Материалы дела засекречены

Первый раз Штирлиц почти провалился еще в самом начале, когда его отправили в Германию. Ни налаженных связей, ни хороших контактов или запасных отходов еще тогда не было разработано. Поэтому-то и пришлось встречаться со связным в небольшем кабаке - молодой парень, откуда-то с Урала, светловолосый, с поддельно наивным выражением лица. Через него Макс должен был получить дальнейший план действий по внедрению в партию. Насколько Штирлиц знал, парня потом перекинули куда-то во Францию.  Встреча состоялась в небольшом барчике, недалеко от здания, где встречались завсегдатае партии. Поэтому ничего удивительного, если после такого съезда участники пойдут в бар выпить. Вот только Штирлиц не ожидал, что в баре к ним подойдут. Да не просто кто-то, а сам, по слухам, любимчик Рейнхарда Гейдриха, подающий огромные надежды в карьере и партии, да и вообще истинный ариец, судя по критериям, установленным самой же партией - Вальтер Шелленберг. Штирлиц общался с ним от силы раза три. Но молодой мужчина его поразил своим незаурядным умом и целеустремленностью.  “Здравствуйте, простите, что так беспардонно вторгаюсь в ваш разговор.” - Шелленберг подошел к паре, “но я просто увидел знакомое лицо в этой толпе.”  Штирлиц порядочно улыбнулся, а в мыслях крутился миллион разных сценариев развития событий. Шелленберга специально подослали к ним? Его раскрыли? Его связного раскрыли? Почему Шелленберг тут…  “Здравствуйте.” - ответил Штирлиц. А связной пробубнил тихое приветствие. “Простите еще раз, но вашего партнера я не узнаю. Вы состоите в партии?” - Шелленберг продолжил. “Эм, нет. Нет.” - быстро ответил связной. “Как раз уговариваю его вступить.” - добродушно, по-дружески, рассмеялся Штирлиц. Чтобы создать спокойную атмосферу непринужденности. “Но я уже уходил.” - засобирался связной. “Прошу, я не хотел вас смущать или создавать дискомфорт.” - начал Шелленберг. “Нет, нет. Я и правда уже уходил.” - ответил связной, показывая на допитый бокал вина. Штирлиц подключился, “не беспокойтесь, герр Шелленберг, моего партнера сложно смутить.”  И остался Штирлиц один на один с Шелленбергом, который, достаточно нагло, уселся на соседний стул, который покинул его связной. При этом еще раз извинившись. Все же не проверка? Или проверка? Штирлиц не переставал обдумывать разные пути отхода.  “И так, Штирлиц, а я смотрю вам нравятся молодые…” - тихо сказал Шелленберг. Штирлиц тогда не особо вдумывался в сказанные слова и их смысл. Но одно понятно было точно - он был чертовски близок к провалу. 

* * *

Испанская миссия почти провалилась. Штирлицу поручили важнейшее задние: помочь Яну Пальма, латвийскому журналисту, работавшему на советскую разведку. А еще и Хаген, с которым пришлось разобраться отдельно. В общем, Штирлиц был близок к провалу. Но не так близко, когда пришлось сдавать отчет Вальтеру Шелленбергу, порученному Гейдриха, который курировал эту миссию. Но страшнее всего было то, что с недавнего времени он еще и стал любовником Макса.  “Не могу поверить. Где только берут таких? По объявлениям нанимают?!” - Шелленберг сильно разозлился на некомпетентность Хагена - партнера по миссии Штирлица, “повторите еще раз во всех подробностях детали миссии.”  И Штирлиц повторил. В деталях. Каждый раз тщательно продумывая все, чтобы не сболтнуть лишнего. Чтобы невозможно было зацепиться ни за одну несостыковку. Чтобы все было строго как в отчете.  “Спасибо, Макс. Если бы не вы, то миссию точно можно было бы назвать самым ужасным провалом в моей карьере. А еще и напрямую подставил бы герра Гейдриха…” - Шелленберг шумно сел за стол и немного растерянно закурил. Видимо стресс сказался.  “Штурмбаннфюрер, это так же и моя вина…” - начал было Штирлиц, чтобы не походило, что он себя выгораживает. Шелленберг отмахнулся, “бросьте, Штирлиц, вы сделали все, что могли. Ну да ладно. Все отчеты я сдал, поэтому не будем больше об этом.”  Штирлиц ответил молчанием.  “А я по вам скучал, Макс.” - протянул Шелленберг, целуя Штирлица в губы.  После рабочего дня они отправились на одну из конспиративных квартир.  “И я по вам, Вальтер. Красота Испании была просто блеклым подобием себя без вас.” - ответил Макс, прижимая Шелленберга ближе к себе. “Ох, да вы льстец, Штирлиц. Вы так меня разбалуете своими комплиментами.” - улыбнулся Вальтер, забираясь ладонью под рубашку своего любовника. “Может это и есть моя цель…” - ответил Макс вдумчиво, раздевая Вальтера. Хорошо, что эта ночь не закончилась в застенках гестапо, а горячим сексом. Ибо Штирлиц был очень близко к провалу.

