Утонувшие в песках

Ночной воздух перебирал волосы, опалял жаром кожу и играл с тканью. Позади — бесконечные барханы, утягивающие за собой. А впереди — великолепный дворец, эпицентр бесчисленного песка. Казалось, если моргнёшь, то он исчезнет. Словно мираж. Путник накинул капюшон и шагнул с бархана. Прекраснейший сад помогал скрыться от охраны. Нужно лишь двигаться за тенями раскидистых ветвей, прятаться за высокими кипарисами, заглушить блеск в своих глазах и лёгкую улыбку. Каждый раз сердце трепещет. Что будет, если его схватят..? Вот сейчас. Впереди идёт охранник с двумя острыми клинками. Шаг в сторону, и он заметит. Наверняка ловко снимет клинки, взмахнёт, рассечёт непрошенного гостя. Хотя… разве он непрошенный? Усмешка появляется на губах. Листва шелохнулась. Кипарис остался на своём месте, тень тоже, человек — нет. Плащ шуршит позади, следуя шёпоту ветра. Проскользнуть за повозкой с провиантом к главным воротам: ведь каждый уважающий себя непрошенный гость должен зайти через главный вход, правильно? И вот — он во дворце. В сердце пустыни. Величественные своды украшены мозаикой, невероятной красоты статуи-хранители взирают на пришедших со своих пьедесталов. Боги. Но боги слепы, раз смогли пропустить одного гостя. Если бы не глянец дворцовых перил, все бы заметили эту ослепительную улыбку. И, петляя по коридорам, лететь вперёд, словно облако. Незаметный и бесшумный. Мимо пробегают слуги с подносами шикарной еды, секретари с кипами бумаг, стражники с огромными топорами. Но никто не замечает странного гостя. А гость не замечает их, потому что конечный пункт его пути уже близко. Взлететь вверх по лестнице, словно стрела, по коридору, через повороты, прячась за большие горшки цветов, проходя за слугами через двери. Чтобы достичь позолоченных дверей с изумительным узором. Дверей, возле которых нет стражи. Ладонь толкнула дверь, и та отворилась, открывая вид на покои. Бахрома, шелка, богатые виды дерева и прекраснейшая ювелирная работа украшений — у живущего здесь определённо неплохой вкус. Особенно на мужчин. Незнакомец откинул капюшон и лёгким движением руки развязал плащ, откидывая куда-то на пол. Коралловые глаза довольно прищурились. Зачем ему шелка и богатство, когда есть сокровище подороже? — Ты пришёл? – совершенно спокойный голос, от которого внутри всё дрожит в сладкой истоме. На кровати под балдахином сидит обнажённый мужчина, лишь тонкая, словно песчаная дымка, ткань прикрывает его грудь. Шею и запястья сковывают золотые обручи, а на щиколотках звенят браслеты с колокольчиками. Глаза закрывает шёлковая лента. — Ты ждал? “Непрошенный” гость мягко ступая прошёл к кровати, склоняясь над сидящим мужчиной. «Даже не нахмурился». — Ждал, – так же спокойно ответил мужчина. А после откинулся назад и развёл ноги. – Я уже готов. И сердце замирает где-то в груди. Взгляд мутнеет, а по рукам идёт дрожь аж до самых кончиков пальцев. Он разработан, и колечко мышц расслабленно сжимается, будто в ожидании… — Сводишь с ума, – выдыхает, припадая к бледной шее болезненным поцелуем. И под руками стонет. — Кави… Стонет король. Алый Король — сердце пустыни, повелитель жарких песков. Опасный, величественный и непоколебимый. Он умело управляет своим народом, помогая пустыне расцветать новыми красками, давая мёртвым пескам жизнь. Его сила сокрушительна. Он способен повелевать своим домом: может заставить пески бурно реветь, а воду бурлить в оазисах. Он управляет смерчами и ураганами на своей территории. И никогда не обращает эту силу против своего народа, за что каждый в его царстве уважает его и поклоняется. Эта мощь равная богам. Мощь идеальная и столь пленительная, что заставляет задыхаться от восхищения. Это аль-Хайтам. Опасный, величественный и непоколебимый. С одним единственным маленьким пристрастием — к мужчине. Это уже не первая их встреча. И не последняя. Случайно. Всё важное происходит случайно. Впервые они встретились во время страшного песчаного урагана. Аль-Хайтам с охраной направился туда, чтобы усмирить стихию. Вид был невероятный — обветренные камни терялись в витающем вокруг песке, который водоворотом поднимался вверх, предвещая всем вокруг смерть. Но тогда взгляд короля был направлен не туда — а на человека, сидящего на краю обрыва и наблюдающего за буйством стихии. Этот человек не боялся, а лишь смотрел на сошедшее с ума бедствие и улыбался. Коралловые глаза радостно сверкали из-под капюшона. — Опасно, – сказал тогда аль-Хайтам. Но тот человек только шире улыбнулся, а после бросил в воздух клочок бумаги и спрыгнул с камня, пропадая в песках. Охранник поймал записку и протянул её королю:

