи и заставил подняться на ноги. Парень хмурился и кусал губы, подавленно глядя в глаза напротив. — Я не хочу, — Минхо избегал прямого взгляда, переступая с ноги на ногу. Темные корни крашеных волос давно отросли — обычно Минхо внимательно следил за своим внешним видом, но в последние дни так обессилел, что не мог подкраситься самостоятельно. Джисон помог бы ему осветлиться и нанести краску, но из-за учебы и работы времени оставалось немного. Чаще всего он приходил домой утомленный, возился с Минхо и старался доползти до постели раньше, чем усталость свалит с ног. — Ничего, это нестрашно. Просто держись меня и говори, если станет совсем плохо, хорошо? От участливого голоса Джисона на душе становилось легче. Минхо все еще чувствовал себя виноватым за то, что новые препараты не помогали, но Хан никогда не корил его. Если Джисони считает, что все будет в порядке, то боятся не о чем. Минхо кивнул в ответ и взялся за предложенную руку, медленно продвигаясь к ванне. Он долго сверлил взглядом зубную щетку и пасту, решая, не поздно ли вернуться в постель. Неподвластная сила подгоняла в уютную комнатку, где можно спрятаться под одеялом, забыв обо всем. Перед тем, как Ли успел погрузиться в мысли, Джисон, покрепче перехватив губами щетку, взял чужие тонкие руки в свои и выдавил пасту. Под чужим влиянием Минхо приступил к чистке зубов. Хан облокотился на столешницу раковины, в которой журчала вода. Минхо умывался, его волосы смешно топорщились на затылке — Джисон пригладил их мокрой ладонью. Ли всегда выглядел превосходно, но на красивом лице безумно не хватало прежней кошачьей улыбки. Джисон тщательно скрывал свою тоску за жизнерадостным выражением лица. Они переместились на кухню. Минхо бессильно упал на стул и положил на сложенные руки голову, глядя на Джисона, работающего у гарнитура. Он вынимал что-то из холодильника, хлопал дверцами и ловко орудовал венчиком в миске. Ли был рад, что Джисон день ото дня продолжал о нем заботиться. Прежний Минхо, проходящий старый курс препаратов, сошел бы с ума от собственного эгоизма — как можно возлагать на плечи парня, тянущего учебу и подработку, заботу о себе? В периоды эмоционального спада Минхо становился невыносимым и не мог думать ни о чем, кроме себя. Расстройство без должного лечения делало его закрытым, волнительным и беспомощным. Минхо наконец открыл глаза. Он взглянул на своего парня, напевающего под нос новую попсовую песню. Джисон казался бесконечно сильным, его спина под майкой выглядела надежной, как несокрушимая скала, за которой можно укрыться от бури. — Можно помочь? — слабым голосом спросил Минхо. Джисон спрятал удивление за добродушной улыбкой и кивнул, пропуская Ли на свое место. Парень неуверенными движениями разболтал смесь из яиц, овощей и растерянно обернулся. Джисон глянул в прищуренные глаза и уложил подбородок на тонкое плечо, беря все в свои руки. Хан опаздывал, но он не мог игнорировать Минхо, когда тот так нуждался в поддержке. Шаг за шагом он поможет парню пережить этот период и вернуть украденную расстройством природную хитрость и жизнерадостность, — Извини, — пробормотал Минхо, скользя по сцепленным рукам безразличным взглядом. — За что? — За то, что я всех подставляю. Танцевальную группу, ребят с проектом и тебя, — Минхо проследил за тем, как содержимое миски оказалось в сковороде. Масло зашипело, нагревавшийся омлет источал приятный аромат, возбуждающий аппетит. — Не извиняйся, — начал Хан, утыкаясь носом в теплую шею, — Ты никого не подставляешь. Я, как и остальные, понимаю, что тебе сейчас непросто. Не беспокойся, все в порядке, — заверил он. За завтраком Джисон проследил, как Минхо принял таблетки. Случаи, когда пилюли оказывались смыты в туалет или спрятаны под подушкой научили внимательности. Джисон нарочно поцеловал парня, незаметно проверяя, что тот не врет. Заодно убеждаясь в том, что чужой язык едва ворочался, а дыхание не сбивалось от ожидания, как случалось прежде — смена лекарств убивала влечение, хотя Минхо отличался игривостью. Обычно они не могли оторвать рук друг от друга. Джисон сильно опаздывал. Он наспех засунул руки в рукава куртки, накинул незакрытый рюкзак и еще раз прижался к Ли, протягивая тому в руки телефон: — Не забывай, что можешь позвонить в любое время по любому вопросу, — Джисон ломался под тусклым взглядом глаз напротив, — Я постараюсь вернуться пораньше, но не думаю, что меня отпустят до двенадцати. Попробуй отдохнуть, пока меня не будет, хорошо? — Не-ет, — пробубнил Минхо, ложась щекой на чужую грудь. Ему становилось страшно, когда Джисон уходил, — Давай еще посидим. Джисон тяжело вздохнул. Момент разлуки каждый день был невыносимым. Джисон уходил всего на несколько часов, обычно это никого не беспокоило. Но Минхо, голова которого забита непонятными мыслями, всегда старался удержать его. Будь воля Джисона слабее, он бы поддался порыву и провел денек в кровати, но этого допускать было нельзя. Хан знал, что Минхо начнёт давить на жалость и беспорядочно пользоваться им, думая только о своем страхе. Джисон относился к проблемам Минхо серьезно и никогда не обесценивал его тревоги, но ему все еще нужно было платить за квартиру и учиться. Тем более, в этом месяце разделить оплату напополам не получится, потому что Минхо не работал. Его обычная бурная деятельность свернулась: он не рвался в танцевальную студию, не выступал и не проводил мастер-классы для начинающих — забил на все. — Не забудь пообедать, — ответил Джисон и развернул Минхо, подталкивая в сторону квартиры, — Пожелай мне удачи. Пока, — он закрыл дверь, не дожидаясь ответа. Усугублять не стоило. Джисон впопыхах добрался до университета и забежал в зал одним из последних, перед тем, как разозлённый на опаздывающих студентов преподаватель попросил свои «помощников» закрыть дверь на ключ. Снаружи гудела толпа недовольных, но сделать они ничего уже не могли. После череды долгих лекций, от которых болела голова, Джисон должен был потратить хотя бы час на проект, но он едва высидел 30 минут. Глаза слипались, мысли не собиралась в кучу. Под конец дня он поспешил на вечернюю смену в кафе. Все, о чем он мог думать — это приближающийся срок оплаты квартиры. Менять обустроенный уголок на общежитие, особенно в такой период, казалось непосильной задачей. Джисон знал, что и с переездом справится, если придется принять решения. Он просто немного устал. Когда время перевалило за полночь, парень смог выйти на улицу и глотнуть свежего воздуха. В последнее время дни превратились в сплошную бессменную рутину. Не так давно Джисона не покидало вдохновение, а теперь он совершенно не знал, каким материалом похвастаться перед Чаном. Все мысли в голове были об одном. Корпус от общежития отделала всего пара пеших минут. Перспектива встретиться с друзьями и немного расслабиться казалось приятной. Джисон знал, что должен скорее вернуться домой и позаботиться о Минхо, но его внутренности беспомощно сворачивались от одной мысли об этом. Он боялся не справиться или, что хуже, сорваться. Слепое сочувствие и раздражение разделяла всего пара жалких шагов, ему было просто необходимо остыть. Мысли текли насквозь, растворяясь в холодном ночном воздухе. Лучше дать себе небольшой перерыв и вернуться с новыми силами. Бан Чан, как всегда, проводил все свободное время за компьютером, пока его комната наполнялась сменяющимися лицами. Когда-то его обитель превратился в место сбора для компании, куда в течении дня мог завалиться совершенно любой знакомый. Каштановые волосы Чана беспорядочно вились, он часто моргал уставшими глазами, под которым залегли темные круги от недосыпа. На мониторе светились разноцветные ряды, партии инструментов, кропотливо выстроенные по дорожкам. В его общажной комнате временно царил порядок, устроенный кем-то из пришедших. Феликс и Хенджин валялись на незаправленной постели, смеясь с видео в телефоне, Чанбин корпел над заданием по математике на полу. Обычно появление Хана их не удивляло, но сегодня Чан даже похлопал объявившемуся другу — Джисон на пару недель словно пропал со всех радаров. Он поздоровался и уселся на край кровати, откидывая забитый тетрадями рюкзак в угол. — Тебя последнее время совсем не видно, — заметил Чан, стягивая с головы большие наушники. — Замотался, — ответил парень, — Учеба-работа-Минхо — больше ни на что не хватает времени. С тайм-менеджментом проблемы, — невесело усмехнулся Джисон. Феликс с другого конца недовольно цокнул языком и поднялся с насиженного места, усаживаясь где-то за плечом парня. Он едва коснулся его холодными пальцами, Хан спешно дернулся в сторону — ему не нравилось, что Феликс распускал руки. Ли раздражённо зачесал длинные пепельные волосы и мотнул головой, от чего заблестели серьги в его ушах. Ликса хотелось сморгнуть, как бельмо на глазу — слишком блестящим и пятнистым он казался. Среди всех в компании, отношения Хана и Ликса были самыми натянутыми и непонятными. — Прекращай с ним возиться, переезжай в общагу, — твердым голосом предложил Феликс, — Ты не сиделка для душевнобольного. Чан хмуро обернулся, стараясь грозным видом приструнить парня. Чанбин оглянулся на Джисона, лицо которого выдавало раздражение и злость. Он выпрямился и взглянул на Феликса, глупо хлопающего глазами. — Как ты можешь такое говорить, Ликс? Минхо твой брат, тебе бы тоже не мешало почаще заглядывать. Ты же знаешь, каким Минхо бывает… — Джисон старался подобрать правильные слова, но Феликс опередил его едкой фразой. — Чокнутым? Знаю. Он не давал мне покоя всю жизнь, и я был безумно рад, когда родители сплавили его в лечебницу. Думал, что Минхо осядет, но нет, психиатр настоял на том, что приема препаратов и осмотров будет достаточно, — выплюнул Феликс, — Он безвольное, депрессивное, немытое подобие человека, косящее под нормального. Сколько месяцев он провел в лежке у нас, допытывая меня и маму глупым нытьем, — Кажется, Чанбин пробормотал под нос тихое «пиздец», Чан поджал губы, не решаясь сказать что-нибудь. От едко-желтого света перед глазами фонило серебряными пятнами, которые хотелось сдернуть с чужих ушей. — Лучше бы ты оставил всю гниль при себе, — с усмешкой заметил Джисон, — Минхо совершенно нормальный, ему просто нужно немного моего