Остров Эрос

Остров Эрос Краткие сведения: Во время медового месяца на греческом острове, пытаясь приспособиться к семейной жизни, Гермиона и ее новый муж расследуют исчезновение людей.       Гермиона настояла, чтобы они подождали до первой брачной ночи — не потому, что она была ханжой, потому что она, конечно, не была, и не потому, что она была девственницей, хотя она была менее опытной, чем он, а потому, что Министерство со своим Законом о браке просто свело их вместе, и это сделало особенно важным, как утверждала она, чтобы они делали все остальное правильно.       Малфой согласился, но за три месяца между их официальной помолвкой и свадьбой она наблюдала, как он становился все более и более вспыльчивым - огрызался на своих родителей, затевал ссоры с друзьями, спорил с ней — пока она всерьез не задумалась о том, чтобы уступить и позволить ему заняться с ней сексом... ——Воскресенье——       “Ты просыпаешься?” - его губы коснулись ее шеи сзади, -ммм?”        "Драко..." - простонала она.       “Перевернись”.       “Драко, я устала...”       Его рука скользнула вверх по задней части ее бедра и под ночной рубашкой ласкала ее сзади так, что тревожные ощущения распространились по всему ее телу.       “О, Драко ...” Она сдалась, перевернувшись на спину, чтобы посмотреть ему в лицо, хотя и не могла встретиться с ним взглядом, несмотря на физическую близость, которую они уже разделили.       “Ммм”, - вздохнул он, наклоняясь и утыкаясь носом в ее грудь, - да...”       Его руки переместились на ее бедра и, умело притянув ее к себе, он вошел в нее с глубоким, собственническим рычанием. Затем, обхватив ее руками по обе стороны от нее, он встал на дыбы, и Гермиона, соблюдая свои брачные обеты, закрыла глаза и позволила ему сделать это, задыхаясь при каждом сильном толчке.       Ее новый муж был совершенно утомительным.

***

...       Первые несколько дней их медового месяца прошли в сексуальной оргии, перемежаемой ее собственными отчаянными звонками в службу обслуживания номеров и случайными прогулками в сумерках, когда скалистый пляж был пустынен, а грохот волн добавлял дополнительную дрожь к их занятиям любовью. ——Среда——       “Драко...”       Лежа на камнях под ритмично двигающимся телом своего мужа, Гермиона почувствовала присутствие, скрывающееся в темноте: “Драко, остановись на мгновение!”       “Что случилось?” Его бедра замерли, но, опустившись на нее и лежа кожа к коже, он начал целовать ее шею.       “Я, эм... Я думала... ”, - Гермиона закрыла глаза и напряженно вслушивалась, протягивая свою магию сквозь ласки мужа, пытаясь найти то, что ее беспокоило, и определить это. “Нет, - сказала она, - нет, я думаю, он исчез...”       Бедра ее мужа возобновили движение.       Это не было неприятным чувством, и Гермиона попыталась расслабиться, глядя вверх, за его плечо, на миллионы звезд, усеивающих винно-темное небо. Она узнала Кассиопею и Цефея, а затем, над ними, свернувшегося вокруг Малой Медведицы, Дракона...       Внезапно она почувствовала, что присутствие вернулось, а вместе с ним и что—то еще — самое горько-сладкое чувство потери, бесконечного сожаления, - которое, казалось, пронзило ее до самой души, и со слезами на глазах она услышала песню почти невыносимой красоты, ее интонации говорили ей о жизни и любви, и соблазне смерти.       “Боже мой! ДРАКО!”       Она попыталась поднять голову, повернуться и посмотреть, что происходит позади нее, но ее борьба, казалось, только сильнее прижала ее к мужу, а это, в свою очередь, казалось, довело его до предела.       “Да, - воскликнул он, - да! Да! Даааа!”       Его толчки достигли кульминации в победном крике, и в тот же момент Гермиона испытала странное ощущение, как будто что—то внутри нее - что-то маленькое и хрупкое, но жизненно важное — попало в навязчивую песню острова.

***

...       “Ты слышал это?” - прошептала она.       “Ммм? Слышал что?”       “Пение. Я думаю...”       Но ее муж, исчерпав даже свою невероятную сексуальную энергию, заснул, уткнувшись лицом в ее грудь.       Она рассеянно погладила его по волосам.       Министерство предложило Гермионе на выбор трех чистокровных мужей, и она выбрала Малфоя.       Она не была точно уверена, почему.       "Лучше зло, с которым ты уже знаком, я полагаю", - подумала она.       Это, а также тот факт, что он был богат и умен, и, если бы ее заставили выйти замуж за человека, которого она не любила, и — давайте будем честными — заключить с ним какое-то соглашение, возможно, с участием любовниц - она могла бы также иметь мужчину, который мог бы разумно разговаривать, и с кем жизнь была бы материально комфортной.       До сих пор она не пожалела о своем выборе. Помимо его ненасытного сексуального аппетита — что, как она поняла, не должно было удивлять, учитывая его репутацию в школе и в офисе Авроров — он был ...хорош. Он, конечно, никогда не упоминал о чистокровных и грязнокровных делах - и, что более важно, подумала она, его отец тоже, - поэтому она могла только предположить, что Малфои, после более близкого знакомства с полным безумием Волдеморта, несколько изменили свои убеждения. ——Четверг——       “Что ты делаешь?”       Поскольку было очевидно, что она одевалась, Гермиона восприняла вопрос мужа как риторический.       Малфой приподнялся на локтях; краем глаза Гермиона увидела, как шелковая простыня соскользнула с его мускулистого торса: “Гермиона?”       “Я хочу вернуться и проверить камни, - сказала она, закалывая волосы, - чтобы посмотреть, нет ли там каких-либо признаков ...”       Он поманил ее к себе, и, вопреки здравому смыслу, она села рядом с ним, присев на край кровати: “Ты, должно быть, слышал это, Драко - прошлой ночью — когда мы были... Ты знаешь..."       “Ммм..., - улыбаясь, ее муж протянул руку и откинул назад ее выбившиеся кудри; Гермиона увидела, как простыня шевельнулась там, где она лежала у него на коленях, - должно быть, слышал что?” Его пальцы скользили по изгибу ее щеки, и он слегка провел большим пальцем по ее губам.       “Пение, Драко”.       “Ммм”. Другой рукой он отвел простыню в сторону.       “О боже, Драко... - Гермиона отстранилась. "Просто позволь мне пойти и посмотреть, там, у скал, - умоляла она, - и, когда я вернусь, мы..... О!”       Он схватил ее руку и поднес к своей эрекции. “Как насчет того, — сказал он, глядя на нее с каким-то голодным восхищением, - что сначала мы займемся любовью, - он дернулся под ее пальцами, - а потом мы оба пойдем и посмотрим?”       У Гермионы хватило здравого смысла вырвать у него обещание, прежде чем все продолжилось: “Поклянись мне, что мы пойдем потом?”       “Я клянусь”.

