Её «идеально» или Мраморная Принцесса

Гарри осторожно открыл дверь в комнату покойного брата Сириуса, в которой сейчас находилось практически бездыханное тело Амелии, не придававшее пространству какого-то второго дыхания жизни. Было темно, занавески были задернуты, но и без них было бы не лучше, ведь на дворе была глубокая ночь. Парень просто не мог уснуть. Перед глазами все еще стоял образ блондинки, объятый её собственным пламенем. Он будто все еще слышал её отчаянный крик. Будто еще был там, не в силах что-то сделать. Опять. Это снова происходило. Гарри делал все, чтоб спасти магический мир, исполнял свою роль избранного, но не мог защитить самое дорогое, что было лично у него. Его Лию. В момент её магического выброса к юному волшебнику наконец вернулись все воспоминания, которые она когда-то запечатала, а браслет со снитчем, подаренный Ласточкой на далеком четвертом курсе, раскололся на мелкие кусочки, спасая от ударной волны. Поттер присел на колени у кровати, на которой лежала девушка и аккуратно взял в руки её ладонь. Она была горячей. — Ты всегда любила издеваться надо мной. — начал он тихо, перебирая тонкие пальцы в своих руках. — Делала все так, как сама хотела, не просила помощи, выводила из себя, подставляла, обманывала, постоянно играла в какую-то свою игру… Сердце больно сдавили железные тиски от мысли, что его любимая девушка могла больше никогда не проснуться. — Я понимаю, почему ты все это делала, но… — его голос стал хриплым, сдавленным, а по щекам покатились одинокие слезы, которых сам волшебник, казалось, не замечал. — Не уверен, что когда-нибудь смогу тебя простить, но… — он сильнее сжал ладонь блондинки. — Зачем мне вообще продолжать бороться, если тебя не будет рядом? — Гарри наконец дал волю своим эмоциям и слезам, прижимая руку Амелии ко лбу. Было невыносимо больно видеть её такой. Больнее, чем забыть, а после пытаться вспомнить хоть какие-то крупинки их совместного пути. Больнее, чем смотреть в холодные и пустые глаза цвета грозовых туч. Больнее, чем быть преданным. Больнее, чем узнать о помолвке и ее причастности к пожирателям смерти. — Я не буду говорить, что уйду или забуду тебя. Я буду самым лучшим. Я не вспомню ни об одной обиде. Мне вообще ничего от тебя не надо… — его голос все больше переходил в бессвязный хрип. — Даже если после пробуждения ты скажешь, что не хочешь меня видеть, я не буду возражать, только… очнись уже… Руки избранного опустились, а голова упала на простыни. Все его тело беспрерывно сотрясалось во всхлипах. Он никому не мог показать себя в таком состоянии, ведь был «спасителем», который должен был победить великое зло, всех защитить и провозгласить мир во всем мире. Но его это так достало. Он уже не выдерживал. Ему было нестерпимо больно и страшно. Да, какой позор, но Гарри действительно боялся смерти. Не только своей, но и друзей, любимых, наставников… да хоть кого-то из его окружения. Даже смерть Драко была бы для него страшна, не из-за того, что он был братом Лии, а потому, что он был близок парню все эти годы, проведенные в школе. — Пусть ты меня и не слышишь, я продолжу ждать тебя. Когда бы ты ни проснулась, я… — и Гарри замолк. Он даже не мог пообещать, что будет рядом с ней во время её пробуждения, ведь его долг никто не отменял. Ему нужно было двигаться дальше. Но ему так хотелось верить в чудо. Верить, что прямо сейчас эта стерва откроет свои глаза. Пусть она прочитает ему лекцию и ударит. Пусть расплачется или рассмеется. Пусть скажет, что любит или ненавидит. Пусть обнимет. Пусть возьмёт за руку. Пусть начнет издеваться. Пусть предложит сбежать и забыть об этой войне как о страшном сне. Он бы принял что угодно. Только сейчас, когда никого нет рядом и он может позволить себе сбросить оковы ответственности, положенные на его плечи еще в