Осколки вечности

Тишину пустой квартиры пятый или шестой раз прерывает звук дверного звонка, и игнорировать его дальше становится просто невозможно. А у неё ведь почти получилось уснуть. Судя по полумраку, слегка разбавленному светом из-под плотно задёрнутых штор, сейчас раннее утро, но упорно звонящему в её дверь нет до этого никакого дела. Марго хорошо знает: он не уймётся. Курьеры — народ настойчивый, особенно если им платят по факту доставки. Это далеко не первый случай, когда её покой нарушают подобным образом, а виной всему бескрайняя человеческая глупость. Номер дома, в котором живёт Марго — семь. Проблема заключается в том, что чуть дальше по улице, частично скрытый соседними строениями, стоит ещё один дом номер семь, относящийся к соседнему переулку. Очевидно, что квартира шестьдесят четыре есть и в этом другом доме, а ещё очевидно, что проживающие там люди недавно открыли для себя прелесть интернет-заказов. Двадцать первый век, чёрт его дери. Первые пару раз она была готова великодушно простить растерянным доставщикам невнимательность, но со временем это стало всерьёз напрягать. Когда от очередного внезапного звонка у неё расплакался ребёнок, с большим трудом убаюканный несколько минут назад, Марго думала, что пристукнет виновного на месте. И пристукнула бы, наверное, если бы не действовавшая тогда система приоритетов, согласно которой успокоить заходящегося в крике младенца было задачей первостепенной важности. Что ж, в тот день она была и вполовину не так зла, как сегодня. — Чтоб вы сдохли! Она резким движением сбрасывает с себя одеяло, поднимается и накидывает поверх ночной рубашки лёгкий халат. После бессонной ночи всё тело ноет от усталости, и напряжённые мышцы едва её слушаются. Тупые курьеры. Тупые безголовые кретины. Почему сейчас? Она могла ещё несколько часов неподвижно лежать в постели и притворяться, что вчера ничего не произошло. Что она никого не звала и никто не проигнорировал её порыв. Теперь, когда действительность вновь обретает чёткие очертания, Марго с ужасающей ясностью осознаёт: это всё. Этого поражения ей не вынести. Она может быть бессмертной сколько угодно, но её душа умерла — в очередной и, пожалуй, последний раз. И ей даже не дают упокоиться с миром. Ничего, сейчас он или она горько пожалеют, что устроились в доставку, не научившись ориентироваться на местности… Не только у неё сегодня будет плохое утро. Пронесясь через коридор, Марго распахивает дверь с такой силой, что дуновение воздуха ощутимо касается её лица. — Мозгами пользоваться не пробовали?! Реплика звучит далеко не так внушительно, как должна была: последние несколько слогов спотыкаются друг о друга, теряясь в ощущении абсолютной невозможности происходящего. Слова не находят своего адресата, ведь у неё на пороге стоит вовсе не доставщик готовых блюд. Дэн. Если она ещё не тронулась умом настолько, чтобы видеть галлюцинации посреди бела дня, то перед ней именно тот, кем были заняты её мысли всё это время. Тот, кого она так жаждала увидеть… вчера. — Ты в порядке? — спрашивает Дэн, и да, теперь у неё не остаётся сомнений, что это действительно он. При звуке его голоса перехватывает дыхание, а сердце замирает, прежде чем пуститься в сумасшедший бег. Несколько мгновений она не может пошевелиться, застигнутая врасплох двумя противоположными желаниями — броситься в его объятия и сейчас же захлопнуть дверь у него перед носом, — а затем неожиданно для неё самой разум берёт верх над чувствами. — Да, — отвечает она на вопрос и отходит назад, не отрывая взгляда от его лица. Дэн, правильно истолковавший её жест, переступает порог квартиры. Тревога в его глазах сменяется явным облегчением, а Марго только теперь замечает, каким усталым и измотанным выглядит он сам. Словно тоже провёл без сна всю ночь, а может, и не одну. — А ты? Дэн делает неопределённое движение головой — что-то среднее между «да» и «не важно», и, не сводя с неё очарованного, почти восторженного взгляда, будто между прочим добавляет: — Кажется, меня лишили сил.

***

Марго медленно вдыхает воздух, чуть окрашенный приятными ароматами трав, и так же спокойно выдыхает. Прошло всего несколько минут с тех пор, как она закрыла входную дверь, показала Дэну ванную комнату, а сама отправилась на кухню, намереваясь заварить чай. Простые привычные движения помогают сохранять ощущение реальности, и ей даже удаётся на время выключить свои эмоции, чтобы обдумать то, что она только что услышала. У него отобрали силы. Дэн совершенно точно не шутил, и маловероятно, что он ошибся: всё-таки силы появились у него не вчера и он прекрасно знал, как с ними обращаться. Вопрос, который тревожит её сейчас — почему. Что могло произойти, что заставило бы их принять такое решение? В голове пока только один вариант, и Марго очень не нравится эта мысль. Неужели виной всему та единственная ночь, которую он провёл с ней? Могли ли светлые оценить его поступок так строго, чтобы из-за одного этого лишить Дэна последнего, что у него оставалось — ангельских сил? Она ничего толком не знает об обстоятельствах его расставания с Машей. Если он справлялся со своими миссиями, то никто не должен был диктовать ему, с кем проводить свободные от них часы. С другой стороны, учитывая, что речь идёт именно о ней, вряд ли это могло остаться без внимания. И всё равно… Как они посмели? Она принесла в жертву всё, что к нему чувствовала, ради того, чтобы ничего подобного никогда не произошло. Дэн уехал. Какого чёрта этого показалось им недостаточно, чтобы не ломать ему жизнь в очередной раз? Впрочем, кое-что здесь не сходится. Дэн сообщил ей эту новость так, как будто и сам узнал о случившемся совсем недавно. По всей видимости, без сил он остался не той ночью, не сразу после их близости и даже не тогда, когда приходил к ней попрощаться. С тех пор прошёл уже почти месяц… Вдруг причина на самом деле в чём-то другом? Так или иначе, прежде чем предпринимать какие-то действия, нужно выяснить детали и хладнокровно всё обдумать. Её импульсивное желание прямо сейчас заявиться к ангелам с претензиями и требованиями вряд ли как-то поможет Дэну. Марго наконец заканчивает добавлять в чайник новые ингредиенты, заливает получившуюся смесь горячей водой и с удовольствием втягивает носом запах, который стал ещё насыщеннее. Это сочетание трав, подсмотренное ею в интернете, одновременно бодрит, согревает и придаёт сил. То, что нужно. Вода в ванной перестаёт шуметь, и Марго опирается руками о стойку, закрывая глаза. Дэн здесь, с ней, совсем рядом. Снова увидеть