Когда к тебе приду я пьяным

Он снова ушел из дома, ничего не сказав и не предупредив. Квартира вновь погрузилась во тьму, когда солнце скрылось под покровом ночи и больше не освещало холодную кухню. Нагнетающая тишина заставляла нервно перебирать пальцы и сжимать корни своих волос. Кадзуха, как назло, не отвечал на звонки, а после десятого и вовсе отключил телефон. Из-за мерзкого гудка он был со злостью откинут куда-то на пол в темноту. Скарамучча не злился на блондина, он злился на себя. Сердце больно сжималось, когда мысли самовольно додумывали о том, что могло случиться с Каэдэхарой, внезапно ушедшим ранним утром. Может, он потерялся или нарвался на плохую компанию? А может, он просто бросил Скарамуччу в одиночестве пустого дома..? Все мысли спутались в один гигантский клубок, и парень просто не хотел пытаться распутать его. Доверие. Он должен доверять. Слеза медленно скатилась по бледной щеке. Парень уже хотел бросить все и пойти искать Кадзуху в кромешной ночи, как послышался глухой звук замочной скважины в прихожей. Не думая больше ни о чем, он быстро рванул прямиком из кухни, задевая и роняя стул на пол. Скарамучча вздрогнул и затаил дыхание, когда дверь медленно, с противным скрипом отворилась. Растрепанные волосы, побледневшее до чистых нетронутых белил лицо и трясущиеся руки, державшие наполовину пустую бутылку вина. Кадзуха ничего не сказал и бросил уставший взгляд на Скарамуччу. Уголки его сухих губ натянуто приподнялись под давлением испуганного взгляда брюнета. Он понимал, что провинился. Понимал, что Скарамучча очень сильно волновался и, вполне возможно, хотел пойти его искать. И понимал, что не должен был так ужасно поступать по отношению к нему и его чувствам. Но после смерти своего брата, Кадзуха тонул в глубокой впадине своих пустых мыслей, не желая утягивать за собой и брюнета. Томо бы не хотел, чтобы Кадзуха так убивался и не хотел бы, чтобы он причинял боль своему близкому человеку, заставляя каждый вечер метаться от одного угла к другому от страха. Каэдэхара через силу мог смотреть на лицо парня, что еле сдерживал слезы, закусывая до крови нижнюю губу. Тело все дрожало, и Кадзуха, немного пошатнувшись, поставил бутылку на тумбочку в прихожей и притянул к себе Скарамуччу, заключая в своих слабых объятиях. Хватка другого, наоборот, была крепче, поэтому он с силой вцепился в чужую спину пальцами, давая волю слезам. Тихие всхлипы нарушили тишину, и Кадзуха стал успокаивающе поглаживать напряженную спину от макушки вдоль позвоночника. — Прости, — тихо произнес блондин. Заплаканные глаза поднялись, встречаясь с ответным взглядом. Скарамучча шмыгнул носом и строго нахмурил свои аккуратные брови. Кадзухе хорошо знакомо это выражение лица. Виновато опустив голову, он почувствовал, как его запястье нежно перехватили и повели в спальню. Брюнет аккуратно усадил Каэдэхару на кровать, стягивая пальто с его плеч и унося то из комнаты. Вернулся он уже с той самой бутылкой и присел рядом на край, немного отпивая вина. — Это из-за твоего брата? — аккуратно спросил Скарамучча, не желая снова ранить Кадзуху и вогнать его в пучину своих переживаний. На свой вопрос он получил положительный кивок и почувствовал, как чужие волосы коснулись его щеки. Каэдэхара уложил голову на удобно подставленное плечо и рвано выдохнул. Воспоминания о последней встрече с Томо быстро промелькнули в голове, и к глазам подступили слезы. Он позволил себе разрыдаться рядом с возлюбленным, выплеснуть все свои эмоции. Кадзуха знал, что брат должен был умереть, но расставание с ним оказалось намного болезненней, чем он ожидал. Размышляя об этом, парень захотел ударить себя за то, что оставил Скарамуччу одного в доме, молча уйдя напиваться в баре, тем самым пытаясь заглушить боль алкоголем. Он думал, что ему станет легче. Станет легче от того, что оттянет проблему до конечной точки, с которой будет сложно сдвинуться в будущем. Своим пьяным и затуманенным мозгом думать становилось все тяжелее, и если бы не брюнет, что заботливо уложил его на подушку и оставил невесомый поцелуй на губах, то он бы просто обессиленно свалился с кровати. Не хотелось перестать ощущать прикосновения Скарамуччи, не хотелось, чтобы он уходил. Кадзуха, находя в себе последние силы, схватился за чужую руку и потянул к себе. Парень улегся рядом, чувствуя тяжелое теплое дыхание на своей шее. Он не злился и не хотел. На следующее утро он лишь немного отчитает Каэдэхару за такой глупый и необдуманный поступок, в последствии которого, брюнет разрушил свои последние нервные клетки. На это замечание он получит только теплую виноватую улыбку, а потом почувствует мягкие губы на своей щеке и руки, что прижмут близко к груди, отдавая всю свою любовь ему.