на вечно

Зимний простор — выбирай любое из направлений, — взгляду прижиться негде. Птицы исчезли или умолкли — небо застыло без их движений. Небо, безумно дряхлое брюхо бога ли, тоху боху? Ответ неясен, вернее пресен, как пирожок, начатый не с того бока, и такой же унылый на вкус, как небо, капустно бесцветный. Диетическое яйцо. Серый желток — наследие мёртвого солнца, как рябое лицо. Как плесень. Вот ваш декабрь, господа и дамы. Радуйтесь снегу, сейте его детьми и котами. Пёсикам повяжите на лапки варежки. Обязательно целуйте всё на прощание, — в песне, ведь так поётся в той самой песне, о какой вы год из года вздыхаете мечтая о времени том и месте. Любовь не купишь, и это ясно уже и вам, и детям даже. И пёсики не котятся от щастия, разделяя удел человечий, страшный. Ведь мы бездетны. Ведь мы одиноки. И наши дети — не наши дети. Это капли пролитого в вечность спокойствия, что мы перед чем-то за жизнь в ответе, что мы передали себя столетиям. Что мы взрастили и воспитали. Но мы, как дети, всего лишь дети. С бесплодной мыслью, мечтой и субстанцией. На вечно летящей сквозь бездну п-ланете.