времени и поддержки. Я люблю его и стараюсь помочь, а ты за этот год только и делал, что трепал ему нервы за моей спиной! — Джисон молодец, такой правильный! Ты просто не жил с нами, когда все только началось, тебе не понять, как нам было сложно! Все притворяешься, что Минхо для тебя не обуза, тянешь его со дна. Когда вы рухните вдвоем, вспомни мои слова: Минхо эгоист до мозга костей, ему твоя любовь побоку. Ему нужен кто-то податливый, кого можно разжалобить и убедить, что его наклонности — это нормально. Если бы не ты, я бы давно заставил Минхо подписать бумажки о госпитализации и уговорил отца упечь его в отделение, — подытожил Феликс. Он искрил, как горящие щепки от сварки, обжигающие глаза. Жестокие слова наэлектризованным шнуром жужжали в воздухе. Чан недовольно сжимал переносицу. Феликс был нормальным, но когда дело касалось Минхо, в него словно вселялись злобные бесы. Он не мог молчать или хотя бы попытаться обойти разговор, который ранит Джисона, стороной. Все знали, что Хану приходится нелегко. Он оставался на плаву благодаря сильному характеру, но, как и любой, нуждался в поддержке. Чан восхищался его самоотверженностью и считал, что это чувство разделяет каждый в комнате. Он забывал о том, что между Феликсом и Минхо отнюдь не теплые братские отношения. Не выдержав осуждающих взглядов, Феликс вылетел из комнаты, громко захлопнув дверь. Комната погрузилась в молчание, прерываемое тяжелыми вздохами Хвана. Он крепче всех дружил с Феликсом и все его выходки принимал на свой счет — ему было безумно стыдно, хотелось извиниться и не попадаться Джисону на глаза. Хенджин, как феликсова оскорблённая совесть, забился в груду подушек. — Может, позвонишь родителям Ли? — предложил Чанбин, почёсывая карандашом бровь. Даже в комнате он не снимал кепку, темный козырёк которой скрывал лицо. Ем все никак не давалось задание по математике. — Не вариант. Отец Минхо на дух не переносит. Хо рассказывал, что тот отказался верить врачам, поставившим диагноз, и до сих пор считает сына притворщиком. Периодически он даже названивал нам, чтобы поскандалить, пока я не заблокировал его номер нахрен. Минхо пришлось сменить сим-карту, — Джисон устало откинулся на спину, — Мать заботилась о нем в детстве. Как раз она помогла Минхо выползти из депрессии, возила по больницам. Я мог бы набрать ей, но после развода она бросила все на самотек и укатила за границу. Видимо, не хватило терпения, — завершил Джисон, — Минхо много лет справлялся со всем сам. Окончил школу, съехал от отца, поступил в универ — представь, как это бывает сложно? А ему при этом приходилось держаться на плаву. И вот теперь, когда все это пройдено, а он немного расклеился из-за смены курса препаратов на более легкие, как я могу его оставить? Он ведь лучший парень на земле. — Мы знаем, — засмеялся Чан, — Самый красивый, милый, добрый, — перечислял он под деловитые кивки Джисона, — А твои родители? Сколько мы дружим, они всегда были приятными, понимающими людьми. — Я не привык просить у них, — Джисон сложил руки на груди, отпихивая ноги Хвана. — Ну конечно, — вырвалось у Чана, — Ты молодец, что справляешься своими силами, — аккуратно начал он, — Но из-за работы приходится разрываться между учебой и Минхо, а ты еще хотел посидеть со мной над музыкой. Хотя бы в этом месяце ты можешь попросить денег, чтобы никому не быть должным. — Я подумаю, — пообещал Джисон. Хенджин, потрясенный произошедшей ссорой между Феликсом и Джисоном, наконец отмер. Он никогда не влезал в споры — ему не позволял мягкий пугливый характер. В компании он был тем, кто старался рассеять тучи и помирить всех. Вместо того, чтобы нервировать ребят, Хван решил сменить тему. — У Сынмина на следующих выходных вечеринка. Он уже пригласил всех нас, — лениво сказал парень, зевая, — Мы давно не отдыхали вместе. Чанбин восторженно присвистнул, Бан Чан согласно кивнул, вновь увлекаясь происходящим на мониторе. — Я пас, — ответил Джисон, — Мне надо посидеть дома, — он решил не называть «имя» причины отказа, хоть и знал, что каждый в комнате обо всем догадался. Был бы тут Феликс, то вывалил бы очередной поток гадостей в сторону «ненормального» брата. — Н-да, без вас будет скучно. Передавай Минхо, что мы его ждем, — протянул Хенджин, пихая ногой друга. Он говорил не со зла, но Джисона фраза кольнула в мякоть сердца. Хан отлично справлялся со всем, но от осознания происходящего слезы невольно набегали на глаза. Он вздохнул и накрыл лицо руками, выдавая себя перед остальными. — Эй, все нормально, — первым спохватился Чан. Он крутанулся на кресле и придвинулся к другу, похлопывая по плечам, — Правильно, поплачь — так будет лучше. Мы знаем, какой ты сильный, не сдерживай слез. — Сейчас ты нужен ему больше, чем нам, — промурчал Хенджин, подползая ближе, чтобы приобнять друга и сонно уткнуться в подрагивающее плечо. Хван, как пушистый черный кот, щекотал кончиками темных волос и обнимал так мягко и невесомо, словно боялся. Джисон потрепал его по голове. — Порядок, Сынмин понимает. Зови нас на помощь, если понадобимся, — добавил Чанбин. Он не любил сопливые моменты, потому что совершенно не умел с ними справляться, но старался оказать поддержку. — Спасибо, — Джисон утер лицо, приходя в норму, — Правда, спасибо, — он приобнял Хенджина. Хван разлепил глаза и следом потянул руки к Чану, который со смехом ответил на объятия, после чего Хенджин поспешил к Чанбину — тому срочно требовалась доза кошачьего тепла. Джисон вспомнил, что планировал заняться сведением новой песни вместе с Чаном, — Кстати, ты можешь открыть-, — он не успел договорить, так как почувствовал вибрацию телефона в кармане. Джисон посмотрел на экран, на котором высветилась фотография и имя. На совместном фото, сделанном во время прогулке по улице, Минхо с хитрющей улыбкой смотрел в камеру, высоко задрав телефон, пока Джисон прижимался губами к его щеке. Хан оставил фотографию, потому что раньше она поднимала настроение. Но сейчас от нахлынувших эмоций на душе творился кавардак. Он принял вызов. Чан внимательно следил, постукивая пальцем по ручке кресла. «Я скоро вернусь. Да, все в порядке. Не беспокойся», — Хану пришлось повторить одни и те же слова около пяти раз, чтобы утешить парня по ту сторону телефона, — Я сижу с Чаном. Хочешь передать привет? — вдруг предложил Джисон. Бан Чан в бессилии всплеснул руками — он совершенно не знал, как говорить с таким Минхо. Не хотелось ненароком его задеть, — Держи, — прошептал Хан, пихая телефон в чужие руки, — Просто прояви каплю терпения. Чан вздохнул. Он ни разу не общался с Минхо с того момента, как все началось. За несколько лет дружбы он видел Хо только энергичным и загадочно-молчаливым, но не безразличным и грустным, как о нем отзывался Хан. — Привет, — с усилием проговорил Чан в трубку. Минхо пробубнил что-то неразборчивое, шурша в динамик. Чан задумался о том, что обычно поднимало другу настроение, — Слушай, я тут кое-что набросал. Хочешь послушать демку? Думаю, твоя группа могла бы станцевать под готовую песню, — предложил он. В ответ послышалось сопение: — Нет, — они помолчали ещё пару секунд, прежде чем у Минхо прорезался голос, — Мне так плохо и одиноко. Почему Джисон не возвращается домой? Ты можешь попросить его? Я проспал весь день, и теперь болит голова. Мне кажется, я больше не смогу подняться с места. Передай Джисону, что мне очень жаль, — Минхо шмыгнул. Взгляд Чана метался, он совершенно не знал, как прервать чужой поток мысли, — Наверное, он меня ненавидит. Мне очень жаль. Мне так страшно, пока Джисона нет. А если что-то случится? В панике Чан перекинул телефон Хану, услышав звуки плача. Джисон непонятливо изогнул бровь и прижал трубку к уху, еще пару минут выслушивая опасения по ту сторону. Минхо беспомощно повторял одно и то же, пока Джисон собирался. Хан махнул парням на прощение, дал Чану отмашку, чтобы тот не беспокоился, и вышел из комнаты, наконец прерывая монолог: — Ты не смог удержаться и решил пожаловаться? — Джисон чудесным образом избежал слова «поныть», хотя все то, что вываливал Хо, было откровенным нытьем. Хан знал, что злиться на такое нет смысла — Минхо не мог себя контролировать, но осознавать это все равно было тяжело, — Ты мог бы сказать все то же самое мне. — Мне кажется, я тебе надоел. «Но ты не можешь надоедать другим», — Джисон прикусил язык. — Это не так. Их разговор ни о чем закончился так же беспричинно, как и начался. Когда Джисон переступил порог квартиры, Минхо тяжело прижался к нему, потираясь мокрым лицом о футболку. Он не смог долго оставаться рядом и вернулся в постель, зарываясь под одеяло. Джисон посмотрел на время и понял, что перед завтрашним днем уже не выспится. — Хочешь посмотреть что-нибудь? — предложил Джисон, падая рядом с парнем. Мышцы гудели после тяжелого дня. Минхо придвинулся ближе и обвил руками торс Хана, как плющ, не давая ответа. Джисон полистал фильмы и отмахнулся от затеи: смотреть что-то серьезное у них не хватит сил, а какой-нибудь мультик можно глянуть без лишнего беспокойства. Он включил что-то из нового, цепляясь на пастельную картинку. Мультфильм про труппу актёров-животных оказался ненавязчивым и легким. Когда двадцать минут незаметно пролетели, а Джисона начало клонить в сон, он услышал урчание чужого живота. — Голодный что ли? — Хан вплел пальцы в лавандовые вихры, Минхо неохотно кивнул, — Ты хоть ел сегодня? — Я спал, — признался парень, пряча лицо, — Извини. Наверное, все это время Минхо ждал, пока Джисон сам предложит поесть. Он не хотел брать на себя инициативу и лишний раз напоминать о своей беспомощности. Джисон усилием воли поднял тело с места и потянул упирающегося Ли за собой, насильно стаскивая с прогретого места. Он взял ноутбук и поставил на кухне, включая видео на фон. Кажется, Минхо понравилась незатейливая история. Джисон подогрел овощи в микроволновке и подал Минхо, принявшемуся неторопливо жевать. Хан лег на руки, сверху вниз глядя на своего парня. Хоть тот и был растрёпанным, но выглядел от этого только привлекательнее. Если бы Джисон знал хоть один волшебный способ, как вернуть ему хорошее настроение, он бы пожертвовал ради этого многое. Увы, помочь им мог только подбор медикаментов, консультации и терпение.

