homeless and happy

Последняя сахарная палочка растаяла на языке. Счастье, которое только появилось, вновь стало растворяться. Глупо было мечтать о спокойной жизни. Это стало их ошибкой. Ди принимал свою судьбу совершенно спокойно. Пусть и не сразу, но к подобному вполне можно было привыкнуть. Другие же привыкали. Сначала пытался самостоятельно взять себя в руки, но это оказалось выше его сил. Чужие пальцы проникли в разум, грубо поглаживая и лаская, казалось бы, изнутри. В ход пошла выпивка, и с каждым разом доза увеличивалась. Становилось легче. Ди не хватило смелости признаться Юну, что он не самостоятельно пришёл к выводу о том, что вскоре погубит себя окончательно. Итен буквально выкопал его из кучи дерьма после очередного клиента. Искал его, что ли? Притащил обратно. Вымыл. Даже обработал. У Ди не было сил ни ругаться, ни благодарить. Он уснул прямо там, в чужой комнате. А утром получил жесткий выговор от босса и признание в симпатии от Итена. "— Нравишься ты мне, Ди. Ещё с самого первого дня понравился, но такого мелкого совращать не собираюсь. И сейчас не буду. Подрасти немного, а там посмотрим." Это было странно. Он говорил совершенно спокойно, почти без эмоций. И Ди ему поверил. Это была единственная ниточка, способная связать его с обычной жизнью нормального человека. И он за неё ухватился. Итен оказался старше его на пару лет, а к моменту начала отношений Ди было уже четырнадцать. Всё это строилось на взаимной заботе и понимании. Оба ничего друг от друга не ждали. Итен поддерживал его над унитазом, в который Ди отчаянно выблевывал жалкие остатки гордости. "— Глупо так напиваться. Твоя жизнь ещё не закончена. Выберешься ещё, всё у тебя впереди. Если расслабиться хочешь, достаточно пары стопок, но чтобы такого больше не повторялось. Как невыносимо станет, ко мне приходи." Ди на время погрузился в раздумья. Умирать и правда не хотелось. Хотелось многое попробовать. А для этого нужно жить. Произошла перезагрузка. Секс за деньги вскоре стал для него таким же обычным сексом. Да, не тогда, когда он этого хотел, и да, не с тем, с кем он этого хотел. Но секс есть секс. Теперь он принимал в нём такое же полноправное участие как и клиент, стараясь сделать процесс как можно менее болезненным. Удовольствия ему это так и не приносило, до самого шестнадцатилетия. Первый самый обычный секс не за деньги. Итен был действительно аккуратным, не давил и терпеливо ждал, когда Ди будет готов. Создавалось впечатление, что он этого не хотел. Но горящие глаза выдавали его с головой. В них не похоть и животное желание, которыми обжигали глаза клиентов, а самая настоящая нежность. И Ди растаял. По мере взросления Ди они занимались сексом всё чаще. Это была их единственная отдушина в среде остального мира. А потом Итен умер под капотом чьей-то машины. Не прошло и полгода. Тогда Ди впервые за столько времени напился до беспамятства, а утром корчился от боли над унитазом. Больше к алкоголю он не притрагивался. Юну удалось избавить его от лишнего страха. Почему-то этот человек почти сразу вызвал у него доверие. Один его неряшливый вид говорил о том, что это самый обычный подросток в такой же тяжёлой ситуации, которому необходимо зацепиться за кого-то. Хотя бы те же часы с Хеллоу Китти уже о многом могли сказать. Или Ди просто не хотел видеть в этом симпатичном объекте угрозу. В любом случае, ему уже не было что терять, да и возможно парень действительно неплохой. Ди повезло больше, чем казалось на первый взгляд. Теперь его убежищем был не только одинокий шатающийся вагончик, но и человек, который всегда рядом. Но как бы хорошо им не было