***

...       К тому времени, когда ее муж закончил с ней, Гермиона чувствовала себя полностью оттраханной.       И она была убеждена, что все в вестибюле отеля должны знать это, если не по светящемуся ореолу волос, который, несомненно, парил над ее головой, то, по крайней мере, из-за ее походки...       "Хотя, учитывая, что этот остров - место для волшебных медовых месяцев,- подумала она, - каждая ведьма на нем, вероятно, странно ходит".       Эта мысль принесла ей некоторое утешение.       Ее муж провел ее мимо группы людей в приемной и через стеклянные двери.       “Мерлин, - сказал он, когда они прогуливались по пляжу, держась за руки, - ты меня утомила”.       “Разве это плохо?”       “Нет. Это довольно удивительно”.       Они добрались до скалы, где прошлой ночью занимались любовью, и Гермиона вскарабкалась наверх. “Мы были... примерно здесь, — сказала она, оглядываясь на отель, чтобы сориентироваться, - так что, - она сделала полный круг, — пение, должно быть, было, эм ..."       “Гермиона...”       Ее муж забрался рядом с ней, и, когда их глаза встретились, его бледный и напряженный взгляд впился в нее обещанием секса.       "Не сейчас, Драко,- подумала она, - не средь бела дня". А вслух сказала: “Я думала, ты устал?”       Малфой ухмыльнулся. “Так откуда же исходил этот шум, который ты слышала?” - спросил он.       Гермиона дернула головой назад: “Я думаю, вон там”.       “Тогда пойдем и посмотрим, хорошо?”

***

...       “Ты права, - сказал он, водя палочкой взад и вперед по камням, - здесь действительно что-то произошло”.       “Ты можешь сказать, что это было?” - Гермиона присела на корточки рядом с ним; ни один из них не осознавал этого, они оба плавно воплотились в своих профессиональных персонажей и на данный момент вели себя скорее как партнеры-авроры, чем молодожены.       Малфой пожал плечами: “Я не уверен...”       Гермиона изучала светящиеся фигуры, обнаруженные его заклинанием обнаружения. Они напомнили ей о чем-то... Она вытащила свою собственную палочку и произнесла заклинание Люминалл.       “Черт, - сказал Малфой, - это...”       “Кровь, - сказала Гермиона, - много крови. Что—то, какое—то большое животное — истекло здесь кровью, а потом, - она произнесла еще одно заклинание, - кто-то все убрал. Какие животные водятся на этом острове?” Она обернулась: “Драко?”       Ее муж исчез.       “Драко? Где ты?” - она поднялась на ноги и, прикрыв глаза рукой, оглядела пляж, море и дорогу к отелю, но единственным человеком рядом с ней был незнакомец.       “Вы не видели моего мужа?” - позвала она.       Незнакомец был невысоким, худощавым молодым человеком, хотя и мускулистым, с темными насмешливыми глазами и массой блестящих кудрей. Он напомнил Гермионе статую, которую она видела в Британском музее.       Он покачал головой и, все еще улыбаясь, взобрался на камни рядом с ней.       “Красивая женщина не должна быть на пляже одна”, - его акцент придавал словам музыкальную мелодичность. Гермиона предположила, что он был одним из официантов — типа, который каждую неделю соблазнял новую девушку или нового парня. “Какой он, этот муж?” - спросил он.       “Он высокий, - сказала она, - и блондин. Он выглядит...” - о, это было смешно! - он был здесь! Прямо здесь! Минуту назад! Вы должны были его видеть!”       “Ты любишь его?”       “Что?” - вопрос был неуместным, и Гермиона не собиралась отвечать на него, но понимающий взгляд молодого человека, казалось, заставил ее возразить, - конечно, я... Я имею в виду, что еще первые дни, и я ...”       “Первые дни. Ты думаешь, так работает любовь?”       Гермиона нахмурилась: “Ну, я думаю ...” Она прочитала много маггловской литературы о браках по договоренности и была воодушевлена анекдотическими свидетельствами. “Да, я думаю, что может и так”.       “Гермиона!”       Она услышала голос своего мужа и, обернувшись, увидела, что Малфой смотрит на нее с пляжа.       Она подошла к краю скалы; он потянулся вверх, она потянулась вниз, и — он схватил ее за талию, а она положила руки ему на плечи — она позволила ему снять ее. Она приземлилась слишком близко, ее груди коснулись его груди, и, все еще немного стесняясь его, несмотря на их почти постоянные занятия любовью, она отвела взгляд.       “Где ты был, Драко?” - спросила она, задыхаясь.       “Где ты была?” - ответил он.       Затем она посмотрела на него, и они разделили еще один момент неловкости, прежде чем он наклонился и поцеловал ее.       Гермиона закрыла глаза.       Прикосновения, поцелуи, секс - ничто из этого не было неприятным.       Это просто казалось странным.       К тому времени, как муж отпустил ее, официант ушел, и — хотя она не была уверена почему — Гермиона решила оставить их разговор при себе.