***

Минхо уставился на своё отражение, недовольно хмурясь. Его раздражали проступившие на коже неровности и безумно бесило пятнышко на подбородке. Причиной этому беспорядку служило то, что он перестал ухаживать за своей кожей. Теперь Минхо чувствовал себя не только подавленным, но и страшненьким. В этот раз Джисон вернулся домой раньше. Минхо был рад тому, что они проведут время вдвоём, но не мог полноценно наслаждаться присутствием Хана, норовящего заглянуть в его глаза. Джисон всегда был прилипчивым, как и Минхо. Но Ли не испытывал того же сейчас, когда вместо мыслей и чувств в его голове была каша, трижды прокрученная сквозь мясорубку. Когда парень обнял его и залез руками под футболку, чтобы огладить живот, Минхо отстранился. Он видел настоящий взгляд Джисона, спрятанный за усмешкой — подавленный и стыдливый. Джисон чувствовал себя отвергнутым? Минхо ломало от такого исхода событий. Джисон заслуживает внимания всего мира, но, к сожалению, Минхо располагал лишь его жалкими крупицами. — Извини, Сони, — Ли прижался сухими губами к горячему рту Джисона, лицо которого на мгновение исказило отчаяние. — Все нормально, прости, — спохватился Джисон. Он откровенно скучал по Минхо. Храбрился, но скучал по изгибам податливого тела и ощущению тепла под кончиками пальцев. Джисон знал, что не должен стараться вернуть прежнее единение при помощи физической близости, но парню порой не хватало прежних разговоров. Не хватало прежнего, знакомого Минхо. С хитрой улыбкой, подвижной мимикой и прищуром, обещающим долгую ночь. Не хватало тихого смеха, похожего на кошачье мурчание. Джисон провёл по бледной щеке костяшками, но Минхо резко отвернулся. Тело прошибло уколом боли. — Неприятно, когда я касаюсь тебя? — спросил Джисон. Он хотел знать, стоит ли ему учиться соблюдать новые границы, обходиться без тех крупиц тепла, которые перепадали ему все реже. Он представлял, как в однотонной гуще дней, состоящих из учёбы и работы, расползается холодна тьма, питающаяся джисоновым одиночеством. У него все ещё были силы, чтобы принять ответ и двигаться дальше, как бы не было тяжело. Джисон неустанно напоминал себе, что Минхо в разы сложнее, — Я мог бы прекратить это, если хочешь. — Нет, Джисон, пожалуйста! — вдруг воскликнул Минхо. Он почувствовал, как болезненная сонливость на мгновение отпустила встревоженный разум. Мысль о том, что тёплые прикосновения Джисона, наполняющие светом мрачный путь Минхо, внушающие благоговение, прекратятся, пугала. Минхо судорожно думал, что должен сказать, чтобы залечить открытую им рану, — Я-я п-просто, — язык, как назло, заплетался. Взгляд Джисона смягчился. Рука, запутавшаяся в волосах, ощущалась такой нежной, что Минхо прильнул ближе, прикрывая наполняющиеся непрошенными слезами глаза, — Я просто стесняюсь. Моё лицо не такое хорошее, как раньше. Чувствую себя просто ужасно. Джисон бережно провёл большим пальцем там, где утром Минхо заметил противное пятнышко. — Ты самый красивый человек из всех, что я когда-либо встречал. И не встречал. Я просто знаю, что ты прекрасен. Поцелуй вышел медленным и бестолковым. Джисон не хотел соскользнуть за край, поэтому крепко держался за талию парня, а Минхо сбирал осколки последних сил, чтобы молча сказать, что его чувства никогда не остывали.

