Безумие сердца

Управление уголовного розыска. Отдел по тяжким преступлениям. — Родом Лай Сюлян из городка Ганьцин провинции Хань. С детства жил в бедности, рано потерял отца, а мать за счёт сельского хозяйства обеспечивала его жизнь и учёбу. Более двадцати лет назад он приехал в Донгье, чтобы построить карьеру. Образование — только средняя школа, потому поначалу было трудно, работал в мелких фирмах. Но он был сообразительным, с предпринимательской жилкой. Вовремя вскочил на волну электронной торговли, позже занялся игровой индустрией. Можно сказать, настоящий «предприниматель первого поколения». И Фэй зачитывал информацию, которую Сюй Чунь собрал в Ганьцине, и продолжил: — Жена Лай Сюляна раньше была его деловым партнёром. Вскоре после рождения Лай Чэна они развелись из-за разногласий в бизнесе. Лай Чэн остался с отцом. Мать Лай Сюляна отказалась переезжать в город, поэтому до сих пор живёт одна в Ганьцине. Минг Шу смотрел видео, присланное Сюй Чунем. Ганьцин — бедный городок в провинции Хань. После того как Лай Сюлян добился успеха, он каждый год жертвовал деньги на развитие родного края. Местные жители отзывались о нём исключительно положительно, называли большим благодетелем. В центральной части городка даже был парк, названный в его честь. Минг Шу приподнял бровь, тихо пробормотал: — Большой благодетель? Лай Сюлян действительно жертвовал деньги, но местные говорили о нём с таким восхищением, что это походило на промывку мозгов. — У Сюй Чуня есть неподтверждённая информация, — сказал И Фэй. — Лай Сюлян мог быть связан с чиновниками, помогая им «осваивать» деньги, а взамен получал выгодные условия. Возможно, именно в этом и заключалась суть всей его «благотворительности» в Ганьцине. Минг Шу кивнул: — Хотя Лай Сюлян развивал бизнес в городе, думаю, для него это было скорее эмоциональное возвращение домой, попытка «вернуться на родину в золоте». А как у него были дела с людьми в Донгье? — Как предприниматель он был, конечно, гибким. Его деловые партнёры отзывались о нём хорошо. Но, судя по моему опыту в компании «Лянчэнь Технолоджи», сотрудники его недолюбливали. — О? — Минг Шу поднял глаза. — За что? Угнетал работников? Или занимался показухой? — Да ты сам в компаниях не работал, а всё знаешь, — хмыкнул И Фэй. Минг Шу усмехнулся: — Кто угодно будет ненавидеть некомпетентного начальника. И Фэй посмотрел на него прищурившись: — Сяо Минг, ты сейчас себя похвалить хотел или начальника Сяо? — Тсс, — фыркнул Минг Шу. — Не болтай лишнего на совещании. И Фэй прочистил горло: — Лай Сюлян — представитель «первого поколения предпринимателей». Его успех — это не только результат удачи и ума, но и упорного труда в молодости, когда он работал днями и ночами. Он часто рассказывает сотрудникам, как тяжело было на старте: как он почти не спал, как был «рабом» у крупных заказчиков. Эти воспоминания стали для него оправданием: он требует от работников такой же самоотдачи. Кто не справляется — того критикует поимённо, насмехается, а в тяжёлых случаях снижает зарплату или понижает в должности. Сотрудников, которые по состоянию здоровья больше не выдерживают интенсивную работу, он не поддерживает, а просто выбрасывает, не принимая во внимание их прошлые заслуги. Минг Шу поднял руку: — Подожди. — А? — Сколько людей он уволил вот так? Сколько ушли сами, не выдержав его издёвок? И Фэй пролистал бумаги, вытащил две страницы и передал Минг Шу: — Я знаю, к чему ты клонишь. Отношения Лай Сюляна с людьми... С одной стороны, они сложные, с другой — обыденные. Он знает массу людей, но, согласно нашим