***

...       Они вернулись в отель, чтобы оказаться в хаосе — толпа гостей наблюдала, как менеджер пытается успокоить истеричную молодую ведьму, в то время как два греческих аврора, одетые в международную униформу из бриджей, ботинок и длинного плаща, наблюдали.       “Что происходит?” - Гермиона спросила одного из зрителей.       “Ее муж сбежал и бросил ее, - ответила женщина, - во время их медового месяца. Ну, а чего можно ожидать, когда они приняли закон, заставляющий людей вступать в брак вопреки их крови?”       Гермиона взглянула на своего собственного мужа.       “Авроры обычно расследуют пропажи людей в Греции?” - спросил Малфой.       Женщина пожала плечами. “Не знаю. Я думаю, менеджер просто прикрывает себя — жена говорит, что там, на скалах, произошло что-то Темное. Но они, — она кивнула в сторону авроров, — не кажутся..."       “О боже! - сказала Гермиона, - нам лучше рассказать им, Драко”.       “Сказать им что? - он схватил ее за руку и удержал, - что мы трахались на пляже, и ты услышала скрипки?”       “Нет, о крови, которую мы нашли! Очевидно, - тихо добавила она, - если они спросят, я скажу, что мы гуляли по пляжу. И, прости, Драко, но то, что я слышала, не имело никакого отношения к твоему, — она одними губами произнесла последнее слово, — траху.       Он отпустил ее.       “Сэр..." - она обратилась к греческим аврорам и официально представила себя и своего мужа как британских коллег. “Мы здесь проводим медовый месяц, - объяснила она, - но я думаю, что мы, возможно, нашли место преступления”. Вкратце она рассказала о том, что слышала прошлой ночью, и о следах, которые они с Малфоем обнаружили этим утром: “Мы можем показать вам”.       Двое мужчин сопровождали их к скалам и вежливо поблагодарили Гермиону, когда она произнесла заклинание Люминалл и показала им кровь, но, когда они с Малфоем возвращались в отель, она не сомневалась, что они просто потакали ей и не собирались продолжать расследование.

***

...       В ту ночь Гермиона обнаружила, что наблюдает за своим мужем в настенном зеркале — его бледная спина выгнута дугой, его худые ягодицы напряженно работают... Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на ощущении его, наполняющего ее, дразнящего самую чувствительную часть ее. Она была почти—       “Я иду, - выдохнул он, - иду, иду...”       “Нет"...       “Да”.       “Нет, Драко, — она схватила его за бицепс, — не сейчас, пожалуйста!”       Но его стон сказал ей, что он уже зашел слишком далеко, и она в смятении откинулась на кровать.       Гермиона изучала магическое право, когда получила письмо из Министерства, и именно Гарри убедил ее, что она могла бы принести больше пользы как аврор, чем как юрист.       В первый день обучения она была удивлена, обнаружив, что Малфоя тоже завербовали. Они никогда не работали вместе, но она знала о его репутации хорошего человека, которого всегда можно иметь рядом в трудную минуту. ——Пятница——       “Мы должны сделать это сами, Драко”, - сказала Гермиона, как только ее муж проснулся.       “Мммм?” - Малфой перевернулся на бок и потянулся к ней.       “Я серьезно, Драко”, - сказала она, избегая его рук.       “Серьезно насчет чего?”       “О расследовании. Мы британские авроры, и это британский волшебник, который исчез. Я собираюсь поговорить с вдовой. Затем мы собираемся вернуться к скалам и посмотреть, сможем ли мы найти какие-либо доказательства того, что кровь принадлежит ее мужу”.       Единственным ответом собственного мужа Гермионы на это было перекинуть через нее ногу. Простыня соскользнула с него — проклятый шелк, подумала она, — открывая ей вид на него глазами жены, худощавого и мускулистого, а также на его член и яйца, выступающие так сильно и плотно, что они едва казались частью его.       “Только один раз”, - сказала она.       Улыбаясь, Малфой наклонился и поцеловал ее.       Его тело было тяжелым для нее. Гермиона широко раздвинула ноги, открываясь, чтобы принять его. Он погрузился в нее, как будто она была создана для него, и начал толкаться, и она попыталась двигаться вместе с ним, обвив руками его шею.

***

...       Гермиона нашла брошенную жену в постели, одиноко сидящей посреди огромного белого пространства, с одеялом, обернутым вокруг ее плеч. Она выглядела маленькой, хрупкой и напуганной, и Гермиона, вспомнив, как она только что провела последний час со своим собственным мужем, почувствовала ужасный укол вины.       Она представилась Аврором и объяснила, что, хотя у нее нет официального статуса на острове, она обеспокоена тем, что греческие власти не относятся к делу серьезно, и с разрешения жены попытается выяснить, что случилось с ее мужем.       “Спасибо”, - жена грустно улыбнулась.       “Расскажите мне все, что можете, - попросила Гермиона, придвигая стул и садясь, - по порядку”.       Женщина вытерла мокрое лицо. “Министерство, - сказала она, - свело меня и Колина вместе, но для нас это была любовь с первого взгляда. У нас была замечательная свадьба, и мы оба потратили все наши сбережения, чтобы приехать сюда на медовый месяц ...”       Она разразилась рыданиями.       Гермиона подошла к кровати и, обняв ее одной рукой, терпеливо слушала, как женщина изливала свое сердце, умело просеивая запинки на полусловах, пытаясь отделить суровые факты от эмоций. Она заметила, что одно слово повторялось снова и снова — исчез — и Гермиона вскоре начала подозревать, что женщина имела в виду это буквально.       “Вы говорите, что видели, как Ваш муж исчез? - спросила она, - как будто он аппарировал? Или, может быть, воспользовался портключом?”       “Он был там в одну минуту, - всхлипывала женщина, - и исчез в следующую. Я только на мгновение отвела взгляд”.       Гермиона почувствовала дрожь узнавания: “Вы искали его?”       “Конечно, да. Я даже попросила официанта помочь мне, но он..."       “Официант? - беспокойство Гермионы усилилось, - можете ли вы описать этого официанта?”       Женщина говорила расплывчато, но Гермиона была вполне уверена, что они оба видели одного и того же мужчину. Мог ли он быть замешан? Она задумалась. Может быть, это его работа - отвлекать жену, пока кто-то другой хватает мужа? Но почему? А что случилось с Драко? Она вспомнила свою собственную встречу со странным молодым человеком.       “Этот официант вам что-нибудь сказал? - спросила она, - что-то, что показалось странным?”       “Он спросил меня, люблю ли я Колина”, - всхлипнула женщина.       “И вы сказали ему, что любите”.       “Да. Очень сильно”.       Гермиона почувствовала прилив жалости. “Есть ли кто-нибудь, с кем я могу связаться для вас? - спросила она, - семья или друг? Вы действительно не должны быть одна в такое время. Я могла бы организовать портключ...”       “Спасибо”, - женщина фыркнула, - но я бы предпочла побыть одна”.       Она взяла фотографию в рамке, на которой она и ее муж, приятный молодой человек с копной каштановых волос и в очках в тяжелой оправе, страстно целовались.       Жена прижала фотографию к груди и, плача, раскачивалась взад-вперед.       “Если вам что-нибудь понадобится, - мягко сказала Гермиона, - что угодно, просто пошлите за мной”.