его было и больно, и волнующе, но самым ярким чувством оказалась радость, которая сейчас буквально распирает грудь. А то, как он смотрел на неё… Очевидно, им обоим не всё равно. И в этот раз она ничего не испортит. По крайней мере, в этот раз никто не уйдёт без объяснений. Она успевает перенести чайник на стол и как раз ставит туда вторую чашку, когда Дэн с нерешительным интересом заглядывает в кухню. Марго кивком предлагает ему присесть на один из стульев, а сама возвращает несколько оставшихся на стойке банок с травами обратно в шкафчик. Не обязательно было убирать их прямо сейчас, конечно. Всего лишь ещё одна слабая попытка унять ту бурю эмоций, что вызывает в ней само его присутствие. Потому что начать нужно с другого, не с них. Ты должна помочь ему, Марго. Не сделать ещё хуже. Он опускается на стул только тогда, когда она вновь поворачивается к нему лицом, и от его взгляда, скользнувшего вниз по её телу и на пару мгновений задержавшегося на коленях, к щекам приливает жар. Дэн не то чтобы беззастенчиво рассматривает её — скорее не имеет особенного выбора. Коротенькая шёлковая рубашка мало что прикрывает, а наброшенный сверху халат, лишь немногим длиннее, всё равно заканчивается выше колена. Марго ничуть не беспокоило, в каком виде она откроет дверь постороннему человеку, который вряд ли мог бы сфокусироваться на чём-то кроме её испепеляющего гневного взгляда. Но Дэна уже никаким её взглядом не напугать. Эта мысль заставляет Марго усмехнуться, в то время как он наконец обращает внимание на стоящую перед ним чашку. — Может, есть что-нибудь покрепче? В его глазах, вновь обращённых к ней, искрится веселье, словно это не он совсем недавно потерял нечто важное, и Марго, к собственному удивлению, чувствует внутри себя тот же озорной огонёк. — Не для тебя, — с невинной улыбкой отвечает она и приближается к столу, глядя на него сверху вниз. — Ты явно не выспался, да ещё и попал под дождь. От алкоголя лучше не станет. Дэн машинально проводит ладонью по волосам, убирая со лба влажные пряди, и ей стоит невероятных усилий сдержать желание протянуть руку и прикоснуться к нему самой. Она не думала, что будет настолько сложно. Где та Марго, которая как-то жила без него всё это время? Куда она вдруг подевалась? — Спасибо, — тихо произносит Дэн, когда она наполняет его чашку горячим напитком, и ей остаётся только молча кивнуть. «Спасибо, что снова разрушила мою жизнь до основания, а потом налила чашку чая». Так было бы точнее. Но Дэн явно не собирается ни в чём обвинять её; если подумать, он и раньше этого не делал. Не припоминал принесённые ею несчастья, никогда не был с ней груб и не причинял боль даже в ответ. Тогда Марго полагала, что причина в его слабости и глупости, но теперь всё представляется в совершенно ином свете. Несмотря ни на что, он сумел сохранить в себе частицу того, кем был до вмешательства тьмы. Ангелы не должны были, просто не могли поступить с ним так. Налив чай себе, Марго устраивается за столом напротив Дэна и наблюдает за тем, как он пробует творение её рук. Судя по его просветлевшему лицу, она не зря столько раз опробовала этот рецепт на себе. Но сейчас ей не до чая. Когда спустя несколько медленных глотков Дэн прерывается и, поставив чашку, поднимает взгляд на неё, она чувствует, что тишина себя исчерпала. — Ты в этом уверен? Дэн понимает её сразу, ничуть не удивившись такому вопросу. — Да. Вполне. Я попробовал всё, что мог — и ничего. Даже книга исчезла, хотя я точно знал, где она должна быть, — он пожимает плечами и как ни в чём не бывало снова берётся за чашку. — Недолго я продержался. Марго с тяжёлым сердцем понимает: спрашивать, дали ли ангелы какие-то объяснения случившемуся, бессмысленно. Очевидно, нет. Ему ничего не объяснили, просто одним щелчком пальцев решили его судьбу. И это одновременно жутко и ожидаемо, учитывая, на каких условиях ему вообще позволили вернуться. Странно, но в то время как у неё в груди закипает бессильная злость, Дэн ведёт себя совершенно спокойно, как будто уже успел смириться с ситуацией. Или он просто не хочет показывать свою боль ей? Вполне может быть. Она никогда не поддерживала его, так с чего бы ему ждать этого теперь… Вряд ли он догадывается, что сейчас она отдала бы что угодно, чтобы забрать хотя бы часть его страданий. Что же сказать ему? Что она сама хотела бы услышать после того, как лишилась сил, на которые привыкла полагаться всю сознательную жизнь? Ничего. Никакие слова не способны смягчить ощущение собственной беспомощности, когда те, кто на тебя рассчитывал, в конце концов решают, что ты им больше не нужен. — Мне… — ей приходится прокашляться и с усилием сглотнуть стоящий в горле ком, чтобы голос звучал не так глухо. — Мне жаль, если это ранило тебя. Слова дались ей довольно трудно и, по-видимому, всё равно вышли неубедительными, потому что Дэн лишь усмехается, прежде чем с завидной лёгкостью ответить: — Да нет. Она почти готова поверить, что её худшие опасения верны и он не собирается быть откровенным с ней, но, когда Дэн поднимает голову и смотрит на неё, в его лице что-то меняется. Кажется, до него только сейчас доходит, насколько она серьёзна. — Нет, правда, — увереннее повторяет он. — Если честно, я ожидал чего-то подобного… Наверное, с того самого дня, как мне вернули книгу. Часто ловил себя на мысли, что всё это ненадолго. Марго вглядывается в его лицо, невольно ища следы притворства, и, к своему удивлению, не находит ничего, кроме задумчивости и… нежности? Нет, он совсем не похож на человека, который обижен или разочарован. Но кое-что заметить ей всё-таки удаётся: Дэн вдруг едва уловимо напрягается, а в его глазах мелькает непонятная тревога, та самая, с какой он смотрел на неё, когда она только распахнула дверь. — Но узнать об этом я, конечно, предпочёл бы не так. Вот оно. Все её инстинкты кричат, что именно здесь кроется нечто болезненное, хотя и простой логики было бы достаточно. — Как ты узнал? — спрашивает она, прежде чем воображение начнёт рисовать собственные пугающие картинки. Взгляд Дэна словно в одно мгновение становится глубже и пронзительнее, заставляя её сердце пропустить удар. — Ты. Я услышал тебя, твой голос… И обнаружил, что не могу перемещаться. Я не знал, почему ты… всё ли с тобой нормально. Чуть с ума не сошёл, — он качает головой, будто хочет отогнать воспоминания о том моменте. Потом снова смотрит ей в глаза и не очень уверенно добавляет: — Ты ведь звала меня? Если Дэн чуть не сошёл с ума вчера, то Марго явно близка к этому сегодня. Он не появился сразу