самом детстве, когда это казалось ему чем-то крутым. Поттера разрывали непонятные чувства. Он сходил с ума. Если бы он никогда не встретил Амелию, если бы её вообще не было, он бы не испытывал сейчас этой боли и не думал бы о побеге. Гарри бы даже не задумывался о том, что у него может быть какой-то другой путь кроме как быть избранным. Он продолжал бы ненавидеть Драко и всех студентов со Слизерина, вся его жизнь была бы легче, не было бы этих дурацких душевных терзаний. Он бы был таким же, как в то время, когда воспоминания еще не вернулись. Но Лия ворвалась в его жизнь много лет назад и осталась в ней. Она сломала его понимание жизни, построив что-то новое. Показала ему, какого это любить, ненавидеть, бесконечно доверять и при этом не верить совсем. — Лия… — Гарри пытался успокоиться, но это слабо получалось. — Я же немного прошу… Мне же надо совсем немного… Проснись и будь рядом со мной… Не убегай, не исчезай, не бросай меня… — говорить было просто больно и брюнет, захлебываясь в рыданиях сжал кулаки, подбирая под пальцы простыни. — Умоляю тебя… Вернись ко мне… *** Амелия пришла в себя в абсолютной пустоте. Первой мыслью было: «Неужели это и есть жизнь после смерти?», но нет. Тело всё еще страшно болело, чего в загробном мире быть просто не может. Первая попытка привстать увенчалась полным провалом. Как и вторая. Казалось, её тело стало в разы тяжелее, будто кто-то залил его свинцом и сверху положил пару гирь весом в тонну. Захотелось поспать, но Морфей все никак не желал забирать Малфой в свои теплые объятья. Эмоций не было. Это не могло не напрягать. Неужели она так и останется в этом состоянии эмпатичного булыжника навсегда? Да и где это «навсегда» будет проживаться? Вокруг буквально не было ничего. Мел даже не совсем понимала, на чем лежала. Это был пол? Тогда почему она никак не могла разглядеть стен или потолка? Да и текстура была странной… Совсем… Неосязаемой… Будто она и не лежала вовсе… — Тут кто-то есть? — крикнула волшебница, но, как и ожидалось, ответа не последовало. — Я хотя бы пыталась… *** — Что мы можем сделать? — Сириус бушевал в гостиной в словесной дуэли против крестника, который так же, как и Блэк, не собирался уступать. — Твоя палочка сломана, крестражи не уничтожены, а ты собираешься сидеть тут, хотя не в состоянии никак ей помочь! Поттер, как и подобает носителю своей фамилии, уперся в свою точку зрения и никак не собирался от нее отступать. В его понимании, было самой последней глупостью с его стороны просто так бросить Амелию в доме Блэков, без возможности на исцеление. Да, он не мог ничем ей помочь, но… Как он мог ее оставить? За те пару дней, что он приходил к ней по ночам и выливал свои чувства и молитвы, многое в его голове изменилось. Гарри больше не хотел жертвовать собой и любимыми людьми в угоду какому-то «миру». Не будет одного избранного, появится другой. — Ты не понимаешь, Сириус! — кричал брюнет, парируя любое высказывание старшего. — Ты видел, что с ней случилось! Ей нужен кто-то рядом. — Мальчик мой, она не просыпается уже несколько дней, но при этом она никогда не бывает одна. Да и что уж там… — мужчина тяжело выдохнул и присел на кресло — С такими травмами не живут. — Да что ты такое говоришь? — Ты сам видел масштаб взрыва… — Блэк заглянул в глаза, что каждый раз больно впивались в сердце, разжигая чувство вины. — Удача уже то, что мы нашли её тело, и она при этом дышала… Гарри умом понимал, что слова крестного имели смысл, но… Сердце подсказывало, что еще была надежда. Пусть крохотная. Иллюзорная. Но она была. Должна была быть… Он верил. Он молился всем богам, которых знал. Он знал. Амелия обязательно очнется, нужно лишь немного подождать. — Я знаю, кто в состоянии ее спасти… — второй еще более тяжелый выдох со стороны кресла, который тут же вдохнул в Гарри