вместе, трудности не превратились в пыль, а наоборот стали серьёзнее. Ди начал замечать это спустя месяц с их знакомства. Ему и в первые дни поведение Юна казалось странноватым, но он списывал всё на обстоятельства. В конце концов, он тогда тоже выглядел не слишком нормально, будучи потрясенным неожиданной потерей работы и согласившийся пойти с незнакомцем. У Юна дрожали руки. Взгляд иногда становился стеклянным, а дыхание учащенным. Он нервно трогал волосы на макушке, путая в них пальцы, и постоянно покусывал губы. Часто чесал запястья и кисти, издавал странные звуки. Организм без передышки нуждался в сладком. Скорее всего, Ди пропустил бы всё это мимо своего внимания, но Юн с каждой неделей становился всё страннее. И Риверса это пугало. Иметь дело с психбольным… Даже думать об этом не хотелось. Конечно, клиенты у него были совершенно разными, и такие среди них тоже были, и никогда это не заканчивалось ничем хорошим. Ди старался внушить себе, что это просто обычные странности, которые есть у каждого человека, пока однажды Юн не закричал. Это был не крик от страха или удивления. Сердце сжалось, когда Ди подходил к вагончику, услышав его. Юн сидел на коленях, упираясь ладонями в пол, и громко дышал. Пот градом стекал с открытых рукавов, шеи и подбородка. Мокрые волосы прилипли ко лбу, на котором еле заметно взбухли вены. Ди тогда удалось успокоить его, хотя у самого бешено тряслись руки от увиденного. Если всё так серьёзно, как кажется, то как он может помочь? Никак. И вскоре он это понял. Юну становилось всё хуже, но сам он почему-то совершенно не хотел этого признавать. Ди пару раз пытался вывести разговор в нужное русло, но Поттер просто отмахивался. Он до крови сгрызал ногти, царапал ночью стенку вагончика изнутри, повернувшись к Ди спиной. Риверс отрешенно смотрел на его подрагивающий бок. Юна переполняло возбуждение. И дело не только в желании секса, которого Ди хватало теперь с головой. Поттер не мог усидеть на месте, постоянно норовя куда-то сорваться. Домой он стал приходить заполночь, отправляя Риверса в вагончик одного. Где парень так долго проводит время, Ди не знал, и на вопросы парень не отвечал, но алкоголем от него пахло редко, поэтому какие-то выводу строить было тяжело. Ди злился. Злился на Юна, на самого себя. Он хотел что-либо сделать, как-то помочь, но Поттер ставил все его попытки в штыки, никак не улучшая ситуацию. Кто бы мог знать, что всё станет ещё хуже. Ди снова убирался в вагончике, сметая с полок пыль. Ужин на двоих уже был готов, остывая на столе. Сердце нещадно болело, напоминая, кого сейчас здесь не хватает. Риверс боялся, что однажды Поттер просто не вернётся. Потеряется или, возможно, просто не захочет его снова видеть. Теперь от него можно было ожидать чего угодно. Ди понимал, что совершает ошибку, оставляя Юна одного, но тот всякий раз безжалостно его отталкивал, напоминая, что сам способен разобраться в своих проблемах, которых собственно и нет. Дверь резко распахнулась, впуская в уже не отопляемый вагончик свежий воздух. Поттер забежал внутрь, не удосужившись её закрыть и тут же достал из кармана небольшой прозрачный пакетик. Ди сразу же узнал в нём содержимое, и с недоверием заглянул в чужие глаза. Зрачки не были расширены, но серые радужки превратились в огромное болото. Когда-то Риверс видел в них сам Нью-Йорк. Грязный и туманный, но до боли знакомый и родной. Юн нервно облизывал губы, а от тела веяло настоящим жаром. — Смотри, смотри, смотри… — он радостно тряс перед ним пакетиком, выдавливая из себя не то слова, не то сплошной хрип. Интонация в голосе постоянно менялась, заставляя Ди то