только потому, что не смог? Это многое объясняет… И меняет. Очень многое. Он хотел прийти к ней. Сказать, что такой поворот в их разговоре стал для неё неожиданностью — значит не сказать ничего. Она даже не сразу осознаёт, что Дэн ждёт ответа; а когда осознаёт, то опускает глаза и, выдохнув тихое «да», берёт в руки чашку, которая до этого момента её не интересовала. Чай ещё не остыл, но кажется прохладительным напитком в сравнении с тем, как пылают её щеки, да и вообще всё тело. Что может быть более глупым, чем смущение перед человеком, который знает о тебе всё самое худшее и видел тебя во всех возможных состояниях… И как, будь оно неладно, ей теперь прийти в себя? — Так почему, думаешь, это случилось? — уточняет она предательски дрогнувшим голосом, не придумав ничего лучше. — Ты игнорировал книгу? Когда Марго поднимает взгляд, на губах Дэна играет лёгкая улыбка, а в глазах читается тот же вопрос, что она задаёт себе сама: «Ты серьёзно хочешь сейчас говорить о книге?» Его улыбка. Как же она по ней скучала. — Не угадала, — отвечает он с такой теплотой в голосе, будто они обсуждают что-то сокровенное и приятное, а не… что там они обсуждают? — Всё было наоборот, я проверял её постоянно. Мне нужно было что-то, что хоть ненадолго отвлекало бы от тоски. И снова этот проникновенный, плавящий сознание взгляд. Такой, что не остаётся ни малейшего сомнения: он говорит о ней. Возможно, она всё-таки неплохо справляется с тем, чтобы не демонстрировать свои эмоции слишком открыто, потому что после паузы и пары глубоких вдохов Дэн прибавляет: — Лондон ничего не изменил, Марго. По-видимому, ему не очень просто говорить о своих чувствах к ней, и Марго не уверена, хороший ли это знак. Можно ли считать его слова подтверждением того, что он сказал ей перед отъездом? По крайней мере, он скучал по ней. Только сейчас она в полной мере осознаёт, насколько сильно боялась услышать нечто прямо противоположное. Что всё оказалось иллюзией, от которой он уже избавился. Что она была лишь увлечением, таким же эфемерным, как и предыдущие. Что ему, в общем-то, безразлично, зачем она звала его, и явился он только потому, что когда-то опрометчиво пообещал помощь. Она боялась, но именно к такому исходу морально готовила себя всё это время. И того, что Дэн сейчас намекает ей на обратное, недостаточно, чтобы забыть об опасениях и дать волю надежде, которая всё ещё может оказаться разбитой вдребезги. Как и всегда, чувствуя себя уязвимой, Марго предпочитает скрыться за холодной усмешкой. — Неужели. Всё ещё я? И дерзко, с вызовом смотрит ему прямо в глаза. Почему она должна искать смысл между строк? Ей становится любопытно, как он отреагирует на колкость, хватит ли у него терпения продолжить этот разговор. Будет ли он готов повторять, что любит её, до тех пор, пока она в это не поверит? Несколько долгих секунд Дэн просто смотрит на неё, не отрываясь, с какой-то мягкой обречённостью во взгляде, а затем медленно качает головой. — Не думаю, что слова «всё ещё» здесь уместны. Только не с тобой. — Он слегка усмехается, не весело, но и не печально — скорее как человек, давно примирившийся с чем-то неподвластным его воле. — Тебя можно любить или ненавидеть, но уж точно не забыть. Как ему это удаётся? Марго по-прежнему удивляет способность Дэна находить именно те слова, которые проникают в самую её душу, с непостижимой лёгкостью заполняя пустоту там, где это казалось немыслимым. Её могло бы насторожить упоминание не только любви, а ещё и ненависти, как, наверное, насторожило бы любую другую женщину, но… Но она — не другая. Она та, кто есть, и для неё это лучший комплимент из всех возможных. Единственное, чего Марго никогда не терпела по отношению к себе — это безразличие. И ей до странного приятно знать, что Дэн не просто не равнодушен к ней, а считает такое невозможным в принципе… Пусть даже не все согласились бы с ним. — Кое-кто смог, — задумчиво произносит она, с лёгким недоверием осознавая, что больше не чувствует той боли, которая неизменно появлялась на сердце при подобных мыслях. Она не исчезла без следа, но превратилась в едва различимый слабый отголосок, уже не способный как-либо влиять на настоящее. Оказалось, нет нужды забывать кого-то полностью, чтобы отпустить. Размышления вновь переключаются на Дэна, и Марго пытается вспомнить время, когда ещё ничего к нему не испытывала. Чёрт, а было ли вообще такое время? Сейчас в памяти всплывают только собственные метания относительно его судьбы, которые были ей совсем не свойственны. Если она решала использовать кого-то для конкретной цели, то так и делала, а если понимала, что выбор оказался неудачным, без лишних сомнений выводила игрока с поля. Дэну же она зачем-то давала шансы снова и снова, хотя все кому не лень указывали ей на то, как это неразумно. Её всегда раздражала его привязанность к Маше, даже когда это приносило пользу, а известие об их разрыве помогло выйти из состояния полусна и безразличия ко всему окружающему. Да, сперва она списала это на предвкушение скорого возмездия, но случайность ли то, что уже на следующий день мысль о его смерти стала ей невыносима? Как непосредственная участница этих событий, Марго многое упускала из виду, однако если бы ей довелось наблюдать такую историю со стороны, её бы ничуть не удивило то, к чему они в итоге пришли. Как ни странно, это открытие вместо того, чтобы ужаснуть, приносит некоторое удовлетворение: возможно, она не такой плохой стратег, каким казалась себе после поражения. Даже самые дальновидные ошибаются, если в деле замешаны чувства. — Он не смог. Марго в недоумении переводит взгляд на Дэна и теряется ещё сильнее, увидев выражение его лица. Минуту назад он улыбался и выглядел расслабленным, теперь же всё с точностью до наоборот: между бровей пролегла хмурая складка, губы сжаты, в глазах сквозит горечь, напоминающая о моментах, когда кто-то — часто она сама — причинял ему страдания. Но в чём дело сейчас? Ей не сразу приходит в голову соотнести это со словами, которые она услышала. — Ян. Ты ведь его имела в виду? — видимо, заметив её озадаченность, Дэн считает нужным пояснить. — Он тебя не забыл. — Не понимаю… — только и вырывается у неё в ответ. Она и правда не понимает. С чего он так решил? И почему вообще заговорил о Яне? Дэн опускает глаза и несколько долгих секунд молчит, словно собираясь с духом. — Мы с ним говорили о тебе. Вскоре после того, как я стал демоном. Он рассказал мне вашу историю. Марго недоверчиво качает головой: о чём ещё она не имела ни малейшего понятия? Вскоре