***

...       Малфой ждал на тенистой террасе отеля со стаканом чего-то длинного и прохладного в руке. С его необычной внешностью, уверенностью в себе и безупречной шелковой рубашкой и брюками он выглядел, подумала Гермиона, как маггловская знаменитость.       Она выдвинула стул и села рядом с ним.       Он махнул официанту и заказал ей коктейль и тарелку закусок.       “Я разговаривал с одной из служанок”, - сказал он.       “И?”       “И это не единичный случай. За последний месяц исчезли по меньшей мере трое мужчин”.       “Трое!”       Малфой кивнул. “Элени, горничная, работает здесь всего пару недель — по—видимому, здесь никто не работает долго, - но до нее дошли слухи, что мужчины исчезают годами. Горничных предупреждают, чтобы они держали язык за зубами, если не хотят увольнения. Мне стоило большого труда заставить ее заговорить ”.       Гермиона легко могла представить улыбки и лесть, которые он использовал, и укол ревности, который она почувствовала, застал ее врасплох.       “Сикль за твои мысли”, - сказал Малфой.       “Мне интересно, почему ты не слышал того, что я слышала прошлой ночью”.       “Я был немного занят”.       Гермиона вспомнила их занятия любовью и то, как ее борьба, казалось, возбуждала ее мужа и усиливала его оргазм, а затем она подумала о своей встрече с официантом на следующий день и его странных вопросах... В глубине ее сознания начали формироваться связи, но она не могла полностью сфокусироваться на них.       “Мне нужно еще раз взглянуть на эти пятна крови”, - сказала она.       “Сначала пообедай, - твердо сказал ее муж, - ты недостаточно ешь”.

***

...       “Что сказала жена?” - спросил Малфой позже, когда они шли рука об руку по пляжу.       Гермиона дала ему краткое изложение.       “И ты говоришь, что вчера разговаривала с этим официантом?”       “Да”.       “Когда?”       “В том-то и дело, - сказала она, - это было, когда ты исчез”.       “Это ты исчезла, Гермиона”, - он на мгновение замолчал, - куда ты пошла с этим официантом?”       “Я никуда не уходила, Драко. Я была на вершине этих камней, на виду у всех, кто был на пляже или на террасе отеля. Куда ты ходил? Затем, не дожидаясь его ответа, она закричала: “Мерлин, мы идиоты! Нам нужно поговорить с официантом!”

***

...       Менеджер отеля не был впечатлен их британскими полномочиями Авроров, но Малфою удалось добиться его сотрудничества, пригрозив рассказать всем своим богатым друзьям, что отель некачественный.       Менеджер собрал свой мужской персонал в столовой и попросил мужчину, который разговаривал с Гермионой, представиться, но никто не признался, и, когда Гермиона прошла через ряды, она не узнала его.       “Может, попросим жену взглянуть?” - предложил Малфой.       Гермиона покачала головой: “Я думаю, это уничтожило бы ее ...”       К тому времени, когда они признали свое поражение, настало время ужина.       “Не хочешь прогуляться?” - спросил Малфой позже, когда они ждали лифта на свой этаж. Он смотрел на нее так пристально, как только мог, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что у него на уме.       “Хочешь, чтобы тебя убили прямо в середине оргазма?” - раздраженно спросила она.       “Мерлин, женщина, ты действительно знаешь, как испортить настроение!” - он отпустил ее руку и зашагал прочь, вверх по лестнице. Гермиона догнала его уже в комнате, он сидел на кровати.       “Тебе это не нравится, не так ли?” - спросил он, когда она закрыла дверь.       “Например, что?”       “Секс, Грейнджер! Гребаный секс!”       Гермиона была шокирована его гневом. “Дело не в сексе, Драко, - сказала она, - дело в том, что ты хочешь сделать что-то действительно глупое, когда знаешь, что там что-то происходит! И, в любом случае, - добавила она сердито, - я не понимаю, о чем ты говоришь. Я всегда делаю в постели то, что ты хочешь”.       “Ты уступаешь мне! Разве ты не видишь, что это не то же самое, что хотеть меня? Я продолжаю трахать тебя, думая, что в конце концов достучусь до тебя, но я никогда не знал женщину настолько... настолько... о, забудь об этом! ”       Они сидели по обе стороны кровати, повернувшись спинами друг к другу, как подставки для книг.       Гермиона была первой, кто раскололся, потому что, когда ее попытки оспорить Закон о браке ни к чему не привели, и она, наконец, признала, что у нее нет другого выбора, кроме как выйти замуж за чистокровного, она поклялась, что ее брак будет успешным. Она повернулась, протянула руку и осторожно коснулась руки мужа.       “Научи меня, Драко, - сказала она, - я быстро учусь”.