прислушиваться, то на пару сантиметров отодвигаться и вздрагивать. — Я достал… Я достал! Это… это… было на… там. Это… это здорово! Это было там! Мне даже платить не пришлось! Но черт возьми, я бы даже платить не стал, но это было так легко! — Юн посмеивался, стараясь достать таблетки дрожащими пальцами. Ди словно очнулся, влепив тому настолько сильную пощёчину, что пакетик вылетел из рук, остановившись у кровати. Юн медленно выпрямился, потирая покрасневший участок кожи. Риверс чувствовал, как пелена из слез застилает глаза. — Т-ты… Ты хоть думаешь, что творишь?! Ты пытаешься игнорировать проблему, но такими темпами ты просто где-нибудь загнешься, а я об этом даже не узнаю! Перестань вести себя так, будто твоя жизнь ничего не значит! Будто я для тебя ничего не знаю! Я же… я хочу помочь… Он захлебывался в слезах, сползая на колени. Юн неотрывно смотрел на него сверху вниз. — Я ведь… Неужели ты этого не замечаешь, неужели не видишь, как меняешься? Это плохо Юн, это очень плохо… Перестань так себя вести!... Сделай что-нибудь! Или хотя бы дай мне сделать! Пожалуйста… Поттер неподвижно стоял, рассматривая знакомые черты лица, проходя взглядом по незаметной родинке под глазом, по морщинкам и неровностям. — Я… Он отвернулся, делая шаги к двери, но Ди крепко схватил его за запястье. Он не может позволить ему снова уйти. — Нет! Пойми уже наконец, что с тобой что-то не так! Дай мне позаботиться о тебе! Я обещаю, что сделаю всё возможное. Юна пробила крупная дрожь, и он, снова взглянув на Риверса, вдруг разозлился. — Хватит меня останавливать! Ты только и делаешь, что пытаешься меня контролировать, но я ради свободы и живу! Это единственное, что делает меня счастливым! Не ты, не этот дряхлый вагончик и не ебучие воспоминания об этой чокнутой женщине! Это подобие свободы — всё, что у меня есть на самом деле. А ты забираешь и её, — он остановился, чтобы вдохнуть воздуха, и продолжил, не обращая внимания на чужие всхлипы. — Да, я признаю, может, со мной и не всё в порядке, но я не собираюсь оставшуюся жизнь травить себя лекарствами. У меня нет на них не денег, ни желания. Да и всё не так плохо. Смотри, я всё ещё могу ходить, говорить и вполне адекватно мыслю... — Ты ошибаешься, — Ди перебил его, усилив хватку на запястье, от чего Юн сморщился. — Неужели ты не понимаешь, что сходишь с ума. Хотя бы мне поверь, я же вижу... — Ничего ты не видишь, — Поттер одним резким движением освободил руку. Этот человек совсем ничего не слышит. Слезы вдруг перестали течь, и Ди поднялся, успокоившись. — Достаточно с меня унижений. Я и так уже по горло этим сыт, и стоять тут на коленях перед тобой — последнее, что я хочу делать. Если ты не хочешь себе помочь, я ничего не смогу сделать. — Он направился к двери, и когда Юн хотел его остановить, увернулся. — Нет, ты останешься здесь. А я уйду. У меня нет никакого желания даже видеть тебя сейчас. Поттер вздрогнул. — Значит... это всё? — Не думаю, что ты хочешь продолжать, — он уже схватился за ручку. Хотелось надеяться, что Юн его остановит. Но тот молчал, и это молчание стало последней каплей. С грохотом хлопнула дверь. Тело тут же обдало лёгкой прохладой. Ди не заметил, как схватил подаренную Поттером кофту. Теперь только эта кофта у него и осталась. Он сам виноват. Риверс мог бы достать таблетки без особых трудностей. Хотя бы простые успокоительные, на которых Юн сидел бы потом всю оставшуюся жизнь. Нет, такая себе перспектива. Они могли бы накопить на сеансы у профессионала. Ди мог бы даже голодать, если бы Юну понадобилось лечение в психиатрической больнице. Да он бы даже на прошлую работу вернулся без каких-либо