после того, как Дэн стал демоном… Она пробует представить себе эту сцену, и растерянность почти сразу же сменяется осознанием. Ну конечно. После того как Дэн окончательно связал себя со злом, у Яна могла быть только одна причина вести с ним беседы — желание оградить от него свою подопечную. И аргументы он выбрал сильные. — Ян превратил нашу историю в отрицательный пример, — с тихим смешком озвучивает она очевидное. — Как это на него похоже. — Да, думаю, на такой эффект он рассчитывал. Только звучало это совсем по-другому. — Дэн глубоко вздыхает, прежде чем устремить на неё взгляд, полный невыразимой печали. — Я видел его глаза, Марго. Видел, кого он во всём винит… и можешь поверить, это не ты. Он сожалеет, что поступил тогда так, а не иначе. Ему до сих пор больно. «Можешь поверить»? С этим как раз нет никаких проблем — она видит, что Дэн не лжёт. Вот только ей как реагировать на эту непрошеную правду? Марго поджимает губы и откидывается на спинку стула, пытаясь уложить услышанное в голове и понять, почему слова, о которых она когда-то исступлённо мечтала, сегодня не вызывают ничего, кроме разочарования и смутного беспокойства. Но что хорошего в знании, что Ян тоже страдал? Не просто страдал, а ещё и позволил это увидеть Дэну — в то время как ей самой доставался лишь холод и бесконечные разговоры о том, какая она жалкая и ничтожная. Всё это до ужаса глупо. Если предположить, что все эти триста лет Ян не переставал любить её, при этом постоянно причиняя боль, демонстрируя презрение, ни сделав ни единого шага навстречу и ни сказав ни одного нежного слова… то получается просто запредельный абсурд. Абсурда в её жизни и так было слишком много. Впрочем, не ей судить кого-то за неискренность. Каждый вправе распоряжаться своими чувствами так, как считает нужным. Тот разговор не предназначался для её ушей, и Ян вряд ли предполагал, что когда-нибудь ей станет о нём известно. Марго выпрямляется на стуле, набираясь смелости для вопроса, который волнует её сильнее всего прочего. Почему Дэн решил поделиться этим с ней? Когда они оба ещё были демонами, она не особенно трудилась скрывать ни свои встречи с Яном, ни чувства, которые к нему испытывала. Дэн всё прекрасно видел. Он говорит, что не забыл её, и сразу после рассказывает о том, что в теории могло бы вновь подтолкнуть её к прошлому… Значит ли это, что он был бы готов её отпустить? Что даже не стал бы бороться? — Зачем ты мне сейчас это рассказал? Шаг в пропасть. Вот как ощущается секунда, когда эти слова наконец слетают с её губ. Но потом она смотрит на Дэна и, встретив его пристальный взгляд, чувствует, как страх отступает, сменяясь сладким трепетом в груди. Ей становится почти всё равно, что он ответит, потому что самое главное написано у него в глазах. — Потому что это касается тебя. Ты имеешь право знать. — Он отводит взгляд и ненадолго задумывается, будто взвешивая следующие слова. — Я не хочу, чтобы ты заблуждалась. Марго понимающе кивает: в этом есть смысл. Он рассказал то, что посчитал важным для неё, способным влиять на её решения — не потому ли, что не желает быть заменой кому-то другому? Она бы тоже на такое не согласилась. Дэн не хочет, чтобы она заблуждалась, при этом, как ни парадоксально, заблуждается сам. — Ты ошибаешься, Дэн. — Она улыбается — надо же, успела заскучать без одной из своих любимых фраз. Но того, что Марго собирается сказать дальше, от неё не слышал ещё никто. — На самом деле то, что думает или чувствует Ян, больше никак не касается меня. Всё, что нас связывало, осталось в прошлом. Ну вот. Она произнесла эти слова, и мир не рухнул. Наверное, рано или поздно любой горькой правде суждено стать просто правдой, не вызывающей ни боли, ни сожалений. Марго смотрит на Дэна и задумывается о том, верит ли ей он. Самой себе она сейчас кажется открытой книгой, на чьих страницах чёрным по белому выведено, что и к кому она испытывает; однако между ними было слишком много притворства и лжи, чтобы по щелчку пальцев перейти к доверию. Дэн решился быть с ней абсолютно честным, и ей хочется ответить ему такой же искренностью. А тему Яна стоит закрыть раз и навсегда. — Я его действительно очень любила, — признаётся она, потому что это тоже правда, которая уже никогда не изменится. Дэн сосредоточенно слушает, и под его спокойным внимательным взглядом откровенность даётся легче. — Очень сильно. Очень долго. Эта любовь была моим счастьем, а потом стала худшим наказанием. И я устала, Дэн. Больше, чем просто устала… Я дошла до состояния, когда готова была отдать что угодно, только бы избавиться от этого чувства. — Марго грустно улыбается, не вполне уверенная в своей способности вразумительно изложить то, что ей самой стало понятно не так давно. Но эта часть рассказа важна хотя бы потому, что без неё не произошло бы других событий, которые привели их к настоящему моменту. — И в конце концов мне это удалось. Я смогла сделать так, чтобы любовь больше меня не мучила. Но для этого пришлось перестать чувствовать совсем. — После твоего возвращения… — Дэн слегка хмурится, потом вопросительно заглядывает ей в глаза, и Марго просто кивает, испытывая одновременно облегчение и что-то похожее на благодарность. Он понял. Она боялась, что не сможет объяснить ему это, но объяснения оказались не нужны. Значит, от Дэна всё-таки не укрылась разница между той Марго, которую он знал раньше, и её новой версией, вернувшейся из преисподней, чтобы уничтожить мир. Ведь на самом деле она пронзила себя мечом именно ради этого. Она хотела убить любовь. Отчаянная попытка, предпринятая после того, как все прошлые способы не сработали, после того, как Ян, распятый на кресте ради спасения другой, отмахнулся от её горького непонимания словами «такова была твоя судьба»… После этого Марго могла думать только об одном — как положить всему конец. Ад не мог быть страшнее боли, которую она уже испытывала. И не был. Марго слегка морщится, когда из просвета между шторами вырывается солнечный луч, тут же прочерчивая яркую полосу на столешнице между их с Дэном руками. Пока они говорили, за окном продолжало вступать в свои права утро. Она молча поднимается, подходит к окну, чтобы вернуть привычный полумрак, но, немного помедлив, решает поступить наоборот. Шторы с тихим звуком разъезжаются в стороны, позволяя свету затопить кухню. — Я перестала чувствовать, получила то, о чём просила. Но у этого была своя цена. — Марго устало вздыхает, скользя взглядом по залитым утренним солнцем улицам. Всё должно было погаснуть. Весь этот мир — именно