***

...       Гермиона стояла на четвереньках, а ее муж стоял позади нее, его руки сжимали ее бедра, его член — большой, твердый и, она должна была признать, завораживающий — входил ... и входил ... и входил в нее.       Она вспомнила песню, которую слышала на скалах, со всей ее смертельной красотой, и...       О боже, подумала она. Конечно! ——Суббота——       “Мерлин, Гермиона, я как раз собирался тебя искать! - Малфой наполовину свесился с кровати, одна нога на полу, одна мускулистая нога на весу, - где ты была?”       “Я оставила записку, - она кивнула на кусок пергамента, лежащий на прикроватном столике, - я встала рано, чтобы поговорить с Гарри через камин в отеле. И я думаю, мы разобрались, что происходит”.       Она показала Малфою сильно потрепанную копию "Фантастических зверей и где они обитают": “Я позаимствовала это у Гарри, чтобы показать тебе. Послушай...”       Она села рядом с мужем и, не обращая внимания на его явное раздражение, пролистала книгу, пока не нашла нужную запись. “Мантикора - очень опасный греческий зверь с головой человека, телом льва и хвостом скорпиона. Столь же опасная, как Химера, и столь же редкая, мантикора, как известно, тихо мурлычет, пожирая свою добычу. Кожа мантикоры отталкивает почти все известные чары, а укус вызывает мгновенную смерть".       “А потом еще это..., - она перелистнула несколько страниц назад, - да, вот оно: мантикоры способны к разумной речи, но попытаются сожрать любого человека, который приблизится к ним”. Она подчеркнула последнюю фразу.       “Черт возьми”, - сказал Малфой.       “К сожалению, Гарри понятия не имеет, как с этим справиться, — она отложила книгу в сторону, — и греческие авроры не заинтересованы, так что, по сути, мы предоставлены сами себе. Я поехала в город..."       “Город магглов”.       “Это не заразно, Драко. В книге говорится, что шкура мантикоры непроницаема для чар, но у меня появилась идея, - она полезла в свою маленькую, расшитую бисером сумочку и достала предмет в форме пистолета, - вот. Это называется электрошокер. Полиция — они как маггловские авроры..."       “Я знаю, что такое полиция”.       “Конечно. Что ж, многие полицейские используют электрошокеры в качестве несмертельной альтернативы оружию. А некоторые страны разрешают гражданским лицам носить их с собой в целях самообороны ”.       “Значит, они продаются в городе?”       “Эм... Нет. Я, эм, я вроде как позаимствовала его. Из полицейского участка ”.       “Ты украла его. Я не верю...”       “Электрошокер, — перебила Гермиона, - использует электричество, чтобы заставить мышцы непроизвольно сокращаться - это как если бы у человека, в которого ты стрелял, был какой-то припадок. Это физический процесс, поэтому я не вижу причин, по которым он не должен работать на мантикоре”.       Ее муж смотрел на нее со смесью недоверия и неохотного восхищения. “Хорошо, - сказал он, - итак, ты превратила этого зверя в дрожащую кучу. Что дальше?”       “Ну, эффект длится недолго, так что нам придется его связать. Затем мы передадим его греческим властям, и они смогут перевезти его на какой-нибудь необитаемый остров, где он больше не сможет причинить вреда ”.       “Ты понимаешь, что это был бы смертный приговор — что он умрет с голоду?”       “О, - Гермиона об этом не подумала, - ну... Может быть, они могут накормить его чем-то другим... Овцами. Или крупным рогатым скотом”. Она открыла свою маленькую, расшитую бисером сумочку и убрала электрошокер.       “Что еще у тебя там?” - сказал Малфой.       “Это, - Гермиона вытащила огромный брусок в пурпурной обертке и передала его ему, - это шоколад. Я купила его в городе”.       Малфой медленно прочитал этикетку, как будто она была написана на иностранном языке: “Молочный шоколад Кэдбери... Что означает один Kg?”       Гермиона усмехнулась. “Два с половиной фунта! Мне пришлось его купить; это самая большая плитка, которую я когда-либо видела! ” Она забрала его у него, открыла обертку, оторвала кусочек и отправила в рот: “Ммм. Хочешь немного?”       Ее муж покачал головой: “Он стал мягким”.       “Твоя потеря”.       С преувеличенным вздохом Малфой откинул простыню, спустил вторую ногу с кровати и встал. Он был полностью обнажен - естественно, подумала Гермиона, — хотя, на этот раз, не возбужден.       “Был ли Поттер удивлен, когда ты позвонила ему во время своего медового месяца?” - спросил он, почесывая грудь, когда подошел к окну. Он отодвинул тонкую занавеску и выглянул наружу.       Гермиона, которая бессознательно восхищалась телосложением своего мужа, осторожно ответила: “Нет ...”       Малфой фыркнул и, пропустив мимо ушей ее очевидную ложь, ушел в ванную, оставив ее слегка обеспокоенной тем, что впервые после их свадьбы он не хотел заниматься с ней сексом. Тайком она наблюдала за его отражением в зеркале ванной, когда он вошел в душ, включил его и, стоя под струями воды, намылил свое совершенное тело.