данным, сильную ненависть к нему питают в основном его бывшие сотрудники. И Фэй постучал пальцем по одной из страниц: — Если говорить о мотивации, у этих людей — и у членов их семей — она, безусловно, есть. Чэнь Цзянь был бывшим секретарём Лай Сюляна, одним из старейших сотрудников «Лянчэнь Технолоджи». В прошлом он, как и Лай Сюлян, работал на износ. Два года назад у Чэнь Цзяня обнаружили панкреатит. Болезнь не смертельная, но может перерасти в рак поджелудочной. Он больше не мог трудиться в прежнем темпе и взял больничный, чтобы лечиться в стационаре. На словах Лай Сюлян проявил заботу: выплатил компенсации, пожелал здоровья. Но пока Чэнь Цзянь лечился, он «из заботы» перевёл его в филиал — на малозначащую должность. После выписки Чэнь Цзянь неоднократно просил вернуть его на прежнее место, уверяя, что, несмотря на болезнь, он по-прежнему способен справляться с работой. Чтобы убедить начальника, он даже сам предложил понижение зарплаты. Но Лай Сюлян остался непреклонен, проигнорировав его заслуги. Спустя несколько месяцев на «скамейке запасных», в прошлом году Чэнь Цзянь не выдержал и уволился. — Где он сейчас? — Минг Шу потёр виски. — Он ведь не родом из Донгье, никогда не женился, всё время отдавал работе. После ухода из «Лянчэнь» у него, по сути, ничего не осталось. За ним нужен особый надзор. — Сейчас его местонахождение неизвестно, — сказал И Фэй. — Всё, что я рассказал, узнал от бывших коллег. С тех пор как он уволился, его никто не видел. Минг Шу черкнул что-то в досье: — Тогда нужно выяснить как можно больше. Зимой в зале заседаний было тепло, от затянувшегося совещания у всех начинало мутнеть в голове. Минг Шу во второй половине встречи стоял у окна, приоткрыв створку, — впуская прохладный воздух, он слушал свежие сводки. Согласно уточнённым данным судебно-медицинской экспертизы, Син Му установил, что смерть Лай Сюляна наступила 28 января — это точно совпадало с записями в истории звонков с его мобильного телефона. Лай Сюлян говорил сыну, что на праздники будет очень занят, и это оказалось правдой. Незадолго до китайского Нового года «Лянчэнь Технолоджи» выпустила новую игру, вся компания трудилась без выходных. Сам Лай Сюлян, как всегда, был в первых рядах. По записям с камер наблюдения, с кануна Нового года до четвёртого дня праздников он ежедневно появлялся в офисе. На пятый день, он побывал на дегустации вин. Никаких подозрительных происшествий зафиксировано не было. После мероприятия он даже заехал обратно в офис. А на шестой день, то есть 28 января, с утра до часу дня он успел сделать 24 звонка. — Все звонки и контакты уже проверены, — доложил Чжоу Юань. — Это всё деловые и рабочие звонки. После 15:00 28-го числа телефон Лай Сюляна был отключён, а его аккаунты в соцсетях больше не обновлялись. — Подожди, — прервал Минг Шу. — Даже накануне Нового года он работал, считал компанию своим домом. После его исчезновения никто из сотрудников «Лянчэнь» не обратился в полицию? — Я выяснил, что 28-го в 14:19 он отправил сообщение своему секретарю Лу Хаоюну, — Чжоу Юань показал эту переписку. — В нём Лай Сюлян писал, что после запуска игры обстановка стабилизировалась, он чувствует вину за то, что давно не проводил время с сыном, и хочет воспользоваться оставшимися днями зимних каникул, чтобы съездить с ним за границу. — И заодно устроить всем небольшой отпуск, — добавил Минг Шу, прочитав сообщение и покачав головой. — Это не Лай Сюлян писал. В районе двух часов дня он уже был под контролем преступника. — Очень хитро, — заметил И Фэй, подходя к окну, чтобы подышать прохладным