Lost at Sea

Оглядываясь назад, Минхо может сказать, что был слишком доверчив.    Как ещё его можно было так обмануть?    Королевские слуги — люди, работавшие на него годами — сказали, что во дворце устроили засаду, и что ему нужно немедленно уходить, а в итоге затащили на корабль и заперли на нижней палубе.    Следовало сразу догадаться, что с Сонхо не стоит связываться — у него всегда было странное предчувствие насчёт этого парня. Но, увы, родители настаивали на том, что этот человек благороден. А поскольку они были королём и королевой, жалобы Минхо в любом случае не имели бы такого веса, как их утверждения.    Но казалось, что Сонхо чётко выполнял свои обязанности и следовал правилам, так какие же у Минхо были причины не доверять ему?      Именно поэтому он испытал неподдельный шок, когда Сонхо обернулся и сказал:     — Отлично, теперь, когда королевское отродье на нашем корабле, мы можем отплывать. Подождём несколько дней, а затем напишем королю о выкупе.    — Ч-что? — заикнулся Минхо, — выкуп?? Какой выкуп??? Ты же говорил мне, что существует серьёзная угроза!    — Ах, глупый, доверчивый дурачок, — напевал Сонхо, — мы и есть угроза.    Шок Минхо быстро сменился гневом.    — Что?? Ты серьёзно?? Вы хоть представляете себе тяжесть преступления, которое только что совершили? — выплюнул он. — Я требую, чтобы вы сейчас же развернули корабль и вернули меня домой! Вам это с рук не сойдёт, пока мне есть что сказать о-    ШЛЁП!    Минхо прервался, когда Сонхо ударил его по лицу.    Ошеломлённый, он на мгновение замолчал, потрясённый дерзостью, с которой этот человек поднял на него руку!    Тогда Минхо охватила ещё большая ярость, чем прежде. Да как он посмел?!    Он попытался ударить Сонхо в ответ, но кто-то другой схватил его за руку прежде, чем он успел это сделать.   Сонхо усмехнулся.     — Свяжите ему запястья и не дайте сбежать.    — Нам не нужно беспокоиться о побеге, — сказал другой член команды — человек, который раньше был его преподавателем истории, с которым Минхо считал себя близким, — Его Королевское Высочество не умеет плавать.    Это уже было двойное предательство. Он поделился этим по секрету. Самые близкие люди всадили ему нож в спину.     Он впал в состояние шока, что позволило остальным мужчинам грубо схватить его и крепко обвязать верёвки вокруг запястий, прежде чем покинуть каюту и запереть за собой дверь.      Разумеется, Минхо не позволял себе быть лёгким пленником. Он при любой возможности пытался сбежать. Он отказывался быть какой-то девицей, которая просто ждёт спасения, ждёт, когда родители выкупят его.    В конце концов, его усилия привели к тому, что его совсем заперли в каюте, не давая даже глотнуть свежего воздуха, открывая дверь лишь для того, чтобы принести ему еду или убедиться, что он всё ещё там.    Тогда сопротивление Минхо стало ослабевать — он был полностью и беспомощно заперт.     Он не мог видеть внешний мир, поэтому совершенно потерял счёт времени. Он не знал, сколько дней прошло. Может, недели или даже месяцы.     И однажды ночью, когда у Минхо были проблемы со сном, когда похитители проверяли его на ночь, Минхо притворился спящим — потому что так он мог подслушать их разговор и, возможно, понять, что происходит снаружи. На данный момент он уже знал, что его родители прекрасно осведомлены о его отсутствии и отправили людей на его поиски, а также откликнулись на требование выкупа и готовы дать запрошенную сумму денег.    В эту ночь он узнал, что похитители не собираются отдавать его — во всяком случае, живым.    — Мы не уточняли, как мы его вернём, — сказал один из мужчин, — получим выкуп, а после выбросим его за борт. Решим сразу две проблемы.       Той ночью Минхо так и не уснул, беззвучно плача и пытаясь смириться с тем, что этот корабль станет последним, что он видел в своей жизни.          Как-то после очередной ночи некомфортного отдыха Минхо разбудил громкий шум. Он услышал крики, и... это была стрельба? Что происходит? Послышались быстрые шаги, ещё крики, громкие удары... там идёт сражение или что-то вроде того?    В конце концов, звуки стали стихать, после чего дверь распахнулась, и в каюту вошёл человек.    Он был одет в длинный красный плащ и обладал довольно устрашающим лицом, наряду с... вьющимися волосами.    — О, — сказал мужчина, удивлённо вскинув брови, — так это и есть то "сокровище", за которое он так отчаянно цеплялся.    — Эм... что? — спросил Минхо, ощущая смесь страха и нервозности.    — Но почему у тебя связаны руки... ты здесь против своей воли, не так ли?    Минхо кивнул, всё ещё достаточно напуганный. Ему было слишком страшно, чтобы лгать, и, может быть, этот незнакомец вытащит его с этого чёртового судна, и у него будет последний шанс сбежать и вернуться домой.    По тому, как был одет этот человек, было очевидно, что он пират. Кровожадный морской злодей. И судя по качеству шёлка, из которого сшит его плащ, он был весьма успешным.    — Ты- ты собираешься убить меня, как и других? — несмело спросил Минхо, разглядывая шпагу и пистолет, висящие на поясе мужчины.    — Чего? — ответил мужчина, нахмурив брови, — конечно, нет, ты сейчас явно в беде. Я вытащу тебя отсюда.    Однако его действия говорили о другом, когда он вытащил шпагу из ножен и махнул ею вниз. Минхо вздрогнул, но... не почувствовал боли. Медленно открыв глаза, он увидел, что верёвка, которой он был связан, упала на землю, будучи полностью перерезанной. Он свободен.    — О, — сказал Минхо, чувствуя прилив невероятного облегчения от того, что сегодня он не умрёт, — спасибо...    — Ладно, пойдём, нам пора, — сказал мужчина, осторожно взяв Минхо за запястье и потянув его за собой, — команда будет разочарована, что мы не нашли золота, но я уверен, появление нового друга всё равно обрадует их.    — Нового... друга? — спросил Минхо, на мгновение прикрыв глаза, когда они вышли на открытую палубу. Не привыкший снова видеть солнце, он был вынужден держать их закрытыми и полагаться на то, что незнакомец проведёт его туда, куда они направлялись.    — Да, нового друга, — сказал мужчина, и как только глаза Минхо привыкли, он широко распахнул их и увидел перед собой другой корабль, примерно такого же размера, с небольшой командой на нём. — Добро пожаловать на Левантер.    Минхо только моргнул, уставившись на шестерых незнакомцев, которые, по всей видимости, были частью его спасения от неминуемой смерти. Все они выглядели довольно молодо, примерно одного возраста с ним самим, если не моложе.    — Эй, ребята, — сказал мужчина, жестом указывая на Минхо, — это... эм... извини, я не спросил твоего имени.    — Я Ли Минхо, наследный принц королевства Чосон, — сказал Минхо, вздёрнув подбородок, чтобы продемонстрировать уверенность и гордость.    Мужчина вытаращился на него. То же сделали и остальные члены команды, их челюсти отвисли до палубы.    — П-принц? Ты пропавший принц? — запинаясь, произнёс мужчина.    — Да.    — Чёрт возьми! Хорошо, это наш новый друг Минхо, и мы вернём его домой! За твоё возвращение живым назначена огромная награда.    Домой. Они собирались отвезти его домой.    — Ох. Спасибо, правда спасибо, эм... я тоже не узнал твоего имени, кто ты? — сказал Минхо.    Мужчина нервно усмехнулся:     — Конечно, как я мог забыть! Я капитан Левантера Кристофер Бан, более известный как Дьявол Китайского моря с ямочками. Можешь звать меня просто Крис.    Что ж, вот и подтверждение. Он действительно пират. Правда, теперь, когда Минхо получше рассмотрел лицо Криса, он показался ему... знакомым.     И красивым.    Дьявольски красивым.     Крис быстро представил остальных членов команды, а затем провёл Минхо экскурсию по кораблю. Он определённо не был таким большим, как пиратские корабли, о которых Минхо слышал раньше, но его явно было достаточно, чтобы они могли обгонять корабли, которые были несколько больше.    И когда они добрались до кают — в частности, до капитанской, которой, по словам Криса, Минхо как почётный гость мог пользоваться — Крис заговорил.    — На самом деле, я встречал тебя раньше. Когда был маленьким ребёнком.    Минхо моргнул.     — ....правда?    Крис кивнул.     — Ты спас мне жизнь. Если бы ты не заметил, как я упал со стены дворца, вряд ли я прожил бы дольше недели.    Упал со стены дворца... какой ребёнок мог сделать такую глупость? Хотя был один мальчик... но нет... но он был... разве это возможно?    — ....Чан? — медленно спросил Минхо.    Крис улыбнулся.     — Не слышал этого имени уже почти десять лет, все используют западное имя, которое я перенял. Рад снова видеть тебя, Минхо.    Чёрт возьми. Тот самый мальчик, который забрался на дворцовую стену, а потом упал, сломав ключицу, и его пришлось выхаживать королевским врачам, после того как Минхо умолял своих родителей помочь ему... сын купеческой семьи, чей корабль пропал в море несколько лет спустя, погрузившись на глубину, а выживших так и не нашли...    — Боже мой, это действительно ты? — спросил Минхо. — Я- я думал, ты умер! Я слышал, что корабль твоего отца затонул, и- как ты стал... этим?    Как он превратился из простого торговца в морского злодея?    — Этим? Ты имеешь в виду капитаном корабля? — спросил Чан.    Минхо покачал головой, слегка прищурив глаза.     — Преступником.    Улыбка Чана полностью исчезла.     — Ах. Верно.    Он смущённо почесал затылок и продолжил:     — Я имею в виду, по-моему, у пиратов немного несправедливая репутация.    Минхо вскинул брови.     — Тебя называют "Дьявол с ямочками". Дьявол. Вы напали и, несомненно, убили судно, полное людей, и я уверен, что это было не впервые. Такие, как вы, известны тем, что практически не оставляют выживших, пытают пленников, уничтожают корабли с товарами, предназначенными для выживания людей, и крадут эти товары для себя.    — Ну, если рассуждать так, — ответил Чан, — да, всё выглядит довольно плохо. Но лично в нашу защиту могу сказать, что на том корабле были мошенники во главе с человеком, который задолжал мне кучу денег.    — Эти мошенники помогли вырастить меня.    — И это так хорошо обернулось, правда? Связали тебя и увезли далеко от дома? Какая похвальная банда, честное слово.    — Моя точка зрения остаётся всё той же! — воскликнул Минхо. — Я не люблю пиратов, никто не любит пиратов, и я- ну, я не ожидал, что ты всё ещё жив, и не ожидал, что невинный мальчик-моряк станет морским злодеем.    — Ну, Ваше Высочество, — сказал Чан, нахмурившись, — жизнь иногда ведёт вас забавными путями: от почти утонувшего до собственного корабля и команды и парочки незаконных действий, чтобы сохранить их.    — Ты что, прямо сейчас хамишь мне? Да будет тебе известно-    — Что, собираешься приказывать мне? Огласишь какой-нибудь королевский указ и прикажешь мне прекратить всё это? Простите, что низвергаю Вас с Вашего пьедестала, Ваша Светлость, но этот корабль — моя собственность, и вы не имеете здесь никакой власти.    — Я- почему ты- отлично! Тогда я вообще ничего не скажу, — огрызнулся Минхо, скрестив руки на груди.    Вот засранец! Он не мог поверить, что такой милый мальчик вырос таким грубияном.     Чан вскинул бровь.     — Как по мне, звучит идеально. Просто веди себя тихо, пока мы не доставим тебя домой, и у нас не будет никаких проблем.    Минхо злобно посмотрел на него, когда он отвернулся и ушёл, добавив:     — Я позову тебя, когда настанет время ужина.        Когда Чан сказал, что Минхо его почётный гость, Ли решил, что и относиться к нему будут соответствующе. Что о нём будут хорошо заботиться, и ему не придётся и пальцем шевелить, как это было дома.    Всё оказалось не так.    Чан разбудил Минхо ещё до восхода солнца, вручил ему тряпку и сказал:     — Пора приниматься за работу.    — ... извини, что? — спросил Минхо.    — За работу. Сегодня ты поможешь вымыть палубу.    — Прошу прощения?    Чан скрестил руки.     — Ты вдруг забыл, что значат слова? Я сказал, что ты будешь работать.    — Но я принц.    — И?    — Принцы не убирают.    — Теперь убирают.    — Я гость, со мной должны обращаться соответственно.    — Мой корабль, мои правила. И я говорю, что каждый выполняет свою часть работы. Каждый.     Итак, неохотно, Минхо отправился помогать мыть палубу. Он понятия не имел, как это делать, и мог только растерянно стоять на месте, пытаясь следовать чужому примеру. В конце концов, один из членов команды (Ёнбок, корабельный повар) сжалился над ним и показал ему основы того, что нужно делать.     Но это было единственное, к чему Минхо получил хоть какое-то руководство. Так что они продолжали давать ему задания, а он всё время портачил, потому что не знал, как их выполнять. Ему никогда раньше не приходилось ничего убирать, и это было отстойно, так что, конечно же, он тоже стал жаловаться!    Что, казалось, лишь делало Чана всё более раздражённым и придирчивым.      И после того, как Минхо в энный раз за неделю неправильно завязал верёвочный узел, жалуясь на мозоли, растущие на его руках, Чан, наконец, сорвался и набросился на него.    — Насколько же ты избалован? Ты серьёзно никогда в жизни не делал никаких работ по дому?    — Избалован?? — эхом отозвался Минхо, сильно оскорбившись, — Я член королевской семьи, почему я вообще должен выполнять крестьянскую работу?    — Оглянись вокруг! — огрызнулся Чан, — Ты видишь какой-нибудь замок? Нет. Так что, если не хочешь поближе познакомиться с морскими обитателями, советую тебе учиться быстро.    Минхо с насмешкой сказал:     — Ты угрожаешь мне? Серьёзно? Ты не посмеешь.    Чан схватил Минхо за руку и резко потащил его к краю корабля. Он подтолкнул его вперёд, схватив за заднюю часть рубашки, чтобы тот не упал.    Минхо начал кричать, ужас переполнял его, когда он смотрел вниз на тёмную водную могилу под собой.    — П- прости! — закричал он. — Прости, прости, пожалуйста, не отпускай, прости!!    Чан быстро оттащил его назад, выглядя довольным.    — Хорошо, а теперь возвращайся к... работе...    Он прервался, когда посмотрел на Минхо и заметил, как сильно тот дрожит, слёзы наполняют его глаза от того, насколько он напуган.    — Т-ты действительно дьявол. Н-никогда больше так мне не угрожай, — запинаясь пробормотал Минхо, оттолкнул от себя Чана и бросился обратно в капитанскую каюту, спрятавшись под одеялом. Как только он снова почувствовал себя в безопасности, он просто позволил слезам пролиться, плача и всхлипывая до тех пор, пока те не кончились.    Он старался изо всех сил! У него постоянно были мозоли на руках, а ноги очень сильно болели, и это не его вина, что он не знал, что делает! Не его вина, что он вырос с кем-то, кто всё делал за него... и вдобавок ко всему Чан чуть не убил его. Чан, который называл людей, от которых он спас Минхо, мошенниками, хотя на самом деле был не лучше.    После того, как его рыдания перешли в редкие прерывистые вздохи, он услышал, как открылась дверь, а затем кто-то вошёл.    Минхо услышал, как человек прочистил горло, прежде чем заговорить.    — Эм, Минхо? Мм... извини... за то, что было ранее. Команда хорошенько пожурила меня, когда ты убежал, и... я определённо вышел из себя, когда не следовало. Я не хотел тебя так пугать. Я... я должен был догадаться, что ты не умеешь плавать. Мне жаль.    Минхо высунул голову из-под одеял.    — Извинения не приняты. Я не прощаю тебя.    Чан вздрогнул, не заметив, что Минхо всё это время был рядом.    — Какого чёрта ты делаешь под одеялами? — спросил он.    — Плачу. Из-за тебя.    Чан вздохнул:     — Я правда искренне прошу прощения. Признаю, что твои ошибки расстроили меня, но я не должен был заходить так далеко. Послушай, тебе всё ещё нужно вносить свой вклад, так будет справедливо. Но я больше не буду заставлять тебя выполнять физическую работу. Вместо этого ты мог бы помогать мне, если ты не против? Ты ведь умеешь читать, верно?    Минхо кивнул.    — Отлично! Тогда ты можешь помочь мне организовать мой кабинет, у меня никогда нет времени, и там царит невероятный беспорядок. Ты можешь сортировать мои книги так, как сочтёшь нужным — по алфавиту, тематике, цвету обложки, неважно. Мои карты тоже нуждаются в сортировке. Тебе это подойдёт?    — .... это всё ещё что-то физическое... — проворчал Минхо.    — Ты бы предпочёл вернуться к уборке?    Минхо фыркнул:     — Хорошо, я помогу тебе. Но я всё равно не прощаю тебя. Никогда не прощу.    — Я могу с этим смириться, — сказал Чан, пожав плечами. — Пока оставлю тебя в покое, ужин будет через пару часов, так что спускайся на камбуз, когда будешь готов.    Чан вышел, а Минхо просто завернулся обратно в свой кокон из одеял, стирая с лица высыхающие слёзы.     После всех этих эмоциональных потрясений он чувствовал себя совершенно измотанным. Плач отнимал много энергии! Поэтому он позволил своим глазам закрыться и заснул... всего на мгновение...        Когда Минхо снова проснулся, уже были сумерки. Похоже, он проспал слишком долго. Стянув с себя одеяла и оглядевшись, он увидел спящего прямо рядом с ним Чана.     Минхо вскрикнул и с громким стуком соскочил с кровати.    Переполох заставил Чана проснуться, и он зевнул.     — Хм? Что случилось? — спросил он сонно. — О, Ваше Высочество, вот вы где. Мне было интересно, куда ты- — он прервался, чтобы снова зевнуть, — -подевался. Собирался принести тебе ужин... оставил его на полке у окна.     — Почему ты был со мной в постели? — запротестовал Минхо.     Чан моргнул, по-прежнему сонный, а теперь ещё и сбитый с толку.      — Это моя кровать, — ответил он, — разве мне нельзя пользоваться своей кроватью?     — Нет, пока я в ней!     — Но я не знал, что ты всё ещё здесь. Я думал, ты ушёл. Я несколько дней спал на полу, уступая тебе кровать. Я скучал по своему матрасу.     — Как ты не заметил меня под одеялами?     — На самом деле я не пользуюсь своими одеялами. Я просто обнимаю их, когда что-то держу в руках, это помогает мне заснуть.     Минхо вспомнил, как, будучи маленьким мальчиком, Чан застенчиво просил его остаться с ним на всю ночь, потому что ему нужно было что-нибудь обнять, чтобы заснуть. Ведь он привык спать в одной постели со всей семьёй и никогда раньше не спал один.     Борясь с румянцем от воспоминаний, Минхо прочистил горло и сказал:     — Где, говоришь, моя тарелка?     Чан поднял руку, указывая на окно, и Минхо заметил маленькую металлическую тарелку, стоящую на среднего размера выступе рядом с ним. Затем он перевернулся и, кажется, снова заснул.     Минхо встал и подошёл к ней. Это было похоже на рагу. И пахло очень вкусно. Он понял, как сильно проголодался, и быстро съел всю порцию.     Закончив, он решил, что можно вернуться в постель, но Чан всё ещё лежал в ней и снова крепко спал. Он бы разбудил его, но после произошедшего не хотелось его злить, и ну... Чан уступил свою кровать Минхо. Не мешало бы вернуть её хотя бы на одну ночь, верно?     Вздохнув, Минхо схватил одеяла и стянул их с кровати, сложив в импровизированный футон на полу, затем лёг и заснул на ночь.      Спать на полу было ужасно. Ужасно.     Но альтернативой было подняться и разделить кровать с Чаном, а помимо того, что это неприлично, Чан был тем ещё засранцем. Так что нет, спасибо. Ни за что.     Поэтому Минхо просто страдал, почти не сомкнув глаз всю ночь. В конце концов, ему удалось немного поспать, как раз когда начало светать... а через час его грубо разбудили.    Минхо недовольно посмотрел на своего нового врага, который разбудил его именно тогда, когда он наконец-то смог немного отдохнуть — это был первый помощник Чанбин.     — Я спал, — раздражённо сказал он.     — А теперь проснулся! Капитан хочет видеть тебя в своём кабинете.      Ворча, Минхо встал и направился в каюту, что находилась рядом со спальней капитана.     Чан уже проснулся и сидел за своим столом, а штурман — Джисон — стоял рядом.     — Мы проходим побережье Камбоджи на обратном пути в Чосон, — сказал Джисон, указывая на лист бумаги, лежащий на столе Чана, — мы довольно быстро движемся, ветра наконец-то переменились в нашу пользу.     — Отлично, — ответил Чан, — как скоро мы будем там?     — По моим расчётам, через месяц или около того, плюс-минус пара недель. Вероятно, нам следует сделать остановку в Гонконге.     — Откуда вы вообще меня подобрали? — спросил Минхо, поднимая с пола несколько книг, чтобы начать их расставлять.     — Сиамский залив, — ответил Чан.     Минхо уронил книги.     — Так далеко??? — воскликнул он.     — Ты знаешь, как долго ты был на том корабле? — спросил Джисон.     Минхо покачал головой.     — Казалось, будто время слилось воедино. Для начала я был на нижней палубе и не мог определить, когда ночь, а когда день. И вдобавок ко всему большую часть времени я пытался смириться с тем, что они не собирались возвращать меня живым.     Глаза Джисона расширились.     — Что? Ты шутишь...     — Я подслушал их заговор... — ответил Минхо, глядя вниз на книги, — они с самого начала собирались убить меня.     — Я же говорил тебе, что они злые люди, — сказал Чан.     — Они воровали у нас раньше, — добавил Джисон, — поэтому наш дорогой капитан был очень рад наткнуться на них. Но у них не было средств, поэтому мы забрали всё, что у них было ценного. А у Чана была "беседа" с их лидером, Сонхо.     — Он был готов умереть, чтобы сохранить то, что спрятано в хижине, поэтому я ударил его ножом, вошёл и нашёл тебя, — объяснил Чан, пожимая плечами.     — Поножовщина была действительно необходима? — спросил Минхо у Чана.     — Разве ты только что не сказал, что эти люди планировали убить тебя? Конечно, поножовщина была бы оправдана, — прокомментировал Джисон.     — Как говорится, "око за око" сделает весь мир слепым.     — Ладно, хватит, — вмешался Чан, — Джисон, нам нужно вернуться в нужное русло и решить, какой путь выбрать. Минхо, возвращайся к организации. Пожалуйста.     Минхо был несколько удивлён вежливой просьбой Чана и тихо сказал "хорошо", после чего вернулся к работе.     Сначала он упорядочил по размеру, для приятной эстетики.     Но быстро понял, что алфавитный порядок будет более практичным, поэтому перешёл на него.     Работая, он напевал себе под нос, обнаружив, что не так уж и недоволен этим занятием.      Однако спустя пару часов он начал отключаться от недосыпания накануне.     Он сидел на полу, занимаясь расстановкой, и на мгновение прислонился к книжной полке и понял, что просто... не может больше держать глаза открытыми.     Он внезапно проснулся, распахнул глаза и увидел, что Чан трясет его.     — Эй, — сказал он, — ты уснул.     — О... правда? — ответил Минхо, смаргивая затянувшуюся сонливость. — Я плохо спал прошлой ночью.     — Жаль это слышать. Можешь вздремнуть ещё, когда закончишь с первой книжной полкой.     — Хм....хорошо....     Но как только Чан вернулся к своему столу, Минхо снова быстро задремал.      Во второй раз он проснулся уже в кровати капитана. Хм. Он уснул в кабинете Чана, так почему же он вновь оказался в его постели?     Должно быть, его кто-то перенёс.      Минхо пожал плечами, это не имело большого значения. Увидев, что на улице уже стемнело, он просто лёг обратно и заснул на ночь.        Хотя Минхо всё ещё был в несколько враждебных отношениях с Чаном, с остальной командой он подружился довольно легко. Особенно со штурманом Джисоном. Джисон был невероятно весёлым, милым и забавным. Минхо просто наслаждался общением с ним.     Кроме того, Джисон позволил Минхо жаловаться на Чана сколько угодно, не обижаясь за своего капитана. А ещё Хан был очень тактильным в общении, что Минхо притворялся, будто ненавидит, но на самом деле вполне наслаждался этим. Он начинал чувствовать себя немного изголодавшимся по прикосновениям, поэтому было приятно иметь кого-то, к кому можно обратиться за утешительными объятиями. Он часто дремал на палубе, просто лёжа на коленях Джисона.     Вскоре они сблизились настолько, что и остальные члены команды чувствовали себя комфортно и были с ним ласковы. Особенно ему полюбились повар Ёнбок и дозорный Чонин, которые любили сидеть прямо напротив него и просто болтать о разных вещах.     И Чан, видимо, заметил эту перемену, и, похоже, она ему не очень понравилась. На самом деле казалось, что он немного ревнует, если судить по его жалобе Ёнбоку, что "меня ты никогда так не обнимаешь".     Ёнбок, чьи колени Минхо выбрал подушкой на весь день, просто пожал плечами и сказал:     — Ты не дремлешь, капитан.     — А мог бы! — ответил Чан, надувшись.     Ёнбок поднял бровь.     — Крис, ты ревнуешь?     — Что? Нет.     — Так и есть!     — Неважно. Скорее буди принца, через полчаса надо начинать готовить обед.     — Да-да, капитан Ревность.     — Я сказал, что не ревную!          Иногда у Чана случались приятные моменты. Иногда.     Например, когда наступил ежемесячный день стирки. Одежда Минхо, разумеется, стала слишком грязной, чтобы продолжать носить её, а переодеться ему было не во что. Поэтому Чан одолжил ему рубашку и пару штанов, чтобы он носил их, пока не постирает свою одежду. Однако, как только Минхо переоделся, Чан стал каким-то странным и не мог смотреть ему в глаза. Вообще не мог смотреть на него. Это был довольно приятный день, потому Чан всеми способами избегал Минхо и занимался всем, чем только мог.     Когда им удалось остановиться возле дельты реки, и все отправились стирать свою одежду, Минхо понял, что каждый стирает свою одежду сам. А он не знал, как это делается.     К счастью, Сынмин был добр и помог Минхо с рубашкой, показав ему, как это делать, чтобы Минхо мог сам постирать свои штаны.     За это Сынмин получил крепкие объятия, а Минхо — насмешку от Чана, который заворчал, что его снова балуют.     — Интересно, — сказал Сынмин, — значит, Ёнбок был прав, капитан действительно ревнует.     Минхо одарил его растерянным взглядом.     — Что ты имеешь в виду?     — О, ничего, не беспокойся об этом.          Но потом всё снова стало ухудшаться; терпение Чана словно становилось всё тоньше и тоньше каждый раз, когда Минхо на что-то жаловался. Они продолжали спорить, спорить и спорить, каждый божий день. И это было так странно, потому что во время каждой их ссоры Чан вторгался в пространство Минхо, пытаясь запугать его. Но потом он вдруг замечал, как близко он стоит к Минхо, его лицо краснело, и он сбегал, бросив тему без какого-либо решения.      В конце концов, дошло до того, что Минхо надоело. Ему нужно было покинуть этот чёртов корабль.     Они плыли, казалось, целую вечность, но до сих пор даже не приблизились к Чосону, Чан вёл себя ещё более стервозно, чем когда-либо, и Минхо это надоело! Он бы просто взял шлюпку и погрёб домой, так, наверное, было бы быстрее!    Поэтому поздно ночью он прихватил с кухни немного провизии и направился к маленькой лодке, подвешенной к борту корабля, и начал складывать в неё еду.    — И куда это ты удираешь?    Минхо замер. Он медленно обернулся и увидел стоящего позади Джисона, с любопытством склонившего голову.    — Что, мы тебе уже надоели? — спросил он. — А я-то думал, что мы хорошие друзья.    — Прости, это не- Я просто больше не могу это выносить! Чан не перестанет быть таким огромным придурком, и я просто хочу вернуться домой.    — Ты хоть знаешь, куда идти?    Минхо сделал паузу. Он не знал.    Джисон фыркнул:     — Послушайте, Ваше Высочество, я говорю это так позитивно, как могу, но, честно говоря, это самое глупое решение, которое вы когда-либо могли принять.     — А что мне делать? Чан совсем не везёт меня домой, такое ощущение, что мы ползём вдоль океана...     — Потому что так и есть. Мы сейчас в мёртвой зоне, не так много ветра, который мы могли бы поймать парусами. Это не вина капитана. Кроме того, нам всё равно нужно сделать остановку, чтобы пополнить запасы еды и других ресурсов.     — Хорошо, тогда я просто отчалю оттуда.     — Это было бы ещё глупее с твоей стороны. Известный пропавший принц в порту, полном пиратов?? Поверь мне, эта команда — одна из самых приятных.     Минхо фыркнул.     — Приятных? Вы убили судно, полное людей!     — Во-первых, не всех, а во-вторых, это была самозащита! Они первыми пытались убить нас! Ты что, думаешь, мы просто позволим себя застрелить или зарезать, потому что так вежливее?     — А как же Чан и Сонхо? Он убил его.     — Опять неправда! Он ранил его в ногу. В конце концов, он всё ещё должен нам деньги, а мёртвый человек не может расплатиться с долгами.    Минхо уставился на Джисона.     — Но он- он никогда не поправлял меня, когда я говорил-     Джисон вздохнул и сел на палубу напротив Минхо.     — Знаешь, какое самое главное оружие у пирата?     Минхо покачал головой.     — Репутация. Половина тех гадостей, что ты слышишь о пиратах — это преувеличенные слухи, которые распускают выжившие после их завоеваний. И мы полагаемся на эти слухи, потому что чем отвратительнее тебя считают люди, тем больше тебя будут обходить стороной. В конце концов, кто захочет связываться с кем-то вроде "дьявола с ямочками"? И наш дорогой Крис прекрасно поддерживает свой образ из слухов, но в глубине души он очень мягкий. Он может убить человека, но только если сочтёт это необходимым.    Минхо вспомнил, как Чан сказал ему:   — Я имею в виду, что, по-моему, у пиратов немного несправедливая репутация...     — И что, пираты на самом деле дружелюбны?    — О нет, не пойми меня неправильно, некоторые из них крайне отвратительны и бесчеловечны. Но к нам это не относится. Мы вернём тебя домой, Минхо. Просто прояви терпение и, может быть, дай нашему капитану небольшое послабление, хорошо? Давай, вернёмся в каюту. Я не скажу Крису, что ты пытался сбежать, если только ты не попытаешься сделать это снова.     — Да, хорошо... — сказал Минхо, принимая руку, протянутую ему Джисоном, после того как он встал на ноги.     Они бесшумно пошли обратно к каютам корабля, только чтобы обнаружить, что Чан уже поджидал их в дверях.     — Не спится? Или куда-то собираетесь? — спросил он, выглядя довольно раздражённым.     — Не начинай, капитан, — сказал Джисон со вздохом, — я уважаю тебя больше, чем кого-либо другого, ты знаешь, что уважаю. Но мы уже говорили тебе, что ты ведёшь себя как осёл, и вот ты делаешь это снова.     Чан моргнул, опешив.     — Прошу прощения?     — Он пытался сбежать, Крис. И это отчасти твоя вина.     Минхо кивнул.     — Да. Ты вёл себя со мной как полный мудак.     Чан закатил глаза.     — Ты называешь меня мудаком со второй недели своего пребывания здесь...     — Потому что ты мудак!     — Да ладно, капитан, он не такой, как мы, — рассуждал Джисон, — он член королевской семьи, он не может относиться к грубым словам так, как мы. Он как... мягкое хлебное тесто.     — Да, как- эй, подожди, что это должно значить?     — В любом случае, позволю вам двоим обсудить это, спокойной ночи!     И прежде, чем они успели что-то сказать, Джисон скрылся за дверью.     — .... Я не похож на мягкое хлебное тесто... — сказал Минхо после нескольких секунд молчания.     Чан фыркнул, пряча хихиканье за рукой.     — А я бы сказал, что это сравнение довольно точное.     Минхо надулся, скрестив руки на груди.      — Вы все такие злые, — пожаловался он, — думаю, я всё-таки просто сбегу.     — Нет, нет, на самом деле ты не хочешь этого делать, — сказал Чан, прерывая смех, — я рад, что Джисон нашёл тебя. Этот парнишка, у него хороший слух.     — Разве ты не был бы счастлив больше не иметь со мной дела? Ты только и делаешь, что ссоришься со мной.     Чан испустил долгий вздох, проводя рукой по лицу.     — Да... да... ты прав. И Джисон тоже. Я вёл себя как мудак. Наверное... Я чувствовал себя немного обиженным. Нам всем приходилось драться на улицах, чтобы добыть еды на день, а ты мог получить всё, что захочешь, одним щелчком своих маленьких пальчиков. У каждой стороны медали совершенно разные условия. Но это не твоя вина, что мы были бедными, а ты нет. И не твоя вина, что ты не был готов к жизни за стенами дворца, потому что тебя украли из дома, не оставив выбора. Так что, мне жаль. Правда жаль. Это было дерьмово с моей стороны. И опять же, хорошо, что Сон нашёл тебя. Воды там опасны, особенно для кого-то столь ценного, как ты.     — Я... принимаю твои извинения. И я.... прошу прощения за то, что пытался сбежать.... и за то, что был упрямым... и так много жаловался.... — пробормотал Минхо, чувствуя себя немного неловко.    — Всё в порядке, — ответил Чан, выглядя действительно искренним, — тебя воспитывали по-другому. Уверен, для тебя это всё ещё ново и незнакомо. Я постараюсь быть повежливее. Перемирие?     Он протянул руку, и Минхо осторожно взял её и пожал.     — Перемирие, — сказал он в ответ.     — Нам пора возвращаться в постель. Приятных снов, Минхо.     Минхо кивнул, следуя за Баном в его каюту.     Чан сразу же сполз на пол, взял одно из своих одеял и крепко обнял его. Минхо забрался под одеяло на кровати Чана и сам задремал, чувствуя себя намного... легче.      Проблема отсутствия ветров была решена достаточно скоро — и даже слишком хорошо.      Потому что разразился шторм.     Все собрались на палубе, перебегая с места на место, чтобы не дать кораблю опрокинуться. Минхо помогал, как мог, в основном цепляясь за вещи, когда ему об этом говорили. Но они справились, и затишье после шторма принесло с собой отличные ветра, которые снова разогнали их и направили в порт Гонконга.     Минхо, однако, из-за шторма сильно простудился. Он никогда не проводил так много времени на улице в плохую погоду и настаивал, что с ним всё в порядке, когда промок до нитки.     На следующий день он проснулся с ознобом и насморком.      Ёнбок приготовил ему горячий суп, а Чан следил за тем, чтобы он пил достаточно пресной воды, проверяя температуру каждые несколько часов.      На самом деле было довольно мило, что Чан заботился о нём.     После объявления перемирия поведение Чана значительно изменилось. Минхо тоже старался не жаловаться так часто, но даже если он и жаловался, Чан делал всё возможное, чтобы не грубить, и просто позволял Ли выплеснуть это из себя.     И он оставался рядом с Минхо, пока тот болел, заботясь о нём. Потому что, как он сказал:     — Ты сделал для меня то же самое, и я просто отплачиваю тебе за это.     Даже когда Минхо был не самым лучшим пациентом, временами становился довольно ворчливым и говорил Чану, чтобы тот отвалил, когда он пытался заставить его сесть, чтобы поесть или попить.     Но вместо того, чтобы раздражаться из-за этого, Чан хмыкал и говорил:     — Ты просто маленький дерзкий котёнок, не так ли?     Минхо и раньше сравнивали с котом. Но было что-то иное в том, что он почувствовал, когда это сказал Чан.     И это... приятно. Когда о тебе заботятся. Прошло уже много времени с тех пор, как с ним такое случалось в последний раз. Он пропустил это.     Благодаря заботе Чана и превосходным супам Ёнбока Минхо поправился уже через несколько дней. Как раз вовремя, когда Чонин заметил землю; они добрались до Гонконга, города, наиболее известного на востоке как Пиратская столица.      Как только они прибыли, Чан отправился с Чанбином обменивать груз, а остальные остались бродить по округе, как им заблагорассудится.      А непосредственно Минхо Чан сказал:     — Оставайся с командой. Несмотря ни на что, оставайся с командой. Понял?     Минхо кивнул, твёрдо намереваясь именно так и поступить. Он не очень-то стремился в одиночку исследовать этот сомнительно выглядящий город, нет, сэр.     И какое-то время всё было хорошо. В основном, пока они прогуливались, он держался рядом с Джисоном и Хёнджином, рассеянно оглядываясь на различные происходящие беспорядки. Он даже продолжал носить одежду Чана, а не свою собственную, чтобы лучше слиться с толпой и выглядеть соответствующе.     Когда они завернули за угол, к ним подошёл пожилой мужчина и сказал:     — Ах, молодой человек, Ваши украшения просто прекрасны.     — О! — воскликнул Минхо, застигнутый врасплох, — Я- спасибо! Вы очень любезны.     — Эм, Минхо, я бы не- — начал было Джисон, но мужчина прервал его, подойдя ближе.     — Особенно это кольцо на Вашей руке! Внимание к деталям дизайна- Могу я взглянуть поближе?     Кольцо, о котором шла речь, было королевской реликвией клана Чонджу Ли, передававшейся каждому наследному принцу из поколения в поколение.     Польщённый, Минхо улыбнулся и кивнул. Он снял кольцо и протянул его мужчине.     Не успел он и глазом моргнуть, как тот схватил кольцо и убежал с ним.     — Чт- эй! Это моё! Вернись!     Минхо немедленно бросился за ним, преследуя его по переполненным улицам. Срываясь с места, он слышал, как Джисон крикнул:     — Минхо не- ах, блять, Хёнджин, беги за ним!    Минхо сосредоточился на воре, он чувствовал, как лёгкие горят от долгого бега, но не собирался позволить украсть своё бесценное фамильное кольцо. В конце концов, он смог догнать мужчину и повалил его на землю, изо всех сил пытаясь схватить его за руки и выдернуть кольцо обратно. Как только оно благополучно вернулось на палец, мужчина отпихнул его и бросился бежать.     Минхо хотел было побежать за ним, но решил, что вернул кольцо, а это самое главное. Да и ноги устали.     Он встал, оглядываясь, чтобы понять, как вернуться обратно, и... он понятия не имел, где находится. Никто не выглядел знакомо. И все эти незнакомые люди вокруг теперь обращали на него внимание, после того как он устроил такой переполох. Обращали внимание на него, на его красивое королевское лицо, на дорогие украшения.     Вот чёрт.     Незнакомцы стали подходить ближе, медленно приближаясь к нему, и все с довольно зловещим выражением в глазах.     Не на шутку испугавшись, Минхо начал пятиться назад и собирался убежать, но стоило ему обернуться, как кто-то схватил его за руку и дёрнул назад.     — Куда это ты собрался, красавчик? — спросил неприятный на вид мужчина.     Минхо насмешливо хмыкнул, выдергивая руку из его хватки.     — Убери от меня свои руки, ты хоть знаешь, кто я такой?     — О? — мужчина наклонил голову в сторону. — И кто же ты?     О нет. Ооо нет. Минхо облажался. Минхо крупно облажался. Конечно же, обычно в ответ на то, что кто-то поднял на него руку, он говорил, что он наследный принц и может посадить нападавшего в тюрьму за его преступление. Но в голове прозвучали слова Чана.     "Это опасно, особенно для кого-то столь ценного, как ты".     — Я- эм- я- — Минхо замешкался, не зная, что сказать, — я- Я член команды Бана! Кристофера Бана, капитана Левантера, Дьявола с ямочками, уверен, вы слышали о нём!      На мгновение воцарилась тишина, несколько человек застыли, услышав это имя.     Затем раздался звонкий смех.     — Ты? Один из людей Бана? — сказал другой мужчина, — Не может быть, ты слишком изящный.     — Нет, это правда! Правда!     Минхо медленно отступал назад, в то время как другие мужчины наступали на него, постепенно загоняя в угол.     Кто-то схватил его за запястье, говоря:     — Ну, тогда давай посмотрим на твою метку!     Он попытался задрать рукав рубашки Минхо, но тут раздался лязг металла, и мужчина остановился — к его горлу был приставлен кинжал.     — Он говорит правду, — раздался голос Хёнджина, низкий и угрожающий, — так что на твоём месте я бы отпустил его. Наш капитан не любит, когда с его командой шутят.     — Но он такой мягкий на вид, — насмехался мужчина.     — Новобранец, — спокойно ответил Хёнджин, — хотя если ты очень хочешь проверить ценность нашей команды и нрав капитана, то вперёд. Это твои похороны.     Без лишних слов Минхо отпустили, и он, спотыкаясь, попятился назад, мгновенно оказавшись за спиной Хвана для защиты. Хёнджин убрал свой кинжал и мотнул головой в ту сторону, куда он хотел, чтобы они начали идти.     — Ты идиот, — тихо сказал он, ведя Минхо назад, нежно сжимая его запястье.     — Но моё кольцо-     Хёнджин прервался и посмотрел на него.      — Нет, Минхо, это было очень глупо. На тебя чуть не напали, даже чуть не убили. Ты заставил нас сильно волноваться, пока мы пытались найти тебя, знаешь, как легко исчезнуть в толпе? Капитан не спроста сказал тебе держаться одного из нас.     — Да, я знаю, но-     — Но ничего. Несмотря ни на что, я рад, что нашёл тебя. Давай вернёмся к остальным, пора уходить.     Минхо кивнул, глядя в землю, пока они продолжали идти.      Когда они всё же вернулись к причалам, Минхо осознал всю серьёзность своего положения, ведь Чан, должно быть, слышал о случившемся, и выглядел он очень сердитым. Даже скорее разъярённым. Он был устрашающе тих всё время, пока они возвращались на корабль, и стоило им оказаться на палубе, как все члены команды разошлись по своим делам без каких-либо разговоров и подшучиваний. Было неловко, и Минхо понимал, что это его вина.     Хотя он не виноват в том, что его кольцо украли! Конечно, Чан отнесётся с пониманием, когда Минхо всё объяснит, верно?     Всё ещё молча, Чан жестом пригласил Ли следовать за ним в каюту. Минхо быстро подчинился, с нетерпением ожидая возможности присесть и расслабиться после столь напряжённого дня.     Наконец, Чан заговорил.     — Ты в порядке? — тихо спросил он, глядя на Минхо.     Немного удивившись, Минхо просто кивнул.     Чан глубоко вздохнул и продолжил:     — Ты не способен следовать инструкциям?     Минхо снова моргнул.     — Что ты-     — Разве я не специально сказал тебе оставаться с командой, потому что там опасно?     — Ты не понимаешь, — возразил Минхо, — кое-кто украл моё кольцо!     — Твоё кольцо? — насмешливо спросил Чан. — Ты бросился прямиком в опасность из-за глупого кольца?     Минхо снял упомянутую вещь и поднёс её к лицу Чана.     — Это кольцо священно для семьи Чонджу Ли. Оно передавалось из поколения в поколение наследным принцам на протяжении веков. Это не просто глупое кольцо.     — Уверен, у вас есть множество других королевских реликвий, способных занять его место.     — Угх! Конечно, ты бы не понял.    — О, что, понял, почему украшение важнее твоей жизни или достоинства? — Чан возразил, — пираты — нехорошие люди.     — Правда? А я и не заметил! — язвительно огрызнулся Минхо.     — Ты не- ты не понимаешь, насколько это было серьёзно!     — О нет, я знаю, насколько это было серьёзно. Леденящий страх, который я почувствовал, когда кто-то грубо схватил меня за руку, очень ясно дал мне это понять.     — Очевидно, что нет, иначе ты бы остался на месте. Или, что ещё лучше, может быть, не был бы полным идиотом и изначально не позволил украсть своё кольцо!     — Ты- ты- какое тебе вообще до этого дело, ты держишь меня здесь только для того, чтобы получить деньги за то, что вернёшь меня обратно!     — Нет, я держу тебя здесь, потому что забочусь о твоей безопасности, и я знаю, что любой другой наверняка доставил бы тебя живым, но они точно не оказали бы чести оставить тебя невредимым.     — Я сам могу о себе позаботиться!     — Только ты не можешь, потому что тебя чуть не похитили, или покалечили, или убили!     Чан был прав, Минхо знал, что он прав. Как и сказал Хёнджин, убегать в толпу было крайне глупо с его стороны. Он наверняка мог умереть, и в этом была его собственная вина.     Но прямо сейчас он был на взводе, и, чёрт побери, ему было страшно, неужели Чан не мог сначала хотя бы немного утешить его?     Поэтому он позволил своему упрямству взять верх.     — Так- Так что же, ты беспокоишься обо мне, да? Серьёзно? Почему я должен в это верить? — Минхо фыркнул, скрестив руки на груди, — у тебя очень забавный способ показать это!     — Хочешь, чтобы я доказал? — спросил Чан.     — Да, именно этого я и хочу!     Чан схватил Минхо за плечи, притянул к себе и поцеловал.     Первые несколько секунд Минхо был шокирован, но вскоре почувствовал, что тает, целуя в ответ, руки поднялись и легли на плечи Чана. Ладони Бана переместились на его спину, слегка заземляя Минхо.     В конце концов Чан отстранился, и Минхо немного потянулся за ним.     — Этого достаточно? — тихо спросил Чан, прежде чем развернуться и выйти из каюты. Оставив Минхо стоять там в полной растерянности, с пылающим лицом.     Чёрт возьми, Чан поцеловал его. Чан поцеловал его. Чан поцеловал его???     И он ответил на поцелуй?? Конечно, он ответил. Почему бы ему не ответить? Это был хороший поцелуй.     Даже если его целовал Чан.     Или это было ещё одной причиной ответить на поцелуй?     Хотел ли он, чтобы Чан поцеловал его? Конечно, он хотел, чтобы Бан перестал на него кричать. Но это не совсем то, что он имел в виду.     Но ему понравилось. Ему определённо понравилось. Ему очень понравилось. Он был бы не против повторить.     Минхо коснулся кончиками пальцев своих губ, которые всё ещё покалывало от призрачного ощущения прижавшегося к ним Чана. И он задался вопросом, перестанет ли когда-нибудь его сердце так бешено колотиться.        Чан не говорил о поцелуе. Несколько дней, даже целую неделю. Более того, он вёл себя так, будто ничего не произошло.     Это было очень странно, и Минхо начал сомневаться, не привиделось ли ему, не было ли это странным лихорадочным сном, и не возвращается ли его болезнь.     Но с ним всё было в порядке, и это определённо казалось реальным.     Но если Чан не хочет поднимать эту тему, то Минхо решил, что ему тоже лучше не зацикливаться на ней.      И вот корабль продолжал плыть, держась недалеко от берегов Китая. А Минхо продолжал организовывать книги Чана. Что оказалось гораздо более сложной задачей, чем он предполагал — у Чана их было так много! Но в конце концов он разобрался с ними, и, закончив, с гордостью объяснил Бану, как он их расставил и разложил по некогда пустым полкам, встроенным в стену каюты.           Когда с книгами было покончено, Минхо приступил к упорядочиванию карт.      Однако была одна проблема... хоть Минхо и умел читать, он не умел читать карты. Так что он понятия не имел, с чего начать.     Может, с регионов...? Но он не мог сказать, что куда идёт относительно других карт.      А, к чёрту. Он просто спросит Чана, раз уж тот сидит здесь, за своим столом.     — Эй, эм, ты не мог бы мне немного помочь?     Чан отвлёкся от своего занятия и взглянул на него с любопытством.     — Хм? Что тебе нужно?     — Я не знаю, как читать эти карты. Я хотел попробовать рассортировать их по регионам, но не могу этого сделать, если не понимаю, что на них изображено.     — О, понятно. Неси сюда, я разложу их и покажу тебе.     Минхо принёс ему карты, а Чан отодвинул свои бумаги на край стола. Ли, почувствовав любопытство, взглянул на то, что он писал.     Это было письмо родителям Минхо — в нём говорилось, что Минхо в безопасности, на борту его корабля, и что они намерены вернуть его домой, как только смогут. У Минхо защемило в груди; он не видел своих родителей уже, должно быть, несколько месяцев. Он ужасно по ним скучал.     — Хорошо, тогда, — сказал Чан, вырывая Минхо из его мыслей, и разложил карты на столе, — на этой карте изображëн Ильбон, который находится не так далеко от Чосона, что, я уверен, ты знаешь.     Минхо знал, и он кивнул, передавая следующую карту. Чан объяснил каждую из них и даже помог соединить карты между собой, чтобы Ли мог понять их близость друг к другу, что поможет ему в организации.     Пока Чан объяснял, Минхо заглядывал ему через плечо, и Чан поворачивал голову, чтобы посмотреть на него и убедиться, что он слушает.      Если бы Минхо не был внимателен, он пропустил бы те краткие моменты, когда взгляд Чана опускался к его губам.     Помнил ли он их поцелуй? Думал ли он об этом вообще? Минхо, конечно же, думал; не по своей воле, но эта мысль проскользнула в его сознание, когда он ни на чём не был сосредоточен. На самом деле, она снова вернулась в его голову, напоминая, какими мягкими были губы Чана.     Им действительно стоит поговорить об этом. Было ли это на один раз? Заботился ли Чан о Минхо таким образом?     — Чан, мы собираемся поговорить о том поцелуе? — выпалил Минхо, не подумав.     Чан замер, застигнутый врасплох, и забормотал, запинаясь о свои слова, уши стали ярко-красными.     — Ээ- эм- точно- эт- э- это- — он прочистил горло, беря себя в руки. — Это было сгоряча.     — Неужели? — спросил Минхо, вскинув бровь. Он бы ожидал, что действием "сгоряча" будет поднятая рука, а не поцелуй.    — Да, — Чан кивнул, — импульсивное действие.     — Значит, твой импульс в ответ на просьбу что-то доказать — начать целовать людей?     Уши Чана покраснели ещё больше.     — Ну, нет, это не то, что я-     Минхо переместился, обошёл плечо Чана и наклонился ближе.     — Не то, что ты имел в виду? Тогда, пожалуйста, просвети меня, что ты имел в виду.     Чан снова прочистил горло.     — Ты сказал доказать, что мне не всё равно, — сказал он, — и я это сделал. Конец.     — Ты мог бы так же легко донести эту мысль с помощью объятий. Ты бы сделал то же самое со своей командой?     Чан ничего не ответил, по-видимому, поставленный в тупик, поскольку он постепенно становился всё более взволнованным, несмотря на свою попытку оставаться невозмутимым.     — Д-да, — в конце концов, заикаясь, выдавил он, — сделал бы.    Минхо наклонился ближе, так что их губы почти соприкоснулись. Он увидел, как глаза Чана слегка расширились, а затем закрылись.      — Лжец, — прошептал Минхо, прежде чем полностью отстраниться, забрать карты и вернуться на своё место со словами — спасибо за помощь!     Он демонстративно сел лицом в противоположную от Чана сторону, но один быстрый взгляд показал ему, что Чан так и не двинулся с места, а всё его лицо теперь было розовее, чем цветок мугунхва.    Было довольно приятно лишить Чана дара речи так же, как тот сделал это с ним ранее.       Однако в итоге это обернулось против него, потому что Чан начал полностью избегать зрительного контакта.     Шаг вперёд, два назад, подумал он.       По мере того, как дни в пути незаметно пролетали, Минхо стало стыдно за то, что он занял всю кровать Чана.      В конце концов, она была довольно большой, наверняка они оба могли бы поместиться?     И хотя для Минхо было очень неприлично делить постель с кем-либо, с кем он не состоял в браке, он был готов забыть об этом, если это означало, что Чан сможет в какой-то мере вернуть себе свою кровать.      Он не понаслышке знал, насколько неудобен этот пол, и то лишь потому, что спал на нём всего одну ночь. Он не мог представить его единственным спальным местом, даже если Чан положит на него одеяло или два, чтобы было немного удобнее.     Поэтому, когда наступила ночь, и Чан вошёл в свою каюту и приготовился занять "самое мягкое место на полу", Минхо заговорил.     — На этот раз тебе не придётся спать на этом ужасном полу. Я- мм- я думаю, что здесь достаточно места, чтобы поделиться, — тихо сказал он.     Глаза Чана засияли, и он, не раздумывая, сразу же подошёл и плюхнулся лицом на матрас.     — Ах... — вздохнул он, — как же я скучал по тебе, моя дорогая кровать и подушки...     — Хорошо, — ответил Минхо. — Что ж, буду верить, что ты не вытворишь ничего странного, пока я сплю. Спокойной ночи.     Прежде чем Чан успел ответить, Минхо перевернулся и задул свечу, закрыв глаза.        Проснувшись на следующее утро, Минхо почувствовал на себе незнакомую тяжесть. Что-то очень твёрдое и очень тёплое. Создавалось ощущение, что его что-то обнимает.     Как он вскоре понял, почувствовав мягкий выдох на своей шее, его действительно что-то обнимало. Это Чан? Ну, больше никто и не мог. Это была кровать Чана, в каюте Чана, и Минхо позволил ему снова расположиться на ней.      К тому же он снова вспомнил, что Чан лучше спит, если что-то или кого-то обнимает.     Минхо слегка повернул голову, обводя комнату взглядом, пока не увидел тёмные растрёпанные кудри. Ага. Это был Чан.     Ему следовало бы оттолкнуть его, в конце концов, было совершенно неприлично вот так обнимать члена королевской семьи! Но.... было тепло и уютно. Так что ещё парочка минут не повредит. Как наследный принц, он это позволит.      Однако эти несколько минут ему не достались, потому что внезапно руки, обвивавшие его талию, разжались — Чан, должно быть, проснулся и заметил их позу.     — Чёрт, — услышал Минхо его шёпот, — что ж ты творишь, приятель...     Послышался шорох, а затем скрип половиц, похоже, Чан встал с кровати. Минхо решил держать глаза закрытыми, притворяясь, что всё ещё спит, в надежде уснуть снова по-настоящему.     Ещё шорох и какое-то позвякивание, звуки надеваемой одежды и ремней. Снова скрип пола. А потом что-то коснулось лба Минхо, нежно убирая его волосы назад.     И после ещё один шепот, настолько тихий, что Минхо не был до конца уверен, что расслышал его:     — Такой красивый....     А затем пол скрипнул ещё раз, дверь открылась и закрылась.     Минхо открыл глаза и резко выпрямился, его лицо горело. Он правильно расслышал? Чан назвал его красивым?     Не то чтобы это было для него чем-то новым, он славился своим красивым лицом. Его всю жизнь называли красивым.     Так.... почему же, стоило услышать это именно из уст Чана, его сердце так сильно заколотилось?     Быть может, дело в том, как это было произнесено... словно нежные слова, обращённые к возлюбленному.     От этой мысли лицо Минхо запылало ещё больше, он представил, как просыпается рядом с Чаном и шепчет ему всякие нежности между поцелуями и-     Минхо прижал подушку к лицу и закричал в неё.        Он разбирал очередные карты Чана, когда услышал тихое:    — Земля!   — Неужто мы наконец возвратились в Чосон? — с надеждой спросил Минхо.     — Не совсем, — ответил Чан, — нам нужно было сделать ещё одну остановку для снабжения в Шанхае.     — Ещё припасы? Уже? — недоверчиво переспросил Минхо.     — Ну, ещë нам нужно взять побольше лекарств, много наших трав ушло на лечение твоей болезни.     — Оу, — ответил Минхо, чувствуя себя немного виноватым.     — Теперь, если я позволю тебе пойти с нами, — сказал Чан, — ты обещаешь, что будешь держаться рядом и не сбежишь?     — А если у меня опять что-нибудь украдут? Я могу признать, что произошедшее ранее было довольно глупо, но я также знаю, что всё равно сделал бы это снова. Мои семейные реликвии невероятно важны для меня, и я был бы опустошён, если бы потерял хоть одну из них, — ответил Минхо.     Чан на мгновение задумался. Затем его лицо озарилось идеей, и он подошёл к своему столу. Он открыл ящик и достал оттуда небольшой сундучок, запертый на висячий замок. Чан достал ключ откуда-то из своего плаща и открыл ящик.     — Я храню самые ценные вещи, которые я... приобрёл... здесь. Твои драгоценности тоже будут в безопасности, — предложил он.     Довольный тем, что нашёл хорошее решение, Минхо быстро снял свои кольца, серьги и ожерелье и аккуратно положил всё в сундучок. Затем Чан закрыл его, запер, положил обратно в ящик и захлопнул его. Ключ был спрятан обратно в карман плаща.     — Итак, ты обещаешь? — снова спросил Чан.     Минхо кивнул.     — Обещаю.      