***

...       “Греческие авроры должны знать, что это мантикора, - сказала Гермиона, когда они сели завтракать, - я удивлена, что они сами не охотятся за ним”.       “О, Грейнджер!”       “Что?”       “Это легендарный зверь с самого начала их истории. У него будет пятизвездочный охраняемый статус. Они не прикоснутся к нему трехметровой палкой" - он налил ей стакан тыквенного сока.       “Он убивает людей, Драко”.       “И они, очевидно, замалчивают это. Я не удивлюсь, если вдова к этому времени уже предана Забвению. И они, вероятно, связались с кем-то в британском офисе, чтобы сделать то же самое с семьями”.       “Гарри никогда бы этого не допустил, - сказала Гермиона. Она увидела выражение его лица, - он бы не стал, Драко!”       “Хорошо, - сказал он, капая ложкой меда на йогурт, - он бы не стал”. Он сменил тему: “Так как же мы собираемся это сделать?”       “Так ты поддержишь меня?”       “Ну, - сказал он с полным ртом йогурта, - если я этого не сделаю, ты все равно это сделаешь, не так ли? И тогда у меня останется пятно крови вместо жены”.       “На самом деле, - сказала Гермиона, наклоняясь вперед, - я так не думаю”.       “Что ты имеешь в виду?”       Она наклонилась ближе и сказала очень тихо: “По словам твоей горничной, все жертвы были мужчинами, верно?”       “Правильно”.       “Ну, сначала я подумала: "Мужчины. В свадебном путешествии ”. Она многозначительно посмотрела на мужа.       Малфой нахмурился.       “Секс”, - сказала она.       “Прости?”       “Мужчины в медовый месяц занимаются сексом — полны тестостерона, выделяют тонны пролактина, серотонина и, гм, вазопрессина каждый раз, когда испытывают оргазм, - Гермиона тщательно исследовала мужской оргазм при подготовке к браку, - итак, я подумала, что, может быть, для мантикоры мужские гормоны подобны особой приправе. Но потом я начала задаваться вопросом, почему он не захотел тебя”.       “Когда мы расстались?”       “Да”.       “И?”       “И, — сказала она, - единственное, о чем я могла думать, это то, что я что-то сказала мужчине, которого я приняла за официанта. Я думаю, что он проверяет жертв мантикоры, и..."       “Ты много думаешь, не так ли? -глаза ее мужа сузились, - Мерлин, что ты ему сказала? Ты сказала, что я дерьмо в постели, не так ли?! ”       “Нет! Нет, конечно, нет! Но он, эм, он спросил меня, люблю ли я тебя, и я сказала... Я сказала, что еще рано любить, в то время как я знаю, что другая женщина сказала, что любила своего мужа. Так что, может быть, именно влюбленность делает мужчину ... вкусным”.       Малфой одарил ее долгим, задумчивым взглядом. Затем он сказал: “Итак, позволь мне убедиться, правильно ли я понял — ты говоришь, что будешь в безопасности, потому что мантикора не ест женщин, и что я могу быть в безопасности, или потому, что я дерьмо в постели ...”       “Драко! Ты знаешь, так же хорошо, как и я, что ты не..."       “... или потому, что ты меня не любишь?”       “Ты мне нравишься, Драко...”       “Не забывай, - холодно сказал он, - что у мантикоры есть жало. Так что, даже если ему и не придет в голову съесть тебя, Грейнджер, он все равно может тебя убить”.

***

...       Место убийства зверя было хорошо выбрано, оно было скрыто от отеля и от всех, кто прогуливался по пляжу, низкими скальными грядами.       Гермиона стояла в центре, уперев руки в бока, осматривая окрестности в поисках места, где они с Малфоем могли бы спрятаться. “Это не должно быть слишком далеко ...” пробормотала она.       “Гермиона!”       Она обернулась и увидела, что ее муж что-то выуживает из-под камней; он держал в руках треснувшие и перекрученные очки в тяжелой оправе: “Не пойму, как мы пропустили это раньше”.       “Они определенно принадлежат Колину. Я видела его в них на свадебной фотографии".       “Тогда это все, - сказал Малфой, запечатывая очки в Упаковочный амулет и пряча их в карман, - доказательство того, что Колина сожрали во время его медового месяца”. Затем он добавил себе под нос: “И не в хорошем смысле. Несмотря на то, что его любили”.       Тем временем Гермиона заметила углубление в стене утеса. Она наложила на вход Ослепляющее заклинание, а ее муж добавил над головой Заклинание Зонтика - “Мы, Малфои, обгораем на солнце”, — затем, вооружившись корзинкой для пикника, они уселись смотреть.       “Это может занять несколько дней, - проворчал Малфой, - а что будет, когда стемнеет?”       “Мы наденем это, - Гермиона порылась в своей маленькой расшитой бисером сумке и достала картонную коробку, - я купила две пары в сувенирном магазине отеля”.       Ее муж взял у нее коробку и прочитал этикетку: “Oм нокт уляры. Специально разработаны для просмотра в ночное время. Значит, в отеле продается оборудование для подглядывания?”       “Они для наблюдения за дикой природой”, - сказала Гермиона.       “Да. Я уверен, что это так. Послушай, Грейнджер, я ни за что не останусь здесь на всю ночь”.       Гермиона покачала головой: “Тебе и не придется. Мы знаем, что мантикора охотится днем — Колин и ты, оба исчезли при дневном свете. Омноктуляры - это просто мера предосторожности. Она достала плитку шоколада, развернула ее и отломила кусочек: “Хочешь немного? Я наложила на него охлаждающее заклинание”. Ее муж вздохнул: “На меня тоже можно”.

***

..       Малфой заснул.       Гермиона, насторожившись, думала о магии, которую, очевидно, использовали мантикора и его ... слуга — или хозяин? Как бы разлука, которую пережили она и Малфой, показалась стороннему наблюдателю?       Увидит ли посторонний обе стороны, ищущие друг друга, как будто в темноте?       Увидит ли посторонний "официанта"?       Или посторонний ничего не увидит?       Она задавалась вопросом, была ли сама мантикора каким-то образом замаскирована, чтобы она могла прятаться среди скал и устраивать засаду на свою добычу...       Если мы услышим, как он поет, мы поймем, что уже слишком поздно.       “Что нам нужно искать, - размышляла она вслух, - так это женщину, попавшую в беду. Неважно, увидели бы мы или нет, что происходит на скалах, жена в какой-то момент вернется в отель в бедственном положении. Тогда мы сможем взорвать это место всеми раскрывающими, снимающими защиту и невидимость заклинаниями из нашего арсенала ”.       “Ммм. Умно, Грейнджер, - сонно вздохнул ее муж.       И, несмотря на дистанцию, которую она почувствовала между ними с тех пор, как рассказала ему то, что сказала официанту, его комплимент сделал ее смехотворно счастливой. ——Воскресенье——       “Гермиона”, — пробормотал он и — теплый и возбужденный - сонно вошел в нее с таким вздохом, который, как она представляла, может издать наркоман, когда наркотик попадает в его вены.       Было что-то вдохновляющее в том, как ее муж хотел ее — нуждался в ней — и ей начало нравиться чувствовать, как он проникает в нее, наполняет ее.       Она двигалась под ним, пытаясь занять позицию, которая ей нравилась раньше...       “Черт”, — выдохнул он и, внезапно проснувшись, встал на дыбы — спина выгнулась - и глубоко вошел в нее...       О боже, подумала Гермиона. Да, Драко! Сделай это вот так! Вот так!       “Я иду, - простонал он, - мммм, Мерлин, черт возьми, ДА...”       Его глаза широко раскрылись от шока, и Гермиона, схватив его за предплечья, почувствовала, как теплая влага излилась из него и затопила ее внутренности, а ее киска задрожала от сочувствия.