воздухом. — Умело сыграли на желании сотрудников отдохнуть. Если бы сообщение было о чём-то другом, Лу Хаоюн, может, и переспрашивал бы, связывался с Лай Сюляном. А тут — сам начальник вдруг объявляет отпуск… Ну кто будет в таком случае настаивать на проверке? — Мы можем установить, где он был утром 28-го? — спросил Минг Шу. — В таких компаниях, как «Лянчэнь», по утрам в праздники обычно почти никто не работает, — ответил Чжоу Юань, что-то напечатал на ноутбуке и повернул экран к Минг Шу. — В 10:59 утра камера на парковке в жилом комплексе, где он живёт, засняла Лай Сюляна, он тогда разговаривал по телефону. — Судя по всему, этот день ничем не выделялся. Он вел себя обычно, звонки тоже самые обычные, — Минг Шу скрестил руки. — Значит, убийца подошёл незаметно, подкараулил момент и похитил его. — У него раньше был водитель, — напомнил Фан Юаньхан. — Но перед праздниками тот уехал из Донгье. Лай Сюлян, в отличие от отношения к другим сотрудникам, к водителю относился довольно терпимо, в последнее время ездил сам. Донгье, как и многие другие города, активно развивал индустриальные парки. На севере города благодаря поддержке властей построили IT-кластер, и почти все компании, работающие в интернет-сфере, переехали туда. Из-за расположения на окраине городского района, место было просторным и малолюдным — в отличие от центра, где каждый метр на вес золота. Здания в парке невысокие, между ними — скверы и зелёные зоны. А в праздничные дни он становился ещё более безлюдным. — Машина Лай Сюляна до сих пор в технопарке. Значит, исчез он возле компании, — сказал Минг Шу, рассматривая карту с видом на промышленный парк. Через мгновение он добавил: — Камеры там повсюду, но и слепых зон хватает. Восточная часть в стадии расширения, оттуда можно зайти и выйти, не попав в объектив. — Получается, мы уже знаем и время, и место исчезновения, — подвёл итог Фан Юаньхан. — Это было около полудня 28-го числа. Причём за час до этого он ещё отдавал распоряжения по работе. Его схватили в хорошо знакомом месте. Преступник знал его распорядок, повадки. Очень похоже на месть со стороны кого-то из бывших сотрудников. Но вот что меня всё же смущает… Минг Шу повернулся к Фан Юаньхану: — Почему место преступления — «Весенний прилив реки»? Почему орудием стал демонтированный металлический каркас? Фан Юаньхан провёл рукой по лицу, поморщился, будто почувствовал, что оно грязное: — Все улики указывают на два варианта. Первый — место преступления отсылает нас к социальному конфликту в «Весеннем приливе реки» между бедными и богатыми. Второй — круг общения Лай Сюляна и события 28-го числа, в которых явно прослеживается мотив мести со стороны обиженных сотрудников. У меня возникает ощущение, что в этой логике есть какой-то разрыв. — Я вот что думаю, — вставил И Фэй. — «Весенний прилив реки» — это, возможно, просто дымовая завеса. Преступник намеренно направил нас на след конфликта в жилом комплексе, о котором в последнее время все говорили. — Теоретически верно, — согласился Минг Шу. — Но твой вывод основывается на том, что убийца — это кто-то из сотрудников Лай Сюляна. Например, тот же Чэнь Цзянь. Всё так? И Фэй кивнул. — Тогда нужно взглянуть на это с позиции таких, как Чэнь Цзянь, — продолжил Минг Шу. — Им важно было выплеснуть свою злость. Устраивать сложные инсценировки, вроде замаскированного конфликта в жилом комплексе, для них слишком «роскошно». Особенно если учесть факт со снятой металлической дверью. Это очень рискованное действие — его легко отследить. Если преступник хотел увести нас по ложному следу, зачем