Поливокс

      В свой день рождения Флаке хотел чего-нибудь особенного, пусть и не дорогого, но того, что он любит. Чтобы человек, решивший поздравить его, угадал все ключики от замка его сердца.       Конечно, не покорил его, но хотя бы заставил улыбнуться. Лоренц хотел. Но ничего не делал для того, чтобы кто-то его поздравил. Не заводил новых друзей, мало с кем общался из старого окружения, ни с кем не обсуждал любимые вещи. Он просто закрылся в себе и ждал, когда кто-то заинтересуется им, а потом сам всё поймёт.       Он был бы абсолютно одиноким, если бы не один человек, такой же неприступный и отчуждëнный.

***

      Кристиан рассматривал свой старенький синтезатор, повидавший виды и спину Линдеманна, потягивал кофе с долькой лимона и с замиранием сердца ожидал чуда.       Счастье редко сваливается на голову, но иногда и такое бывает. Главное очень захотеть!       В дверь позвонили, всего один раз, но этого хватило Флаке, чтобы мигом воспрять духом и, натянув парадный халат из самой ГДР, побежать к двери. — Иду-иду! — отзывался он, боясь, что этот кто-то уйдёт. Так быстро исчезнет и оставит Лоренца одного.       На веранде стоял Оливер, басист недавно основанной группы. Жуткий тип, но он очень полюбился клавишнику, который верил, что они две родственные души. — С днём рождения, — Ридель протянул Лоренцу огромную коробку. — Что это? — спросил Флаке, с нескрываемым интересом разглядывая подарок. — Откроешь-увидишь. А я пошёл, всего тебе доброго, — Оливер (по совместительству Олли-оргия) развернулся и пошёл прочь. — Нет-нет! Постой! Ты должен зайти, — Лоренц осторожно приставил коробку к двери и побежал к гитаристу, намереваясь остановить его. — Зачем? — спросил Ридель, обернувшись. — Будем пить чай! С пряниками! — А… Ну, хорошо.       Флаке пустил Олли домой и зашёл за ним, прихватив подарок.

***

      В чашках уже давно плавала заварка, и настало время смотреть, чего же такого принёс Оливер?       Кристиан открыл коробку и широко распахнул глаза. — Поливокс?! Обалдеть, Олли! Серьёзно?! — клавишник подпрыгнул и хлопнул в ладоши. — Где ты его взял?!       Ридель молча улыбался, глядя на самого счастливого человека в мире.       Лоренц оглядел все клавиши, бегунки, колёсики, регуляторы, разъёмы, всё, всё, всё и, вытерев слезу, шагнул в объятия басиста. — Классный. Он такой классный! И ты тоже классный. Я просто не знаю, что сказать! — сбивчиво говорил он, сжимая и разжимая тонкие пальцы, поглаживая спину Риделя. — Я рад, что тебе нравится, — сдержанно проговорил Оливер.       Кристиан ещё долго не отпускал друга. Теперь он был уверен, что они созданы друг для друга. Это всё было не просто так! — А ты… Ну, много денег отдал? — спросил Лоренц, немного ослабив объятия. — Достаточно, чтобы считать это хорошим подарком для хорошего человека. — А почему его выбрал? — Потому что штука популярная. Ещё и из СССР, ты такое любишь, понял по твоим малочисленным спорам с Круспе о том, что раньше было лучше и не только в ГДР. Не так важно. Главное, что я угадал. Согласен?       Флаке прильнул к груди Оливера. — Ага, согласен…

***

      После ещё, как минимум, часа расспросов и объятий, чаепития и небольшой дискуссии, Ридель попросил клавишника сыграть что-нибудь в рамках эксперимента. Но Флаке попросил не торопить его. Оливер обещал уйти с минуты на минуту, а Поливокс такая тема, что: — Тут долгая настройка, долго разбираться что к чему. Но не это главное, а то, что это первая игра и тут важен будет сам процесс.       Ридель прекрасно понимал его, а потому не стал ничего требовать, лишь попросив, чтобы Лоренц обязательно как-нибудь ещё позвал его пить чай и говорить о ГДР.