Ningyo

Следующие дни стали для Уила настоящим адом. В момент, когда пришло полное осознание того, ЧТО с ним сделали, внутри парня все сломалось. Он несколько часов подряд вопил и плакал. Вся жизнь, все самые яркие и светлые моменты своего существа проносились в голове "куклы", после чего они сменялись картинами вчерашней ночи. Безумный Беверли, ведро с веществом, пыльный чердак... Надежды на спасение нет. Памп больше не сможет связаться со своими родителями, сестрой, дедушкой, своими школьными товарищами -- теперь этих людей нет, и больше никогда не будет в его жизни... Жизни? Разве можно было ЭТО назвать жизнью? Это не иначе как обычное существование, внутреннее зачеркивание чисел в календаре. "16 июля, 17 июля, 18 июля..." После, когда Уил потерял счет дней, единственным, дарящим хоть какой-то стимул продолжать существование, призрачная мечта, что однажды его изуродованное тело найдет на том самом чердаке полиция, что Беверли приговорят к нескольким годам неволи, что через какое-то время "огрызок" Уильяма доставят его семье, после чего он, спустя несколько операций, будет жить как ни в чем не бывало... Но разве можно было бы дальше жить с мыслями о пережитом? Фиолетоволосый каждый день доходчиво истолковывал своей жертве, что в его больном мозгу все продумано до мелочей, поэтому в ближайшие несколько лет Уильям будет любимой игрушкой поехавшего от своей неразделенной любви друга. Любви... Разве ЭТО любовь? Лишать человека общения с другими людьми, ампутировав ему конечности, тем самым сделав его абсолютно бесполезным и беспомощным мешком с костями и жиром? Безысходность стала вечным спутником кудрявого парня. Лежать на пыльном чердаке и ожидать - что же сделает с его телом Беверли сегодня... Физически было неудобно, но не больно, как и обещал жертве Скид. Невыносимо больно было лишь в душе. Словно ржавым лезвием сердце разрезали на много-много маленьких кусочков, постепенно стирая эти кусочки в сухой порошок. Возможно, продержись бы Уильям еще несколько месяцев в таком состоянии, внутри парня сломался бы последний стержень, державший его от добровольного перехода в живую игрушку. А Скиду безусловно нравилось с ней играть. Он кормил Пампа его самыми любимыми блюдами, поил любимой газировкой, что ожесточало внутреннюю борьбу Уила между его оставшейся гордостью и наслаждением от невероятно вкусных домашних пирожных, которые активно запихивал ему в рот Беверли. Уил долго не испражнялся, держа накопившееся внутри в себе несколько дней. В конце концов, организм подростка не выдержал, и с характерным звуком нагадил на зеленый диван, как раз в тот момент, когда он вместе со своим "другом" смотрел любимый сериал по телевизору. Стыд, покрывший Пампа с ног до головы, усилил внутреннее отчаяние. Такого унижения Уильям никогда не испытывал в своей жизни. Ему хотелось умереть, неважно каким способом, пускай самым долгим и мучительным, лишь бы не проживать этот момент еще сколько-нибудь секунд. Могло ли быть хуже? Но дно стремительно пробилось, когда Беверли увидел вылезающее дерьмо из ануса своей жертвы. Скид взвизгнул от радости, улыбнувшись широко-широко, будто бы увидел миллион долларов под своей подушкой. По крайней мере взгляд его был точно таким же. -- Мой маленький, не нужно было все держаться в себе, -- пролепетал псих, восхищенно глазея на дрожащую "куклу", -- Ничего, ничего, сейчас я все уберу, подотру тебя, и ты будешь как новенький хорошенький пупсичек!! -- сюсюкался с обделавшимся Пампом Скид, вызывая у первого все больший ужас и все большее желание сдохнуть. Беверли, с превеликом удовольствием взял голыми руками огромный, полностью вылезший из кишечника Уильяма кусок кала. В этот момент внутри у Уила что-то сломалось. Такую унизительную ситуацию парень не мог представить, даже если бы он сильно постарался. Дрожащими зрачками он созерцал то, как его некогда лучший друг, насвистывая некогда любимую обоими детьми песню, оттирал экскременты с дивана. Памп разрыдался.