было делать что-то, что может его выдать? И Фэй потер лоб: — Тогда как объяснить это логическое несоответствие? Минг Шу снова приехал в «Весенний прилив реки», с ним были Сяо Ман и Син Му. Лента, ограждающая сарай с инструментами, всё ещё не была снята. Запах трупа уже разнесло сильным речным ветром, но на аллее у набережной всё ещё сновали любопытные жильцы. Слух «богача убили бедняки» бурно обсуждался по всему району. Ещё во время предыдущего визита Минг Шу почувствовал, насколько накалены отношения между южной и северной частями района. В южной — виллы и особняки, все калитки плотно закрыты, а в дворах у некоторых даже бегают агрессивные сторожевые псы. Казалось, что стоит лишь чиркнуть спичкой — и вспыхнет конфликт. — Я считаю, что преступников было несколько, — Сяо Ман присел у дверей сарая и посмотрел наверх. — Лай Сюлян весил около восьмидесяти килограммов. Протащить его наверх и пронзить — даже если у него были связаны руки и ноги, это очень трудно. Он сопротивлялся, и кто-то должен был держать конструкцию, а кто-то — следить, чтобы он не упал. Нужно как минимум двое. Минг Шу уже думал об этом: — И чтобы притащить сюда эти металлические каркасы, одному человеку тоже не справиться. Берег реки был открыт, видимость — отличная. От аллеи до ближайших особняков — всего ничего. Минг Шу немного пробежал по гальке, потом повернулся и, глядя на те дома, тихо пробормотал: — Оставаться незамеченным в таком месте… слишком уж трудно. — Что ты сказал? — переспросил Сяо Ман. — Подойди, посмотри, — сказал Минг Шу. — Мы сейчас стоим в таком месте, которое ничем не закрыто от глаз жильцов. Перетаскивать металлический каркас, затащить в сарай живого человека — всё это вполне могло быть замечено. А если кто-то проявил бы интерес, так ещё и сфотографировано. Зачем убийца ставил себя в такую уязвимую ситуацию? Сяо Ман покачал головой: — Не понимаю. Син Му вдруг произнёс: — Вы знаете, что такое секс на улице? Минг Шу: ... Сяо Ман: ... Кто ж не знает? Син Му пояснил: — Люди, которые понимают, что могут быть замечены, часто испытывают от этого ещё больше возбуждения. Минг Шу нахмурился: — То есть, убийца добивался именно этого? Син Му пожал плечами: — Я считаю, что сам способ совершения преступления уже показывает, что он — или они — психи. Я вскрывал немало тел, в делах, связанных с местью или разборками, иногда тела сильно изуродованы. Но, как правило, это происходит уже после смерти. Большинство людей, даже если и хотят, чтобы их враг страдал, не обладают достаточной психологической устойчивостью, чтобы смотреть, как тот мучается вживую. Только после смерти — вот тогда можно спокойно выместить всю злобу. Минг Шу почувствовал, что словно ухватился за нечто важное. — Поэтому, с моей точки зрения, — продолжал Син Му, — этот убийца ничем не отличается от тех троих, что замешаны в деле Чжоу Лань. Ради острых ощущений, извращённый человек способен на что угодно. Жажда острых ощущений… Возможно, именно это и связывало, на первый взгляд, противоречивую логику преступления. Минг Шу прижал кулак к бровям. Но что было источником этого возбуждения? Почему жертвой стал именно Лай Сюлян? Во время плотной проверки в «Весеннем приливе реки» группа по особо тяжким преступлениям обнаружила зацепку: один из владельцев таунхауса в южной части сказал, что видел, как некий мужчина тащил что-то в сторону подсобного сарая. Тогда он не придал значения, а теперь думает, что это были те самые металлические прутья каркаса. Этого мужчину вскоре нашли. К сожалению, результат оказался крайне разочаровывающим — это был