новую волну надежды. — Но я не могу гарантировать, что этот человек вытащит малышку с того света… — Любая помощь была бы кстати. — уверенно произнес брюнет, присаживаясь перед Блэком. — Иди и поговори с Гермионой. Она хотела что-то обсудить по вашим дальнейшим действиям. — Хорошо. — Гарри поднялся и уже было пошел к подруге, но последняя брошенная Сириусом фраза заставила его невольно замереть. — Вас троих не должно быть в доме, когда прибудет тот, кто сможет помочь малышке. — голос мужчины больно резанул сердце избранного. — Единственный, кто в состоянии хоть как-то дать шанс на жизнь этой самоубийце и ее дружку… Северус Снейп… И свяжусь я с ним только при условии, что вы втроем уйдете. — Голос Блэка звучал жестко, но от этого не менее виновато. Гарри знал, что так и будет, но, если его уход мог приблизить пробуждение Лии, он был готов отбыть хоть сейчас. *** — Эй! Где-то вдалеке раздалось эхо, в который раз передразнившее Амелию. — Акцио волшебная палочка! Ничего вновь не произошло. — Скукота смертная. Девушка уже перестала понимать, сколько времени прошло с момента ее пробуждения. Минута? Час? День? Может уже канула неделя? Или месяц? В пространстве, где она находилась, все еще ничего не было, кроме нее самой и бесконечной тьмы, заполонившей собой все. Когда Мел молчала, тьма молчала вместе с ней, когда говорила, она повторяла за ней слово в слово. Малфой медленно сходила с ума. Стоило ей подумать об этом, как что-то внезапно шелохнулось в метре от нее, приводя девушку ни то в ужас, ни то в радость. — Кто ты такая? — неуловимо знакомый детский голос прозвучал почти над ухом, заставляя табун мурашек пробежать по всему телу. Мел была не в силах повернуть голову и рассмотреть лицо говорившей, но что-то просто не давало покоя. Какое-то странное предчувствие… — А ты кто такая? — парировала волшебница, наученная за последние месяцы не разбрасываться личной информацией. — Я вообще-то первая спросила! — голос малышки слегка изменился, и Малфой была готова поклясться, что она сейчас сложила руки на груди и слегка приподняла одну бровь. И эта мысль ударила девушку как молния, проходя через все тело, заставляя голову сдвинуться в сторону, где, как казалось, стояла нежданная гостья. И… Мерлин его раздери… Это была уж слишком хорошо знакомая ей персона. — Меня зовут Амелия Малфой, надеюсь теперь услышать твое имя. Слизеринка была просто не в состоянии произнести ни звука. На нее действительно смотрела её точная копия. Длинные шелковистые волосы, озорные глаза и надменность во всем ее существе точно доказывали подлинность стоящей перед Мел девчушки. Кто-кто, а волшебница была в состоянии отличить себя от кого-то другого. — Что ты тут делаешь? — пропустив часть с представлением, спросила взрослая Амелия. — Не знаю. — малышка задумалась, забавно закусив губу, и спустя какое-то время, видимо обдумав что-то, добавила. — Я всегда была тут. — А что это за место? Что ты тут раньше делала? Сколько тебе? Как ты тут оказалась? — блондинка буквально закидывала собеседницу вопросами, надеясь найти хоть одно внятное объяснение всей сложившейся ситуации. — Не знаю. — однозначно ответила малышка. — Раньше я спала, потом, когда просыпалась, просто ходила и играла, потом снова спала. — С кем ты играла? Тут еще были люди? — не унималась взрослая версия. — Да. Тут всегда кто-то есть. — А ты знаешь имена тех, кто здесь появлялся до меня? — в душе Малфой зародилась крупица надежды на спасение. — Конечно! — маленькая Амелия улыбнулась и присела на корточки рядом с волшебницей. — Здесь может быть человек только с одним именем и внешностью. — Да? — и вот предчувствие, которое не давало покоя, накатило с новой силой. — Да. Ты же тоже Амелия Малфой? Сколько тебе лет? — спросила девочка, особенно выделяя слово «тебе», будто это был