* * *

Рождество Штирлиц планировал провести в домике Бользена. Природа, тишина, да и вообще, далеко от городской жизни и суеты. Все как Максим Исаев любит. Да и возможность побыть самим собой появилась впервые за долгое время. Хоть эти мгновения жизни. Максим налил себе крепкого кофе и уселся перед камином с книгой. В другой руке он держал последнюю шифровку, что составил сам. Своего рода стихотворение из различных предложений и слов из книги. Данный шифр невозможно будет раскрыть без самого Штирлица.  Листок со стихотворением плавно опустился на пол, когда в дверь позвонили. Может охранник? Штирлиц точно никого не ждал.  Он медленно проследовал к двери и спросил, “кто там?”  Шорох за дверью, “это я Макс…”   “Вальтер?” - Штирлиц открыл дверь. На лице читалось удивление.  “Прости, что так незвано вторгаюсь. Но…” - Шелленберг немного замялся. Видно было, что мужчина сильно замерз. Сколько он стоял за дверью? Щеки были красные, как и нос. А руки он не доставал из карманов пальто.  “Проходите, Вальтер. Вы же замерзли.” - быстро собрался Штирлиц.  Когда Шелленберг зашел, и дверь за ним закрылась, он продолжил, “я хотел бы отпраздновать это Рождество с вами.” - прямо и без игр. И Макс не стал спрашивать про жену или другие дела. Он прекрасно понимал мужчину. Иногда мы находим покой в удивительных местах с неожиданными людьми. А иногда это ваш любовник.  “Вино? Чай? Может кофе?” - предложил Макс, помогая Вальтеру снять с себя пальто. “Чай, пожалуйста. А то я совсем что-то замерз.” - Вальтер прошел внутрь. Когда Штирлиц вернулся с кухни, он увидел, как Шелленберг крутил в руках его шифровку-стихотворение. ‘Люби, пока любить ты можешь, Иль час ударит роковой, И станешь с поздним сожаленьем Ты над могилой дорогой.’ Штирлиц замер. Провал?! Как он мог забыть про шифровку? “Ваше творение?” - оглянулся Шелленберг, “красиво, но грустно. Не люблю грустные стихи.”  “Да, да. Решил попробовать себя в поэзии.” - ответил быстро Штирлиц. Пронесло в этот раз. Он поставил чай на столик. Вальтер благодарно кивнул и отдал листочек, “надеюсь, в следующий раз вы напишите что-нибудь более счастливое.”  “Конечно, теперь у меня есть муза для вдохновения.” - ответил Макс, аккуратно проводя рукой по волосам Шелленберга, которые были немного влажные от снега.  

* * *

Среди солдат и чинов СС ходили слухи, что восточный фронт ломает любого. И Штирлиц, конечно, не был исключением. У него не железное сердце все же. Самое трагичное то, что он никому и никогда не смог бы признаться в этом. Потому что это было бы провалом. После того как он побывал под Смоленском. Наблюдал все эти смерти своих сограждан, советских людей, просто людей, ненависть забиралась в саму душу. Въедалась в самые потайные уголки самого существа. Труднее всего было все эти эмоции проглотить. Как будто ничего не было. К сожалению, или к счастью Шелленберг был очень проницательным начальником. Но еще и проницательным любовником, что было еще хуже в данной ситуации.  “Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все.” - Вальтер сказал, кладя свою голову на плечо Макса. “Это было бы крайне неразумно, учитывая особенности наших профессий.” - ответил Штирлиц. Он взял в свою руку теплую ладонь Вальтера и переплел их пальцы. Они просто наслаждались французской музыкой после рабочей недели. Как редко им это удавалось.  “Ты понимаешь, что я имею в виду.” - выдохнул Шелленберг табачный дым. И Штирлиц подумал об этом. Ведь может ему надо просто выговориться? Своему любовнику, но и идеологическому врагу. Просто врагу.  Штирлиц сделал глубокий вздох, “просто количество смертей. Любых.” - он подбирал слова аккуратно, “столько жертв этой войны. И я начинаю сомневаться в ее нужде. В фюрере или каком-либо превосходстве…” Он и так сказал много. Слишком много.  Шелленберг молчал, обдумывая сказанное. И только красивая французская музыка нарушала это мучительное молчание. “Как начальник внешней разведки, мой долг за такие слова вас отдать сразу же Мюллеру. Но как просто человек и ваш любовник, я не могу не согласиться со всем сказанным.” - ответил наконец-то Вальтер.  И на этом их разговор был окончен и забыт. В других дополнениях он не нуждался. Они и так уже поняли друг друга. И согласились в этой тишине, которую нарушала французская музыка. 