***

Джисон беспокоился о Минхо так, как никто другой — и Ли это знал. Благодаря его усердной заботе он без труда отыскал спрятанные в углу ящика таблетки, отмеченные жёлтым стикером. На ярком обрывке бумаги плясали впопыхах выведенные цифры, складывающиеся в номер телефона, и буквы: «позвони». Проблема была лишь в том, что даже в отсутствие Хана Минхо не мог предать его слов, поэтому не спешил потрошить коробку. Но он больше не мог. Съедающая изнутри пустота пугала, вгоняла в неконтролируемый страх. Минхо ногтем указательного пальца зацепил заусениц на большом и отколупал его, ежась от боли. Ноготь цеплялся за огрубевшую кожу и дергал до тех пор, пока она не краснела и начинала слоиться, открывая взору пощипывающую розовую мякоть. Минхо кусал губы и думал, как Джисону будет противно, когда он заметит обкусанные руки. Минхо, сморгнув несколько бессмысленных капель, вынул содержимое пачки. Отсчет начинался с пятнадцати и заканчивался четвёркой — пересчитанные дни были запакованы в блистер. Джисон был внимателен к деталям, поэтому расставил цифры, чтобы Минхо подумал, прежде чем решился нарушить установленный счет. Он опередит события, если примет ещё одну, сократит жизнь на один день. А стоило жалеть, если конец будет один? Стоило. Минхо взял в руки телефон и набрал номер Джисона, кусая пальцы. Теплый голос Хана усмирял тревоги не хуже пилюль. Грудь ходила ходуном от частых неровных вздохов, прерываемых звуками гудков. Ли поднялся с места, идя на звук — Джисон забыл телефон в спальне. Он забрал его и вернулся на исходную: к пустому столу, на котором вместо обеда стоял стакан воды, пустое блюдце и препараты. Минхо водил пальцем по экрану, на котором светилось собственное лицо, скрытое глубокой тенью. Фото было сделано ночью, они долго крутились у фонарного столба, чтобы подобрать идеальную точку. Тогда они много улыбались. «Когда он не сможет ответить, вспоминай тех, кому можно набрать». Чан? Минхо не хотел раздражать Джисона еще сильнее и докучать Бан Чану, которому итак досталось. После прошлой выходки было стыдно говорить с ним. Получится ли у Хенджина переубедить его? Ли и сам переставал верить, что делает что-то неправильное. Он ведь просто хочет, чтобы стало не так больно — а таблетки для этого и нужны. Но все же, Джисон не заслуживал предательства. Он стоил куда больше, чем серебристая пачка. Прижимая телефон, из которого доносились гудки, плечом, Минхо ринулся в ванную комнату. Он загремел многочисленными выдвижными ящиками, в самом низу находя уложенные под полотенцем баночки. В них бренчало то, что осталось от прошлого курса. Именно на них Минхо полагался несколько лет своей жизни — иногда злоупотребляя или пропуская — но они не подводили. В смятении Хо вновь грохнулся на стул, цепляя отросшие волосы. Он может ухватиться за край стола и просидеть так до прихода Джисона — тогда они вместе решат, что делать дальше. Изнывающий от нетерпения Минхо заставил себя успокоиться. Телефон Джисона пару раз мигнул от новых сообщений. Мерцание раздражало. Минхо едва заметил сообщение от Феликса, но в нем уже смешались любопытство и неверие. Он доверял Хану, но имя брата, забывшего Минхо, как ненужное барахло, вывернуло что-то изнутри. «Извини, не хотел ссориться. Только не по такому поводу. Ты все еще самый близкий человек для меня». «Не идёшь к Сынмину? Я волнуюсь». «Пожалуйста, Джисон. Я идиот, который не умеет держать язык за зубами. Мне очень жаль. Дай мне еще один шанс? Давай пообедаем вместе?» Минхо спешно закрыл диалог и перевернул телефон экраном в стол — он не имел права читать. Большой палец крутил на ладони белые кругляшки.

