Cold temptation.

Зима в этом году выдалась суровой. Небо застилало серыми тучами, и редко когда выглядывало солнце. Снег шел чаще всего ночью, а на утро на дорогах образовывалась слякоть, которая портила всю эстетику зимы. Чуя не любил зиму, во-первых, из-за холода и соплей, а во-вторых, из-за серости будней, в следствие которых на душе не было никакой радости снегу, а лишь жёсткий депрессняк и хандра, похуже, чем в осенние дни. Единственное, из-за чего он мог ждать наступление зимы, так это сосульки. Да-да, именно эта замерзшая вода с острыми концами, которая свисает с крыш домов большими сталактитами. В детстве он всегда мечтал побывать в огромной пещере сталактитов. Ему нравились - и все еще нравятся - эти свисающие наросты, особенно, как они выглядят в специальных пещерах с разноцветными подстветками, куда водят туристов. Однако за все свои двадцать два года ему так и не удалось побывать в одной из таких пещер и увидеть настоящие сталактиты. Поэтому, единственное, чем Чуя мог довольствоваться, и что ему напоминало их, так это обыкновенные сосульки. А ещё, помимо всего прочего, Накахаре доставляло удовольствие их грызть. Маленькие сосульки, которые были максимум с его ладонь, он всегда срывал с металлических крыш низких магазинчиков, или с нижней части капота автомобилей, даже не смотря на грязь. Ему нравились как хрустел лед на губах, и насколько удобно его было держать в руках( не то что кубики льда в морозилке). И даже сегодня, когда он шел в бар к своему знакомому Дазаю, работающему там, которому сейчас, к слову, он под градусом рассказывал о своем странном фетише, по дороге он по традиции сорвал себе пару мелких льдинок и хрустел ими, получая нездоровое удовольствие от ощущения холода льда во рту и формы сосулек, которые держал в руках. – А ещё, моя давняя мечта - однажды увидеть огро-о-омное-приогромное сосулище. Бар был пустой, за исключением сидящих за барной стойкой подопьяневших мужчин, один из которых являлся барменом, по совместительству хозяином этого самого бара, внимательно слушающий своего собутыльника. – Слушай, тогда у меня есть для тебя сюрприз. – А?.. –удивился Чуя, кажется, забывший о чем говорил пару секунд назад. – Я о твоей "давней мечте". Идем за мной. – Дазай поднялся со своего места, накинул пальто и приказал Чуе следовать за ним. Они вышли из бара, и Дазай повел его в слабо освещенный солнечным светом переулок между домов, где были мусорные баки, а также ступеньки и железная дверь черного выхода бара. Скорее всего, сюда выходили купить персонал. Сначала Чуя не понял, что он должен был увидеть, но когда его заставили приподнять голову, его взору предстала...огромная, просто гигантская! сосулька. Она была длинной,на конце не тоньше его запястья, а у основания чуть худее него самого. Она свисала с металлической кровли и едва не касалась земли. Оставалось только удивляться, почему она не упала со своим весом. Чуя смотрел на нее с горящими глазами и приоткрытым ртом. Это определенно не то, что он видел в своих мечтах...это в разы лучше того! Он дотронулся до льдины руками в черных перчатках, да так нежно, словно боялся, что от одного прикосновения она упадет и разобьётся. Завороженно глядя, он, едва касаясь, двигал своими руками по ней вверх-вниз, ловя от этого такой кайф, какого у него не было ни разу даже при самом бурном оргазме. Да, казалось, он и правда сейчас кончит. Подумав об этом, Дазай перевел свой взгляд на его пах, где реально образовался заметный бугорок. У Чуи встал на какую-то льдину, и Дазай не знал как реагировать, поэтому просто стоял смотрел на это широко распахнутыми глазами и с безумной улыбкой. – Д-дазай... – Осаму вздрогнул от неожиданного упоминания своего имени и вопросительно посмотрел на Чую, который смотрел на него с безумными глазами, в уголках которых образовывались капельки слез, – прошу...умоляю! Ты должен это сделать! Выеби...выеби меня этой сосулькой! Дазай огромными, полными ужаса глазами смотрел на будто обезумевшего Чую, вцепившегося пальцами в его плечи, с раскраневшимися щеками и расширившимися зрачками, которые заполнили почти всю синюю радужку глаз. Дазаю показалось, что во взгляде его мелькнуло осознание, но произошло это всего на мгновение, а Чуя продолжал смотреть на него этим страшным взглядом. Сбоку послышался треск. Дазай посмотрел на сосульку, которая под воздействием способности сорвалась с крыши и теперь парила рядом с раздевающимся Чуей. Дазай сам до сих пор не совсем понимал, что сейчас происходит, и почему он, будто отойдя от шока, в котором все это время прибывал, видя сумасшедшего Чую, сейчас помогает ему расправиться со штанами и поворачивает спиной к себе. Тот выгибает спину, опираясь о холодную стену руками, и оттопыривает задницу. Чуя не хотел заниматься растяжкой, которая только оттягивала время; он хотел поскорее почувствовать в себе эту форму и гладкость сосульки с острым концом, который войдет в него самым первым, и Дазай позволил ему это ощутить. Острый кончик сосульки вошел в него, и первое, что почувствовал Чуя, это адский холод в проходе. Он сжался, будто стараясь вытолкнуть предмет, но Дазай продвигал ее дальше, не давая ни вытолкнуть, ни сломать мышцами кончик. Холод разошёлся по всему анусу. Чуя шипел и ахал, рефлекторно сжимаясь сильнее. Дазай продолжал насаживать Чую на льдину, не обращая внимания на стоны боли, будто сам получал от этого садистское наслаждение. Сосулька была меньше, чем наполовину введена, когда у Чуи заболел живот. Когда сосулькой двигали, было ощущение, будто он беременнен тройней, которые толкались и дрались с невероятной силой внутри его живота. Со временем холод перестал сильно ощущаться, возможно потому, что Чуя к нему привык, но он был готов отдать сотню за то, что если кто-то потрогает его изнутри, то афигеет от ледяных стенок его кишки. Дазай достал член из своих штанов и принялся надрачивать самому себе, запихивая сосульку в тело Чуи. Он резко дёрнул рукой, и льдина вошла в чужое тело больше, чем наполовину. Чуя вскрикнул от боли так, будто ему отрезали ногу. Из его ануса потекла красная кровь. Дазай не останавливался даже будучи уверенным, что прямо сейчас превращает внутренние органы своего напарника в сплошное мессиво. Кажется, Чуя потерял сознание, потому что руки его ослабли и сам он чуть не рухнул на землю, но только благодаря чужой руке, продолжал стоять, будучи в отключке, пока его бессознательное тело безжалостно ебали, превращая все внутренности в кашу. Из прохода текла вода, перемешанная с кровью. Дазай, вскрикнув, излился себе в руку, закатывая глаза. Пребывая в экстазе, он не замечал, как из отверстия валяющегося на земле напарника, вытекала кровь, перемешанная с водой и калом. Мышцы его анала то сжимались, то разжимались, выплевывая кровь с более густым красным веществом, которое, возможно, являлось остатками органов. Сам Чуя был или мертвый или находился бессознания, несмотря на периодически вздрагивающие ягодицы. А сосулька лежала где то рядом, но уже не такая толстая, наполовину растаявшая. Остался от нее один тонкий и хрупкий стержень, который можно было сломать одними пальцами. Дазай был уверен, что Чуя исцелится благодаря своей способности, поэтому просто отнес тело на второй этаж своего бара, в комнату для персонала. Чуя не исцелился. Он умер еще тогда, когда Дазаю показалось, что он просто потерял сознание.