волнений. Если бы взяли. Но какая теперь к чёрту разница? Юн отказался от помощи, поставив тем самым точку в их отношениях. А унижаться и дальше Ди не желает. Хватит с него. Он дошёл до города. Ночь уже накрыла здания, оставляя множество ярких огней. Гудели машины, по тротуару проносились люди и крысы. Запах уличной еды и бензина забивал ноздри. И где же здесь ночевать? Желудок напоминал о голоде, тихо бурча. Прикажешь воровать, как делал Юн? Небоскрёбы остались позади. Ди обреченно выдохнул, присев на свободную скамейку у водоёма. Он не заметил, как добрался сюда и теперь сидел, закутавшись в кофту и вдыхая запах сгнивших водорослей на берегу. И что дальше? Что он должен делать дальше? Это было странно. Все их отношения были странными. Вот они встречаются у борделя и тут же ссорятся, вот Юн с ничего приглашает его в кафе, вот они во всю флиртуют, а через месяц уже трахаются в этом забытом Богом вагоне. Вот у Юна начинает ехать крыша, и Ди, не выдержав, его бросает. Стоп. Бросает? Он бросил нуждающегося в помощи человека? Юн болел, причём серьёзно. Вполне вероятно, что он будет отрицать свою проблему, а может даже и не замечать её. И пусть Ди отступился бы от гордости, он мог бы попытаться ещё... Риверс задумался. Хватит ли его чувств, чтобы помочь Юну? Что он вообще к нему чувствовал? Любовь? Возможно, но прошло ведь так мало времени. Ди сомневается. Он оставил его, как будто снова дал уйти, дал ту, якобы, свободу, о которой тот грезил. Разве любящий человек может так поступить? Он нервно поправил волосы. Какой кошмар. А казалось бы, — всё наладилось, вот оно — счастье. Они оба расслабились и забылись в этом, отбросив все проблемы, как будто их и не было. Но проблемы никуда не делись. Никуда не делась нищета, голод и грязь. Всё это осталось, только чуть поодаль, отгородив их хрупким розовым стеклом, готовым в любой момент разбиться, что сейчас и произошло. Они нашли друг друга в этой грязи. Юн оставил его, бывшего проститута, спящего с парнями за гроши, в своём вагоне, дал еду и тепло, смотрел на него с искренним восхищением и трогал, словно держал в руках нечто настолько дорогое, что стоило Ди хоть чуточку треснуть, Поттеру никогда бы не удалось за него расплатиться. Риверс понимал, что ничем не заслужил такое отношение и теперь, когда помощь понадобилась Юну, он оставил его. Даже мудаки из борделя лучше его: они хотя бы расплачиваются за услуги. Глаза слипались от усталости и пережитого стресса. Завтра он обязательно вернётся и сделает всё, чтобы помочь Поттеру. А пока — им нужно время. Пусть эта ночь даст им его. Юн же ничего не натворит? *** Парень в смятении метался по вагончику. Как? Почему он ушёл? Того, что давал ему Юн, было недостаточно? Неужели там, в борделе, ему было гораздо лучше? У него наверняка была своя, пусть и небольшая, комнатка, куча разной одежды, пусть и слишком открытой и вульгарной, тепло и еда. Поттер вспомнил того юношу, трясущегося от холода в тёмном переулке, с обнаженными ногами и растрепанными волосами. Разве так выглядит удовлетворенный жизнью человек? Счастливый человек? А как он выглядел рядом с Юном? Он улыбался? Да. Почти светился. Он стал наглее и смелее. Значит, ему не было так плохо? Тогда почему он ушёл? Всё тело жутко зудело, заставляя отвлечься от мыслей. Кожа на предплечье покраснела, пока Юн с остервенением её чесал. Тонкие струйки крови поползли вниз к локтю. Если так и дальше продолжиться, он вскоре увидит собственную кость. Взгляд зацепился за брошенный пакетик у кровати. Ребята из клуба говорили, что одна таблетку разом избавит от всех неприятных ощущений. Сил держаться уже не