Эхо моих кошмаров

То, что новенькая ходит по ахуительно тонкому льду, кажется, понимали все, кроме нее самой. Вороны находили грань терпения Рико методом проб и ошибок, в то время как у Рене был будто какой-то внутренний радар, который всегда подсказывал ей, что дальше нельзя, все, мёртвая зона, которая убьёт любого кто сунеться. Она была как канарейка в шахте, которая намного раньше остальных понимала, что метана становиться слишком много. Она каждый раз вступалась за новеньких, которых пытались загнать в угол, она осмеливалась закатить глаза, когда Рико объяснял их проебы после матча, она позволяла себе то, о чем другие вороны даже мечтать не могли, при этом выходя сухой из воды. Тем не менее каждый раз, когда Рико оказывался в шаге от того,чтобы замарать форму кровью, многие думали что вот он, тот момент, когда девчонку поставят на место. Но каждый раз Рене отделывалась лёгким испугом и парой пятен крови на футболке. Иногда даже на чужой. Спустя месяц пребывания в гнезде она уже спала с ножами под подушкой, не давала подкараулить себя в тёмных коридорах гнезда и знала, когда может пожаловаться тренеру. И все-таки момент, когда она наебнеться был лишь вопросом времени. Канарейка не могла находиться в безопасности в вороньем гнезде. То ли из-за привычки не обращать внимания на присутствие напарницы, то ли из-за тяжёлой тренировки,она пропустила момент, когда осталась в душевой одна. Зря. За то момент,когда Рико закрыл дверь на ключ она заметила. Что ж, хоть это, десять баллов гриффиндору за внимательность. То, что канарейку поймали, поняли все.