СЫН

Это был очаровательный маленький дамский будуар, в котором веселому лепету детского ротика отвечал женский голос, чьи нежные, ласковые слова звучали удивительно мягко и душевно. Из трех окон комнаты открывался вид на окружавший замок лес с его густыми соснами, из темноты которого то тут, то там выглядывал дуб или бук, уже окрасившийся в краски осени. У среднего окна несколько заботливо ухоженных кустов плюща образовывали очаровательную беседку, усики которой обрамляли изящную, душевную картину. Там сидела молодая женщина с прелестным маленьким существом на коленях, с которым она вела трогательную, умилительную беседу. Неужели это была мать ребенка? Нежность, сиявшая в ее прекрасных голубых глазах и одухотворявшая ее очаровательное личико, легко могла бы быть принята за утвердительный ответ; но это личико имело столь девичьи черты и такое выражение детскости и невинности, что это «да» немедленно должно было поменяться на противоположное. С удивительно красивой и чисто вылепленной головки этой дамы ниспадали волосы, золотистый, солнечный блонд которых заслуживал такого же восхищения, как редкое их обилие и необыкновенная длина. Время от времени маленькому мальчику, который энергично ерзал, удавалось поймать прядь этих волос своими неокрепшими пальчиками. Тогда он громко вскрикивал от счастья, а она обнимала его, смеясь от счастья, и называла его самыми милыми именами. Она говорила с ним так, как если бы он мог ее понять, и если он издавал звук, который живое, любящее воображение могло принять за ответ, то она вознаграждала эту воображаемую честь бесчисленными поцелуями своих прекрасных, полных свежести губ, сочный, полный красный цвет которых едва ли мог сравниться со вспышкой цвета граната, готового вот-вот упасть. Затем портьера отодвинулась, и появилась горничная. — Милостивая баронесса, — доложила она, — Форстер Брандт спрашивает, можно ли ему войти. — Конечно, конечно! — ответила женщина. — Он знает, что ему всегда рады. — И потом пришла посылка. На ней почтовый штемпель резиденции. Возможно, в нем долгожданное шелковое платье. Разрешите мне принести его вам? — Да, но сначала я хочу принять лесника, дорогая Элла. Вот, отнеси младшего братика в детскую комнату! Этот маленький негодник будет только мешать мне, когда я буду примерять платье. Она встала, вышла из беседки и передала мальчика служанке. В этой позе ее почти королевская фигура приобрела особую выразительность. Глаза служанки на мгновение задержались на ней, затем быстро и с какой-то скрытой дрожью отвернулись. Казалось, она пыталась скрыть зависть. Она схватила ребенка и вышла из комнаты. Снаружи стоял лесник, не очень высокого роста, но с крепкой и мускулистой фигурой. Его лицо загорелое и смуглое от непогоды имело те верные, честные черты, которые часто свойственны людям его положения. — Проходите, — сказала горничная, причем таким тоном, который не намекал на то, что этот человек вызывает у нее симпатию. Лесник поднял брови, слегка и озорно улыбнулся и ответил: — Горничная, горничная! У тебя все задатки командирши. И кто захочет стать твоим ухажером? Он прошел к баронессе, но горничная сделала вид, будто не слышала его замечания, и отправилась с мальчиком в указанную комнату. Она еще не дошла до нее, когда дверь открылась и из нее вышел джентльмен. Он был среднего роста и стройного телосложения, ему на вид было лет двадцать восемь. Его лицо нельзя было бы назвать уродливым, но и симпатию к нему почувствовать было нелегко. Оно уже носило следы бурной жизни и страстных волнений. Увидев служанку, он замер, встав у нее на пути. — Ах, как тебе к лицу такой мальчик, — сказал он негромко, словно боясь, что его могут услышать посторонние, и тем доверительным тоном, которым джентльмены высшего сословия обычно обращаются к красивым служанкам. — Я хочу видеть тебя мамой! — А я вас — папой! — ответила она, полунасмешливо, полукокетливо. — В любом случае, вы больше подходите на эту роль, чем для роли кузена. Должно быть, что-то в ее словах или в ее тоне изумило его, потому что он сделал полшага назад и спросил: — Что же ты имеешь в виду, ты, прекрасная, загадочная дьяволица? — Ну, а вы спросите себя, нравится ли вам быть двоюродным братом этого маленького мальчика! Или вы от ребенка в большом восторге? Он протянул руку, чтобы обнять за талию, но она выскользнула от него с удивительным проворством змеи. — И скажите, что я не права? — прошептала она ему. — Мне кажется, мы хорошо понимаем друг друга! После этого она поспешно удалилась и скрылась за дверью детской комнаты. — Потрясающая девчонка, — прошептал он, тихонько прищелкнув языком. — Сладострастная, красивая, пылкая и умная, но, к сожалению, слишком умная. Она обладает врожденной