главный интересующий её фактор. И все надежды вновь рухнули в пучины отчаяния, которое даже не могла почувствовать Мел в силу отсутствия любых эмоций. Она молчала. Сил говорить резко не осталось. — Не помнишь? — бровь девочки опять поползла вверх. — Ну и ладно. — она уселась поудобнее рядом со своей старшей версией и продолжила. — Я уже видела Амелию в возрасте четырнадцати и пятнадцати лет, вот и стало интересно, что нового случилось. — Что ты имеешь в виду? — хриплым голосом выдавила из себя блондинка. — Тебе все еще страшно и больно? — Не понимаю о чем ты. — Я про Изи и все те ужасы, о которых ты рассказывала в прошлый раз, когда убила тетю Беллу. — равнодушно продолжала маленькая Малфой, будто это совсем ее не касалось. И слизеринка задумалась. Она впервые за длительное время позволила себе такую роскошь, как мысли о своих чувствах и прошлом. — Наверное мне уже лучше… — она говорила медленно, тщательно обдумывая каждое слово. — Нельзя сказать, что я не скучаю по Изи, но… Просто слишком многое произошло за последнее время, чтоб сожалеть о чем-то в настолько далеком прошлом. — Да? — глаза девочек встретились. — Ты уверена? И тут что-то внутри оборвалось, неся за собой ураган из боли, который обрушился слишком резко, вызывая неконтролируемый поток слез. Перед глазами вновь начали проноситься воспоминания, которые Амелия так долго подавляла и пыталась забыть. — Наконец стала честнее сама с собой? — все так же безразлично сказала младшая Мел, не обращая внимание на рыдания собеседницы. — Каждый раз одно и то же… — Ты… Что ты сделала? — не в силах унять эмоции, простонала блондинка. — Ничего. — Ты врешь! — голос сорвался на крик, а в теле постепенно начали появляться силы. — Я так долго… Так долго держалась не для того, чтоб так просто расплакаться перед ребенком! — Думай как хочешь. — девочка пожала плечами и отвернулась, окончательно выводя взрослую Амелию из себя. — Теперь я понимаю, почему так бесила гриффиндорцев все годы в школе… *** В комнате, где лежало обгоревшее тело молодой волшебницы стояло двое молодых людей, а именно только что успокоившийся Нотт и избитый до неузнаваемости Драко. Взрослые оставили их разбираться наедине, ведь только так они могли решить все свои проблемы, оставляя хоть крохотную надежду на восстановление былых отношений. — Как ты мог атаковать меня со спины? — все еще потирая кулаки, рыкнул Тео. — Да ладно я! Ты, мудак подбордюрный, чуть своими руками не убил свою сестру! Драко не отвечал. Сознание вернулось к нему резко, обрушиваясь лавиной, после его доклада Лорду, когда тот уже прошерстил все воспоминания юного волшебника. Будто кто-то специально подгадал момент, чтоб все встало на круги своя именно тогда, когда никому из семьи не угрожала бы опасность понести наказание за предательство Амелии. — Ты вообще меня слышишь? — не унимался Тео. — Прием! Драко присел на колени перед кроватью, на которой лежало искалеченное тело его сестры, и по его щекам потекли слезы. — Прости… — хриплый шепот донесся до ушей Нотта, и тот только сильнее пришел в ярость. — Прости меня, принцесса… — Да как ты… — уже бывший пожиратель с силой схватил друга за грудки. — Прекрати извиняться! Если б я знал, что ты явишься, собрал бы весь отряд, чтоб хорошенько тебя отметелить! — не видя реакции на свои действия, Тео продолжил напирать. — Ты хотел нас убить! — Это не так! — крикнул блондин, наконец вырвавшись из стальной хватки. — Я… Дверь распахнулась быстро, с присущим старой древесине грохотом. — А ну разбежались по разным углам, и замолчали на ближайшие пару часов. — Северус зашел стремительно, неся в руках чемодан с наиболее нужными ингредиентами и зельями. — Лучше, конечно, чтоб вы исчезли из моего поля зрения и не раздражали лишний раз, но это же невозможно? — Так точно, сэр. — отчеканил Нотт