Так ли сложны отношения? Калеб узнает!

Разговоры о детстве обычно погружают в приятные воспоминания, люди начинают делиться какими-то успехами, может разбитыми коленками при катании на велосипеде, проведенный день с семьей где-нибудь в парке, а кто-то с воодушевлением вспоминает какой-то свой день рождения. Бажена была из того числа людей, которая с благодарностью вспоминает детство и родителей. Вспомнить это было к месту, ведь пара обсуждала нынешних школьников и как им придется переучивать историю, и тема перетекла в детство. — Знаешь, как сейчас помню, я хорошо сдала экзамен на знание истории, тогда еще казавшейся правильной, и родители устроили мини-праздник по этому поводу, и я чувствовала себя как на дне рождения, правда вместо развлекательного подарка мне подарили электронную книгу, мол читай и развивайся, ну хороший подарок-то, — делилась Бажена, — а у тебя что-то такое было? — осторожно спросила она. Вопрос заставил Калеба на секунд десять задуматься, ведь он ненавидел ворошить прошлое, да и вроде как уже решили, что новый мир, новый Калеб. Да только детство, эта ужасная пора, травмировавшая его психику, как будто хотела, чтобы её поднимали, мол здесь можно, здесь поймут. И Калеб решил немного поделиться, не зная, насколько всё же эта тема болезненна. — Когда с родителями жил да, мы с Кейт правда глупостей больше делали, чем что-то, за что хвалить можно было, да и мне прилетало больше, чем ей, но в целом что-то похожее было, но это такие, болезненные воспоминания, не хочу погружаться, — отмахнулся от неприятных ощущений мужчина. — А Войд всегда был таким, ну холодным? — аккуратно выясняла девушка. — Да, у меня не было этого вау, детство, прекрасная пора, я учился, учился, вызубривал законы, не получая особой похвалы или признания. Ни разу, ну ни разу не было искренней радости за успехи с его стороны, а праздники? Это для глупцов. Эмпатия? Удел слабых, — с обидой произнес Калеб. — Ты расстраивался, наверное, это же так жестоко, — с печалью произнесла Бажена, не представляя, как тяжело было ему. — Да, пока мелкий был, потом привык, потом стал подражать и действительно считал, что контроль — основа всего. Эмоции — слабость. Знания — сила. Но Кейт всё равно была моей ахиллесовой пятой, наверное, только благодаря ей я полностью не превратился в такого, как Войд. И был шанс измениться, — с горечью произнес Калеб. — Не представляю как ты жил с этой бесчувственной машиной, я бы не смогла… ты очень сильный духом, — сделала комплимент ему девушка. — Бажена, он учил меня убивать. Берешь пистолет и стреляешь. Не в мишень. Закалка на максимум, — с истеричной ноткой рассмеялся Калеб. — Ужас… деспот… — шокировано прошептала Бажена. — Это еще тогда я не знал, что он и родителей наших с Кейт убил, чтобы не было отвлекающих факторов, хах, и виски припер, мол на, для успокоения, лучший отец, лучшее детство, мудак воспитал мудака, — улыбаясь защитной реакцией, произнес Калеб, вздыхая и смотря куда-то в потолок. — Мне так жаль, что тебе это пришлось пережить, что он испортил тебе детство, поломал жизнь, но ты справился, ты победил его влияние в себе, и его победил, — пыталась поддержать Бажена, видя, как защитная реакция мужчины дает сбой. — Конечно, победил! Он же оказывается привязался ко мне, сыном считал! — у Калеба задрожал голос, — на мечах дрались, он думал, что убил и такой «прости, сын», вот это победа! Ему было плевать на меня всё мое детство, а оказывается! — он закрыл глаза, рвано вздыхая, но слёзы травмированного ребенка всё равно выходили наружу, — поделом ему. Бажена обняла, гладя плачущего Калеба по волосам, молча поддерживая его. Сама она была в шоке от того, что Калебу действительно не удалось познать радости детства и этот период был скорее кошмаром, рождающим жестокость. И как она была рада, что он смог очеловечиться, понять, что такое быть любимым, что такое дружба и как мир хорош, как эмоции приносят пользу. Ей нравилась дурачиться с ним, когда они, словно те маленькие дети, счастливые дети, бегут смеясь под дождем, кидаются мукой друг в друга или шуточно соревнуются с «наказанием» в виде какой-то смешной затеи. — Расскажи о своем детстве лучше, отвлекусь, — попросил девушку Калеб, потихоньку успокаиваясь. — Уверен, что станет лучше? — обеспокоенно уточнила Бажена. — Угу. И Бажена сначала неуверенно, но потом всё больше погружаясь в воспоминания стала рассказывать о своем детстве, стараясь меньше упоминать родителей, но всё-таки не упуская важные моменты в жизни. Калебу было интересно слушать о том, что такое счастливое детство. Ему это даже поднимало настроение, не приносило боль, ведь он был рад за любимую, что она единственное, что видела ужасное — смерть питомца. — Я всегда была доброй такой, даже наивной, розовые очки долго были, так что детство прошло легко, это потом уже я поняла, что такое предательство, но это хорошо, сделало меня сильнее и лучше. А вот мой один день рождения, — продолжила рассказ она, видя, как улыбается Калеб. Детство у всех разное, у кого-то счастливое, у кого-то сущий кошмар, всё это оставляет свой отпечаток, но каждый может измениться. И важно не терять свою человечность, бороться за неё до последнего. Калеб был рад, что его окружают такие замечательные люди, что сейчас он смог перебороть всё плохое и стать хорошей версией себя. И пусть детство останется болезненным воспоминанием, главное, что будущее строится счастливым, а хорошие воспоминания заполняют, залепляют эти неприятные моменты.