проницательностью, которая при определенных обстоятельствах может оказаться опасной. Нехорошо заиметь ее в качестве врага. Откуда она знает, что этот роковой мальчик стал для меня бельмом н глазу? Я не давал ей повода ничего заметить, хотя этот маленький кузен лишает меня наследства, на которое я так рассчитывал. В глубокой задумчивости он спустился по лестнице, ведущей во двор замка. Лесник вошел в комнату баронессы. Она приветливо подошла к нему, протянула руку и спросила: — Вы с ответом из домика лесника, Папа Брандт? — Да, мадам. Моя жена обещала приехать. Это несомненно! — Это меня очень радует. Я очень нуждаюсь в моей доброй маме. Король прибывает со своей свитой; на охоту приглашено еще много других гостей, поэтому мне предстоит задействовать все свободные руки. Вы видели моего папу? — Да. Я получил последние инструкции от милостивого барона относительно подготовки к охоте. В честь высоких гостей мы сделаем все возможное. Но явится один гость, который для меня дороже всех этих уважаемых господ. При этом он доверительно и лукаво подмигнул ей, словно речь шла о приятной тайне. — Дороже, чем все они? Кто же это может быть? — спросила она. — Хм! Вообще-то, мне не следовало бы вам говорить, но радость не позволяет мне молчать. Вот, читайте, мадам! Он достал из кармана письмо и протянул ей. Она едва успела взглянуть на подпись, как на ее щеках пробежал румянец радости. — Густав! — воскликнула она. — Ах, Густав едет! Как это прекрасно! Мы так давно не виделись! — А я не видел его гораздо больше! — Да. Я разговаривала с ним в резиденции. Так он приезжает именно с визитом? — Нет. Пожалуйста, читайте! Она повертела письмо в руках. Чувство смущения промелькнуло на ее красивом лице, но она быстро с ним справилась. — То, что получено от Густава, не должно расцениваться так легкомысленно, дорогой папа Брандт, — сказала она. — Не оставишь ли ты мне письмецо? Сейчас у меня очень много других важных дел. По взгляду этого доброго человека можно было понять, что желание прекрасной девушки его очень порадовало. — Да, с превеликим удовольствием, с превеликим удовольствием! — ответил он. Оставьте его у себя мадам. А раз вы так заняты, я сейчас же убегаю. — Не раньше, чем я передам привет дорогой маме Брандт. Вот она обрадуется, когда снова увидит Густава. Она подала ему руку, которую он зажал между ладонями, как будто эта близкая дружеская близость была само собой разумеющейся. Так оно и было. Рожденная от слабой матери, она в детстве в детстве вскормленная молоком жены лесничего, и таким образом стала молочной сестрой сына лесника, письмо которого она сейчас держала в руках. Спустя долгое-долгое время, не более года назад, появился младший брат, но, к сожалению, матери, баронессе Гельфенштейн, пришлось поплатиться за его появление на свет своей жизнью. Едва лесник удалился, как баронесса бросилась к окну. В ее глазах, устремленных на письмо, вспыхнуло счастье, столь же радостное и лучистое, как теплый лучик солнышка. — Густав, Густав едет! — шептала она, — как чудесно! Он единственный, кто меня понимает, он и его добрые родители! Папа стал таким серьезным и замкнутым после смерти мамы, а остальные — ах, мне почти кажется, что вообще нет никого, кого я могла бы любить! Она открыла письмо и прочитала его. От строки к строке счастливое выражение ее лица становилось все больше. — Да, да, — повторяла она про себя. — Этого и следовало ожидать. Он богат, очень талантлив, и быстро построит карьеру. Он так скромно пишет, но все прекрасно знают его достоинства! Была ли это сестринская радость или что-то другое — она не знала, но совершенно непроизвольно ее рука с письмом поднялась, и губы коснулись места, где стояла подпись. И почти в тот же миг, когда ее рука вновь опустилась: вошла горничная, неся в руках картонную коробку. Она увидела поцелуй, но притворилась, что ничего не заметила. — Вот посылка, мадам, — сказала она, — Можно открывать? — Да, открывай, — ответила баронесса. В честь короля, который завтра должен был приехать на охоту, она заказала себе из резиденции великолепное платье, которое теперь достали из коробки. Глаза служанки с восхищением разглядывали тяжелую шелковую ткань и богатую отделку платья, и, когда ей пришлось помочь примерить платье хозяйке, она поняла, что ей требуется вся ее сила воли, чтобы не выдать зависти, которая теперь наполняла ее душу. И когда платье было полностью одета, она воскликнула, изображая неподдельную восторженность: — Как чудесно! Как восхитительно! Мадам может соперничать с принцессами всех королевских и императорских дворов. Это платье сидит потрясающе красиво. Его Величество найдет милостивую баронессу Альму фон Хельфенштейн очаровательной и восхитительной! — Но, к сожалению, только не вы!