и присел на пол у кровати Амелии. Снегг тяжело вздохнул и принялся раскладывать склянки и травы на столе. — Она же будет в порядке? — прошептал Драко, усаживаясь у другого края, подальше от Тео. — Если вы, мистер Малфой, не будете жужжать у меня под ухом, шанс появится. — Северус был на пределе своего терпения. Хватило ему выслушать целую тираду от Люциуса, с мольбами найти его младшую и оповестить о её состоянии, все же взять с собой ополоумевшего крестника, вернуться в этот треклятый дом и встретиться с Блэком, у которого какого-то Мерлина и была Амелия, так теперь он еще и самолично увидел малышку, которую взращивал даже больше, чем её собственные родители, в настолько плачевном состоянии, что скорее бы поверил в то, что перед ним лежал живой труп. После предварительной диагностики Северус отметил, что Блэк все же не был полным идиотом, и первая помощь была оказана довольно сносно. Пусть масштаб внутренних повреждений оценить было чуть сложнее, внешние ожоги можно было вылечить довольно быстро, да так, чтоб шрамов не осталось. — И когда я в колдомедики записался… — еле слышно буркнул Снегг, и принялся уже более тщательно осматривать девушку. Как он и думал, такой мощный магический выброс не мог пройти без последствий. Множественные внутренние ожоги, повреждение тканей, разрывы связок и постоянно повышенная температура тела, которое из последних сил пыталось вытащить хозяйку с того света. Давали о себе знать и длительные физические и магические перегрузки, которыми, по рассказам Люциуса, любила злоупотреблять волшебница. Отсутствие нормального питания и жизнь на алкоголе так же пагубно сказалась на текущем состоянии юной Малфой. — Вы двое… — не прерывая своего занятия, проворчал профессор. — Приведите сюда кого-нибудь из девушек. Мне надо её переодеть и начать лечение. Парни подскочили быстро, как по приказу, и без лишних слов вышли из комнаты, изредка поглядывая на лежавшую слизеринку. Сердца все так же больно сжимались от картины обгоревшего и почти бездыханного тела. Тео впервые был готов помолиться любому богу, лишь бы мелкая открыла глаза. Ему было плевать, чем ему бы пришлось пожертвовать, если бы была гарантия её пробуждения. Еще вчера, когда он пришел в себя в окружении подчиненных и членов ордена Феникса, первой мыслью было найти свою почти названную младшую сестру. Второй — хорошенько отметелить названного младшего брата по имени Драко Малфой. Но, стоило ему увидеть своими глазами, что стало с Мел, любая физическая боль в его собственном теле буквально померкла перед лицом душевной, мысли, о ком-то кроме нее, развеялись и захотелось просто быть рядом. Он заплакал впервые с того дня, как узнал о смерти Изи. В жизни Теодора, который привык быть со всеми на короткой ноге, но при этом не подпускать слишком близко, было лишь несколько дорогих людей, знакомых с самого детства, бывших с ним и в горе и в радости, знавших его истинное лицо и прекрасно понимавших все его мотивы. Пусть он и не был таким выдающимся как Блейз или Амелия, уверенным как Драко или умным как Изабелла, но Нотт точно знал, что являлся во всей этой компании тем самым необходимым связующим звеном, соединявшим этих надменных подростков. И после потери одного из близких Тео стал в разы больше заботиться о единственной оставшейся девочке в его ближайшем окружении, его мелкой «сестренке», которая как и он сам постепенно рассыпалась на кусочки. Чувствовал ли он ту симпатию и любовь, как когда-то к Изабелле? Точно нет. Он просто был готов костьми лечь за эту блондинку, ставшую ему семьей гораздо больше, чем его собственные родители. И, если бы пришедший профессор сказал, что для её выживания кто-то должен будет отдать все свои магические или жизненные силы, Нотт стал бы первым добровольцем. Хотя он и так прекрасно знал, что вокруг