было. Да, Ди очень разозлился, увидев наркотик, но его здесь уже не было, а значит и принять его Юну никто не помешает. Воспоминания снова больно кольнули, и рука Поттера дрогнула у самого пакетика. Юн очень злился на Ди, но даже своим до корки больным мозгом понимал, что и сам несёт часть вины за произошедшее. Ты просто свихнулся, вот он и свалил. И это была правда. Наконец-то правда выскользнула наружу сошедшего с ума человека, словно из самых глубин сознания. Как он мог, после всех чувств, что Ди ему подарил, отбросить его? *** Риверс проснулся после нескольких часов сна. "Этого хватит, нужно возвращаться." Беспокойство за Юна заскребло где-то под ребрами. Нормальные люди давно спят, но Юн уже несколько недель ведёт себя как человек-наоборот, поэтому кто знает, где он сейчас может быть? Тело ломило от твёрдой поверхности скамейки, но Ди упорно увеличивал шаг, прибавляя скорость. Он и сейчас немного сожалел, что остался здесь, но гнал эти мысли, понимая, что не вывел бы Юна на адекватный диалог. Он пробежал по мосту, вышел в город, плутая в многоэтажках. В кармане джинс завибрировало, — дешёвый кнопочный мобильник, который Юн подарил ему, если вдруг парень потеряется. Открыв крышку, Ди разглядел короткое сообщение: "Ты где?" Риверс присмотрелся в темноте к ближайшему зданию, надеясь узнать адрес. "Вторая Западная." Поттер пропал из сети. Собирается прийти за ним? Тогда, наверное, не стоит далеко уходить. Шаг, другой, Ди потихоньку продвигался в сторону вагончика, хотя идти предстояло ещё немало. Мысли путались. Что он должен сказать Юну? Как заставить его взяться за себя? Солнце ещё и не думало просыпаться, оставляя город в сумерках. Сзади послышались торопливые шаги. Юн? Нет, не Юн. Незнакомец схватил Ди за капюшон кофты, резко отбрасывая к стене дома. Боль от столкновения обожгла спину, заставив зашипеть. Риверс даже не успел дать хоть слабый, но отпор, как ещё несколько человек обездвижили его руки, сильной хваткой удерживая их у поверхности кирпича. В ушах гудело, и Ди не мог разобрать разговоры преступников. Один из них прошуршал по его карманам и недовольно гаркнул, когда вытащил лишь старый телефон. Многие, раздражённо перешёптываясь, собирались уже уходить, как один мудак вдруг одарил его липким взглядом, медленно пройдясь рукой по бедру, и ляпнул нечто привлекательное, так как даже в темноте Ди отчётливо смог разглядеть их мерзкие ухмылки. О нет... Не успел ничего сообразить, не успел даже ни о чем подумать. Чужие руки были везде: разрывали футболку, расстегивали джинсы, гладили ноги и руки, живот и спину. Кажется, его перевернули лицом к стене, заставив выгнуться. Кто-то полез грязным пальцем ему в рот, и Ди будто очнулся, со всей силы сжав челюсть. Мужчина заорал и отвесил ему громкую оплеуху, но Риверс уже, воспользовавшись замешательством остальных, вытащил одну руку из захвата, ударив ей наотмашь. Кто-то зашипел, потирая ушибленное место. С двойной силой на него накинулись, сильнее придавливая к стене. Один из преступников в ярости стал бить его коленом в живот, и только остальные, кто придерживал Ди, не давали ему скатиться вниз. К горлу подкатывала тошнота. Горячие слезы обжигали щеки, стекая по подбородку. Холодный ветер пронзал открытые участки кожи. Чьи-то пальцы сжимали ягодицы, трогали грудь и шею. Мокрый язык проходился по скулам и ключицам. А потом боль. Резкая и острая, заставившая закричать и заскрести ногтями по кирпичу. Мужчины смеялись, теснее прижимая сопротивляющееся тело к себе. Их хохот отражался от темных и высоких стен, отдавая гулом в голове. Лишь бы они ушли до того, как придёт Юн... *** Юн