***

В комнате Чана царил привычный творческий беспорядок. Зачем убираться, если к концу учебной недели вещи снова разлетаются по разным углам? Главной потребностью парня, опережающей по важности здоровый сон и даже приём пищи, было написание музыки. Поэтому одеяло тоскливо свесилось с заброшенной скомканной одеждой и вываливающимися из наволочек подушками кровати, а по углам комнаты скопилась куча хлама. Между роскошным креслом за столом и постелью было не очень много места, от чего итак небольшое помещение общежития казалось забитым до отказа. А с учётом того, как часто к Чану наведывались друзья, место для жизни не оставалось от слова совсем. Но, кажется, молодой музыкант прекрасно уживался в метре пространства между столом с аппаратурой и спинкой кресла. Минхо ненавидел захламлённые места и называл комнату Чана «гадюшником», но несмотря на недовольство и пререкания, частенько заходил за Джисоном и угощал всех присутствующих чем-нибудь вкусненьким. Ему были рады все. Все, кроме Феликса. Сегодня здесь были только хозяин комнаты, Хенджин и Джисон, решивший заглянуть к парням после работы. Он был удивлён тому, что народу было так мало. К тому же, обычно дополнением к Хвану (или наоборот) шёл Феликс. При этом, Хенджин выглядел немного странно — как поп-звезда или модель, прятавшаяся о надоедливых папарацци. На его голове была панама, на глазах черные очки, а на лице — одноразовая маска, скрывавшая все вплоть до линии переносицы. — Привет всем, — Джисон с улыбкой пожал парням руки, грузно опускаясь на развороченное постельное белье рядом с Хенджином, — Болеешь? Или маскируешься? — с усмешкой спросил Джисон у друга. Тот неопределённо пожал плечами. — У него аллергия, — подал голос Чан, — Прячет своё раскрасневшееся лицо и сопливый нос, — парень развернулся, стянул наушники и поднялся с места, чтобы размять затёкшие мышцы. Он регулярно выполнял силовые тренировки, поэтому сидячий образ жизни не мешал Чану прекрасно выглядеть. Хенджин раздосадовано покачал головой и накрыл панаму руками, мурча что-то неразборчивое, — Не волнуйся, такую красоту ничем не испортить, — засмеялся Чан, обнажая две милые ямочки на щеках. В присутствии друзей Джисон чувствовал, как тяжесть очередного суматошного дня покидает плечи. Их улыбки и шутливые разговоры наполняли его душу энергией противостоять всем сложностям. — Аллергия? — вдруг спохватился Джисон, — Ты разве не из-за котов весь пятнами покрываешься? — Из-за них, усатеньких, — подтвердил Чан. Это было даже обидно. Хенджин своими повадками напоминал большого пушистого кота и души не чаял в этих животных, но организм отказывал в удовольствии насладиться обществом мурчащих и мяукающих непосед. — В этом то и проблема, — вдруг тихо заговорил Хван, беспокойно шмыгая носом несколько раз подряд, — Я принёс домой котёнка с улицы, решил придержать у себя. Пару дней аллергия не напоминала о себе, а вчера организм будто с ума сошёл. Глаза начали слезиться, нос заложило. Мне было противопоказанно оставлять его у себя и я решил притащить его Чану. — Что?! — восторженно воскликнул Джисон, оглядывая комнату. Он не замечал никаких комков шерсти, по крайней мере мяукающих и живых. За содержание кучи между полкой стола и стеной парень не ручался — там могло быть что угодно. — Этот ребёнок уснул, — нежно проговорил Чан, садясь на кровать. Он откинул одеяло и выдвинул коробку, в которую тут же заглянул Джисон. На дне скромно сопел свернувшийся котёнок, прикрывший крохотными лапами пятнистую морду, — Он совсем маленький, месяца два. — Я дал ему лекарство от блох и глистов. Он очень смышлёный, даже в лоток научился садиться. Правда, он ещё маленький, поэтому не всегда успевает добежать до нужного места, поэтому лучше ставить его где-то по близости, — объяснил Хван, заглядывая в коробку издали. Брови Джисона взметнулись, он находил бледно-оранжевое пятно на спинке, покрытой пушком и короткой шёрсткой, очаровательным. Минхо бы понравился этот малыш. — Но я не могу прятать его под диваном вечно, — Чан покачал головой, задумчиво хмуря брови. Идея к Джисону пришла спонтанно, но он почувствовал, что был готов ровно с того момента, как увидел съёжившийся в углу картонной коробки комочек тепла. — Я мог бы забрать его к нам, — предложил Джисон. — О, это было бы просто спасением! — обрадовался Хван, — Но Минхо не будет против? Это никак не повредит вам? — спросил парень, тормоша уголок маски. Чан посмотрел на Джисона надёжным взглядом, молчаливо выражая поддержку. — Ты не должен брать на себя слишком много, — напомнил старший. Но Джисон был уверен в том, что крохотное пушистое чудо сделает их жизнь счастливее. Минхо всегда мечтал завести кота, но удачная возможность никак не подворачивалась. Сегодня судьба преподносила подарок, от которого не хотелось отказываться. — Я уверен в том, что хочу забрать его, — твёрдо произнёс Джисон, — Только расскажите мне все, что я должен знать. Хенджин с радостью объяснил другу тонкости ухода за малышом. Он любезно наполнил сумку Джисона целой кучей пакетиков с кормом и вынул из-под дивана крохотный лоток. Чан предложил убрать кошачий туалет в один пакет, а в другой сложить мисочки для еды и воды. Так же Джисона нагрузили увесистым мешком со спрессованными опилками. В теории все казалось не так тяжело, как это себе представлял Хан. Он был готов столкнуться с опрокинутыми вещами и мокрой обувью и не боялся набить шишек. Ко всему парень привык подходить с ответственностью и заботой, пересиливающей страх. Почти через час Джисон наконец смог покинуть комнату Чана, пребывание в которой, как обычно, затягивалось. Под напутствия Бан Чана и счастливые вздохи Хенджина, он вышел в коридор. Тяжёлая сумка, перекинутая через плечо, давила, три увесистых пакета в правой руке оттягивали его к земле, но коробка с котёнком, надёжно прижатая к груди левой рукой, наполняла лёгкостью. Джисон чувствовал, как решительность наполняет каждую клеточку тела. Он вернулся домой без происшествий. К ночи общественный транспорт привычно становился свободнее, поэтому трудностей с перевозкой вещей не было. В дом его пропустила какая-то милая старушка, придержавшая дверь. Вскоре Джисон оказался перед порогом квартиры. Коробка опустилась на пыльный коврик. Джисон вынул из кармана ключи и тихонько провернул замок. Ещё не было слишком поздно, но он не хотел будить Минхо, если тот спал. Парень занёс вещи и выставил в прихожей, беззвучно запирая дверь. Он присел на корточки и раскрыл коробку, в которой, покачиваясь, сидел сонный котёнок, глядящий на мир блестящими бусинками крохотных глаз. Смотреть на него было одно удовольствие. Джисон неторопливо протянул руки и взял его, прикасаясь к крохотному тельцу, как к чему-то хрупкому. Он никогда в жизни не видел такой маленькой милой морды. Котёнок зевнул, выставляя напоказ свернувшийся ложечкой язычок и молочные клыки — Джисон ощутил, как его сердце встрепенулось от нежности. Он от чего-то знал, что это мягкое пятнистое существо принесёт в их дом много радости. В коридоре послышались звуки шагов. Минхо выглянул из-за угла, оглядывая Джисона, сидевшего на корточках, беспокойным взглядом. — Это что? — трескучим голосом спросил Минхо. В душе Джисон ожидал другой реакции, но мысленно был готов ко всему. — Привет, малыш, — поздоровался парень, — Хочешь посмотреть? Минхо неуверенно подошёл ближе, Джисон поднялся, ласково прижимая котёнка к груди. Ему показалось, что в глазах Минхо промелькнуло что-то, похожее на улыбку, когда тот потянул руки к мягкой шёрстке, но Ли так и не решился коснуться его. Он поднял разбитый взгляд на Джисона и бессильно опустил руки. — И что мы будем с ним делать? Джисон, зачем? — сломлено спросил парень. Джисон выдохнул, кивая самому себе — он знал эту реакцию холодного удивления и, если и боялся такого исхода, то решительно не подавал вид. — Ничего особенного, Минхо. Это просто котёнок. Его не стоит бояться, — бархатисто посмеялся Джисон, поворачивая зверька в сторону перепуганного парня. Минхо потянулся к своим пальцам, начиная ковырять едва зажившие заусенцы — одна из противных привычек, проявлявшихся каждый раз, когда Минхо становилось хуже. Джисон опустил котёнка на пол, терпеливо расцепляя чужие тонки пальцы и переплетая со своими. Как-то Минхо рассказывал, что в раннем возрасте дело доходило до того, что он раздирал кожу в кровь и ночами плакал от того, как щипало сочащиеся раны. Мама обматывала его пальцы бинтами и велела не снимать. Все, что он мог — сжимать руки и терпеть назойливый зуд, распухавший навязчивой мыслью в голове из-за любого события, выводящего из равновесия. Джисон понимал, что Минхо сейчас тяжело. Он пытался представить себя на его месте, но не мог. Он не представлял, что могут означать назойливые мысли в голове или бессменное минорное настроение. Хан не представлял, и от этого его сердце наполнялось решительным желанием во всем разобраться. — Что мы будем с ним делать? А когда ты уйдёшь, кто будет за ним ухаживать? Джисон у меня не получится. Что, если что-то случится? Мне кажется, ты зря принёс его, — голос Минхо ломался, как при плаче, но на его лице не было и следа грусти, лишь чистый страх. Неутешительные вопросы звучали неровным строем, постепенно перерастая в истерику. Пока Минхо плакал и причитал, Джисон обустраивал квартиру для нового маленького жильца. По совету Хенджина, он на первое время расставил лоток и миски в приделах одной комнаты, чтобы непривыкший котёнок не метался по квартире в поисках еды и туалета. Джисон через раз бросал своему парню утешительные фразы и просто ждал, пока тот выдохнется и вернётся к более спокойному состоянию. Хан не всегда знал, как лучше поступить в той или иной ситуации, поэтому просто старался не повышать тон и относиться ко всему с терпением. В какой-то момент Минхо просто улёгся на кровать и уснул — вот так просто. Котёнок забрался на постель по свесившемуся с края куску одеяла и свернулся рядом с заплаканным лицом парня, выбирая необычное, но тёплое место для сна. Джисон порадовался тому, что ситуация разрешилась без особых потерь, и решил, что может просто лечь рядом и отдохнуть.

***

Утро началось с грохота и тонкого мяуканья. Минхо повернулся к краю Джисона, но его место уже охладело. Парень приподнялся и посмотрел на пол, натыкаясь на маленькую ушастую тень у стены. Котёнок перевернул миску с водой и сидел в луже, глядя круглыми пуговками глаз на растрёпанного Минхо. — Привет? — произнёс Минхо, прячась за одеялом. Котёнок промолчал. Минхо чувствовал себя самым глупым человеком на земле. Вчера вечером ему показалось, что небольшая хвостатая перемена непременно разрушит его жизнь, но ночь прошла, а ничего плохого так и не случилось. Только Джисон ушёл — к этому привыкнуть не получалось. Котёнок принялся кружить вокруг миски. Давящая тишина вдруг сменилась на неловкое движение. Минхо с усилием поднял себя с постели и взялся за телефон. Ему показалось, что перевёрнутая миска выглядит забавно. Минхо включил фронтальную камеру и надул губы, чтобы сделать смешное фото. На снимке котик смотрел в камеру широко раскрытыми глазами, усевшись у лужицы, пока Минхо корчил смешную рожицу. Хотел бы Джисон увидеть это? Минхо поднял бы ему настроение? Парень помедлил, но скинул одну из удачных фотографий. Он знал, что сейчас было время лекций, и не рассчитывал на быстрый ответ, но Джисон тут же начал печатать, будто ждал нового сообщения целый день. «Сонные котята:^ Завтрак в холодильнике. Покушай и не забудь принять лекарство, целую. И тебя тоже, Мин.» Минхо улыбнулся. Он непременно сделает то, о чем просит Джисон, и избавиться от беспорядка. Его парень такой забавный.