Шанхай выглядел менее опасным, но Минхо всё равно держался рядом с Чаном, не доверяя ни одному из незнакомых лиц. Он придвинулся ещё ближе, когда они перешли в более неблагополучные районы города, в более тёмные и грязные переулки, где к происходящему было меньше внимания. Минхо почувствовал невероятную тревогу, и его страх, по всей видимости, был очевиден, потому что один случайный прохожий вдруг сделал выпад в сторону Минхо, заставив его взвизгнуть и вцепиться в руку Чана.     Мужчина рассмеялся, но его смех быстро стих после того, как Бан бросил на него убийственный взгляд.     — Если ты не перестанешь вести себя так нервно, то будешь бросаться в глаза, — прошептал Чан.     — У меня не такие уж стальные нервы! — зашипел Минхо в ответ.     — С тобой всё будет в порядке. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.     В этот момент все слова, которые Минхо собирался сказать дальше, замерли у него на языке.     Я не позволю, чтобы что-то случилось. Я. Не мы, а я.       Минхо не мог не задуматься над фразой, пытаясь понять, было ли это оговоркой, или было сказано намеренно. И насколько это было серьёзно? Станет ли Чан рисковать своей жизнью, чтобы защитить Минхо? Он, само собой, надеялся на это, ведь он принц. Но у него было такое чувство, что его статус принца практически не будет иметь к этому никакого отношения.     Он так увлёкся, что даже не заметил, что они остановились перед небольшим домиком, пока Минхо чуть не врезался в него, но Чан в последнюю секунду оттащил его назад.      — Смотри, куда идёшь, дурачок, — поддразнил Чан, и Минхо слегка покраснел от смущения, услышав смешки Джисона и Чанбина, которые в какой-то момент стали единственными, кто всё ещё шёл с Чаном.      Затем Чан шагнул вперёд и дважды постучал в дверь, прежде чем просто открыть её и войти внутрь,      Похоже, это было что-то вроде места, где можно купить всё, на полках были выставлены самые различные товары — от стопок пергамента до чайников, телескопов и причудливых палочек для еды.     Минхо остановился рядом с Чанбином и Джисоном, а Чан подошёл к стойке в углу, позвонив в маленький колокольчик, свисающий с низкого потолка.     Мгновение спустя из какого-то подсобного помещения появился мужчина, и они с Чаном, должно быть, узнали друг друга, потому что его лицо просияло, когда он увидел, кто находится в его магазине. Он был примерно того же роста, что и Чан, с зачёсанными назад тёмными волосами и до безобразия обворожительной улыбкой.     — Ну здравствуй, мой друг! — сказал мужчина. — Давно не виделись! Что привело тебя в мою маленькую лавку?     — У тебя всегда есть самые свежие карты, — ответил Чан, — мне нужны новые карты западных земель и морей.     — Ах, правда? Тебе повезло, так получилось, что у меня как раз есть новая карта северного региона Алькебулана.     — Идеально! Беру, — взволнованно сказал Чан, — назови свою цену.    — Ну... — торговец слегка наклонился вперёд, его ухмылка сделалась немного кривой, — если отдашь принца, сможешь взять столько карт, сколько захочешь.     Минхо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Как этот человек узнал, что он с командой Чана? Он старался сохранять спокойствие и не реагировать, но не мог удержаться от того, чтобы слегка сжать кулаки.    Чан усмехнулся, наклоняясь вперёд через стойку.     — С чего ты взял, что у меня вообще есть принц?     — Ты удивишься, как быстро могут распространяться слухи. И маленькие птички все говорят, что пропавший наследный принц находится на твоëм корабле.     — Ну, на моём он корабле или нет, — сказал Чан, сузив глаза, — я бы не променял его на глупую карту. Не когда награда за его голову может обеспечить мне тысячу таких.     — Жаль, у меня есть кое-кто, предлагающий за него огромную сумму.     — Да, я уже знаю, сколько король и королева готовы заплатить.     — О нет, не они. Кое-кто другой готов дать полторы эти суммы; он планирует получить за принца выкуп, в три раза превышающий вознаграждение.     — Это же смешно, — сказал Чан, — кто вообще этот парень?     — Его зовут Сонхо, — сказал торговец.     На мгновение в комнате воцарилась тишина, прежде чем Чан вздохнул.      — Я должен был догадаться, что этот ублюдок снова выйдет на охоту. Надо было отрезать ему всю ногу, — почти прорычал он, а после наклонился ближе и легонько ткнул торговца в грудь, — иди и скажи всем этим пташкам, что если Сонхо так сильно хочет принца, то он может прийти и забрать его у меня сам. Я буду более чем счастлив взять реванш.     Продавец разразился задорным смехом:     — Ну, ладно. Если ты не намерен отдавать принца, тогда с тебя три сотни золотых.     Чан отступил назад, потрясённый.     — Три сот- это грабёж! Не может быть, чтобы карта стоила так много.     — После затрат на то, чтобы её составили лучшие картографы и доставили сюда с другого конца света? О да, она определённо столько стоит. Я, конечно, милосерден, но мне всё равно нужно ставить еду на стол и баловать жену.     — Мне плевать на твою жену, я не стану платить триста золотых.     — Тебе нужна карта или нет? Три сотни, бери или проваливай.     — Ни за что.     — Тогда не будет тебе карты, мой друг. Жаль, здесь нанесены некоторые новые области, которых нет на старых картах... — торговец издал разочарованный вздох.     Нахмурившись, Чан полез в карман своего плаща и вытащил мешочек, в котором позвякивали металлические монеты.     — Ладно. Я дам тебе задаток в пятьдесят кусков, а остальное принесу завтра.     — Сто.     — Семьдесят пять.     — Договорились.     Чан полез внутрь и вытащил горсть золотых монет, аккуратно складывая их стопкой при подсчёте. Торговец забрал монеты и ушёл, вернувшись со свёрнутым листом бумаги, который Чан спрятал в другой внутренний карман плаща.     — Приятно иметь с вами дело, — сказал торговец, снова ухмыляясь.     Чан закатил глаза.     — Неважно. Передай жене привет и скажи, что её муж — грязный мошенник.     Торговец рассмеялся:     — Да, я передам твой привет моему дорогому цветочку.     И с этими словами они вышли обратно в город.     — На мгновение мне показалось, что ты действительно отдашь его, — пошутил Чанбин.     — Нет, я бы никогда. Человеческие жизни — это не товар, которым можно торговать, — ответил Чан, — как будто я позволил бы такому подонку, как Сонхо, победить, в любом случае, он никогда не сможет заполучить такого ценного человека.     — Ценного? — повторил Минхо.     — О? — добавил Джисон с растущей ухмылкой.     Чан прочистил горло, его уши заметно порозовели.     — Да, потому что ты член королевской семьи. Ты ценен для своего народа.     — О, конечно, — сказал Чанбин, — именно это ты- ой!     Чан отвесил Чанбину подзатыльник, прервав его. Джисон начал хихикать, но один взгляд на капитана, и он тут же умолк, прочистив горло.        На ночь они вернулись на корабль, и Минхо сразу же направился в постель, чувствуя себя изрядно истощённым после того, как они ушли и прогуляли аж до самого заката. Чан пришёл немного позже, сев с противоположной стороны от Минхо, развалившегося на матрасе.     — Постарайся в этот раз не обнимать меня, — пошутил Минхо, хихикнув, когда увидел, как Чан резко обернулся и посмотрел на него широко раскрытыми глазами.     — Т- ты не спал? — спросил Чан, выглядя нервным.     — В некотором роде.     — А ты случайно, мм, ничего не слышал?     — Слышал что-нибудь? Хм, ты имеешь в виду, как ты назвал меня красивым? Нет, я ничего не слышал.     Уши Чана стали ярко-красными.     — Ладно, что ж, я- я просто был честен.     — О, конечно, — поддразнил Минхо, — все знают, что я красивый. Я из королевской семьи, я известен своей внешностью на весь мир.     — Да! Так что, эм, ничего особенного.     — Ну, для справки, я бы сказал, что ты тоже довольно красивый, — прокомментировал Минхо, наслаждаясь тем, как Чан разволновался после его слов.     — Нет, нет, я вовсе не красивый, — отрицал Чан, застенчиво потирая затылок.     — Пожалуйста, ты же наверняка видел своё отражение?     — Мм, да, и я не вижу ничего особенного...     Минхо промычал.     — Слишком скромный для своего же блага. Вы красивый мужчина, капитан Кристофер Бан, и принцу не пристало лгать, так что можешь поверить, что я говорю тебе всё предельно откровенно.     Чан мягко улыбнулся.     — Тогда спасибо, — сказал он, — думаю, это самое приятное, что ты мне говорил за... ну... за всё время.     Минхо ахнул.     — Неправда! Я говорил тебе, что ты красивый, когда мы были детьми! Я отчетливо помню, как хвалил твои ямочки!     Чан рассмеялся, отчего на щеках появились упомянутые ямочки.   — Хорошо, хорошо, самое приятное с тех пор, как мы были детьми.    Затем он придвинулся ближе, и, прежде чем Минхо успел осознать движение, он почувствовал, как Чан поцеловал его в лоб.     Ошеломлённый, Минхо смог лишь несколько раз моргнуть, и только потом спросил:     — Ради всего святого, для чего это было?     — В знак благодарности, — ответил Чан, — за искренний комплимент. Это много значит, когда исходит от тебя.     Минхо почувствовал, как его собственные уши покраснели от заявления Чана. Но он не позволит себе быть самым взволнованным в этой ситуации!!!     С приливом решимости, Минхо подался вперёд и запечатлел поцелуй на щеке Чана. Что очень эффективно сделало его щёки такими же красными, как и уши.     — Чт- что это было?? — спросил он в недоумении.     — Не думаю, что я должным образом поблагодарил тебя за моё спасение, — ответил Минхо, — так что вот. Спасибо, что не дал мне умереть. Неоднократно.     — Просто так было правильно, — ответил Чан.     — Может и так, но я сомневаюсь, что любая другая команда поступила бы так же. Поэтому спасибо тебе.     Чан выглядел так, будто собирался сказать что-то ещё, но, похоже, одновременно с Минхо осознал их близость. Так как оба подвинулись к середине кровати, они оказались очень близко друг к другу. И ни один из них не спешил отстраняться. Напротив, словно намагниченные, они притягивались всё ближе и ближе.     Минхо сделал первый шаг, подавшись вперёд и прижавшись губами к губам Чана, руки Бана тут же переместились на талию Минхо, когда он с энтузиазмом целовал его в ответ, коротко промычав.      Ладонь Минхо двинулась вверх, чтобы обхватить щëку Чана, сильнее подаваясь вперёд, плавясь в его объятиях. В конце концов они отстранились, но всего на мгновение, прежде чем снова погрузиться в поцелуй. Минхо почувствовал, как что-то прижалось к его губам, и догадался, что это язык Чана — может, его и оберегали, но он был не настолько наивен! Он позволил языку скользнуть внутрь, делая поцелуй ещё более интенсивным и страстным, заходя на горячую территорию. Минхо понял, что не может отстраниться, это было слишком приятно.     Вскоре Минхо оказался на спине, а Чан навис над ним, запустив пальцы под подол его рубашки, в то время как Минхо перебирал его мягкие вьющиеся волосы. Ли прекрасно понимал, к чему это может привести, и знал, что для него было бы невероятно неприлично заниматься подобным с кем-то, с кем он не состоял в браке — а тем более с обычным простолюдином.      Но, по правде говоря... Минхо это не сильно волновало. Он уже сделал много вещей, которые сочли бы неподобающими, разве ещё одна изменит ситуацию? Более того, не то, чтобы другие молодые дворяне не занимались таким; у Минхо есть уши и любопытный ум, а стены во дворце сделаны из бумаги. Так что Минхо не чувствовал себя виноватым из-за того, что поддался основному человеческому чувству — желанию. Да и как он мог, когда это было так хорошо.      Лёгкая шероховатость ладоней Чана, нежно ласкающих кожу Минхо, когда он бережно прикасался к нему, после того как их одежда была сброшена и они остались голыми. Мягкость губ Чана, когда он проводил поцелуями по шее Минхо, вниз по его груди, задерживаясь, чтобы прижаться языком к соску, вызывая у Ли тихий скулёж. Чан легонько прикусил серединку, провёл пальцем по другому, и Минхо издал более чёткий стон, как только стимуляция пронзила его, небольшая боль сменилась зарядом удовольствия. Целуя, покусывая и посасывая грудь Минхо, Чан потянулся за кровать и поднял маленькую бутылочку, стоявшую на полу — Минхо задавался вопросом, что это, но так и не удосужился выяснить.     Он предполагал, что вот-вот узнает.     В бутылочке была густая и вязкая субстанция, которую Чан вылил себе на пальцы.      Минхо с любопытством посмотрел на него, но потом понял, что это каррагинан — вещество, получаемое из варëных морских водорослей и обычно используемое в медицине. А также в качестве смазки для секса. Минхо прекрасно знал о его скрытом применении, он не был чужд самоудовлетворению, и эта штучка была весьма эффективна, делая вещи влажными и скользкими.     — Ты такой... — Чан затих, по всей видимости, охваченный трепетом от вида Минхо перед ним, — можно я тебя трахну?     — Пожалуйста, — выпалил Минхо, пылая лицом, — пожалуйста.     Чан опустил руку между ног Минхо, скользнул между его ягодиц и потёр ободок. Минхо вздрогнул от внезапного ощущения скользкой чуть тёплой смазки. Чан медленно ввёл один палец внутрь, Минхо и раньше ласкал себя, но, когда это делает кто-то другой, это... необычно. Он никогда ни с кем другим не заходил так далеко. Тем не менее, было приятно иметь возможность просто расслабиться, пока Чан делал основную работу, и позволить стонам и скулежу вырываться из него, прерываемым поцелуями, которые он продолжал урывать с улыбающихся губ Чана. Вскоре Чан ввёл ещё один палец, двигаясь медленно и осторожно, чтобы убедиться, что Минхо сможет привыкнуть к более серьёзному проникновению. Позже он добавил третий, а затем и четвёртый палец, и Минхо подумал, не пытается ли он засунуть туда всю свою чёртову руку. Чан продолжал двигать пальцами вокруг определённой области, и Ли уже собирался спросить его, что, чёрт возьми, он делает, когда сильная волна удовольствия захлестнула его, заставив вскрикнуть. Чан слегка ухмыльнулся, снова потирая это место, чем вызвал у Минхо ещё один громкий стон.      