[ Здесь отличное место для новой пирамиды ]

Следующая их встреча была во вновь странном месте — на базаре. Иногда и королям нужно самолично удостовериться в поставках товара для своего народа. Тогда за одним из прилавков сидел человек в капюшоне с игрой в чашки. — Пытаешься заработать этим на жизнь? – спросил аль-Хайтам. — Думаете, у меня не получится? Тогда Король впервые услышал его голос. Дерзкий. Заигрывающий. Раздражающий, но пленящий. Словно жаркие пески. И тогда король сыграл в игру. И проиграл все три раза. — Ты жульничаешь, – с упрёком сказал аль-Хайтам. — Если так, то тогда вы идёте со мной на свидание, – улыбка ярко сверкнула из-под капюшона. Аль-Хайтам оглянулся, чтобы позвать охрану. Но, когда повернулся обратно, след наглого торговца давно простыл: лишь на столике рядом с тремя чашками был открыт потайной отсек с четвёртой… «Жульничал всё-таки…» – подумал тогда аль-Хайтам, и лёгкая улыбка скользнула по тонким губам. Третья встреча случилась прямо в дворцовом саду. Король отозвал охрану, чтобы прогуляться одному и насладиться видом цветущих деревьев. — Сегодня прекрасная лунная ночь — самое время для свидания, – прозвучал весёлый голос, и Король выдохнул. Это он. — Как ты пробрался в королевский сад? Прекрасные глаза спокойно смотрят на нарушителя спокойствия. На ветке акации, вальяжно свесив одну ногу, сидел ночной гость. Ветер мягко качал пёстрые одежды, а лицо прикрывала яркая карнавальная маска. — У меня есть свои связи, – с усмешкой отвечает он. И аль-Хайтам замирает. Красивый. Даже не видя его лица, аль-Хайтам точно может это сказать. Пшеничные волосы аккуратно рассыпались по плечам, освещаемые лунным светом. Яркая улыбка грозила сбить наповал своим очарованием, ведь это было так… волшебно. А блеск глаз вторил лунным бликам. Неземная красота? Это так называется? Аль-Хайтам не уверен. Ни в чём теперь не уверен. Хотя… — Я вижу лестницу в кустах у стены, – говорит он, и нарушитель с улыбкой хмыкает: — Не смотри туда. И он спрыгивает, подходя к аль-Хайтаму и уверенно подхватывая его под руку. — Пойдём? И аль-Хайтам идёт, повинуется, не зная почему. Просто хочет быть ведомым хоть на секунду… Неужели даже королям нельзя расслабиться на свидании? Это случайное желание, спонтанное, так неподходящее королю. Но почему-то… Аль-Хайтам чувствует тепло чужого тела, слышит задорный голос, который рассказывает обо всём вокруг. Он смотрит на то, как красиво светятся золотистые волосы в лунном свете, как прекрасно горят коралловые глаза, как одежды мерно развеваются на ветру и как бережно чужая ладонь сжимает его… — У меня что-то на лице? – гость наклоняет голову. — Твоя маска, – тут же отвечает аль-Хайтам, слыша громкий фырк. А после прикрывает в спокойствии глаза, скрывая в них сияющую улыбку, и дополняет: — Ты красивый. И слышит, как кто-то врезается в дерево. В тот день они впервые поцеловались. Прекрасная акация шелестела листвой над их головами, а лунный свет был свидетелем этого момента. И так с каждой новой встречей загадочный гость становился всё ближе и ближе. И в конце концов… — Кави… Он здесь. Во дворце. В его покоях. И это сводит с ума. Кави осторожно ведёт ладонью по бедру, целуя мягкие губы, захватывая их в свой плен. И каждый поцелуй обжигает. Кави облизывает пересохшие губы и выдыхает. Как же… Как же успокоить своё сердце? — Почему ты остановился? И этот голос, этот тон… Кави готов отдать за них всего себя, всю свою жизнь. Аль-Хайтам поворачивается к нему. Как же хочется стянуть эту ленту и посмотреть… Но он не может. В загадке лица есть свой