этой девчонки было слишком много людей, вполне готовых это сделать: собранный и воспитанный ими отряд, пришедший в себя Драко, оставшиеся в поместье Люциус Малфой с супругой… да даже этот раздражающий Поттер, и тот вполне вероятно сделал бы это не задумываясь. Просто у мелкой была особая сила, способная очаровывать и собирать вокруг себя людей, готовых пойти за ней в самую пучина Ада, будучи полностью уверенными, что у нее есть какой-то план. — Прости меня, Тео… — все так же раздражительно тихо прохрипел Драко, когда оба парня уже шли по направлению к хозяину дома. — Да заткнись ты наконец. *** Немного придя в себя, Мел начала ловить себя на мысли, что все чаще стала замечать вокруг себя какие-то тени. Это было безумно, ведь здесь просто не могло быть кого-то кроме нее и ее маленькой версии. Хотя… — Мы находимся в каком-то подобии моего подсознания? — хрипло спросила блондинка, обращаясь к девочке. Мини Амелия ненадолго задумалась, надувая губы, и, встав, принялась нарезать круги вокруг своей гостьи. — Возможно. — коротко ответила она. — Ты приходишь сюда, когда не можешь больше выдерживать жизнь снаружи, отдыхаешь, выпускаешь пар, а после уходишь. — А как я обычно ухожу? — Не знаю. — в словах маленькой волшебница не было и капли лжи. — Просто в какой-то момент я остаюсь одна и засыпаю. Легче от этой информации не становилось. Амелия постепенно начинала закипать от отсутствия каких-либо сведений. Снаружи все еще шла война, Тео был ранен, её семья в опасности, Поттер с дружками опять скорее всего попали в передрягу, а она просто застряла в собственной голове, непонятно еще живая или нет. — Мне правда нужно выбраться отсюда… — вздохнула волшебница и вытерла подступившие к глазам слезы. — Там… В реальном мире слишком многие люди нуждаются в моей помощи… — Ты в этом уверена? — вопрос девочки больно кольнул сердце. — Что ты имеешь в виду? — Ты и сама знаешь. — малышка присела перед старшей на коленки и вцепилась взглядом в серые глаза напротив. — Разве не ясно, что они могут справиться и без тебя? — Что ты… Амелия просто не могла понять смысла слов малышки. Как она могла с такой уверенностью утверждать, что все нормально? Разве не осталось слишком много незавершенных дел? Разве Мел могла так просто взять и бросить все, над чем работала все это время? — Тео и не такое проходил, выкарабкается. — она начала загибать пальцы на руке. — Драко и родители сами выбрали этот путь, так что вполне заслужили. Война как шла, так и будет идти, пока Поттер или Лорд не умрут. А Блейз… он стал таким именно из-за тебя. — Откуда ты все это знаешь? — по спине Амелии побежали противные мелкие мурашки. — Я всегда была в тебе. — она мягко улыбнулась. — Каждый раз, когда ты сбегала от самой себя, убивала, оправдывая это какой-то высшей целью, пыталась спастись, забывшись в алкоголе, пренебрегала семьей, я всегда была с тобой и видела все. Пока ты сбегала, запирая свои эмоции, я все ощущала за нас обеих. Хоть девочка и выглядела дружелюбно, внутри Амелии что-то сжалось после её слов. Это была вина. Обида. Она даже ощутила нотку отчаяния. Будто её маленькая версия заставляла её вновь учиться чувствовать… — Я ничего не понимаю. — голову Малфой будто что-то сдавило, а в глазах начало двоиться. — Ты даже представить себе не можешь, каким красивым раньше было это место. — на лице девочки появилось обиженно печальное выражение, и она оторвала взгляд от своей старшей версии, осматривая пространство вокруг. — Но ты его разрушила. Новый укол вины, который заставил Мел постепенно приходить в ярость. Разве она была ответственна за то, что происходило в её голове? Разве это что-то, что она могла контролировать? Разве эта мелкая пигалица имела право хоть что-то ей сейчас предъявлять? — Должна ли я еще раз повторить, что ничего не понимаю? — в