такой была цена, и она собиралась заплатить её, не колеблясь. У них не было бы этого нового дня, как не было бы его и у сотен тысяч других людей. Если бы её план сработал. Стоило ли оно того? Дело даже не в справедливости, не в чёртовом милосердии… В то время она казалась себе сильнее, чем когда-либо, теперь же ей противно от мысли, какой слабой она позволила себе стать. Дэн спас множество жизней, но без него у этих людей не было бы права голоса. Они все должны были умереть только потому, что она не сумела жить. — Каково это — ничего не чувствовать? Тихий вопрос Дэна заставляет Марго невесело усмехнуться. О, она могла бы рассказать ему, как это ужасно — остаться совсем без чувств. Как страшно, когда вместо души у тебя полностью выжженная пустыня, в которой уже никогда не сможет прорасти что-то живое. Она могла бы ответить: плохо. И это была бы абсолютная ложь. — Странно, Дэн. Необычно. — Она не оборачивается, продолжая рассматривать и без того хорошо знакомые ей дороги и дома. У неё нет иллюзий относительно возможности достоверно передать словами, каково это — не иметь чувств. Тем более сейчас, когда она уже получила их обратно в наказание за провал. Но тогда, после возвращения из ада, она действительно была освобождена от способности чувствовать. Конечно, в её распоряжении оставалась память о том, какие чувства свойственны людям и как они влияют на их поступки — без этого было бы невозможно следовать плану. Помнила Марго и всё то, что когда-то испытывала сама. Её прежние чувства — любовь, ревность, обида, ненависть, страх, — словно были заперты в маленькой коробочке, ключ от которой имелся только у неё. Никто больше не обладал властью над ней, никто, включая Яна, не мог сделать ей больно. Там, где раньше горело, саднило, трепетало, воцарились пустота и оцепенение. — Это как анестезия, — задумчиво говорит она, уже не столько отвечая Дэну, сколько размышляя вслух. — Ты не почувствуешь, если кто-то тебя коснётся, но и если ударит — тоже. Высказав эту мысль, Марго понимает, что точнее сравнения в её случае не придумать. Отсутствие чувств означало отсутствие боли. Именно поэтому оно не казалось ей пугающим. Именно поэтому она предпочла бы снова отправиться в ад и была готова молить об этом Агнессу, валяясь перед ней на полу, побеждённая и униженная. Потому что осознавала, чем грозит ей вечность в роли человека. Она уже тогда знала, что всё вернётся. Способность в полной мере испытывать страдания, причин для которых за время её недолгого демонического лидерства стало ещё больше… Марго не хотела этого. Никто в здравом уме, однажды выбравшись из бесконечного океана боли, не захочет прыгать туда вновь. — И я не хотела этого менять. Собственная фраза кажется Марго едва слышной, как и последовавший за ней невольный вздох. Всё так и было, но развивать эту тему дальше не имеет смысла: слишком многое изменилось, её нынешние мысли, чувства и желания бесконечно далеки от того, как она воспринимала мир тогда. Теперь возврат к прежнему не только невозможен, в нём нет и необходимости, потому что снова стать человеком оказалось лучшим, что с ней когда-либо случалось. Она думала, что никогда не простит Дэну его поступок, однако именно благодаря ему второй шанс появился не только у человечества, но и у неё самой. — Потому что чувства делают нас слабыми? — новый вопрос Дэна прерывает её мысли, заставляя слегка вздрогнуть. Марго пропустила момент, когда он поднялся из-за стола и, наверное, сделал пару шагов к окну, ведь она слышит его голос совсем близко, прямо у себя за спиной. — Ты всё ещё так считаешь? Марго хотела бы лучше контролировать своё предательское тело, которое выдаёт не слишком адекватные реакции, однако ничего не может с собой поделать. Это внезапное сокращение расстояния между ними, пусть незначительное, но исходящее от самого Дэна, действует на неё опьяняюще. Как и осознание факта, что он помнит, о чём они говорили в те редкие моменты, когда могли позволить себе прямоту. Она абсолютно не в состоянии размышлять над какими-то вопросами, чувствуя спиной его взгляд и ощущая, как всё внутри стремится к нему с непреодолимой силой. Поэтому просто медленно разворачивается, чтобы посмотреть ему в глаза. — А ты считаешь иначе? Впервые с того момента, как они затронули тему её прошлого, на лице Дэна появляется улыбка — совсем лёгкая, но при этом необычайно тёплая. — Я как никогда раньше уверен в обратном. Марго, сейчас у меня нет ничего, кроме моих чувств к тебе… но я не чувствую себя слабым. Надо признать, его слова звучат более чем уверенно. Да и не только слова — он весь излучает уверенность, как будто теперь, когда они находятся совсем рядом друг с другом, чувства действительно придают ему сил. Может быть, это правда. Нечто подобное чувствует и сама Марго, но она слишком хорошо помнит, как больно ей было всего несколько часов назад. — Поэтому ты оставил меня и уехал? Лишь произнеся это, она понимает, что впервые сказала Дэну в лицо что-то настолько явно демонстрирующее её чувства. И по его глазам Марго видит, что он тоже это понял. Услышал в её словах гораздо больше, чем упрёк и недоверие — возможно, поэтому его взгляд не становится жёстким и непроницаемым, поэтому он не превращается в кусок льда и не напоминает, что вообще-то это она ушла первой, не попрощавшись и ничего не объяснив. Или поэтому, или просто потому, что для неё у Дэна неиссякаемый запас терпения, которого прежде к ней никто не проявлял. — Не самый умный мой поступок, да, — отвечает он без единой нотки фальши в голосе. Думал об этом? Правда считает свой отъезд ошибкой? — Но я уехал не для того, чтобы перестать тебя любить. Я лишь хотел примириться с тем, что ты не будешь со мной. Марго молча отводит взгляд в сторону. Разве есть разница? Второе невыполнимо без первого. Наверняка Дэн хотел забыть её, и, хотя она не может винить его за это, ей не слишком приятно думать о том, что он всё-таки пытался. А тем более представлять, какие средства могли быть при этом задействованы… Нет, нет, нет, к чёрту эти мысли. Она больше не позволит ревности, пусть даже обоснованной, затуманить свой рассудок. Сейчас Дэн здесь. И порочный круг, в котором любая их попытка поговорить оборачивается вспышкой агрессии, уже давно пора разорвать. Но проще захотеть, чем воплотить в жизнь. Даже сознавая, что не хочет провоцировать конфликт, Марго не знает, какие слова вырвутся у неё в следующее мгновение. Оказывается, это так больно — стоять в нескольких шагах от Дэна и понимать, что последние три недели он провёл