шарм, своя тайна. Алый Король давно знает, что его личную проблему зовут Кави, что тот известный архитектор в Сумеру, что он давно горит желанием спроектировать пирамиду, что он давно… Хочет приблизиться. Шаг за шагом, чтобы не спугнуть, словно они обычные люди, а не король и архитектор. Словно… они могут просто взять и влюбиться — без смотрин, без политических интриг, без сомнений. Просто дарить букеты цветов, конфеты, петь по вечерам серенады под окнами короля, а после сбегать от стражников, и всё равно в следующую ночь пробираться обратно во дворец, чтобы увидеться. Кави не показывает своего лица, скрывая его под маской или за капюшоном. Аль-Хайтаму были доступны лишь его мягкие очертания, эти яркие глаза, эта бесконечно сияющая улыбка. Да, лицо было скрыто, но даже так оно было прекрасно. Маска была лишь игрой, известной им двоим. Маленьким секретом с маленьким условием. И аль-Хайтам ждёт, когда это условие выполнится. Ведь это так интересно. Алый Король выдыхает, когда зубы игриво подхватывают кожу на бедре, а горячие руки ведут известные одному Кави линии. Так… раздразнивает. Аль-Хайтам приподнимается и обхватывает руками за шею, притягивая его к себе и говоря на ухо: — Может, уже войдёшь в меня? И Кави забывает как дышать. Как этот человек может говорить такие смущающие вещи таким спокойным голосом?! Это незаконно… убийственно… и невероятно. — Ты слишком нетерпелив, – выдыхает он. — Но это у тебя дрожат руки, – замечает аль-Хайтам и в следующий миг задыхается в стоне. Кави кусает его шею. Его руки ведут по спине, заставляя выгибаться в желании. А колокольчики на браслетах так мелодично звенят… Аль-Хайтам запрокидывает голову, ощущая, как поцелуи осыпают его тело, как ладони согревают каждый кусочек его кожи. Аль-Хайтам чувствует, как рассыпается в песках. А сдерживаться уже трудно. Возбужденный член болезненно натягивает штаны, но Кави держится, честно, держится. Потому что хочет одарить его лаской, хочет смотреть, как этот сильный человек растает под его руками. Но в то же время он сам тает лишь от мысли, что он может целовать… его. Тонкая накидка уже давно отброшена на пол, и Кави склоняется к сильной груди, подхватывая один из сосков и ловя шумный вздох. Ещё сильнее, пожалуйста, покажи, как тебе приятно. И аль-Хайтам стонет. Сдерживаться невозможно. Ладони ведут по стройным ногам, и Кави млеет от бархата кожи, кусает её, подхватывает зубами пальцы, чтобы аль-Хайтам так красиво выгибался, так стонал, что… перехватывает дыхание. И Кави ведёт поцелуями по внутренней стороне бедра, и от ощущений у аль-Хайтама поджимаются пальцы на ногах, а затем… Кави касается его члена. — Хайтам… И аль-Хайтам крупно вздрагивает. Он чуть не кончил лишь от этого голоса и этого прикосновения. — Не молчи, пожалуйста. И он даже не успевает ответить, как рот накрывает его член. Аль-Хайтам готов отдать душу небу. Перед глазами сверкает молния, а после разрывается оглушительными ощущениями по всему телу. Это невозможно, невыносимо… приятно. Аль-Хайтам закусывает губу и вплетает пальцы в пшеничные волосы. Невозможно. Влажно, горячо, сногсшибательно… Как же он сосёт… Перед глазами сверкают звёзды. — Я сейчас… Ах-м… – и сдерживать голос всё труднее. Аль-Хайтам пытается оттолкнуть его, но Кави начинает сосать только сильнее… Архонты… — Ты..! – только и успевает воскликнуть аль-Хайтам, и в ту же секунду тело простреливает фейерверком, взрываясь искрами в голове, перед глазами, дрожью урагана проходя по всем нервным окончаниям. Алый Король побеждён. — Ты ужасен, – выдыхает аль-Хайтам, а тело ещё подрагивает от неги. — Тебе понравилось, – слышится усмешка, и губы накрывают влажным поцелуем. «Этот наглец…» – думает аль-Хайтам, но улыбается. Горячая ладонь ложится на ягодицу, гладит, мнёт, сжимает, а после палец проникает в ложбинку и касается дырочки… Аль-Хайтам усмехается и раздвигает ноги. — Готов ко второму раунду? – слышится усмешка. — Ты недооценил мою выносливость, – спокойно отвечает аль-Хайтам, но Кави видит, как дрожат в предвкушении его бёдра. Внутри всё горит лишь о мысли о большем… И поцелуй касается