***

...       После раннего завтрака они отправились в свое укрытие и устроились наблюдать.       Малфой был в исключительно хорошем настроении; Гермиона - нет.       Казалось, в сотый раз она проверила электрошокер, убедившись, что патрон надежно закреплен и что второй патрон надежно закреплен под рукояткой. Она практиковалась в извлечении и замене патронов и пришла к выводу, что электрошокер в значительной степени рассчитан на один выстрел — она могла бы сделать второй выстрел, но на перезарядку у нее ушло бы полминуты, и это если бы ей очень, очень повезло.       "Я не должна промахнуться с первого выстрела ..."       “Гермиона, - внезапно сказал Малфой, - дай мне пару омноктуляров”.       Гермиона посмотрела на небо: “Сейчас не темно...”       “Да, миссис Всезнайка. Но ты не единственная, у кого может возникнуть умная идея ”.       Гермиона протянула ему коробку.       “Я читал инструкцию, - сказал он, доставая очки из коробки, - пока ты была в душе. И, по-видимому, они работают, обнаруживая различия в температуре и преобразуя их в картинку, так что ..." Он осмотрел камни. “Да! Смотри! Вон там!” С самодовольной улыбкой он передал очки Гермионе.       Гермиона посмотрела.       Изображение было ослепительно ярким, и ей пришлось зажмурить глаза, чтобы разглядеть его как следует, но — “О, боже мой!” — мантикора был прекрасно виден, греясь на солнце на скалах, как большая кошка, его огромная голова покоилась на массивных лапах, хвост скорпиона торчал. “Должно быть, он был там все время! Боже, это ужасно!”       Она опустила окуляры, запомнила положение мантикоры относительно остальной части обнажения, затем снова подняла бинокль, чтобы проверить. “У нас получилось, Драко!”       “И без необходимости искать какого-нибудь жеребца, чтобы использовать его в качестве приманки”, - ответил он. “Хорошо, - продолжил он, - я пойду первым, чтобы привлечь его внимание, ты следуй за мной и используй свою... маггловскую штуку”.       “Электрошокер, - сказала Гермиона, распаковывая свою собственную пару омноктуляров, - будь осторожен, Драко — помни, что ты мужчина”.       “Да, иногда я забываю — ты готова?”       “Почти, - Гермиона надела омноктуляры на голову; ей пришлось бы держать очки в левой руке и стрелять из электрошокера одной рукой, - Драко, если я промахнусь, или если шок не повлияет на него...”       “Я отбегу подальше и воспользуюсь своей палочкой”.       “Удачи”.       Ее муж искренне улыбнулся ей: “Тебе тоже, Гермиона. Хорошо, я начну первым ”.       Они пробежали по скалам в идеальном строю.       “Привет! - Малфой закричал, размахивая рукой с палочкой, - смотри! Посмотри на меня! Сюда! Я здесь!”       Гермиона увидела зверя через свои окуляры и пыталась направить свой электрошокер в его огромную пасть...       “Ты вернулась”, - сказал голос.       Гермиона замерла.       “Ты любишь своего мужа?”       Она медленно повернулась. Малфой исчез, а на его месте стоял странный молодой человек.       И в этот момент Гермиона знала — знала, что она была права насчет аппетита мантикоры; знала, что на этот раз ее муж в опасности.       Она спокойно направила электрошокер на молодого человека и выстрелила в него.

***

...       “Гермиона!”       “Ты исчез!” - воскликнула она.       “Ты тоже!”       Ее глаза были прикованы к мантикоре, который — теперь, когда потерял магическую защиту своего компаньона — был виден невооруженным глазом, но она слышала, как ее муж карабкается к ней. “Это официант, не так ли?” - спросил он.       “Да”.       “Хороший выстрел”.       “Спасибо", - все еще наблюдая за мантикорой, она сняла с плеча свою маленькую расшитую бисером сумку и бросила ее мужу. “Там есть отрезок Неразрываемой веревки, - сказала она, - свяжи его и наложи на него смягчающее проклятие”.       “Хорошо”, - она слышала, как он роется в ее вещах, - я даже не собираюсь спрашивать тебя, зачем ты взяла с собой в свой медовый месяц какую-то Неразрываемую Веревку... Ах, вот она”.       Гермиона тем временем выбросила израсходованный патрон от электрошокера и зарядила запасной. Она подняла оружие.       “Ты понимаешь меня?” - спросила она мантикору.       Зверь потряс головой и плечами и, зарычав, обнажил два широких ряда треугольных, похожих на акульи, зубов; в то же время он угрожающе поднял хвост.       “Я не хочу причинять тебе боль, я просто хочу, чтобы ты покинул это место. Уходи подальше от отеля, — она придвинулась ближе, — уходи куда-нибудь, где ты сможешь питаться овцами или скотом. Перестань есть молодоженов”.       Мантикора наблюдал, как она приближается все ближе и ближе...       Затем он повернул голову к Малфою и пустил слюни.       Гермиона нажала на спусковой крючок.       Зонды выстрелили; один вошел в пасть зверя, но другой скользнул по его губе и упал.       Мантикора прыгнул.       “Гермиона! - закричал Малфой, налетая на нее, - “Протего!”       Он схватил ее за руку и потащил назад — “Протего!” —отгоняя зверя — “Протего!” — произнося защитное заклинание на каждом шагу — “Протего! Протего!”       Они почти достигли безопасного убежища, когда один из них споткнулся, и они оба упали.       “Черт!” - воскликнул Малфой; Гермиона поняла, что он выронил палочку. “Протего!” - проревел он, бросая заклинание без палочки.       “Драко, - прохрипела она, - смотри!”       Мантикора нашел ее маленькую, расшитую бисером сумку и чавкал внутри.       Малфой перекатился на колени, вскочил на ноги и, подняв Гермиону, потащил ее к убежищу.       Они забрались внутрь пещеры и из ее узкого прохода наблюдали, как мантикора пожирает шоколад Гермионы, ее дневник и коробку тампонов. Затем он подошел к своему бессознательному товарищу и понюхал его.       “Что нам теперь делать?” - спросил Малфой.       “Ждать”, - сказала Гермиона.       “Чего именно?”       “Чтобы кто-нибудь в отеле или на пляже заметил мантикору, поднял тревогу и привел греческих авроров”.       “Замечательно. Ты понимаешь, что они, вероятно, будут преследовать нас за охоту на исчезающий вид, то есть, если они не скормят нас ему”. “Ему скормят тебя”, - сказала Гермиона. Она повернулась к мужу, ухмыляясь. Он выглядел особенно красивым, с растрепанными волосами и мускулистой грудью под порванной рубашкой, весь потный и измазанный грязью, и она наклонилась...       Затем что-то позади него привлекло ее внимание. “Смотри”, - сказала она.       Мантикора лежал на боку, тяжело дыша, грудь вздымалась, изо рта капала розоватая пена.       Осторожно пара покинула свое убежище и приблизилась к нему, как раз вовремя, чтобы увидеть, как он умирает, и увидеть, как его тело рассыпается в прах, а пыль уносит волшебный ветерок.

