Физика или химия происходит между нами...

      Озябшие руки в пустых карманах, ветер треплет волосы, с каждым новым шагом опавшая листва тихонько шуршит под подошвой ботинок, а в наушниках "Сплин". Губы немо вторят словам, взгляд шарит бесцельно перед собой, в голове затишье, на душе запустение - тошно. Осенняя хандра. Хмурые люди проносятся мимо, кутаются плотнее в куртки и прячут замерзшие носы в шарфы, но этот парень будто не замечает промозглой погоды - не хочет замечать. Он ушёл с головой в свой маленький и скудный мирок. Мирок, где существуют несбыточные мечты и глупые желания, импульсивные такие, по-детски наивные. И это та самая зона его комфорта, которую просто незачем покидать - там уютно, пусть и печально. Такой мир есть у каждого, это факт. И вот его мир полон серыми улочками Петербурга, гирляндами, ароматами кофе и шелестом страниц в дополнение к прилипчивым желаниям. Он чертовски одинок - убежден в этом. В своей ненужности и никчемности. Да и переубеждать никто не стремиться. А зачем? Каждый сам за себя, он ведь справится. Правильно? Даже если нет, то это переходит в разряд "проблема одного, а не общества". Так и бредет себе "одинокий" и "брошенный миром" юноша вдоль Александровского сада то и дело цепляясь взглядом за новогодние украшения, что добавляют антуража вечернему городу. Бесцельная прогулка, любования огнями - будто бы турист он останавливается временами и делает снимки на мобильный. Никогда и никуда не выложит, никому не покажет - некому. Всех, кто старался заполучить его дружбу, он старательно отдалил от себя. Отдалил чтоб упиться всласть своей позицией одинокого и ненужного, своей печалью.       Ещё несколько минут и вот она - роскошная Дворцовая, такая людная площадь. И эти минуты стоят того, чтоб замереть по окончанию пути на пешеходке и, игнорируя зелёный свет светофора, устремить взор к Эрмитажу. Так и произошло. Вот он, выкрашенный в мятный цвет, богато украшенный дворец - музей выглядывает из-за серого здания, безликого на фоне открывшейся красоты. Пальцы зябко поджав, молодой человек не желает двигаться с места. И не придется. Пока не придётся. Зачарован, очарован, околдован - как угодно. Даже мерзкий писк светофора не способен отвлечь от любований. Всю свою короткую жизнь он проживает в этом городе, но насмотреться все равно не может. На миг зажегся желтый, а после красный вспыхнул - машины тронулись с места и замельтешили по дороге. А он... А что он? Так и смотрит, впитывает всё это очарование. И в мыслях рисуются пышные балы, вот пары в ярких нарядах вальсируют под Шопена... И милые лица юных дев мелькают перед глазами. И вновь зажегся зеленый. Толпа, что успела собраться у перехода, понесла потоком ставшего совершенно безвольным в грёзах юношу на другую сторону Невского, а там еще один светофор - здание серостью своего фасада скрыло от глаз роскошь. Будто бы очнувшись ото сна он чуть качнул головой и, вытащив наушник из уха, вперился в светофор, что отделяет секундами красного сигнала от нового потока захватывающих представлений.        Лошади чеканят шаг, колеса карет поскрипывают явственно, народ снует туда - сюда... Но плевать на них, внимание вновь похитило величественное творение Екатерины.