Зависимость

Твою мать. Хреново. Ужасно. Голова болит. Перед глазами расплывается все, включая руку, пальцы которой лежат на шее. Надо же. Меня душат, а у меня голова болит. Офигенные ощущения. Встряхивает. Ну надо же, а я о вас и почти забыл. Боль иголками проникает под череп. Ржавчиной, разъедая тело. А еще мне нужен воздух. Мне вообще слишком много всего нахуй нужно. Зашкаливает. Раздражает безмерно. Ну покончи уже со всем этим, а? На улицах Тошимы моросит мелкий противный дождь. Тебе не подходит. Мелкие раздражающие цветы. Так и хочется сорвать эту маску, изрисованную узорами, к чертям. Лучше уж пылающие костры Гиенны. Слишком уж не подходит сюда, к блеску твоих глаз, к темнеющей челке. Хочется сорвать нечто, загораживающее совершенство. Почему же другие этого не видят?! Она - лишняя. Вот так. Просто. И нафига так не понятно, отчего судорогой сводит кончики пальцев, порывающихся сорвать... Идите. Вы. Нафиг. И холодная бездна пустоты дальше. Больно. Сам не понимаю, от чего. И плавятся ребра, сделанные будто из какой-то пластиковой хрени. Пальцы сжмают ручку двери. Не забыть прислониться лбом к обратной стороне. Ладонь царапаю пальцами. Просто сон. Всего лишь глупый сон. Тупая боль под висками. Не хочу в ванную, не хочу видеть, как в зеркале отражается мое лицо, бледное, с кругами под глазами. Но надо умыться. Боль от этого не утихнет, нет. Просто почувствуешь себя более живым, чем обычно. Выходя из комнаты, стискиваю пальцы. Я пропах обреченностью. Просто так. Будто бы от нечего делать. Над Тошимой занимается закат. Как всегда алый, здесь просто не могут быть другие. Я никогда не почувствую взгляда на себе, такого, как ты поймал у меня, разжав ладонь. И это хорошо. Это честно. И от этой честности все внутри ноет. Блять. Иногда мне думается, что лучше бы я сдох тогда. Да, знаю, безумно оригинально. — Ну...-мысли невольно продолжают твои рассуждения. Привычно. Так, что цепляет. До боли, гораздо хуже чем та, в переулке. Хотя бы потому, что эту не заткнешь, наглотавшись таблеток вперемешку с водой. Сводит. С ума. Было бы с чего. Твой голос - с насмешкой. Привычно. Как наркотик. Очередная доза. Было бы страшно. Если бы все чувства не уходили в зависимость. Я — зависим, Шики, кто-нибудь тебя раздери, от тебя. А кто-то еще говорит про идиотские ампулы. Придурки. Что-то разрывает на кусочки. Я с детства прекрасно знаю, что нельзя привыкнуть к боли. — Зачем? — позволяю чувствам выплеснуться в вопросе. Всего одном. Опустошенность. Утыкаюсь во взгляд алых глаз. Часто, с перебоями, дышется, а я за что-то цепляюсь. Все еще. Просто так. Балансируя на краю бездны. В виски вгрызается болью. Пофиг. Цепляюсь за единственную ниточку, которая держит меня. Дальше бездна. Не хватает воздуха. Опять. В глазах темнеет от дежавю. Только острый алый взгляд остается. — Ну так зачем же, Шики? — голос почти не дрожит. Его шаги уже успели впиться в сознание. Ах да. Ты же херовый мой наркотик. Пальцы поднимают мой подбородок. Длинные пальцы пианиста с бледной кожей. - Ты не похож на других, - а другие не задыхаются тобой, да, Шики? Они наркоманят по-другому. А мне ужасно нужно сделать вдох. Ты привычным таким взглядом изучающе-каким-то смотришь на меня. Осторожно киваю. Тонкая ниточка, держащая на краю пропасти, не рвется. Пока что мы оба будем считать это ответом.