***

Джисон заставлял себя держать глаза открытыми, пока преподаватель по музыке объяснял новую тему, но голова была тяжёлой. Очередная трудовая неделя подходила к концу, а он чувствовал себя, как выжатый лимон. Парень с трудом представлял, как успевать на подработку, заниматься музыкой, учиться и уделять время Минхо. Ещё и хозяйка квартиры прибавила забот, напомнив о пропущенном дне оплаты. Сегодня не хотелось переться в комнату Чана, потому что там основался Феликс. Хан проигнорировал его многочисленные сообщения с извинениями и не хотел разбираться на глазах у остальных. Ликс наверняка не выдержит и начнёт язвить, а Джисон не выдержит и даст ему в морду — то, что костяшки приятно щипало от одной только мысли о расправе, было нехорошим знаком. Засунув гитару в чехол, он побрёл на остановку, огибая группы студентов. Некоторые узнавали его из-за музыки, которую он и Чан писали, некоторые из-за Ли Минхо — пара танцора и музыканта была достаточно популярна. Виной такому вниманию был Чан, который после зимнего выступления танцевальной команды решил выйти на сцену и в микрофон поблагодарить Джисона, автора текста, и Минхо — их вдохновителя. Слышать удивлённый гул толпы и весёлые смешки в свою сторону было забавно. Парень укрылся от мороси под козырьком остановки, на которой толпились люди. Большой палец нерешительно завис над номером мамы — Джисон колебался. Имеет ли он право просить денег и поддержки? Хан ведь взрослый, у него есть все, чтобы заработать денег. Когда он жил один, на месяц всегда хватало. Джисон вздохнул — он позвонит. Дело касалась не только его, но и Минхо, родители которого о нем никогда не побеспокоятся. Нужно объяснить, как Хану необходима помощь и как важен для него Минхо. Вдруг экран мигнул и Джисону не осталось ничего, кроме как ткнуть на зелёный значок. Мама словно почувствовала его нерешительность и набрала сама. Женщина поздоровалась и как всегда назвала Джисона «дорогим сыном» — от этого на сердце всегда становилось легче. На вопросы об учёбе и жизни парень отвечал скомкано, выискивая момент, когда можно будет заявить о себе. В горле першило, голос будто пропал. С неба сыпались крапинки, замиравшие в жёлтом свете фонаря. Хан взял себя в руки и прокрутил в голове моменты, когда родители поддерживали его. Хобби, увлечения в школе, первые влюблённости, друзья, поступление — они никогда не были жестокими и позволяли сыну совершать ошибки. Джисон всегда знал, что если оступиться, то сможет оглянуться назад, заручится материнской тёплой улыбкой и крепкой отцовской рукой, чтобы шагнуть через бездну и оказаться на вершине. — Слушай, мам, я бы хотел поговорить о том, что происходит… Он незаметно для себя выложил новости последнего месяца, рассказал о Минхо и о том, как тяжело ежедневно справляться со всем и оставаться жизнерадостным. Джисон убеждённо рассказывал о том, какой Минхо невероятный и как сильно им хотелось бы пройти через все вместе, неосознанно оправдывая парня перед мамой. Он искал причину, по которой женщина могла бы согласиться или хотя бы передала трубку отцу. Но та, внимательно выслушав историю, с пониманием и восхищением ответила, что она и папа счастливы, что Джисон вырос ответственным и сильным. В том, что ему нужны деньги, не было ничего странного — он пытался ухватиться за все и сразу сам, хотя мог бы сразу позвонить и спросить. Джисон облегчённо вздохнул, на его глазах выступили слезы, от которых он поспешил избавиться. Хан заверил маму, что ему нужны деньги только на оплату квартиры, не более — остальные расходы он покроет сам. Во время разговора Джисон получил столько добрых слов, которые словно вернули силы — домой парень ехал с улыбкой. Маме он пообещал, что отцу позвонит в ближайшее время. На это женщина лишь посмеялась и попросила приезжать в гости и брать с собой Минхо. В конечном итоге банковская карта была пополнена большей суммой, чем он ожидал. Домой Джисон прибыл полный решительности. Минхо как будто подпитался его силой и тоже стал чуточку бодрее, напоминая себя прежнего. Первым делом они вместе приготовили ужин, Минхо вызвался помочь и прекрасно справился со всем. Джисон понял, как сильно его настрой влияет на состояние парня и решил поддерживать в себе искренность. После ужина Хан собрался покончить с ещё одним делом. Минхо испуганными глазами смотрел на Джисона со стула, дёргая заусенцы на пальцах. — Я понимаю, что ты боишься, но нам нужно помыться, — неторопливо начал Джисон, по привычке говоря «нам». Минхо отрицательно мотнул головой, вжимаясь в спинку стула. Хан приготовился к «бою». Из-за угла кухни взволнованно мяукнул Суни — такое имя котёнку дал Минхо. По непонятной причине посещение душа для Минхо стало страшным кошмаром. Он панически боялся того, что ему придётся мыться. Сколько Джисон не выпытывал, понятного ответа он так и не добился — Минхо не боялся воды, но не мог залезть в ванну, его не пугали ни душ, ни кран, ни шторка, но он не мог думать он них без страха. Минхо был крайне чистоплотным в обычное время, трепетно относился к ванным процедурам, но в этот странный период он будто стал другим человеком. Когда все только начиналось, Джисон находил его пугливость забавной, но после недели, за которую Минхо даже зубы зашёл почистить от силы раза три, Хан осознал, что это нисколечко не весело. Сколь сильно Джисон ни был очарован своим парнем, тот все ещё оставался обычным человеком, волосы которого становились грязными, как и тело — обычная физиология. Пришлось брать ситуацию под контроль. Для этого Хан умывался с Минхо и водил его почти за ручку, а в ванну запихивал силком. Джисон приблизился к Ли и положил руки на подрагивающие плечи. Парень дёрнулся, но на большее его не хватило. Он в бессилии поджал губы и поднял на Хана такой жалобный взгляд, что тот почувствовал себя самым ужасным человеком на земле. Джисон вовремя спохватился. Знал ведь, что Минхо пытается его разжалобить. Джисон вздохнул и чмокнул его в сжатые губы, поднимая на себя. Минхо замотал головой и попытался отбиться, скуля от страха. С пыхтением они добрались до ванной комнаты, Джисону пришлось отлепить парня от дверного косяка. Хан стянул с него футболку и откинул в сторону стиральной машинки, и, не рассчитав силы, пихнул Минхо в ванну. Тот крепко уцепился ногтями в чужие плечи, как утопающая кошка. Джисон зашипел от режущей боли, Минхо испуганно отцепился, его глаза наполнились слезами. Хан включил душ и подтолкнул Минхо в ванну, заставляя намокнуть. Теперь у него не оставалось выбора, кроме как раздеться окончательно и принять душ.