умственно отсталый. Ван Чунькай — двадцатилетний сын владельца палатки с маринованными закусками за пределами комплекса. С детства страдает задержкой развития, понимает только простые фразы, мягкий по характеру, физически сильный, не ленивый. Каждый день приносит закуски в жилой комплекс. Персонал комплекса его жалел, никогда не придирался, так что он мог свободно перемещаться по району, собирал мусор и сдавал его, никто ничего не имел против. Некоторые даже специально отдавали ему то, что можно было продать. Очевидно, убийца использовал его в своих целях. Минг Шу спросил: — Ты помнишь, кто попросил тебя отнести в подсобку эти железные штуки? Ван Чунькай долго мямлил, путался в словах, отвечал бессвязно, от чего у Фан Юаньхана начинала дёргаться вена на виске — он боялся, что Минг Шу не выдержит. Но Минг Шу, напротив, сохранял полное спокойствие, подстраивал лексику под уровень собеседника и даже стал обсуждать с ним мультфильмы. Фан Юаньхан: ... Вот уж действительно — учитель есть учитель. Позже Ван Чунькай всё же смог рассказать, как всё было: один мужчина дал ему 500 юаней и попросил перетащить металлический каркас из склада в хозблок, желательно так, чтобы никто не заметил. За дверью хозблока лежали ещё 500 юаней — если выполнит задание, может забрать их тоже. Что касается внешности этого мужчины, Ван Чунькай никак не мог её описать. Видя, как тот вот-вот расплачется, Минг Шу ничего не оставалось, как временно отпустить его. В это время И Фэй и Чжоу Юань наконец нашли «исчезнувшего» Чэнь Цзяня. Он уже переехал из главного города и теперь жил в одном из уездов, подчинённых городу Донгье. — Лай Сюлян умер? — в глазах Чэнь Цзяня, обычно тусклых, вдруг вспыхнул огонёк. — Как умер? Когда умер? И Фэй спросил: — Ты рад? — Ещё бы! — Чэнь Цзянь выкатил глаза. — Такой ублюдок, как Лай Сюлян, уже тысячу раз должен был сдохнуть! Я сам, мать его, мечтал его прикончить! — Раз уж ты так прямо говоришь, я тоже не буду ходить вокруг да около, — сказал И Фэй. — Во время праздников ты ездил в Донгье? Чэнь Цзянь замер на секунду, потом ткнул пальцем себе в лицо: — Ты что, думаешь, это я его убил? Ха-ха-ха-ха! Так вы, значит, меня подозреваете? И Фэй был вынужден пояснить: — Обычная проверка. — Да я, мать его, и правда хотел бы убить Лай Сюляна! Этот пёс — он же не считал сотрудников за людей! Пока не разбогател, сам же был шавкой, ластившейся к богатым! А как денег заработал — сразу стал презирать тех, у кого их меньше. Он сам говорил, что не считает нас равными. Что мы для него просто собаки! А он подумал вообще, если бы не мы, откуда бы у него взялись такие доходы каждый год? Чэнь Цзянь, выговорившись, немного успокоился: — Но вы ошиблись, это не я его убил. Я теперь совсем другой. Открыл вот тут свою булочную. За праздники вообще никуда не выезжал. Не верите — спросите моих покупателей, посмотрите мой оборот, я работал каждый день. И Фэй всё проверил, а по дороге обратно в Донгье всё никак не мог перестать прокручивать в голове слова: «Он не считал сотрудников равными себе». Равными. Людьми. Разве не по той же логике Чжоу Лань и другие убили Сян Хаомина — они ведь тоже не считали его с собой равным? *** Город Донгье, западный район. Лян Чжао снял полицейскую форму ещё до Нового года — с тех пор прошло уже немало времени. Уголовное управление продолжало работу как обычно, а он, утратив звание полицейского, стал обычным человеком, ничем не выделяющимся из толпы. Он вошёл в небольшую пельменную, окинул взглядом зал и увидел в углу человека, который с улыбкой махал ему рукой. Это был Чжоу Шань.