Мемуары Люциуса Вейна

Мэри Вилсон – совершенно обычная, ничем непримечательная девочка, живущая на окраине Лондона. Бледня, почти прозрачная кожа, светлые локоны, большие голубые глаза с пушистыми ресницами, пухлыми губками, худощавого телосложения. По ее одежде и внешнему виду было ясно, что она простолюдинка. Ни один аристократ не обратил бы внимание на замухрышку из трущоб, но она была другой, будто цветок, распустившейся посреди мусорной свалки. Я был поражен ее красотой, скрытой за грязью и смрадом. Впервые я увидел ее летом 1870, когда мне было 10, но не успел, как следует рассмотреть ее, спешил в лавку за изготовленной для меня тростью. Следующие наши встречи были необычными. Я заставал ее дерущейся с мальчишками в той же подворотне, где впервые ее увидел, убегающей от продавца хлеба, что она у него стащила, кричащей на имперского стража за его «свинское» поведение. Зрелище, где маленькая чумазая девочка отчитывает гвардейца, было столь же забавным и бессмысленным, как котенок пытающийся угнаться за лучом солнца. Осенью я должен был уехать в столицу, там я поступил в имперскую академию, а это значило, что я больше никогда с ней не пересекусь . Я так и не представился ей лично, все не решался подойти, может мне мешала гордость аристократа, может нерешительность. Было уже поздно что-то менять, я уехал в столицу. В главном поместье я бывал всего пару раз. В основном мы жили в загородном доме на окраине Лондона, из-за слабого здоровья матушки, но недавно ей стало легче и мы снова вернулись. Родовое поместье встретило меня нежными объятиями няни и запахом вкусной выпечки Карла, нашего шеф-повара. Я вновь вернулся домой. У меня есть еще пару месяцев свободы перед учебой. Мне было скучно, и я занимался всем, чем только было дозволено: стрельба, охота, шахматы, езда верхом – все, что тогда было популярно среди юношей моего возраста. Спустя 2 года мне стукнуло 16, а значит, настала пора светских вечеров. Мне предстояло приготовиться к своему собственному дебюту. Я должен был за короткие два месяца изучить светский этикет, танцы, говор. Все это безумно скучно: то - нельзя, это - не говори, ходи правильно, ешь аккуратно, так не дыши, там не стой, прямее!! Кажется, «выпрями спину!» миссис Вотч, я буду слышать в кошмарах до конца жизни. После двух месяцев пыток, я, наконец, достиг уровня, когда миссис Вотч могла, пусть и не очень искренне, назвать меня джентльменом. До моего дебюта оставался месяц, и прислуга в доме, будто одержимые, старались сделать дом идеальным. Горничные облетели все салоны в поисках лучшего мастера столицы, чтобы тот сделал меня самым роскошным мужчиной на дебюте в императорском дворце. Я не ощущал особого энтузиазма, мне же нужно просто прийти, поговорить с кем-то моего уровня, потанцевать с какой-нибудь леди, выпить и красиво покинуть мероприятие, оставив за собой впечатление гордого и элегантного мужчины. Во время всеобщий суеты, я уделял свое время книгам и прогулкам. Я часто бывал в имперской библиотеке, где засыпал там за книгой, а после меня будила, приятной наружности, леди. Также меня можно было застать за приятной беседой с моим другом детства, Германом Шольцом, в популярном тогда ресторанчике. Нас познакомили наши родители, когда нам было по пять-шесть. Сказать честно, он мне сразу не понравился, поэтому при первой же возможности я разлил на него чай, а он ударил меня чашкой – так и зародилась наша крепкая дружба. В день дебюта мы должны были явиться в императорский дворец к четырем. Роскошь, так можно было описать бальный зал, в котором мы все собрались. Правящая семья никогда не скупилась на внешний лоск своего дворца. Когда нашу семью представили, я вошел в зал в сопровождении отца и матушки. Матушка сразу ускользнула к своим давним подругам, а отец присоединился к лордам, обсуждавшим бизнес. Я тихонько стоял в стороне и наблюдал, в то время как Герман приглашал на танец уже седьмую девицу. Не сказать, что ни одна леди ко мне не подходила, однако все они были мне не интересны. Им был важен титул «герцога Вейна», одного из немногих мастеров меча на континенте, героя войны. Я заметил ее совершенно случайно, она стояла в углу зала с бокалом вина, выражение лица говорило, что ей здесь откровенно скучно. Увидев ее в роскошном платье, мне не сразу далось узнать ту очаровательную девочку из трущоб. Она аристократка? Из какой семьи? Почему была в трущобах в тот день? Я не мог выбросить ее образ из головы годами. Допив вино, она удалилась на балкон, и