***

Конец недели и выходные прошли неторопливо. Джисон, как и планировал, посвятил время Минхо и вытащил его на улицу как раз в тот день, когда с неба посыпался первый снег. Понедельник начался с хороших новостей. Минхо разбудил Джисона и позвал завтракать, лучась от хорошего настроения. Хан был счастлив произошедшей перемене, но старался не обманывать себя. Минхо все ещё находился на пути к восстановлению, что значит, что в общении нужно оставаться деликатным. Речи о возвращении в вуз и не шло — слишком рано. — Так что с квартплатой? — поинтересовался Хо, откладывая вилку. — Я внёс, все нормально, — заверил Джисон, умолчав о родителях. Он решил, что скажет об этом позже, когда будет точно уверен в том, что Ли лучше. — Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал, — искренне ответил парень, улыбаясь, — Обещай, что подождёшь меня ещё немного? — вдруг взволнованно добавил Минхо, сцепляя пальцы рук. Вопрос был серьёзным и осознанным, пелена болезни спала, уступая место вине. Джисон накрыл его руки своей: — Сколько угодно. Обещаю. Джисон уехал на учёбу бодрым, а Минхо, успокоенный ответом, решил заняться полезными вещами. За долгое время в нем проснулось желание отплатить Джисону за его заботу. На их ноутбуке парень отыскал тот самый красивый мультик про животных и поставил на тумбочку у кровати. Привычка включать видео на фон ему передалась от Джисона, который не любил тишину. Он с детства бренчал на гитаре и много болтал, поэтому совсем отвык от молчания. К тому же, Минхо хотел узнать, чем кончится история. Милый рыжий лисёнок бегал по экрану, носясь с крохотными цыплятами, питающимися редиской. Минхо надел кофту Джисона, смявшуюся на стуле в груде вещей. Когда из комнаты был вынесен весь накопившийся мусор и нестиранное белье, он начал заправлять постель. Возню с пододеяльником прервал звонок — Хо удивился, для Джисона было рано. Парень замер на пару долгих минут, но после очередного громкого удара поднялся с места, и протопал к двери. «Открывай!» — послышался громкий низкий голос, который Минхо узнал. Радость встречи мелькнула на задворках сознания. Минхо открыл, впуская в квартиру Хенджина и Феликса. Хван тихо поздоровался и обнял друга, указывая на пакет в своей руке. Феликс вместо приветствия отмахнулся, устремляясь на кухню. Минхо сел за стол, напротив Хенджина и Феликса, молчаливо оглядывая их. Он мог понять, по какой причине Хван решил завалиться в гости, но появление брата вгоняло в смешанные чувства. Будь он сейчас в полном порядке, то выставил бы его за дверь. Но Минхо ещё не оправился. За недели, на протяжении которых Минхо вёл себя «странно», Джисон не сказал ему ни одного плохого слова, размягчая Минхо и ослабляя его защиту. Они могли шутить и дурачиться в обычные дни, но не тогда, когда Минхо было плохо. В его ногах крутился Суни, не решающийся приблизиться к Феликсу. Пока брат молчал, Хван завёл неторопливый разговор обо всем и ни о чем. Проблемы на учёбе, погода, новый клип популярной группы — ответы на все это Хо находил без труда. Минхо на самом деле чувствовал себя лучше, чем раньше. Неспешная болтовня с Хенджином помогала вспомнить, какого это — говорить на темы, не касающиеся плохо прошедшего дня и скверного самочувствия. Когда Минхо впервые за долгое время улыбнулся на слова о том, как феерично Чанбин провалил тест по математике, Феликс решил начать. — Ну и как тебе живётся на шее Джисона? — резко спросил он. Минхо сжал пальцы, глядя тому в глаза. — Просто прекрасно, — ответил он. Феликс различил на лице брата улыбку, которую захотел скорее смазать. Ликс искренне не понимал, как остальные не замечают гадкую личину его брата. — О, вот как-, — Феликс зашипел от того, как крепко Хван вцепился в предплечье, шепча: «Ты обещал»! — но Ликс откинул его руку, — А мне казалось, что у вас все по-настоящему, что вы заботитесь друг о друге! — Минхо не находил, что ответить, — А ты просто пользуешься его добротой. Джисон не должен возиться с тобой, как с каким-то особенным! Он ведь не рассказывал, как ходил к Чану, чтобы поплакаться? — Хван пихнул друга сильнее, умоляя не говорить о таком. — Джисон плакал? — оторопело спросил Минхо. Все это время он не думал о том, как ранит парня. Слова Феликса били обухом. — Много-много раз. И работал, как проклятый. А ещё он отказался от встречи с друзьями на выходных, потому что собрался потратить их на тебя. И так постоянно. Ты используешь Джисона и даже не стыдишься, Минхо! Ты больной человек, пора признать это и извиниться перед отцом за неблагодарность. Он согласился выделить деньги на твоё лечение, а ты просто просрал возможность оказаться там, где тебе место, — Феликс облегчённо выдохнул, когда закончил гневную тираду обвинений, с восторгом глядя на лицо Минхо, исказившееся от боли. — Какой же ты идиот, — Хван поднял Феликса за шкирку на ноги и толкнул в сторону выхода. Ликс недовольно толкнул приятеля, за что тот отвесил ему подзатыльник. Всего за пару секунд на кухне развязалась драка. Хенджин, получивший в живот, закряхтел, но смог вывести Феликса в коридор. Он толкнул парня и припечатал к двери, шепча что-то неприятное. Из вороха колючих фраз Минхо выхватил лишь обрывки. «Почему он отнимает у меня все?!» Хван насильно вытолкал Феликса на лестничную площадку. Минхо силился, чтобы не расплакаться, Хенджин стыдился поднять на него глаза. Он несколько раз попросил прощения и тихо шагнул за дверь, проклиная себя за доверчивость. Феликс обещал, что не будет злиться! Он ведь хотел извиниться. Джисон убьёт их, если узнает, что они натворили.

***

Минхо неторопливо листал обновления в соцсетях. Он чувствовал себя балансирующим на грани. Ребята из танцевальной группы продолжали постить видео, место Минхо давно занял кто-то другой. Чаты в каждом мессенджере пухли от сообщений. Люди беспокоились, шутили, злились — жизнь шла своим чередом даже в отсутствие Минхо. Иногда на страничках знакомых мелькали снимки с Джисоном — он был счастлив по ту сторону экрана. На экране высветилось очередное уведомление, которое Минхо раздражённо смахнул. Чонин продолжал писать ему какие-то извращённые мерзости, постоянно упоминая его способности танцовщика и гибкое тело. Неужели это тот человек, которого Минхо притянул к себе сам? Отвратительно. Ли не собирался говорить Джисону о том, что какой-то едва знакомый парень из универа пишет ему неприятные пошлости.