петлял по окрестностям, ориентируясь только на свет уличных фонарей. Ди не отвечал на звонки, и Поттер в беспокойстве ускорял шаг, просматривая один переулок за другим. Прошло не так много времени с тех пор, как он ответил на сообщение. Где-то послышалась возня. Юн с волнением заглянул за ближайший дом. Звук шагов тихим эхом отскакивал от стен. Весь дух разом вышибло из тела, когда Поттер увидел раскинувшуюся перед ним картину. Те, кто был рядом с Ди, уже разбежались, а сам парень без сознания валялся на грязном асфальте, протирая его щекой. У Юна перехватило дыхание, когда он медленными шагами приближался к телу. Руки пробило крупной дрожью. Последние остатки надежды на то, что Поттер ошибся, разлетелись, стоило Ди приоткрыть глаза. Изумруд сверкнул в тусклом свете уличного фонаря, и Юн упал на колени. Горячие дорожки слез обожгли бледную кожу. Он осторожно дотронулся до парня, отчего тот вздрогнул. Поттер зеркально отразил движение. Наконец, Ди сфокусировал на нём взгляд и отчего-то улыбнулся. Хриплым от криков голосом он произнёс: — Ты не виноват. Юн завыл. Нет, он виноват. Только он виноват в случившемся. И Ди понимает это, раз уверяет его в обратном. Именно из-за Поттера Ди ушёл из дома, именно из-за него он ночевал на улице и именно из-за него сейчас лежит здесь, почти полностью раздетый и замёрзший. Он разглядывал искалеченное тело сквозь пелену слез. Куча мелких царапин повсюду, пара крупных синяков на животе и ещё горстка на открытых бёдрах. "От пальцев", — подумал он и до боли прикусил язык. Так он отплатил ему за всё: за все чувства и эмоции, что Ди ему подарил. Кровоподтёками и ссадинами. От громких размышлений в голове его отвлёк хриплый смех. Риверс хохотал, держась от боли за живот. — Это мелочь, Юн. Ты думаешь, со мной такое впервые? Сегодня ещё не так долго было. Он расслабленно разлегся на асфальте, раскинув руки в стороны, и тут же сморщился, не переставая улыбаться. — В нашем положении от таких проблем никуда не деться. Единственное, что меня тревожит — это то, что ты увидел меня таким. Слабым, неспособными за себя постоять. К сожалению, такой он я настоящий. Но я правда ударил парочку, честно. Он хохотнул, но Юн продолжал молчать, не обращая внимания на эту напускную уверенность. — Ты что-нибудь скажешь? — голос дрогнул. Риверс готов был сорваться. — Ты... не должен к этому так легко относиться. Ди вдруг разозлился. — А как ты относишься к своему здоровью!? Прекрати это, и, может быть, я подумаю о себе, — он снова резко остыл. — Расскажи мне, что с тобой происходит. Юн задумался. Это меньшее, что он может сделать. — Сейчас? — Нет, давай вернёмся. *** Они зашли в вагончик, когда уже начинало светать. Юн не успел посадить Ди на кровать, чтобы обработать ссадины, как тот схватил валявшийся на полу пакетик, с яростью ткнув его в лицо Поттеру. — Ты принимал? Тот честно ответил: — Нет. Непонятно, поверил ли Ди, когда смерил его нечитаемым взглядом. — Я избавлюсь от него, — и спрятал в карман единственной целой из всей одежды кофты. — Переоденься в пижаму. Завтра найдём тебе что-нибудь ещё. *** Каждый раз, когда Юн начинал шипеть от боли, Ди бросал на него укоризненный взгляд, продолжая обрабатывать глубокие царапины. Оказалось, что не ему одному требовалась аптечка. Риверс был благодарен, что Поттер не сорвался на наркотик, но всё равно открыто показывал, как относиться к его самобичеванию. Просто, чтобы больше не хотелось. — Моя семья... Мы жили в России. Нас было много. Дядя, тётя, мама, бабушка, старший брат и маленькая сестричка. Я не знаю как, но мы вошли в большие долги каких-то крупных шишек, и нас