далеко от неё, неизвестно в чьей компании, стараясь оставить прошлое позади. Да, теперь он говорит, что ничего не изменилось, но не было ли это лишь делом времени? Что, если бы она не решилась позвать его вчера? Если бы ей не приснился сон, если бы просто не хватило решимости… Он бы продолжал «примиряться» с её отсутствием до тех пор, пока у него не получилось бы? Очередной из вопросов, которые навсегда останутся без ответа — по крайней мере так ей кажется, пока Дэн неожиданно не добавляет: — И даже этого сделать я не смог. Марго резко вскидывает глаза и, не успев толком осмыслить услышанное, понимает: это не всё. Его взгляды она тоже изучила неплохо, и сейчас Дэн смотрит на неё так, словно только готовится сказать главное. — Я уже собирался в аэропорт, когда услышал твой голос. На то, чтобы соединить две прозвучавшие фразы и извлечь из общего смысл, у неё уходит не больше секунды. Но поверить в такое совпадение… Неужели это правда? Увидев Дэна после долгих недель разлуки, Марго не подумала задаться вопросом, как именно он добрался до её двери. Зато теперь понимает: вернуться из Великобритании одним днём, не прибегая к помощи сил, практически нереально. Другое дело, если билеты оформлены заранее. Он собирался обратно. Даже если бы она не смогла позвать его, он всё равно бы приехал. К ней. При этой мысли все подозрения и опасения, мучившие её ещё минуту назад, превращаются в ничто. Марго чувствует себя так, будто вынырнула из мутной воды на свет и впервые за долгое время вдохнула полной грудью. Она без раздумий делает несколько шагов к Дэну и, преодолев разделявшее их расстояние, наконец оказывается там, где хотела оказаться всё то время, что они провели порознь. Дэн, в первое мгновение явно не ожидавший этого, уже спустя секунду обнимает в ответ, крепко обхватив руками её спину. От его близости по телу разливается блаженное тепло, и Марго прикрывает глаза, позволяя себя полностью погрузиться в ощущения. Частое биение сердца рядом с её собственным, мягкость футболки под щекой, едва уловимый и ни на что не похожий аромат его кожи. Небо свидетель, она пыталась. Как и он. Они сделали всё, что могли. И их хватило лишь на двадцать два дня — двадцать два дня, показавшиеся ей бесконечными. Она больше не в силах противиться своим чувствам к Дэну. Даже несмотря на горечь из-за того, что теперь у неё не осталось сомнений: именно благодаря ей на его ангельском будущем окончательно поставлен крест. Не так уж трудно понять логику светлых. Если после всего Дэн продолжает искать с ней встреч, стремится быть рядом, то посвящать его в дела ангелов слишком рискованно. Нет никаких гарантий, что он снова не поддастся её влиянию. Чего-то подобного Марго и опасалась тогда, размышляя о возможных последствиях их отношений. Только она думала, что ему напрямую предложат выбор, а не вычеркнут молча, ни о чём не спросив. Или они заранее знали, кого он выберет? Дэн захотел вернуться к ней, и ни исчезновение книги, ни потеря сил не остановили его от того, чтобы оказаться здесь, в её объятиях. Ему и самому наверняка приходило в голову, что причина именно в этом. Неужели это его осознанное решение — быть с ней, несмотря ни на что? Марго немного ослабляет объятия и, когда спустя несколько секунд Дэн делает то же самое, отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Ей нужно предостеречь, напомнить, удостовериться, что он понимает, что стоит на кону… Но как только их взгляды встречаются, она будто в одно мгновение теряет способность размышлять адекватно. Он так близко. Так на неё смотрит… В голове ещё крутятся какие-то обрывки мыслей об упущенных возможностях и недопустимых жертвах, но сосредоточиться на них уже не выходит. Особенно когда Дэн опускает взгляд на её губы — явно непроизвольно и всего на долю секунды, но этого оказывается достаточно, чтобы всё внутри задрожало от приятного предвкушения. Она позволяет своему взгляду повторить ту же траекторию, задерживаясь на его губах немного дольше и мысленно принимая поражение. Пусть всё катится к чертям. Дэн её. А она его. Его руки, всё ещё лежащие у неё на плечах, снова притягивают её ближе, и Марго приподнимает подбородок, с затаённым дыханием наблюдая, как Дэн медленно склоняется к её лицу. Кажется, они оба действуют как загипнотизированные, не в силах сопротивляться чему-то гораздо более сильному, чем просто желание. А потом их губы соприкасаются. Совсем лёгкий, нежный поцелуй отдаётся во всём теле радостным трепетом, граничащим с эйфорией: она и не думала, что способна испытать что-то подобное. Необыкновенное чувство — когда тебе настолько хорошо, что ты будто паришь в невесомости, а ещё точно знаешь, что перед тобой никогда больше не встанет вопрос о смысле жизни, потому что ответом с самого начала был тот, кто сейчас держит тебя в своих объятиях. Ничто другое не имеет значения. Только его губы на её губах, близость их тел и эта упоительная радость, довольно быстро перерастающая в жажду большего. Марго крепче сжимает Дэна, впиваясь пальцами в его спину, затем отпускает, но лишь ради того, чтобы переместить руки ему на плечи и обхватить за шею, прижимаясь ещё ближе. У неё нет ни сил, ни намерения хоть как-то себя сдерживать, поэтому она чувствует себя сбитой с толку, когда чувственный, набирающий обороты поцелуй внезапно прекращается, а руки Дэна исчезают с её талии и накрывают её собственные, мешая притянуть его обратно. В чём дело? Марго вынужденно отстраняется, с трудом восстанавливая дыхание и заодно стараясь привести в порядок мысли. Дэн, как и она, тяжело дышит, но что-то подсказывает ей, что он остановился вовсе не ради того, чтобы глотнуть кислорода. Помедлив, она неохотно убирает руки от его шеи, однако он не отпускает их, а, скользнув от предплечий к ладоням, бережно сжимает её пальцы. Марго бросает взгляд на их соединённые руки и снова смотрит на Дэна в попытке понять происходящее. В его глазах, помимо тяжело сдерживаемого желания, плещется какое-то другое, не менее сильное чувство, в котором она с удивлением распознаёт… страх? — Я люблю тебя, Марго. Безумно, — лёгкая улыбка трогает его губы, но спустя мгновение пропадает, не оставив и намёка на что-то светлое. Теперь он смотрит на неё так, будто видит в последний раз. — Если всё снова закончится, как тогда… — Дэн делает паузу, глубоко вздыхая, а Марго неожиданно для себя самой поднимает руку и мягко накрывает его губы кончиками пальцев, задерживаясь в таком положении на несколько секунд. Ей не показалось: он действительно боится. Хочет, но не может