***

Через несколько часов Уильям проклял себя за очередное: "Что может быть хуже?" В комнату, в которой лежал обреченный "человеческий огрызок", вошел фиолетововласый насильник, одетый лишь в одни облегающие трусы черного цвета. Он медленно подходил к своей жертве, виляя своим задом перед ней. Наконец, Скид снял с себя последнюю одежду и очень близко подошел к молящему не делать это Пампу. -- Не волнуйся, дружочек, тебе будет только приятно... -- все это Беверли проговаривал шепотом, периодически поглядывая куда-то вниз. -- Организм не обманешь... Ты хочешь меня так же сильно, как хочу тебя я... Уильям взглянул вниз и громко вскрикнул. К его небольшому половому органу прилила кровь. Это был конец. Беверли оставлял засосы на теле своей жертвы, Уил же внутри себя взывал, чтобы возбуждение спало. Но высшие силы как всегда были равнодушны к мольбам парня. К тому же, Памп очень давно не мастурбировал, а потому желание все росло и росло, в один момент заставив позабыть об обстоятельствах, в которых подросток находился. Член уже был во рту Скида. Тот мастерски выполнял свою работу, как будто готовился к этому моменту всю свою жизнь... Наконец, оргазм прошиб каждую клетку Уила, заставив того эякулировать на лицо Беверли. Несколько мгновений, и у Пампа вновь началась истерика. Отчаянно Уильям глядел на маньяка, слизывающего со своего лица семя. На языке жертвы вертелось столько фраз и словосочетаний, точно характеризующих фиолетоволосого, но из-за постоянных всхлипываний Уил не мог вымолвить ни слова. Кудрявый парень не заметил, как его перенесли в ванную. Скид намыливал тело своей жертвы, попутно рассказывая ему то, что услышал сегодня в новостях. Теплая вода, запах лавандового шампуня, приятный голос Беверли, затирающего про то, как сегодня с лестницы навернулся их знакомый... Все это успокоило Уила, затуманило его разум... "А может все не так уж и плохо?" -- подумал тот, медленно погружаясь в дремоту... -- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!!!!!! Случилось самое худшее. Уильям, оставшийся без рук и ног, без связи с родными и близкими, находящийся в плену у поехавшего ублюдка, почти признал свою роль живой куклы. Он едва ли не растерял остатки человечности, поддавшись секундному влиянию. Да какое влияние? Человеку отхерачили руки и ноги, сделав его пожизненным инвалидом, морально и физически изнасиловали, лишили всего, чего он так любил. Беспомощный Памп взревел на всю ванную. Это было первым словом, которое он проронил спустя несколько дней после ампутации конечностей. Рев был настолько диким и отчаянным, что Беверли, до этого спокойно смывавший шампунь с волос своей "куколки", свалился на пол. -- Ты чего так кричишь, сладкий? -- опешил Скид, не ожидавший такого разворота событий. В голове Уильяма мелькнула идейка. Ему все равно не был мил этот свет, он был бы лишен возможности общения со Сьюзи и родителями, а травма бы испортила его остаток дней. Уил не отрицал того, что больше всего на свете желает собственной гибели. Он придумал вывести из себя своего насильника, тем самым заставив его в приступе очередного сумасшествия убить свою жертву. -- Ты меня ненавидишь. -- усмехнулся Памп, глядя на шокированного Беверли. -- С чего ты так решил, золотце? С чего ты это взял?! -- начал переходить на крик испуганный Скид, рывками подходя к лежащему в ванне "другу". -- Я тебя кормлю твоей любимой едой... Я не даю тебе скучать, мы вместе смотрим твой любимый сериал... Я тебя люблю всей душой, забочусь о тебе, посвящаю тебе всю свою жизнь... -- Разве это душа? Разве это забота? Разве это любовь? Разве это жизнь?! Ты не меня изуродовал, а себя. Ты продумывал дикий план по захвату меня, но мог бы просто спокойно поговорить. Я уже начинал чувствовать к тебе что-то, и как раз хотел тебе об этом сказать в тот вечер, но ты все сам испортил. Я не не люблю тебя. Я тебя ненавижу. И я буду говорить это тебе каждую секунду своего бренного существования, пока ты не загонишь себя в гроб, конченная ты тварь. Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя... Уильям выложился на полную. Он высказал все, что думал о своем некогда любимом друге, приврав в некоторых местах. Давление, оказанное на Беверли, нельзя было передать какими-либо словами. -- Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я ненавижу тебя... -- вторил Памп, с улыбкой и внутренним удовольствием глядя на загнанного в угол Скида. Теперь он тут хищник, а фиолетовласый его жертва. -- Заткнись... -- прошептал Беверли, -- Заткнись, умоляю... -- Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя, Я ненавижу тебя... -- заткнись... Заткнись... Заткнись! ЗАТКНИСЬ!! ЗАТКНИСЬ!!!! ЗАТКНИСЬ!!!!!!!!!! Скид очнулся от своего припадка и посмотрел вниз. В ванной лежал Уильям. Он был счастлив.

***

Я бы мог рассказать о том, что сделал Беверли. О том, как его мать Лила зашла в пустой дом и увидела два трупа. О том, как долго проводили расследование. О том, как это преступление всколыхнуло всю страну. О том, как спустя много-много лет история об этом стала городской легендой и приобрела славу в Интернете... Но это уже совсем другая история.