***

...       “Должно быть, это был шоколад, - сказала Гермиона, тыкая носком сандалии в кусочек фиолетовой фольги, - это вредно и для собак”.       “Что мы будем с ним делать?” - спросил Малфой, кивая на все еще находящегося без сознания товарища зверя.       “Мы развяжем его, - сказала Гермиона, - греческие власти никогда не признают, что здесь происходило, поэтому мы можем сами освободить его”. ——Понедельник——       Гермиона провела большую часть ночи, стоя у окна, глядя на залив, думая о своем муже и обо всем, что она поняла, когда мантикора угрожал ему.       Она услышала, как он проснулся со вздохом: “Гермиона...”       “Я тебе нравлюсь, Драко?” - спросила она.       “Ммм...?”       Она обернулась. “Я знаю, тебе нравится заниматься со мной любовью, но нравлюсь ли я тебе?”       “Мерлин, - он потер лицо, - ты моя жена, Гермиона”.       “Я знаю. Но тебе действительно нравится моя компания? Если бы ты не трахался со мной, ты бы предпочел проводить со мной время? Или ты предпочел бы быть с кем—то другим, как, я не знаю, с Пэнси Паркинсон? Или одним из твоих друзей-мужчин..."       Ее муж откинул простыню и спустил ноги на пол. Его тело, залитое ранним утренним солнцем, было прекрасным, и вид его заставил Гермиону вздрогнуть.       Малфой протянул к ней руки. “Давай, - сказал он. - тебе холодно”.       Гермиона осталась там, где была.       “Иди сюда”.       Она сдалась, и он посадил ее к себе на колени и обнял ее. “Мы, - сказал он, - женаты. И мы справимся с этим, как мама и папа. У нас будет ребенок..."       “Я не хочу этого”.       “Ты не хочешь ребенка?”       “Я не просто хочу попробовать, Драко. Я хочу любить своего мужа. И я хочу, чтобы мой муж любил меня. Если ты меня не любишь, что помешает тебе мне изменять? Или бросить меня, когда появится другая?”       Малфой пожал плечами. “Если ты не любишь меня, Гермиона, почему это имеет значение?”       “Потому что я хочу любить тебя, Драко, - сказала она, - я хочу, чтобы мы любили друг друга”.       Ее муж посмотрел на нее, и улыбка медленно расползлась по его лицу. “Ну, - сказал он, - так получилось, что это не брак по расчету, Гермиона. Не для меня".       “Что ты имеешь в виду?”       Он протянул руку и нежно заправил прядь ее волос за ухо: “Помнишь, как мама приходила к тебе?”       “Да...”       “Она пришла, потому что я попросил ее об этом. Я убедил ее наложить на тебя заклинание Склонности, чтобы, э-э, помочь тебе выбрать меня”.       “Ты... Почему?”       “Как ты думаешь, почему?”       Гермиона покачала головой.       “Мерлин, ты действительно собираешься заставить меня сказать это, не так ли?”       Он крепко обнял ее, и Гермиона положила голову ему на плечо. “Почему, Драко?”       “Потому что ты мне не нравишься, Гермиона, - сказал он, - я люблю тебя — я любил тебя годами”. Он повернул голову и зарылся лицом в ее волосы.       “Ты действительно любишь меня?”       “Как ты думаешь, Малфой стал бы лгать о том, что влюблен в магглорожденную?”       “Нет, - она была почти ошеломлена эмоциями, которые испытывала, - но заклинание Склонности - это Темная магия, Драко, а ты аврор”.       “Итак, теперь ты имеешь на меня компромат”.       “Да... И знаешь, чего я хочу от тебя?”       “О, Мерлин. Что?”       “Я хочу, чтобы мы отменили этот медовый месяц. Я хочу, чтобы мы забыли, что когда-либо были на этом острове. Я хочу, чтобы мы отправились куда-нибудь еще и начали заново. Сделай это снова, и сделай это правильно. Это то, чего я хочу”.       “Ты уверена? Я имею в виду, кто знает, что мы можем найти на другом острове? Хм? Сфинкс? Химера? Не лучше ли было бы просто остаться здесь и практиковаться в занятиях любовью, пока ты не будешь наслаждаться этим так же, как я?”       Гермиона рассмеялась. Что—то глубоко внутри нее — что-то очень реальное и очень физическое - говорило ей, что для достижения этого не потребуется много практики...       “Знаешь что, Драко? - сказала она, - я думаю, это отличный план”.