просто отдаться чувствам, ведь она сама приучила его к тому, что её объятия — ловушка, а за поцелуем всегда следует удар в спину. А объяснить ему, как сильно всё изменилось и как много он для неё значит, она просто неспособна: при одной мысли о том, чтобы поделиться хотя бы частью всех этих чувств, к горлу комом подкатывает тревога. Слишком опасно. Даже несмотря на то, что он только что сказал. И, наверное, нет ничего удивительного в том, что с её губ срывается лишь негромкое: — Мне тоже страшно. Только услышав собственный голос, она понимает, как неуместно и, должно быть, холодно прозвучали её слова. Дэн не говорил, что ему страшно — он сказал, что любит её. Очевидно, не такого ответа ждёшь, признаваясь в чувствах. И всё же это правда. Ей даже стало чуть легче, если не брать в расчёт то, что теперь она опасается увидеть в его глазах разочарование и не успеть больше ничего добавить, похоронив всё невысказанное внутри себя. Но когда она поднимает на него взгляд, Дэн кажется не разочарованным, а скорее озадаченным: он внимательно вглядывается в её лицо, будто изо всех сил пытаясь понять. — Я боюсь потерять тебя, — так же тихо поясняет Марго, и чувство неправильности исчезает, сменяясь успокоением от того, что она наконец произнесла это вслух. Даже если он сейчас уйдёт, это будет означать лишь, что она боялась не напрасно. Дэн не уходит. Но выпускает её левую руку, и она ощущает сперва укол разочарования, а потом — что-то до головокружения нежное, когда он осторожно, почти робко касается её лица. Она позволяет его пальцам прочертить линию по щеке до подбородка, затем наклоняет голову и прижимается к тёплой ладони, не желая больше разрывать контакт. И в этот момент понимает, что ей вовсе не страшно быть искренней рядом с ним. Дэн не тот, кто будет использовать твою уязвимость, чтобы нанести удар побольнее. Он не делал бы так, даже если бы… Даже если бы не любил её. Марго не знает, почему осознание этого в полной мере обрушивается на неё именно сейчас, но внезапно этот факт становится реальностью, которую она принимает как что-то, в правдивости чего нет нужды сомневаться. Он действительно её любит. Именно поэтому до сих пор способен верить её словам и понимает, когда она говорит искренне. Поэтому приехал, решив быть с ней буквально ценой последнего, что можно было у него отобрать. Лишь одно чувство обладает способностью толкать человека туда, где уже столько раз было больно, с неиссякаемой верой, что на сей раз получится по-другому. Дэн прав: это безумие. Но только такая любовь и может простить все прошлые ошибки, превратив горечь в надежду, а жажду мести — в желание жить. Без этого чувства у них не могло бы быть ничего… но с ним, как ей теперь кажется, возможно всё. Марго поднимает голову и, встретившись с ясным, полным нежности взглядом Дэна, осторожно возвращает свои руки на его плечи и плавно скользит ими дальше, обнимая его за шею. Она чувствует, что он не станет останавливать её, но всё-таки не торопится, медленно приближаясь к его лицу, пока их лбы не соприкасаются. В его глазах больше нет никакого страха, а ладони бережно ложатся на её поясницу, вызывая внутри приятное томление. Приходится сделать глубокий вдох, чтобы не потерять оформившуюся в голове мысль. — Всё зависит от нас. — Её правая рука поднимается к его затылку, пальцы мягко зарываются в волосы. Может, не очень разумно говорить о важных вещах, одновременно мешая своему собеседнику сохранять ясное сознание, но чуть затуманившийся взгляд Дэна только усиливает желание продолжать касаться его и наблюдать за реакцией, ловя малейшее изменение. — Понимаешь, о чём я? — выдыхает Марго и немного отстраняется, чтобы увидеть его лицо. — Всё в наших руках. — Да, — отвечает Дэн хрипловатым голосом, слегка сжимая её талию и пристально глядя в глаза. Кажется, ему понятен смысл её слов, но он явно близок к той тонкой грани, за которой перестаёшь что-либо понимать, и уже почти не пытается с этим бороться. Её же рядом с ним переполняет такой океан эмоций, что кажется, она и не жила все предыдущие дни — так, существовала по инерции, только ради того, чтобы дойти до этого момента, до ощущения его рук на своём теле и взгляда, обжигающего плохо скрываемой страстью. — Хочешь ещё о чём-то поговорить? — у Марго с трудом получается произнести это ровно, будто ей вполне хватает воздуха, а всё внутри не сжимается от предвкушения. Если вдруг он действительно захочет, это будет, как минимум, необычный разговор… Мысль кажется забавной, но прежде чем она успевает усмехнуться, Дэн подаётся вперёд и накрывает её губы своими, заставляя моментально забыть обо всём, кроме потребности быть к нему как можно ближе. Она всё ещё легко улавливает его настроение и потому чувствует: стены окончательно рухнули, больше он не сомневается и не сдерживается. Желание, которому он наконец-то дал волю, словно накрывает её волной, отрезая от внешнего мира, полностью подчиняя себе, и она принимает это, теряясь в головокружительных движениях его губ и языка, самозабвенно отвечая на поцелуй, ощущая, как тело горит и плавится под его прикосновениями. Лёгкий комплект, в котором она чувствовала себя почти раздетой, теперь кажется раздражающей преградой на пути к более тесному контакту. Когда Дэн поддевает пальцами наспех завязанный пояс её халата, Марго чуть отстраняется, чтобы помочь, и осознаёт не очень приятную в этот момент истину: она не может просто по щелчку переместить себя и его в спальню, как сделала бы раньше. Чтобы оказаться там, нужно сперва остановиться, прервать поцелуй и разомкнуть объятия, а ей не хочется отпускать Дэна даже на одну секунду, потому что его слишком, слишком долго не было рядом… Скользнув руками под распахнувшийся халат, он нежно проводит пальцами по её спине вдоль позвоночника, и Марго шумно выдыхает ему в губы, чувствуя, как последние крохи самообладания стремительно улетучиваются. Если делать паузу, то прямо сейчас, пока она хоть что-то соображает. Каким-то чудом ей удаётся отодвинуться от Дэна на несколько сантиметров, но усилия оказываются бессмысленными: он сразу притягивает её обратно для нового поцелуя, а затем, оторвавшись всего на мгновение, на одном дыхании шепчет: — Просто скажи, куда нам. — В конце коридора… направо, — выдыхает Марго между поцелуями и крепче обхватывает Дэна за шею, одновременно ощущая, как его ладони уверенно спускаются к её бёдрам. Идеальный вариант, выбранный ими почти без слов: не расцеплять рук, держаться друг за друга, быть настолько близко, насколько это вообще возможно, пока