его губ, затем ещё, ещё один. Язык влажно проникает в рот, смакует, целует, закручивает в урагане, и аль-Хайтам прикрывает глаза. Слишком сладко. И в него плавно входят, сантиметр за сантиметром, и аль-Хайтам чувствует этот жар… Удивительно, как долго он сдерживался. Поэтому обхватывает Кави ногами и притягивает ближе, наощупь находя так полюбившееся губы. А Кави в ужасе и восхищении одновременно. Сердце гулко стучит в груди, готовое вырваться в тот же момент и отдаться Алому Королю полностью… И он делает первый толчок. Два стона разносятся по комнате. Движения начинаются. Сначала медленные, и стоны больше похожи на выдохи — размеренные и тихие. А затем быстрее и быстрее, до искр перед глазами, до сладких всхлипов на выдохах… В ночном воздухе перемешиваются тихие стоны, влажные поцелуи и трель колокольчиков, словно звёзды сыплются с неба. Кави крепко держит аль-Хайтама за талию, двигается и млеет от невероятной влажности внутри, от того, как же хорошо аль-Хайтам принимает его… До невероятного. Он погибает в этом человеке, он без ума от него. От его нежнейших поцелуев, от его жадных прикосновений, от этого шёпота и стонов, от этих расцелованных губ… Кави пропал. Пропал уже давно. — Люблю тебя, – тихо, на выдохе. — Люблю тебя, – громче. — Люблю тебя, – на стоне. — Люблю тебя, Хайтам, – в самые губы. И это так чарующе… Аль-Хайтам отвечает на поцелуй и стонет от наслаждения, от быстрых, но таких бережных движений внутри, от того, как восхитительно он наполнен, от того, как он влюблён. — Я знаю… ах-х, – отвечает в губы. – Я тоже люблю тебя, Кави. И что-то щёлкает, ломается у них двоих. Кави подхватывает аль-Хайтама под ногу, начиная двигаться мощнее, глубже, чтобы вновь услышать эти стоны, увидеть это выражение лица. Ведь аль-Хайтам такой красивый, красный, разгорячённый. С призывно открытым ртом, с влажными губами, которые хочется целовать и целовать, с разметавшимися мягкими волосами, которых так не наскучит касаться. С этой лентой, пропитанной слезами наслаждения… И что-то вспыхивает внутри. Он хочет это увидеть. Он хочет увидеть эти глаза и рассыпавшийся на пушистых ресницах бисер. И Аль-Хайтам чувствует, как пальцы снимают ленту с глаз. Но он не открывает их, потому что знает — увидит лишь мутное пятно перед собой. А хочет ярко и чётко… Поэтому в темноте перед глазами разливается водоворот красок, и аль-Хайтам погибает от ощущений, ведёт ногтями по чужой спине и стонет в поцелуи. Они такие свободные. И вот ладонь накрывает его член, начиная двигать ей в темп толчков, и аль-Хайтам выгибается от накатывающих ощущений. Будто он тонет… И взрывается. Оглушительно, прошивая всё тело, выходя из лёгких любимым именем: — Кави… И под руками Кави стонет. Стонет Алый Король. Ночь. Аль-Хайтам открывает глаза. Он в своих покоях. Вокруг тихо и спокойно. Лунный свет проскальзывает на террасу, проводя линию на полу. Рядом пусто. Никого. Аль-Хайтам накидывает лёгкий халат и поднимается с кровати, ступая на прохладный пол. Не чувствуется дискомфорта. «Помыл», – думает аль-Хайтам и шагает на террасу, спускается по ступеням в сад и идёт по аллее. Почему-то именно сейчас. Именно в этот момент он уверен, что найдёт его там… И вот тайная дверь в стене сада. Тайная, потому что известна лишь двум людям: королю и его… Дверь бесшумно открывается, и лицо опаляет жар пустыни, жар песков. Позади — великолепный дворец, эпицентр бесчисленного песка. А впереди — бесконечные барханы, утягивающие вдаль. Но аль-Хайтам только смотрит. Смотрит на человека в нескольких шагах перед собой. Золотистые волосы развеваются на ветру, а одежды мягко шуршат. Он стоит посреди алых песков, в сердце пустыни. А затем поворачивается. И замирает сердце. Коралловые глаза улыбаются вместе с губами, и Кави протягивает ладонь. — Смотри, какие красивые звёзды. И аль-Хайтам смотрит. Да, звёзды красивы, этот чистый волшебный небосвод над головой. Но то, что ещё более прекрасно…

Это ты.

Аль-Хайтам вкладывает свою ладонь в чужую. А следы на песке вторят истории их любви.

Они давно утонули в этих песках. Но больше всего — друг в друге.