* * *

Работа под прикрытием иногда вынуждала делать трудный выбор. И когда Шелленберг предложил ему сбежать вместе. Под предлогом переговоров отправиться в Швецию, то Штирлиц отказался. Хотя любой нормальный человек в здравом уме в жизни бы не отказался от такого предложения. У него оставалось последнее задание в Берлине. Как он потом будет объяснять, что оказался в Швеции, когда ему не давали никаких приказов.  “Но почему?” - спросил Шелленберг. Скорее всего это был последний раз, когда они видятся. Вальтер собирал последние документы перед отправкой в Швецию, для организации мирных переговоров. У них оставалось всего пара часов. “Вальтер, поспи хотя бы полчаса.” - вместо всего сказал Штирлиц.  “Ты не ответишь? Ни своему начальнику, ни любовнику?” - покачал головой Шелленберг.  Еще один вопрос и Штирлиц точно провалится. Но Шелленберг больше ничего не спрашивал. Ничего, чтобы могло скомпрометировать Макса. Видимо и сам подозревал, что последние часы не стоят допросов. Но ни один из них не хотел бы испортить эти последние моменты. “Я отдохну, если ты отдохнешь со мной.” - сказал Вальтер наконец-то. “Конечно.” - ответил Макс.  “Поклянись мне, что будешь аккуратен. Что выживешь несмотря ни на что.” - прошептал Макс, прижимая к себе Вальтера. “Тогда поклянись мне, что это не последняя наша встреча.” - вторил ему Вальтер, прикрывая глаза. Полчаса и все.    

* * *

“Макс, вы прекрасный шпион. Превосходный. За всю свою работу, я еще не встречал таких неординарных личностей как вы!” - сказал Шелленберг, наливая хорошего вина Штирлицу. Или Исаеву. Или Владимирову. Хотя не важно, кто он был сейчас. Главное, что они оба сдержали свои обещания.  “Учился у лучших, бригадефюрер.” - ответил просто Штирлиц. Шелленберг хрипло рассмеялся. Конечно, подорванное здоровье и операция сильно сказывались на нем. Он сел рядом с Максом и взял кружку чая - что-то серьезнее ему пить запрещалось.  “Не смешите меня. Я, конечно, был бы отличным главой внешней разведки, но” - ответил Вальтер. “Но это правда.” - сказал Макс. “Вы мне льстите. Но был бы, если бы заметил раньше советского шпиона у себя под носом.” - закончил Шелленберг. Штирлиц помолчал, а потом ответил, “вы меня поймали. А я полностью провалился. Какой же из меня шпион теперь.” “Хорошо, что я уже вышел в отставку. Поэтому, просто закрою глаза на это.” - поддельно вздохнул Вальтер, “конечно, я давно подозревал… Но это к лучшему, что вы провалились именно сейчас.”  “Полагаю, что вы правы.” - Штирлиц закурил. “Ну да ладно. Прошлое пусть остается в прошлом. А сейчас, не соизволите проводить меня в прекрасный парк? А то мне сложно ходить на большие расстояния после операции.” - спросил Вальтер. “Тогда,” - Штирлиц встал и подал руку своему любовнику, “я могу сопровождать вас на протяжении всего пути.” Вальтер принял его руку и сжал. Уже в парке, на скамеечке в уютном месте под сосной, Макс поцеловал Вальтера, нежно и медленно. Вкладывая в поцелуй ту радость, что он испытывал от воссоединения. А Шелленберг отвечал. Немного отчаянно, потому что болезнь почти победила его после всего. Потому что почти не сумел сдержать свое обещание. Как хорошо, что Штирлиц провалился именно сейчас.