постоянно искали. Наверное, это произошло из-за отца. Черт возьми, я так мало помню... В конце концов, остались только мы с мамой. Она увезла меня сюда, постоянно пряча. Оказалось, что и здесь нам не дадут покоя, пока мама не сдастся. Ну и... она оставила меня прямо здесь, на улицах Нью-Йорка. Теперь я понимаю, почему она так поступила: гораздо легче найти меня, если у меня будет паспорт, если я буду где-нибудь зарегистрирован и официально работать. А так, — бегаю по забитым улицам как оборвыш, никто на меня и пальцем не покажет. — То есть тебя... до сих пор ищут? Юн задумался. — Не думаю. Сколько лет-то уже прошло? Наверняка, забили давно. Создавалось впечатление, что он вообще не волнуется. Ди с нетерпением сверлил его взглядом. — Давай уже дальше. — А что дальше? Дальше... она стала приходить ко мне. Сначала во снах, потом и до реальности добралась. Знаешь, при жизни она была... своеобразная. Подозреваю, тоже не всё хорошо с головой было. Кричала часто, била иногда, а иногда вдруг такой хорошенькой становилась, прям ангел. В принципе, ничего такого, что могло бы подпортить мне сознание. Даже не знаю, почему я так зациклился на ней. Может, это наследственное. В общем, вижу её часто наяву, говорит мне гадости всякие, про прошлое напоминает. И отчего-то так больно становиться, будто она из самого моего нутра говорит. Хочется её выскоблить, выцарапать оттуда, лишь бы заткнулась. Ди слушал не перебивая. Юн наконец дал зелёный свет. — Ну а ты что? — А я... Всё банально. Родители тоже в долгах были, мне дорога на улицу. А кушать что-то нужно же. Кроме как там заработать более менее нормальных денег двенадцатилетнему мальчику негде. Вот и... Кстати, про русские словечки ты сказал, про фамилию и так понятно, фанат Роулинг Джоан, а имя то что? Почему корейское? — Да встретил тут как-то одного корейца. Он на меня орать стал на родном, и из всего этого набора звуков я различил только "Юн". Ну и... — Из всех имён в мире ты выбрал корейский мат? — Риверс готов был взорваться смехом. — Да, вот такой вот я оригинальный. — Ты идиот, Поттер. — Заткни свою пасть, Малфой. — Да почему Малфой? — Да ты посмотри на себя. Даже волосы почти такого же цвета. Или ты предпочитаешь "тыковка"? Ди повалил его на кровать, сцепив пальцы обоих рук с его, и тут же парни застонали от боли. Риверс обессилено упал на чужую грудь. — Перестань бесить меня, иначе мы не доживём до завтра. — Завтра уже наступило. — Поттер... я сделаю всё возможное, чтобы избавить тебя от этого. Только дай мне шанс. Юн кивнул. — Прости за то, что я тогда наговорил тебе. — Пустяки. — И за то, что было после, тоже. — Я же сказал, Юн, ты не виноват. — Нет, ты знаешь, что виноват. То, что ты так легко это отпустил, меня немного успокаивает, но это всё равно ненормально. Больше я такого не допущу, обещаю. Он снял с поцарапанного запястья часы со знакомой белой кошечкой и нацепил их на Риверса. — Подарок. Но надеюсь, я смогу подарить тебе большее. Надеюсь, я смогу подарить тебе счастье. Они будут всю жизнь держаться за последние выступы на гладкой стене, лишь бы не упасть на самую глубину. Здесь придётся прикладывать все силы, чтобы удержаться. Счастья на таких выступах не найдешь, ему место на верхушке. Но они построят своё, на этих руинах, почти в самом низу. И сделают всё возможное, чтобы его сохранить. Сахарные палочки больше не будут необходимостью. Теперь на языке постоянно есть нечто куда слаще конфеты.

Я выключаю телевизор,

я пишу тебе письмо про то,

что больше не могу

смотреть на дерьмо,

Про то, что больше нет сил,

про то, что я почти запил,

но не забыл тебя. Кино - Кончится лето