***

После тройной дозы таблеток трясло. Улыбка, похожая на настоящую, не слезала с лица. Джисону было жизненно необходимо знать, что у Ли все в порядке — когда Минхо осознал это, то не смог отказать своему парню в крохотной радости. Все, что Хо мог сделать, это быть счастливым для Хани, превратиться в шуршащую обёртку, под которой все так же сыпалось и болело. Он не чувствовал себя так паршиво давно. Минхо сидел на диване уже одетый. Он с улыбкой наблюдал за тем, как Джисон собирается впопыхах. Ли, как и всегда, выглядел просто шикарно — он умел одеваться стильно, этого требовало увлечение танцами. Публика оценивала не только движения, но и общее впечатление, которое можно было создать классными нарядами. На Хо висела широкая белая футболка с ярким принтом, заправленная в зауженные черные джинсы и куча браслетов на руках, скрывающих старые шрамы. Он хотел притягивать максимальное количество внимания. Хо ждал, пока Джисон разберётся с непослушными волосами и обернётся. Когда Хан сел рядом, прогнулся матрас — Минхо передал ему карандаш для глаз. Джисон аккуратно обхватил его лицо и принялся подводить парню глаза: — Слушай, мы все ещё можем остаться дома, — предложил Джисон, — Я знаю, что тебе лучше, но стоит ли оно того? Там будет куча людей, и я не всегда смогу держаться рядом. На таких сборищах обычно происходят глупые и странные вещи. — Все в порядке, — заверил Минхо, у которого комната на глазах скатывалась в трубочку. Вместо Джисона он видел собственный портрет, написанный зеркалом в ванне. Парень с усмешкой мазнул по собственным черным глазам, не поддаваясь их чарам. Они завалились к Сынмину к самому началу. Музыка только набирала обороты, люди потихоньку подтягивались. Большинство из них подстёгивала возможность встретиться с Чаном, его друзьями и друзьями друзей — все студенческие годы он оставался старостой, членом совета студентов, первым диджеем на вечеринках и просто очаровательным парнем с хроническим недосыпом. Он учился последний год, поэтому многие стремились урвать хоть кроху внимания. В пучину чанового обаяния когда-то провалился и Джисон, но волей судьбы они стали близкими друзьями, когда открыли общую страсть к музыке. Каким-то образом к Чану притягивались талантливые люди, поэтому в конечном итоге вся компания, в которой каждый выделялся, разжигала интерес у студентов. Джисон и Минхо крепко держались за руки и искали среди толпы приятелей. Сынмин ждал их на диване в гостиной вместе с Чанбином. Провести шумный вечер в копании друзей было приятной перспективой. Они расположились рядом и начали болтать кто о чем, потягивая напитки и смеясь. Хо с улыбкой принял поданный Соном напиток, кривясь сразу же, как тот отвернулся. Парень едва ворочал языком после ударной дозы таблеток, и опасался, что после выпитого ему придётся замолчать до конца вечера. Он отставил стакан, от которого пахло спиртом и цитрусом, на пол, и прижался к Хану. Всего один вечер, чтобы осчастливить его. Хенджин пристыженно глядел на Минхо со стороны стола, поджав плечи. Он хотел извиниться и спросить, все ли у друга в порядке, но совершенно не знал, с чего начать. Бокал с розовой сладкой жидкостью не внушал уверенности. Наконец, набравшись смелости, он поймал взгляд Минхо и махнул рукой, призывая к себе. Разбираться в копании друзей не хотелось. Минхо поднялся с места. Заболтавшихся Джисон не сразу это понял, что произошло, поэтому успел лишь проводить спину парня взглядом. Толпа студентов, пропустившая Минхо, сомкнулась. За считанные минуты зал наполнился людьми до отказа. Минхо казалось, что его вывернет наизнанку. Он здоровался с теми, кто ему улыбался, и старался не сталкиваться с остальными. Несколько раз его останавливали одногруппники и пытались уболтать, из-за чего короткий поход до стола у противоположной стены изрядно затянулся. Штормило безумно, Ли вспомнил, почему нельзя перебарщивать. Руки тряслись, а ноги подкашивались. Он отвечал несуразицу и тупо улыбался, просачиваясь сквозь тел. Все, чего хотелось — вернуться в постель и забиться под подушку, пролежать под ней несколько недель или месяцев и забыть о происходящем, как о страшном сне. Он был так близок к Хенджину, что совсем не заметил Чонина, столкнувшегося с ним. Ян давно преследовал его, но сейчас было совсем не то время. Минхо постарался ради блага парня обойти его, но тот настойчиво преграждал путь, хитро улыбаясь: — Куда ты спешишь, золотце? — фраза из чужих уст звучала так противно, что Минхо поёжился. — Я здесь с Джисоном, — оборвал Ли, отталкивая парня. Он не выдержит долгого взгляда на его улыбающуюся физиономию. Чонин скалился, как зверёныш. — Срать мне на Джисона, когда передо мной сам Ли Минхо, — Минхо бы врезал ему пол лицу, но его неожиданно пробил озноб, тело облилось волной холодного пота, стало ватным и непослушным. Ян заметил это и нагло уцепился за холодные руки, перемещая их на поясницу парня. Ли чувствовал, как тот сжимает его мокрую футболку и жмётся к ногам, и от этого становилось только хуже. Минхо становилось душно, он старался глотнуть воздуха. Его слабые попытки отбиться были жалкими, он был болен и не мог ударить как следует, — Какой же ты невыносимый, бля, — пробормотал Чонин, когда Минхо впился ногтями в его шею и насильно отодрал парня от себя, оставляя на его коже красные полосы, — На каждую дикую кошку найдётся хозяин, — сладко проговорил Чонин, на что Минхо лишь закатил глаза и поспешил поскорее отыскать в толпе Хвана, чтобы тот помог разобраться. Неожиданно Ян отступил и с гадкой ухмылкой кивнул Минхо за спину. Тот обернулся. Феликс пьяно вешался на Джисона, вытянув губы. Феликс блестел на свету, как осколок льдинки, выколотой из века. Минхо было больно о того, как они улыбались. Нет, он не злился на Джисона, совсем нет. Он никогда не станет таким, как Феликс — нормальным. Вместо того, чтобы наслаждаться звуками музыки в компании своего парня, он наелся таблеток и продолжил тихо сходить с ума. Это он виноват в том, что не может заставить Джисона улыбаться. — Такой грустный парень, как ты, наскучит любому, — Чонин усмехнулся. Минхо не выдержал этих секунд рядом с ним. Он постарайся сдержаться, но его вырвало на пол. В помещении было слишком душно, Минхо принял слишком много и окончательно расстроился. Не нужно было врать Джисону, он так виноват. Чонина как ветром сдуло. Минхо, мучаясь от боли в животе, поплёлся в уборную. Тошнота подступала все ближе, горло саднило. Джисон, которого обвил Феликс, аккуратно отодвинул парня. Хан заметил, что Минхо потерялся, и хотел непременно найти его. Он терпел приставания Ли только ради друзей, которым надоели их склоки, но постепенно объятия становились наглее, Ликс словно пытался откромсать от Джисона кусочек побольше. Хан в очередной раз тихо попросил его отступить, но Феликс нагло схватил его за ворот и притянул к себе. Он был изрядно пьян: — Извини меня за случившееся, хорошо? Феликс улыбался, Джисон на это лишь кивнуть, отцепляя его пальцы. Парень был недоволен ответом: — Это все из-за Минхо, да?! Ликс потонул Джисона и попытался припечатать его губы к своим, но терпение Хана кончилось. Он оттолкнул парня, держа его на расстоянии вытянутой руки. — Да, у меня есть парень, и я не намерен целовать кого-то кроме него. Ликс потёр покрасневшее лицо руками, подрагивая от подступавшей истерики: — Почему этот больной ублюдок постоянно отнимает у меня все! Чем он лучше меня?! Минхо просто псих, которого все вокруг привыкли жалеть! — Послушай, — начал Джисон. Ему не терпелось скорее отвязаться от Ликса, — Я понимаю, что вам, тебе и твоей семье, с ним было очень тяжело. Но почему ты не можешь понять и то, что Минхо тоже страдает? Он совершенно нормальный, просто вытянул несчастливый лотерейный билет — он в этом не виноват. Ты думаешь, Минхо сознательно выбрал это? Можешь расслабиться, Феликс. О нем заботилась только мать, после ухода которой Минхо тоже покинул семью и много лет успешно боролся с депрессией. Теперь мы есть друг у друга, и я готов поддерживать его. Просто… Просто я знаю, что он не становиться другим человеком — это все тот же Минхо, который мне нравится, — объяснился Джисон, надеясь, что его искренности хватит, чтобы убедить Феликса. Парень отступил, утирая лицо. Он смерил Джисона взглядом, полным неверия, и отвернулся, скрываясь в шумной толпе. Джисон решил не терять времени. Он устремился в центр зала. Когда позади с опозданием загремел низкий голос Феликса и затрещала посуда, парень решил не разворачиваться. Звук сердитого голоса Чана и визг убедили его в том, что ему лучше не смотреть в ту сторону. Хан нырнул в толпу, оглядывая многочисленные лица. Среди круговорота цветов он не видел того, что ему было нужно. Неожиданно кто-то схватил его за руку и вытянул к столу. Растрёпанный Хенджин смотрел на него виноватыми глазами. Джисону понадобилось пару минут, чтобы понять, о чем он бормочет — Хенджин звучал, как мяукающий от боли кот. Он раздосадовано качал головой и просил прощения. Джисон по коридору прошёл к ванной комнате и пару раз постучал в дверь. Никто не ответил. — Он не хочет открывать, — сказал Хенджин. Джисон вздохнул. Ему стоило быть внимательнее к своему парню, к дорогому человеку в его жизни. Ситуация, в которой они оказались, для Джисона была новой. Он старался помогать и быть полезным, но похоже слишком часто ошибался и позволил случиться чему-то ужасному. Джисон постучал в дверь и пару раз позвал парня по имени, но тот не откликнулся. — Минхо, я знаю, что натворил глупостей и предпочёл закрыть глаза на многие вещи, которые на самом деле были важными. Пожалуйста, открой дверь, давай поговорим обо всем, — Хан не знал, что сказать, чтобы доказать чистоту своих намерений, — Извини. Минхо, я не хочу, чтобы все, к чему мы шли, закончилось по моей вине. Позволь мне увидеть тебя. Дверь отворилась. Минхо пропустил Хана в свой маленький мирок, в который звуки музыки доходили едва. Он молча протянул ему опустевшую банку с таблетками и вопросительным взглядом уставился на него, ожидая чего угодно. Минхо ждал, что Джисон бросит его прямо здесь. Джисон видел перед собой измученного парня и не находил в себе слов. Было ли случившееся его виной? Где он ошибся? Почему дал слабину, когда нужно было оставаться сильным? Он обнял Минхо, бережно вплетая пальцы во взмокшие волосы: — Давай попробуем заново? Обещаю, все будет хорошо.