я понял, что другого шанса может не быть. Я бежал из другой стороны зала, лишь бы успеть поймать ее. Весь раскрасневшийся я влетел на балкон и снова спустя столько лет увидел ее очаровательное личико. Все те же светлые локоны, теперь уже чистое и ухоженное лицо, изящные движения и спокойный голос. Увидев меня, она сначала испугалась от резкого моего порыва в ее сторону, а после я напомнил, что когда-то мы уже встречались. На ее лице отобразилась растерянность, испуг и злость, она не хотела вспоминать то время. В ответ она лишь хмыкнула и сказала, что это самый примитивный способ знакомства, и он явно не для нее. Словно бабочка, она с той же легкостью упорхнула от меня прочь, и весь остальной вечер был для меня неимоверно скучен. Впоследствии, я разузнал через гильдию, что ее зовут Мэрилин Визард, 15 лет, приемные родители Граф и графиня Визард. Она внезапно появилась в их семье около двух лет назад. Также говорят, что она как две капли воды похожа на почившую дочь графа. Странно все это, зачем графу удочерять девочку из трущоб, он никогда не был семьянином, поэтому скорбь по дочери не подходила под ситуацию. Ходили слухи, что у графини пошатнулось здоровье после смерти дочери, и она не посетила ни одного светского мероприятия, а граф – полностью ушел в работу. А спустя пару лет они ведут себя, будто ничего не произошло. Меня заинтересовала эта история, и по прибытии домой я тут же приказал доставить письмо одному человеку. Человеку, который знает больше, чем все мы. Информационная гильдия «феникс», мой хороший друг был ее гильдмастером, получив мое письмо, он начал расследование. В последнее время на улицах Лондона начали пропадать дети. Мы решили копнуть под графа. У него было несколько магазинов игрушек, и небольшая шахта железной руды. Ничего выделяющегося, однако для его финансового положения он был слишком расточителен. Приемы, чаепития, также граф любил проводить время в публичном доме с дорогой выпивкой. Неизвестно откуда у простого дворянина деньги на все это. Я начал расследование. Первым делом я проник в поместье графа и изучил его бюджетную книгу, но там и слова не было о том, чем занималась графская семья за прошедшую неделю. Каждый вечер субботы граф отлучался из дома незаметно для всех и отправлялся в свою загородную виллу, на это раз я должен был поймать его с поличным. Войдя в дом через крышу, я сразу услышал пение и мерзкий восторженный смех. Подобравшись ближе к залу, где все происходило, я не мог вымолвить и слова, хотелось порезать этих жирных свиней на мясо. Дети, о, бедные дети, были словно куклы на шарнирах, марионетки. Танцы, укрощение тигров, хождение по канату, метание ножей и многие другие зверства, исполняемые детьми. Сцена, что я увидел, поразила меня, девочка готовилась пройти по канату без всякой страховки. Жирные морды ликовали. Мое сердце бешено стучало. Она выпрямила спину. ТУК. Сделала первый шаг. ТУК. Второй… и полетела камнем вниз, сломав шею и конечности. Внезапно звуки в моей голове затихли, я видел, как другие дети просто вытащили ее со сцены, будто это что-то обыденное. Следующий номер был укротитель лет 7, я смотрел как тигр, наверняка не евший перед этим дня 3, поедает ребенка. А мерзкие жирные свиньи продолжали пить и смеяться. Сдерживаться я больше не мог, я вспылил и быстро и четко произнес « по указу ее Величества, вы все взяты под стражу за нарушения прав человека и зверские убийства детей». Никто не произнес ни слова, они думали, что я пошутил: «Ее величество дала мне свободу в выборе наказания для вас». Тотчас же мои слуги влетели в зал, и началась великая расправа, все маски были сняты, все свиньи превратились в фарш, а дети… детьми их было не назвать – потухшие глаза, апатия, они даже не заметили, какая жестокость сейчас происходила перед ними, никакой воли к жизни. Это были сломанные игрушки тех свиней, и вытащить их из этого состояния было невозможно. Когда резня кончилась, мы решили осмотреть детей, вдруг кто-то еще остался в своем уме. И я увидел ее светлые волосы обагренные кровью, ее полуприкрытые голубые глаза, ее настолько тонкая, что были видны кости, кожа. Это была она – Мэрилин Визард (Мэри Вилсон). А ведь я так и не познакомился с леди, в которую оказался влюблен. Когда все было готово: масло было разлито по всему поместью и подготовлен огонь. Я отдал приказ уничтожить это мерзкое место преступления вместе с детьми, которых было невозможно спасти… все это на моей совести, если бы я только нашел их раньше…