Затем пальцы исчезли, и Минхо не мог избавиться от ощущения пустоты, желая, чтобы в нём снова что-то оказалось. Он посмотрел на Чана и увидел, что тот сел, наливая в руку ещё каррагинана, следом распределяя его по своему члену.       Потом он снова повернулся к Минхо, устроился между его ног и посмотрел на него пристальным, но страстным взглядом, от которого Ли задрожал. Минхо переместил руки на плечи Чана, притягивая его ближе, в то время как Чан пристроился и медленно вошёл в него, одновременно с этим втягивая в поцелуй. Минхо понял, что это даже к лучшему, что Чан использовал столько пальцев, поскольку он всегда волновался, что будет больно; но вместо этого он почувствовал лишь лёгкое жжение и растяжение, мгновение неприятных ощущений. И пока Чан целовал его, отвлекая внимание на ощущение мягких губ, дискомфорт ушёл и сменился новой потребностью в том, чтобы что-нибудь произошло, что угодно. Минхо слегка вильнул бёдрами, и этого было достаточно, чтобы Чан сделал медленный и мягкий толчок. Минхо хныкнул, это было так много, но так, так хорошо. И Чан продолжил свой мягкий темп, который был прекрасен и доставлял удовольствие, но вскоре Минхо захотелось большего.     — С-сильнее, пожалуйста, — проскулил он.     — Уверен? — мягко спросил Чан, прижимаясь нежным поцелуем к надутым губам Минхо.     Минхо кивнул.     — Этого недостаточно, мне нужно больше, мне нужно сильнее. Пожалуйста, капитан.     Чан невольно застонал, на мгновение закрыв глаза — похоже, обращение сильно повлияло на него в этой обстановке. Он кивнул и подарил Минхо ещё один короткий и сладкий поцелуй, прежде чем отстраниться и резко податься бёдрами вперёд.    Минхо громко вскрикнул, продолжая издавать стоны, пока Чан двигался в новом темпе. Не на много быстрее, чем раньше, но гораздо жёстче; идеально. Он крепко сжимал плечи Чана, уверенный, что его ногти впиваются в кожу. Он был слишком погружён в наслаждение, чтобы заботиться об этом.     Тем временем Чан уткнулся лицом в шею Минхо, целуя и покусывая кожу, одновременно хватая его за задницу и сильнее раздвигая ягодицы, что позволило ему войти глубже.     С шеи Ли поцелуи Чана спустились к ключицам, а после вернулись обратно, губы нашли одно особенно чувствительное местечко и резко втянули кожу, вызвав самый смущающий плаксивый звук, который Минхо когда-либо слышал от себя. Минхо чувствовал, как начинает нарастать нечто большое и горячее — без сомнения, это была приближающаяся кульминация.     — Капитан, я- хннг- кажется, я уже близко, — хныча, сообщил он.     — Да? — Чан ответил, — Я тоже, детка, я- блять- я тоже.     Чан ещё немного ускорился, его хватка на теле Минхо стала настолько крепкой, что Ли задался вопросом, не оставит ли синяков. Кроме того, он изменил угол проникновения, на этот раз проходя прямо по сладкой точке наслаждения, заставляя Минхо стонать так громко, что он был уверен, что остальная команда слышала их.      Но это было слишком хорошо, поэтому в данный момент ему было всё равно. Это проблема для завтрашнего Минхо.     — Можно кончить внутрь? — спросил Чан.     Минхо быстро закивал.     — Да, отдай мне всё, что у тебя есть, Капитан, я хочу это!     Чан обхватил член Минхо, поглаживая его в такт своим толчкам. Потребовалось всего несколько таких движений, и Минхо кончил с громким стоном, переходящим в сиплое хныканье.     Чан не отставал, толкнувшись ещё несколько раз, прежде чем замереть, и Минхо почувствовал, как освобождение Чана разливается внутри него. Это ощущение было, как минимум, интересным.      Оба испытывали блаженство после оргазма, и им потребовалось некоторое время, чтобы перевести дыхание. Но не успели они сделать это, как Чан снова страстно поцеловал Минхо, крепко обнимая его, несмотря на липкое месиво на их телах между ними. Минхо не удержался от хихиканья, так же крепко обнимая и наслаждаясь теплом его тела.     Чан отстранился и прильнул к шее Минхо, удовлетворённо заурчав. Несколько минут спустя его дыхание выровнялось — он уснул. Минхо опешил. Он собирался просто оставить беспорядок? Вообще не убирать за ними? Минхо принц, он не может просто лечь спать весь в сперме! Но Чан не сдвинулся с места, поэтому Минхо фыркнул, подобрал кое-что из разбросанной одежды — рубашку Чана — и вытер ею их кожу. Он бросил её обратно на пол, а затем прижался к Чану и снова вздохнул, размышляя о событиях этой ночи.      Подобное... обычно много значит для человека. А для Минхо это был первый раз; он всегда думал, что прибережёт его для подходящего момента, с подходящим человеком или с тем, с кем его обручат, если того потребует королевский долг. Но с Чаном произошедшее казалось таким... естественным. Так что же это значило? Теперь Чан ему нравится? Насколько сильно? Очевидно, достаточно, чтобы вступить с ним в интимную связь, но что это вообще значило?      Он взглянул на спящее лицо Чана. Он такой красивый. Такой нежный. Минхо хотел вечно дорожить этим моментом, вечно дорожить Чаном. Что, безусловно, было серьёзной мыслью.      Так что, возможно, он- возможно, у него были более сильные чувства к Чану, чем он хотел себе признавать.     Минхо последний раз вздохнул. Думать об этом было утомительно. До прибытия в Чосон оставалось ещё несколько недель. У него есть время смириться со своими чувствами, прежде чем придётся прощаться.      Он закрыл глаза, позволяя нарастающей сонливости овладеть им и погрузить его в сон.          Проснувшись на следующее утро, Минхо всё ещё находился в объятиях Чана, крепко прижимающего его к себе. Он решил разбудить Бана лёгкими поцелуями и покусываниями шеи, отчего Чан что-то пробормотал и слабо стукнул Минхо по голове, прежде чем проснуться и фыркнуть.     — Думал, ты букашка... — пробормотал он, — но, оказывается, это просто ласковый котёнок...    Минхо тихо хихикнул, когда Чан двинулся, чтобы поцеловать его, медленно и глубоко, за талию притягивая Минхо ещë ближе.     Но как бы Минхо ни хотелось остаться в этом маленьком романтическом пузыре, Чан должен был идти делать свою работу. Поэтому он встал, оделся и помог подняться Минхо, когда тот заскулил, что у него болят бёдра. Ли снова позаимствовал одежду Чана, и наконец-то понял, что за странный взгляд у него был, когда Минхо впервые надел его одежду — ему понравилось. Вероятно, это заставило его почувствовать себя собственником, и от этой мысли Минхо стало смешно. Он бы с удовольствием что-нибудь с этим сделал, но Чан уже накинул свой плащ и вышел за дверь, прежде чем Минхо смог затащить его обратно в постель. Надувшись в душе, Минхо закончил одеваться и последовал за ним.     Когда они вышли на палубу, стало совершенно очевидно, что все в команде прекрасно знали, что произошло минувшей ночью. У всех был одинаковый понимающий взгляд, и Минхо почувствовал, как под всеми этими взглядами у него горят уши.     — Классные синяки на шее, капитан, — с ухмылкой сказал Джисон, и все остальные захихикали.     Чан прижал ладонь к шее, покраснев.     — Ах, а у Его Королевского Высочества они ещё больше! — Чонин появился прямо за спиной Минхо, одëргивая воротник его рубашки.     — Э-эй, не подглядывай! — пожаловался Минхо, натягивая рубашку обратно.      — Это не подглядывание, если они выставлены напоказ, — сказал Сынмин, закатывая глаза, — к тому же мы всё равно все вас слышали.     — Это было поистине долгожданное событие, — добавил Хёнджин, скучающе разглядывая свои ногти, — растущее между вами напряжение становилось невыносимым. Самое время вам покончить с этим.     — После того, как Крис рассказал мне, что поцеловал принца, я всё ждал, когда же это случится, — подхватил Чанбин.     Чан уставился на своего первого помощника.     — Я сказал тебе это по секрету!     Чанбин вскинул бровь.      — И? Судя по звукам, которые мы слышали, вы, видимо, занимались далеко не только поцелуями, так что я не вижу необходимости и дальше держать это в секрете.     Чан только прочистил горло, его уши всё ещё были ярко-красными.     — Так или иначе, Джисон, как наш курс?     — Мы движемся в правильном направлении, и ветер благоприятный, капитан, — ответил Джисон, — так кто из вас был принимающим?     — Ставлю на Криса, — добавил Ёнбок.     — Я- я не буду вам этого говорить! — заикнулся Чан.     — О, это точно был Крис.     — Вообще-то, — вмешался Минхо, — твои деньги не в том банке.     Ёнбок ахнул:     — Правда? Вау, я впечатлён! Не думал, что ты на такое способен, капитан.     — Минхо, не поощряй их... — простонал Чан, закрывая лицо.     Минхо пожал плечами.     — Не хочу, чтобы они неправильно поняли.     Чан только вздохнул и покачал головой.          Итак, теперь у Минхо и Чана были.... интересные отношения.     Минхо, честно говоря, не знал, что между ними. Они полноценно делили постель Чана каждую ночь, во всех смыслах этого слова. И их связь была... насыщенной. Огненной. Они не могли оторваться друг от друга.     И, возможно, Минхо стал.... не так сильно хотеть домой. Потому что он знал, что Чан не останется с ним на суше. А значит, придётся прощаться. А Ли этого не хотел. Но Минхо знал, что любая симпатия Чана к нему будет затмлена любовью к морю — он видел её в мерцании глаз Чана каждый раз, когда тот смотрел на тёмные воды.     Минхо не был уверен, любит ли его Чан вообще. Вожделение было очевидным, но оно сильно отличается от любви.     Но Чан вёл себя так, будто любил Минхо. Это было немного неожиданно: Чан в роли любовника был полной противоположностью Чану-капитану. Он был ласковым и нежным, вёл себя мило, много смеялся и был гораздо более уютным, чем ожидал Минхо. Как будто после секса на смену этому Чану пришёл другой — и вместо пирата он стал щенком в теле мужчины. Минхо определённо не жаловался, ему гораздо больше нравился этот Чан, чем тот, которого он знал раньше.     Что касается его самого, Минхо не был уверен, было ли то, что он чувствовал, любовью. Он, несомненно, что-то чувствовал, что-то сильное. Он испытывал непреодолимое желание целовать его и прикасаться, всë время быть рядом. И ему безумно нравилось, когда Чан обнимал его, когда он целовал его, когда разрушал.     Но была ли эта любовь любовью?      Потребовалась целая ночь и целый день, чтобы всё обдумать и прийти к выводу.     Но Минхо всë-таки пришёл; он хотел быть тем, кому Чан дарил свои самые тёплые улыбки, хотел быть единственным, кого Чан так крепко обнимал, хотел, чтобы Чан продолжал сладкие речи, которые он любил шептать на ухо Минхо в моменты их близости, хотел продолжать разделять их страстные ночи, наполненные сексом и часами просто объятий и поцелуев, а затем, возможно, ещё сексом.     В заключение, Минхо действительно любил Чана. Он был влюблëн в него. Преодолев небольшую панику, которая пришла с этим осознанием, и приняв свои чувства такими, какие они есть, он на удивление смог вернуться к нормальной жизни (ну, настолько нормальной, насколько можно было достичь при постоянных ночных вспышках страсти).     Также Минхо решил, что, прежде чем они доберутся до Чосона, он должен рассказать Чану о своих чувствах. Может... может быть, этого будет достаточно, чтобы Чан остался с ним на суше. Сомнительно, но попробовать стоит.     По крайней мере, он сможет попрощаться с ним без сожалений.            До Чосона оставалась всего неделя — по словам Джисона — и Минхо эмоционально готовился снова увидеть своих родителей. Прошло так много времени, и он очень по ним соскучился.     Однажды ночью он не мог уснуть — слишком поглощённый своими мыслями — и наблюдал за звёздами на небе, пока корабль плавно покачивался на волнах, удерживаемый якорем, чтобы не сбиться с курса.     Звёзды были прекрасны, и Минхо подошёл к краю корабля, чтобы получше рассмотреть те, что простирались над горизонтом. Он услышал под собой резкий стук и посмотрел вниз, немного нервничая.     А, это всего лишь шлюпка, плывущая возле корабля. Не о чем беспокоиться.      Минхо уже собирался развернуться и вернуться в постель, когда кое-что заметил.     Их шлюпка всё так же была привязана на месте дальше по кораблю. И не находилась на воде. Не было никакой необходимости держать шлюпку на воде, поскольку им ничего не угрожало.     Так чья же это тогда шлюпка??     Минхо снова окинул взглядом горизонт. Едва различимо, но он смог разглядеть тёмный силуэт другого корабля вдалеке.      Это было... подозрительно. Очень подозрительно.     Теперь, начиная паниковать, Минхо развернулся и бросился к каюте Чана, чтобы предупредить его, что на корабле кто-то может находиться.     Но не успел он уйти далеко, как кто-то ударил его сзади, и Минхо потерял сознание, рухнув на палубу.          Когда Минхо пришёл в себя, он находился в совершенно другой каюте. Правда, она не казалась совсем незнакомой... Минхо мог бы поклясться, что уже бывал здесь раньше... но когда?     Дверь открылась, и Минхо получил ответ на свой вопрос.     — Нет, — прошептал он, глядя в глаза Сонхо.     — И снова здравствуйте, Ваше Королевское Высочество, — сказал Сонхо, его голос сочился насмешкой и издёвкой.     Нет, нет, пожалуйста, нет. Дом был уже совсем рядом, он был так близок к тому, чтобы снова увидеть своих родителей! Только для того, чтобы у него это отняли, утащив обратно в эту деревянную плавучую тюрьму.    — Ты серьёзно преследовал меня так далеко? — спросил Минхо, наполняя свои слова презрением, — как отчаянно, ты жалок.     — У меня был план, как разбогатеть, и я собираюсь довести его до конца. Называй меня как хочешь, маленький принц, но скоро меня будут окружать такие богатства, какие я и представить себе не мог, а ты станешь лишь далёким воспоминанием.     Минхо усмехнулся.     — На этот раз ты совершил серьёзную ошибку, Сонхо.     — И какую же?     — Ты забрал меня с Левантера.     — ...и?     — А они очень дорожат своей командой.     — Но ты не часть их команды. Ты принц, а не пират.      — Они приняли меня как одного из своих. Такое случается, когда ты проводишь много недель на борту с людьми, которые не держат тебя в плену. А особенно я близок с капитаном, — сказал Минхо, — знаешь, с тем Дьяволом с ямочками, которому ты, по всей видимости, должен кучу денег. Они, скорее всего, гонятся за тобой прямо сейчас.    Сонхо расхохотался.     — Они могут преследовать нас сколь угодно, но ветры благоприятны нашему курсу в Сиам, и это один из самых быстрых кораблей в Китайском море. Им нас не догнать.     Услышав это, Минхо внутренне немного сдулся, но не позволил этому отразиться на своëм лице.      — Они вернутся за мной. Вернутся, — сказал Минхо, больше для видимости, чем для угрозы.     Сонхо только рассмеялся и вышел из крошечной комнаты, в которой Минхо узнал каюту, где его держали в последний раз, когда он был на этом корабле. Ли раздражëнно вздохнул, откидываясь на кровать. Ему снова придëтся искать способ сбежать. Он не хотел вновь быть в роли девицы. Ему откровенно надоело быть бесполезным. Минхо взглянул на дверной проём и попытался встать и подойти, но как только его нога сдвинулась с места, Минхо почувствовал холодную тяжесть на своей лодыжке.      Это были кандалы с цепью. Проклятье. Побег в очередной раз оказался недосягаем.     Минхо плюхнулся обратно на кровать, стараясь не дать слезам навернуться на глаза. Он не должен плакать. Не в этот раз. Он будет оттягивать время и ждать либо возможности сбежать, либо появления Левантера. Но он не сдастся и не смирится со своей участью.     Он беспокоился о том, как отреагирует команда, проснувшись и обнаружив, что он просто... исчез. Без следа.      Что бы почувствовал Чан, протянув руку через кровать и нащупав пустое место позади себя? Подумает ли он, что Минхо сбежал? Как будто Минхо мог, ведь он ещё даже не признался Чану в любви.     ...сможет ли он вообще это сделать?     Минхо потянулся поиграть со своими кольцами, но, когда пальцы коснулись голой кожи, он вспомнил, что не носил их, с самого Шанхая. Они всё ещё лежали в маленьком сундучке в комнате Чана.     А значит... значит, они поймут, что он уехал не по своей воле! Ведь если бы он сбежал, то не оставил бы свои самые ценные вещи. Его королевские одежды также всё ещё находились на корабле, спрятанные для сохранности.      Конечно, это никоим образом не поможет им определить местонахождение Минхо, но это означало, что они придут за ним. Они должны будут понять, что его похитили.       Время шло, и с тех пор, как Минхо снова застрял в этой каюте без окон, у него не было возможности узнать, сколько дней прошло. Он мог следить за временем суток только по еде, которую ему давали. Каждый раз он получал практически одно и то же, но на ужин ему давали немного больше риса, поэтому Минхо ориентировался на него.     Планы побега провалились, поскольку не было ничего, что могло бы вырвать ногу Минхо из этих дурацких оков. И однажды он выглянул за дверь, снаружи его охраняли два члена команды. Ни малейшего шанса выскользнуть — даже ночью, он проверил и это. Он знал, что они всё равно не планируют возвращать его живым, поэтому ему нужно было как-то выбираться. Но сколько бы идей он ни прокручивал в голове, ни одна из них не работала.     Так что, по сути, он застрял.      Ожидая спасения... или смерти.            Минхо лежал на своей кровати, наполовину свесившись с неё, и медленно чах от скуки, гадая, не убьёт ли это его ещё до того, как они доберутся до Сиама. Затем он услышал приглушённые торопливые шаги. Заинтересовавшись, Минхо сел, прислушиваясь повнимательнее.      Люди определённо бегали по палубе, и их голоса звучали довольно панически.     Его лицо просияло, когда он расслышал приглушённые крики, раздававшиеся среди беготни. Значит ли это, что...? Неужели?     Он стал различать лязг стали, и это подтвердило, что команда этого корабля с кем-то сражается.     — Что в этой каюте? — раздался снаружи громкий и знакомый голос.     — Не твоё дело, — ответил вероятно один из охранников Минхо.     — Тогда, должно быть, что-то важное, впусти меня.     — Нет.     — Я сказал, впусти меня.     Другой голос добавил:     — Сначала тебе придётся пройти через нас, парень.     — Лады, — ответил первый голос.      Раздалось ворчание и несколько ударов, а затем дверь пару раз тряхнуло, и она распахнулась, являя Чонина, который улыбнулся, заметив Минхо.     — У меня было предчувствие, что ты здесь! — весело сказал он, — Люблю оказываться правым.     Минхо бросился вперёд, чтобы обнять Чонина, но его отдёрнуло назад прежде, чем он успел до него дотянуться.     Точно. Чёртова ножная цепь.     — Да уж, — сказал Чонин, — давай-ка мы избавим тебя от этого.      — У тебя что, есть инструменты, чтобы сломать металлические кандалы? — скептически спросил Минхо.     — Э, нет, я просто стащу ключи, хех.     Минхо моргнул.     — О. Да, полагаю, это более логично.     — Держу пари, они в карманах Идиота Один или Идиота Два снаружи.      Чонин выскочил из комнаты и начал обыскивать одежду потерявших сознание мужчин, пока торжествующе не вытащил маленький ключ.     — Бинго! — воскликнул он и поспешил вернуться, чтобы вставить его в небольшой замок, который открылся и наконец-то освободил лодыжку Минхо.     — А остальные где? — спросил Минхо, понемногу разминая лодыжку, чтобы расслабить сустав после столь долгого ограничения в движении.    — Заботятся о бойцах, — ответил Чонин, роясь в карманах остальных мужчин и забирая всё, что в них было. — Я хорошо умею прокрадываться, поэтому и спустился, чтобы найти тебя и доставить в безопасное место.     — Самое безопасное место, наверное, рядом с тобой, — заметил Минхо, а Чонин рассмеялся.     — Не волнуйся, наша шлюпка находится рядом с бортом, я просто спущу тебя в неё, а об остальном мы позаботимся, — сказал он.     — Я ничем не могу помочь вам? — спросил Минхо.     — ...без обид, но ты умеешь драться? Хоть немного?     Минхо раскрыл рот, но тут же вновь закрыл его, глядя на свои руки. Когда он был моложе, его должны были обучить фехтованию, но он всегда избегал уроков, ненавидя физические нагрузки.     — Да, я так и думал. Не беспокойтесь об этом, Ваше Высочество, мы справимся сами. Мы просто не хотим, чтобы ты пострадал. Вообще-то, капитан сказал, цитирую: "Я прикончу нахрен любого, кто хоть пальцем его тронет".      Минхо почувствовал, как его лицо пылает, не столько от смущения, сколько от того, что на сердце стало тепло. Каким бы жестоким ни было это заявление, но то, что Чан готов устроить ад ради него, было... довольно мило. В нестандартном смысле.      Минхо не возражал против того, чтобы чувствовать себя бесполезным, если Чан будет бороться за него.     — Ну, если я собираюсь спрятаться в шлюпке, нам нужно будет незаметно пробраться через верхнюю палубу, — сказал Минхо.     — О, это будет легко, — ответил Чонин, махнув рукой, — Я пробрался сюда, и смогу провести нас обоих.       На верхнюю палубу они поднялись без проблем, все члены команды либо сражались, либо уже валялись на полу без сознания. Что-то подсказывало Минхо, что всё это дело рук Чонина.     А вот на верхней палубе царил хаос.     Налево и направо бои на мечах, люди стреляли друг в друга, в общем, царила полная разруха.      Чонин выскользнул первым, затем помог выбраться и Минхо. Они держались на периферии разборок, иногда Чонину приходилось оттаскивать Минхо с пути пули или вытаскивать свой собственный короткий меч, чтобы отбить кого-то. Приходилось двигаться медленно, но всё же они продвигались без особых проблем. Минхо всё время оглядывался, пытаясь найти Чана — он ничего не мог с этим поделать, ему нужно было убедиться, что с ним всё в порядке!      Наконец, он заметил его в стороне от них, сцепившегося в схватке с Сонхо. Конечно, гордость Сонхо должна была подтолкнуть его к тому, чтобы самому сразиться с капитаном пиратов. Чан, похоже, одерживал верх, так как Сонхо, судя по всему, просто оборонялся, блокируя удары Чана вместо того, чтобы наносить свои собственные.    Чан на мгновение оглянулся и заметил стоящего неподалёку Минхо, и на его лице отобразилось облегчение.     Но лишь на мгновение, потому что Сонхо воспользовался этим моментом и ударил Чана ножом в плечо, заставив его вскрикнуть от боли.     Минхо тут же бросился на помощь Чану, не обращая внимания на крики Чонина, просившего его просто продолжать идти в безопасное место. Теперь Сонхо заметил, что Минхо тоже находится на палубе, и направился к нему.     Минхо пытался уворачиваться от него, петляя среди дерущихся, чтобы не попасть под перекрёстные удары. Но его усилия были напрасны, потому что Сонхо удалось схватить его, дëрнув назад и прижав свой меч к горлу Минхо, медленно наступая на него, пока его спина не ударилась о какую-то часть корабля.     Минхо охватил ужас — одно движение, и его горло будет перерезано, и он быстро истечёт кровью. Он даже не мог оглянуться, не мог проверить, в порядке ли Чан, не истекает ли он кровью, не ум- Нет, он не хотел думать об этом.     — Как трагично, — усмехнулся Сонхо, — что, получив вознаграждение, я должен буду поделиться с твоими родителями печальной новостью... их дорогой сын погиб во время пиратского набега... какой позор.     — Ты не сможешь получить награду, не передав сначала меня, — сумел вымолвить Минхо, — если я умру, ты не получишь ни одной монеты.     — О, не волнуйся, я дам им слово, что сделал всё возможное, чтобы сохранить тебе жизнь. В твоей смерти не будет моей вины.     Минхо попытался окинуть его стальным взглядом, надеясь разоблачить его блеф. Он ни за что не стал бы убивать Минхо. Если уж ему так нужны деньги. Конечно, он сказал, что столкнет Ли за борт, но это будет после того, как он получит выкуп, а не до. Он должен был сохранить Минхо в живых, по крайней мере, до того момента.     Раздался щелчок пистолета, и Минхо, бросив взгляд, увидел стоящего рядом с ними Чана с пистолетом, направленным в голову Сонхо.     — Отпусти его, или я снесу тебе голову, — пригрозил Чан.     — Я перережу ему горло прежде, чем ты успеешь нажать на курок, — с вызовом возразил Сонхо.     — Хочешь поспорить? Чтобы нажать на курок, нужно преодолеть гораздо меньшее расстояние, чем чтобы провести мечом по горлу.     Последовало молчаливое противостояние, и Минхо, честно говоря, понятия не имел, чем оно обернётся. Он закрыл глаза, посылая безмолвную молитву тому, кто его слышит, пожалуйста, пожалуйста, помогите ему. Он не хотел умирать сегодня. Он вообще не хотел умирать, но особенно не хотел умирать сегодня, от рук какого-то ничтожества, которое настолько позеленело от зависти, что похитило принца из его дома и держало его в плену ради денег.      И он не хотел умирать на глазах у Чана. Он не вынесет, если Чан это увидит.     Сонхо убрал меч, и Минхо выдохнул, даже не заметив, что затаил дыхание. Видимо, Сонхо не хотел рисковать. Минхо наконец-то полностью оглядел Чана и увидел, что тот сжимает своë плечо, на котором рубашка потемнела от крови, но, кажется, он в порядке.     Минхо попытался окликнуть его, но, прежде чем он успел это сделать, земля ушла у него из-под ног.      И он падал.      Когда они успели так близко подобраться к краю корабля?     Минхо свалился в воду, тело медленно тонуло. И тут его настигла реальность — он не умеет плавать.      Он знал, что не умеет плавать, но теперь это стало очевидной истиной.      Минхо не умел плавать.     В конце концов, Минхо утонет.     Он утонет, и его тело будет погружаться вниз, вниз, вниз, на дно океана. Возможно, его труп никогда не найдут.      Ах... так это конец, да?      И последним, что Минхо видел, станет преломлённый в воде солнечный свет.     Он закрыл глаза, медленно выдыхая, и стал ждать, когда ледяные руки смерти схватят его.      Пара рук обхватила торс Минхо, и вдруг его стали поднимать наверх, выше, выше, выше, пока он наконец не вынырнул из воды.     Минхо выкашлял всю воду, попавшую в лёгкие, с трудом хватая ртом воздух и взглянув на своего спасителя.     В ответ на взгляд Чан улыбнулся ему.     — Хвала небесам, — сказал он, притягивая Минхо ближе, чтобы обнять, — я так боялся, что потерял тебя.     — Ты- ты же ранен, как- зачем ты плаваешь, ты сделаешь только хуже! — воскликнул Минхо.     Чан фыркнул.     — Ты сам чуть не умер, а всё равно беспокоишься обо мне. Со мной всё будет в порядке, я сталкивался и с худшим.     — ... что случилось с Сонхо? — спросил Минхо через мгновение.     — Я застрелил его, — прямо сказал Чан, — прямо перед тем, как нырнуть за тобой. Я сказал ему, что сделаю это, а этот ублюдок всё равно решил попытать свою удачу.     — Ах... — Минхо не любил насилие. Не любил. Но... он не мог отрицать, что в данной ситуации... Сонхо заслужил то, что получил. — Так он мёртв?     — Э-э, наверное? Я не стал проверять, попал я в него или нет. Но выстрел был в голову, не думаю, что после такого можно выжить.     Чан продолжал плыть, пока они не добрались до шлюпки с их корабля, как раз туда, где, по словам Чонина, она должна была находиться.     — Здесь ты будешь в безопасности, хорошо? — сказал Чан, затащив в неё Минхо.     — Что насчёт тебя, ты не можешь вернуться и сражаться дальше в таком состоянии, — возразил Минхо.     — Ну, поскольку владелец и капитан этого корабля мёртв, сомневаюсь, что будет ещё много сражений, и вместо этого мне придётся разбираться с большим количеством сдавшихся. К счастью для них, мы никогда не поднимаем наш красный флаг    Минхо бросил на Чана озадаченный взгляд.     — Мы берём пленных, — пояснил Чан, — так что они не умрут. По крайней мере, сегодня. Мы передадим их вашему ополчению, и пусть они решают, что делать.     Минхо точно знал, что сделает ополчение: всех оставшихся членов команды Сонхо повесят за государственную измену королевской семье.     Это было забавно, в каком-то болезненном смысле: эти люди когда-то были любимыми слугами Минхо и дворцовым персоналом. Но после такого предательства... для Минхо они уже были мертвы. Некоторые поступки просто невозможно простить. И порой наказание было оправданным. По крайней мере, он мог признать это.     — Как вы вообще смогли догнать их? — спросил Минхо, меняя тему. — Сонхо сказал мне, что их корабль один из самых быстрых в Китайском море.      — Может, и так, — сказал Чан с ухмылкой, — но самый быстрый корабль — Левантер. Не зря же его назвали в честь ветра.     Чан повернулся, чтобы подняться по свисающей с борта корабля верёвке, но Минхо окликнул его:     — Подожди!     Чан остановился, вопросительно оглядываясь на Минхо.     Минхо потянулся и поцеловал его, прежде чем сказать:     — Я люблю тебя. Просто хотел, чтобы ты знал.     — О, — ответил Чан, краснея с каждой секундой, — я, мм, я тоже тебя люблю. Скоро вернусь с остальными.     — Тебе лучше вернуться, — с улыбкой предупредил Минхо, подарив ему ещё один короткий поцелуй, после чего отстранился и позволил Чану подняться по верёвке. Тот факт, что он, будучи раненым, сделал это без особых усилий, весьма впечатлял, Минхо надеялся, что ему, по крайней мере, не слишком больно.      Минхо пришлось подождать всего несколько минут, прежде чем знакомые лица показались из-за борта корабля и поползли вниз, чтобы присоединиться к Минхо в шлюпке.     Сначала Джисон, потом Ёнбок, следом Хёнджин — с Чаном, которому он помогал спуститься и ругал его за то, что тот так напрягается, когда его ранили в чёртово плечо. Остальные быстро последовали за ним, Сынмин тащил за собой пленников, а Чанбин спустил шлюпку на воду, забросив в неё пленников вместе с несколькими поданными ящиками, предположительно с припасами, которые они украли.     Они подплыли к месту, где стоял на якоре Левантер, и все вернулись на борт, Чан сразу же направился в свою каюту, открыл дверь и завалился на кровать.      — Уггггххх.... — простонал он, — плечо болит...     Хёнджин, который вместе с Минхо последовал за Чаном, скрестил руки и фыркнул.     — Ну и дела, интересно, почему, — произнёс он с сарказмом, — может, ты и капитан, но как корабельный врач я прописываю тебе строгий постельный режим, чтобы плечо могло восстановиться. Я сделаю для него заживляющую пасту, надеюсь, это смягчит рубцевание.     Чан издал ещё один стон:     — Хёнджиннннннн, я в порядке! У меня бывало и похуже, и ничего!     Хёнджин раздражённо вздохнул.      — Как ему удалось остаться в живых, чëрт возьми, выше моего понимания, — пробормотал он себе под нос, а затем обратился к Минхо, — Ваше Высочество, пожалуйста, проследите, чтобы он оставался в постели. Никаких движений. Вообще. Ни вставать, ни сидеть, строгий постельный режим.     Минхо фыркнул.     — Вас понял, доктор. Буду держать его на месте.     Хёнджин одобрительно кивнул и быстро ушёл.     — Ты не сможешь удержать меня на месте, — пробурчал Чан, приглушëнный подушкой, — если я действительно захочу двигаться.     — У меня есть свои способы, — ответил Минхо.     — Они не сработают.      — О, неужели? — кокетливо спросил Минхо, садясь и расстёгивая две верхние пуговицы своей рубашки.     Чан, который поднял голову, когда почувствовал, что Минхо сел, нервно сглотнул.     Минхо расстегнул третью пуговицу.     — Если отбросить твою силу обольщения, — сказал Чан, — как мы вообще сможем что-то сделать, если мне нельзя двигаться.     — Пожалуйста, — усмехнулся Минхо, — я многое могу сделать, пока ты не двигаешься.     Чан слегка изменился в лице, чуть приоткрыв рот.     — Да? Например?     Минхо наклонился, двигаясь так, будто хотел поцеловать Чана.      Но в последнюю секунду он отстранился, озорно ухмыляясь.      — Только хорошие капитаны получают свою награду, — сказал Минхо, ткнув Чана в кончик носа.     Чан надулся.     — Что, я даже не получу награду за спасение твоей жизни?     Минхо замолчал.     Он верно подметил.     — Да, ты прав, — сказал Минхо, — ты определённо заслуживаешь за это награду. Большую.     Минхо снова наклонился, на этот раз поцеловав Чана как следует.     — Спасибо, что спас меня, Чан, — нежно сказал Минхо.     — Ну, разумеется, я бы спас тебя, — так же нежно ответил Чан, ласково глядя в глаза Минхо, — ты очень дорог мне.     — Я люблю тебя, Чан.     — Я тоже люблю тебя, Минхо.     — А теперь позволь мне выразить свою признательность за твой благородный героизм~     Чан радостно засмеялся, притянув Ли к себе для очередного поцелуя, в то время как Минхо расстегнул остальные пуговицы и перебрался на тело Чана.      Минхо довольно успешно удерживал Чана в постели на протяжении всего восстановления. Хёнджин был в равной степени впечатлён и презрителен, так как он и остальные члены команды слышали практически всё.           К их счастью, кроме похищения Минхо, незначительно сбившего их с курса, больше никаких инцидентов на пути в Чосон не было. Всё шло как по маслу.     Минхо, мягко говоря, испытал невероятное облегчение, приключений и опасностей ему хватит уже на всю жизнь.     Плечо Чана благополучно зажило, благодаря отдыху и травам Хёнджина. Прошла всего неделя, как он снова мог свободно двигать рукой, не чувствуя никакой боли. Минхо беспокоился о том, что после длительного бездействия рука Чана ослабла или сила проявилась неравномерно. Чан доказал, что он в полном порядке, когда поднял Минхо на свой стол и занялся с ним любовью прямо там.      И теперь, когда они с Чаном выразили свою любовь друг к другу словами, Минхо уже не так нервничал, спрашивая, не подумает ли Чан о том, чтобы остаться в Чосоне.     Когда Минхо однажды вечером заговорил об этом, брови Чана взлетели выше его волос, и он просто удивлённо уставился на Минхо.     Спустя несколько долгих минут Чан наконец ответил:     — Я... Не думаю, что смогу. Дворцовая жизнь, все эти аристократические штучки... Я никогда не впишусь в эту жизнь.     — Я не согласен! — возразил Минхо. — Ты прекрасно впишешься! Я не... Я просто не хочу тебя терять...     — Ты и не потеряешь, — сказал Чан, обхватывая ладонью лицо Минхо и проводя большим пальцем по его щеке.      — Но ты оставишь меня... — возразил Минхо, прильнув к прикосновению Чана.     — Говоришь так, будто я никогда не вернусь навестить тебя.     Минхо оживился.     — А ты вернёшься?     — Конечно. Я буду возвращаться столько раз, сколько смогу, и привезу тебе все сокровища, которые найду в своих путешествиях. Не могу гарантировать, что они будут такими же шикарными, как твоя одежда, драгоценности и дворцовые украшения, но они будут очень крутыми.     — Ты обещаешь?     — Обещаю. Я обязательно буду писать тебе при любом удобном случае, буду сообщать, где я нахожусь и когда смогу снова навестить тебя. Ты никогда не покинешь моё сердце и мысли, пока мы будем в разлуке.     — Это самое романтичное, что мне когда-либо говорили, — сказал Минхо, чувствуя, что краснеет. — Если ты нарушишь это обещание, я выслежу тебя и убью.     Чан хрипло выдохнул:     — А что, если я умру?     — Я попрошу шамана, чтобы он вернул тебя к жизни, и тогда смогу убить тебя снова сам.     — Ну, тогда полагаю, я просто не могу умереть.     — Прекрасно.     Чан нежно притянул лицо Минхо ближе и сладко поцеловал его, таким поцелуем, от которого Ли казалось, что он парит над облаками. И именно во время этого поцелуя в голову Минхо пришла идея.      Когда они отстранились, Минхо снял с пальца одно из колец (надетых сразу по возвращении на корабль). Это было простое нефритовое кольцо, которое он получил в подарок на церемонии своего совершеннолетия.     — Что ты- — хотел было спросить Чан, но Минхо прервал его, взяв правую руку Бана и надев кольцо на третий палец.     — Этой королевской реликвией я, принц Минхо из клана Чонджу Ли, закрепляю твоё обещание возвращаться ко мне каждый раз, когда вы будете проходить через воды королевства Чосон. И как только ты решишь, что больше не желаешь путешествовать по морям, ты присоединишься ко мне в качестве моего супруга. Тогда, и только тогда, ты вернёшь мне это кольцо, — заявил Минхо.     Чан уставился на него.     — .... ты только что попросил меня выйти за тебя замуж? — спросил он.     Уши Минхо пылали.     — М-может быть. То есть, я просто говорил вычурные слова, ты можешь не думать об этом, если не хочешь-     — Я хочу, — вклинился Чан, — я бы с удовольствием.    Минхо просто кивнул, всё его лицо пылало от неожиданной смелости. Он хотел сказать Чану, чтобы тот навещал его, а не объявлять его своим неофициальным женихом! Но если Чан не возражает... тогда, возможно, всё будет хорошо.      И Чан ничуть не возражал, если судить по тому, как он снова поцеловал Минхо.              И вот наконец, наконец они причалили к столице Чосона. Как только Минхо увидел вдалеке своих родителей, он побежал вперёд, не останавливаясь, пока не обнял их обоих, крепко прижимая к себе. Его мать рыдала, отец выглядел невозмутимым, но по тому, как блестели его глаза, было видно, как он рад снова видеть своего сына.     Поблагодарив Чана и его команду за возвращение Минхо, они поклонились до земли, чтобы показать, насколько они благодарны. Из-за этого Чану стало очень неловко, он попытался отмахнуться, сказав, что "так было правильно, любой другой поступил бы так же".     Даже если это была ложь, и они оба это знали.     Чан принял награду с собственным глубоким поклоном и, передав сундук с золотом Чанбину, чтобы тот отнёс его на корабль, вновь посмотрел на Минхо.     Этим утром они уже попрощались самым интимным образом, какой только возможен.     Но Минхо ничего не мог с собой поделать и бросился к Чану, чтобы подарить ему ещё один прощальный поцелуй.     — Мы ведь ещë увидимся, правда? — спросил он,      Чан улыбнулся ему.     — Конечно. Даже боги не смогли бы удержать меня, если бы захотели.     Минхо кивнул и медленно пошёл обратно к родителям. Они оба смотрели на него, вскинув брови.     Минхо покраснел под их вопросительными взглядами.     — А он...? — спросила его мать, глядя на удаляющуюся спину Чана.     — Кое-кто ценный, — просто ответил Минхо. Это всё, что им нужно было знать.                      *10 лет спустя*              — Ваше Величество, — произнëс голос, пытаясь отвлечь внимание Минхо от его текущей задачи — складывать чистые листы бумаги в маленьких птичек, не слушая ничего и никого; несмотря на многочисленные задачи, которые он как король должен был выполнять.     — Хм, — промычал Минхо, заканчивая восьмую птичку.     — Ваше Величество, — произнëс голос громче и твёрже.     Теперь внимание Минхо было привлечено.     — О, прости, тебе что-то нужно, Усок? — спросил Минхо, сметая птиц на пол и делая вид, что не валял дурака, хотя его помощник точно знал, что это не так.     — У Вас посетитель, — сказал Усок.     Минхо нахмурился.     — Я думал, что сегодня у меня не будет никаких аудиенций.     — Этот гость настаивает на том, что он важен. Он сказал, что "ценен" для Его Величества.     Минхо сразу же сел прямо, теперь всё его внимание было приковано к нему.     — Да, конечно! Впусти его, — сказал Минхо, надеясь, что его слова не прозвучали слишком нетерпеливо.     Усок поклонился и, отвернувшись, вышел из комнаты. Как только он ушёл, Минхо встал перед отражающим стеклом, поправил волосы, чтобы убедиться, что они хорошо выглядят, и проверил, нет ли на его коже каких-либо пятен.     Тяжëлые шаги вошли в комнату, и Минхо даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, кто это был, улыбка расплылась по его лицу.     — Ваше Превосходительство, — произнёс тёплый голос.     Минхо обернулся и демонстративно закатил глаза, приближаясь к дверному проёму.     — Ты опоздал, — упрекнул он.     — Прости, любовь моя, — ответил Чан, — был сильный шторм, Левантер пострадал сильнее, чем мы предполагали. Нам пришлось задержаться подольше, чтобы закончить ремонт.     — Что ж, полагаю, я могу простить тебя за это. Погода, к сожалению, не в вашей власти, — сказал Минхо с громким вздохом, — но тебе придётся загладить свою вину.     — Полагаю, что так, — ответил Чан, подходя к Минхо, пока не оказался прямо перед ним.      Без дальнейших колебаний он обхватил лицо Минхо и притянул его к себе для поцелуя. Минхо растаял, его руки обвились вокруг талии Чана.     — Я скучал по тебе, — пробормотал Минхо, отстранившись, — в этот раз тебя так долго не было...     — Море зовёт, и я должен ответить. Ты же знаешь.     — В этот раз ты останешься подольше, так ведь? Больше, чем на несколько дней?     — Я пробуду здесь целую неделю. Две, если хочешь. Я тоже скучал по тебе.     Они снова поцеловались, на этот раз более пылко.     — Итак, хочешь посмотреть подарки, которые я тебе привёз? — спросил Чан.     Минхо хмыкнул.     — Позже. Прямо сейчас... я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью и показал, как ты скучал по мне. У нас есть упущенное время, которое нужно наверстать.     Чан кивнул, его глаза заметно потемнели. Затем он просунул руки под ноги Минхо и поднял его, как принцессу, а Ли вскрикнул от восторга, перешедшего в заливистый смех. Он провёл их в личные покои Минхо, к его роскошной кровати. Бережно уложил его на матрас, а Минхо потянул Чана за собой, так что тот навис над его телом.     — Я люблю тебя, — сказал Минхо, — я так рад снова видеть тебя.     — Я тоже тебя люблю, — ответил Чан, — позволь мне доказать тебе, насколько сильно.     Минхо снова захихикал, притягивая Чана для поцелуя.