голосе Малфой уже звучали отчетливые злые ноты, которые она больше не намерена была сдерживать. — Ты все время говоришь какими-то загадками, не освещая саму суть проблемы! — Ты же в курсе, что я — это ты? Я не могу делать что-то, что не свойственно тебе самой. — Амелия встретила удивленно скептическое выражение на лице девочки, и громко вздохнула, падая на пол. — Это место разрушалось и собиралось по твоей воле множество раз… — Ты собираешься мне сейчас рассказать целый монолог о том, какая я плохая, и ни словом не обмолвиться, как выбраться? — уже совершенно спокойно спросила блондинка. — Именно. — отрезала девочка. — Так что помолчи и послушай. — она негромко фаркнула и продолжила. — Ты меня раздражаешь больше своих младших версий. — Ничего не могу с собой поделать. — Ты невыносима. — Поверь, я слышу это слишком часто. *** Прошло уже две недели с момента, как отряд Амелии вместе со своей командиршей и ее замом попали в дом Блэка. За это время мужчина уже окончательно потерял всякое ощущение реальности, ведь было странно верить, что в его жизни мог наступить момент, когда он не будет против толпы пожирателей, Снейпа, и регулярно появлявшегося родственника в своем укрытии. С одной стороны, парни, прибывшие после пробуждения Нотта и назвавшиеся подчиненными малышки Мел, были весьма полезны, если исключить регулярные боли в их метках, мешавшие в самые неподходящие моменты. Все они были хорошо обучены, сдержаны, а главное делали все, что бы им ни сказали, особенно если видели одобрительный кивок от Теодора. Правда, комната Регулуса, в которой Снейп продолжал бороться за жизнь Амелии, стала настоящим проходным двором. Там не успел побывать только ленивый. Даже его непутевый племянник, ставший больше похожим на призрака, навещал сестру настолько часто, что у Сириуса постоянно напрашивался вопрос, а не план ли это Волан-Де-Морта, свести с ума единственного оставшегося Блэка. Гарри, с упорством своего отца, продолжал связываться с крестным через подаренное когда-то зеркало, но… главной темой разговора всегда было состояние волшебницы и просьбы показать ее хоть ненадолго. Насколько он успел узнать, его крестник полностью восстановил свои воспоминания об этой девушке, что еще больше подстегивало доставать Сириуса с бесконечными расспросами. — Она должна была уже проснуться. — Блэк стоял в дверном проеме бывшей комнаты брата, сложив руки на груди. — Ты же говорил, что практически привел её тело в норму. — Так и есть. — сухо отвечал пожиратель. — Она сама не хочет, что вполне ожидаемо. Мужчины замолчали. У них и правда не было особых поводов для разговоров. Сириус не мог просто так взять и забыть все деяния зельевара: убийство Дамблдора, подчинение себе школы, становление новым директором и запрет на обучение магглорожденных. Да и в целом мужчина его просто на дух не переносил. — Раз больше ничего сделать нельзя, не пора ли тебе в Хогвартс? Боюсь, новые преподаватели заскучали без тебя. — кольнул Блэк, но встретил только гордое молчание. Как и всегда. — Вот скажи, Нюниус, в тебе осталось хоть что-то человеческое? — Если бы было не так, я бы здесь не торчал, спасая Амелию. — буркнул зельевар, чуть сильнее сжимая в руке склянку с мутной жидкостью. — Но я не намерен отчитываться перед тобой, ошибка Блэков. — Как же ты меня раздражаешь. — Это взаимно. — молниеносно парировал Северус, а после добавил. — Поттера с его прицепом недавно поймали, но, насколько мне известно, всем троим удалось сбежать. — мужчина обреченно выдохнул. — Сообщи, как её состояние изменится. Большее я сделать не в силах. *** За прошедшее время, проведенное в компании своей копии, Мел даже перестала думать о возвращении во внешний мир. Пусть сначала их диалог и начался с негатива, но постепенно он начал перерастать в поток воспоминаний. Мелкая всё время наводила блондинку на те или иные истории, заставляя изливать душу. Конечно, их разговор не всегда касался чего-то только плохого или, наоборот, только хорошего. Постепенно Малфой начала сама для себя понимать слова директора, услышанные в далеком детстве. Даже в самые темные времена действительно можно находить свои крупицы счастья. Даже в ужасные моменты, когда Амелии казалось, что выхода из этой бездны отчаяния нет, случалось что-то хорошее. Она поняла, что не была тем самым монстром, которым считала себя все это время. — Ты просто потерялась. — утешала её девочка с поникшим лицом. — Ты хотела помочь всем, кроме себя самой… Но Мел не отвечала. Впервые за очень долгое время она наконец смогла позволить себе расслабиться. Поплакать, покричать, посмеяться и просто спокойно посидеть, ни о чем не думая. Не было больше той надуманной ответственности, которую она сама на себя повесила. — И ты так каждый раз меня вытягиваешь? — саркастично спросила взрослая Амелия. — Приходится. — вторила ей малышка, рассматривая подол своей юбки. — Я спать хочу. Мел уже привыкла к этой фразе, которую все чаще стала выдавать девочка, будто готовя ее к скорой разлуке. И, да, волшебница прекрасно помнила, что, когда её младшая версия засыпает, более взрослая исчезает из этого пространства, возвращаясь в реальность. — В этот раз было сложно. — язвительно высказала свою точку зрения малышка и усмехнулась. — Надеюсь, больше не просыпаться в таком угрюмом месте. — Что ты имеешь в виду? — Дров не наломай опять, говорю, и думай головой, а не жопой! — она прикрикнула, но на лице все так же светилась яркая улыбка, означающая только задор. — Я и так совершила чудо. — и она указала пальцем за спину Амелии. Обернувшись, слизеринка увидела крохотный кусочек земли. Это было что-то настолько прекрасное, что ноги сами повели девушку в сторону этого оазиса среди темноты. Подойдя поближе, она смогла рассмотреть у своих ног кусок, будто выдернутой из земли лужайки, усеянной каплями росы. Цветов было не много, но они были не похожи на те, которые когда-либо приходилось видеть Малфой. — Это… так красиво… — дыхание спирало, и блондинка сама не могла понять, почему. — Раньше так было везде. — спокойно отвечала ей малышка. — И, надеюсь, будет и дальше. Амелия наклонилась и аккуратно, боясь сломать только распустившуюся жизнь, дотронулась до одной из травинок, заставляя росу цепной реакцией скатиться на прохладную землю. А после перед глазами был яркий свет, больно режущий глаза, горящие огнем легкие, оглушающие крики и удушающие объятия близких, от вида которых блондинка усмехнулась от всей души. *** — Вы же поддерживаете связь с Гарри и ребятами? — спросила Мел Сириуса, когда все же смогла выпроводить из комнаты чересчур эмоциональных мужчин. Блэк сидел в кресле напротив её кровати, все еще не до конца веря в происходящее. С ним действительно разговаривала девушка, чудом вышедшая из комы, буквально вернувшаяся с того света, и первое, о чем она спросила, было что-то связанное с его крестником. Эти малолетние голубки его доведут. — Допустим, так и есть. — скептически отвечал волшебник, пытаясь понять намерения блондинки. — Не говорите ему, что я проснулась. Если бы Сириус в этот момент что-то пил, то явно подавился бы и отправился прямиком к своим лучшим друзьям. Понять эту девчушку было просто невозможно. Как? Зачем? Почему? Разве она не хотела бы вернуться? Что было у нее на уме? — И я бы вообще хотела сократить количество знающих об этом факте к минимуму. Хватит и тех, кто присутствует в особняке. — в глазах волшебницы не было и доли сомнения. Она была решительно настроена опять учинить что-то, ведомое только ей одной. — Как ты себе это представляешь? — уже не сдерживая своего шока, спросил волшебник. — Можете сказать, что я умерла.