он несёт её в комнату, удивительным образом не наталкиваясь ни на один угол — хотя если бы даже натолкнулся, она, скорее всего, и не заметила бы этого, полностью поглощённая ожиданием момента, когда они смогут продолжить с того места, на котором прервались. Как только Дэн заходит в спальню и делает пару шагов к кровати, она упирается руками в его плечи, слегка отталкивая, и он, правильно поняв сигнал, аккуратно опускает её на пол. Марго тут же обхватывает его лицо ладонями и целует — несколько секунд паузы были слишком мучительными для обоих, — потом позволяет себе больше, наклоняя голову и касаясь поцелуем шеи, отчего Дэн прерывисто вздыхает, а его руки сильнее сжимаются на её талии, будто в поисках равновесия. Она не спеша оставляет на его шее ещё несколько лёгких поцелуев, затем приоткрывает губы и проводит по нежной коже языком, наслаждаясь ощущениями как никогда до этого. Его запах, тепло, вкус… и осознание, что наконец он по-настоящему принадлежит ей. Больше никаких сомнений, никаких раздумий о том, как велика пропасть между ними и как много причин, почему они не могут быть друг с другом. Они могут. Ещё как могут. Словно в ответ на её мысли руки Дэна приходят в движение, с лёгким нажимом скользят вверх по её спине, затем ложатся на плечи, и она ненадолго отодвигается, помогая окончательно стянуть с себя тонкий шёлковый халат. Дэн роняет вещь куда-то на пол, а через мгновение Марго чувствует его тёплые губы на своём плече, и на неё обрушивается такая лавина ощущений, что на несколько секунд она почти отключается от реальности — просто стоит, не в силах пошевелиться, и позволяет ему покрывать поцелуями своё плечо, ключицы, шею… С каждым прикосновением губ её сознание уплывает всё дальше, но когда Дэн слегка прикусывает тонкую кожу над ключицей, Марго невольно вцепляется в его плечо, после чего делает шаг назад. Это было приятно до умопомрачения… а она пока не готова терять контроль. Одарив растерявшегося Дэна лукавой улыбкой, она берётся за край его футболки и тянет вверх, удовлетворённо выдыхая, когда после секундной заминки он сам снимает её и небрежно отбрасывает в сторону. Их взгляды снова пересекаются, и у Марго темнеет в глазах от ощущения абсолютной власти над ним. Не такой, какую она могла получить шантажом, обманом и игрой на его слабостях, а реальной, которую он отдаёт ей добровольно, невзирая на существующий всегда риск быть раненым. Это гораздо ценнее. Она медленно отступает вглубь комнаты, не отводя взгляда, наблюдая, как Дэн следует за ней, а затем, подпустив поближе, разворачивается и толкает его на кровать — легко, так, что он не двинулся бы, если бы не захотел. Но он покорно расслабляется, падает и, не выказывая ни малейшего интереса к новой обстановке вокруг себя, продолжает смотреть только на неё. Марго аккуратно опускается на колено между его ног и какое-то время просто разглядывает его лицо — даже страшно представить, сколько раз за последний месяц её сердце замирало, когда в толпе мелькал кто-то с похожей стрижкой и цветом волос, и как отчаянно ей хотелось, чтобы это оказался Дэн. Она склоняется ниже и, перенеся вес тела на левую руку, правой тянется к его лицу — нежно проводит пальцами от виска к подбородку, очерчивает линию челюсти и вновь поднимается выше, дразняще касаясь уголка губ. Он медленно, словно боясь спугнуть её, поворачивает голову, и его губы скользят по подушечкам её пальцев, искушая своей мягкостью, а глаза всё это время не отрываются от неё. Ну, хватит. Марго убирает руку и, перекинув волосы на одну сторону, резко сокращает расстояние между их лицами, накрывая приоткрытые губы поцелуем. Дэн обхватывает ладонями её талию, сжимает, тянет ближе, и она поддаётся, опускается на локти, чувствуя жар, исходящий от его тела. Желание снова попробовать на вкус его кожу затмевает все прочие; прервав поцелуй, Марго смещается вниз и припадает губами к шее Дэна, в очередной раз отмечая, как моментально сбивается его дыхание, как напрягаются мышцы, а пальцы крепче, почти до боли стискивают её рёбра. Это необъяснимо, но на каждое прикосновение он реагирует так, будто его вечность никто не касался. И она солгала бы, сказав, что это не заводит её ещё сильнее. Никто другой и не смеет к нему притрагиваться… Он может быть только с ней. Когда Марго, добравшись поцелуями до межключичной ямки, обводит её языком, Дэн выдыхает её имя с таким смятением в голосе, что она решает немного сбавить темп и возвращается к лёгким невесомым прикосновениям губ, снова поднимаясь вверх. Хочется успокоить его и дать понять, что он может расслабиться, не пытаться контролировать свои реакции, а просто позволить ей поднять его на такую высоту, о какой он и мечтать не мог… Но, встретившись с его заворожённым взглядом, она на пару секунд замирает, почувствовав непреодолимое желание продлить этот момент. Потом их губы соединяются в долгом поцелуе, Дэн крепче прижимает её к себе и неожиданно, сделав резкий рывок, меняет их местами, оказываясь сверху. Это выходит у него так легко и быстро, что какое-то время Марго просто изумлённо всматривается в его лицо, не понимая, как получилось, что теперь она лежит совершенно беспомощная, в полной его власти, ведь даже её запястья находятся пусть в аккуратной, но всё же надёжной хватке его рук. Конечно, достаточно попросить, и он отпустит, но… но, глядя в потемневшие, откровенно любующиеся ею глаза, Марго понимает, что не будет просить. Похоже, с ним она способна переключаться за секунду, ведь ей и самой уже хочется поддаться. — И что теперь будешь делать? — её глубокий, с лёгкой хрипотцой голос, кажется, заставляет зрачки Дэна расшириться ещё сильнее. Но он только улыбается, глядя на неё с тем же неприкрытым восхищением. — Могу сказать точно, чего я делать не буду. — Она заинтересованно прищуривается, а Дэн наклоняется к ней, будто хочет шепнуть ответ ей в самое ухо, но вместо этого нежно целует в шею возле него, а потом слегка прикусывает мочку, посылая ток по всему её телу. И тихо, едва различимо добавляет: — Я не буду спешить. И он действительно не спешит, а она просто позволяет себе довериться и отдаться ощущениям, которые оказываются намного острее, чем всё, что она помнила и что представляла в моменты, когда ей не удавалось уследить за своими мыслями, связанными с ним. Теперь Дэн здесь, мыслей же, напротив, не осталось никаких. Только чистые, концентрированные чувства, заслонившие собой всё, из-за которых время будто замедлило свой бег, а воспоминания о последних неделях превратились в скучную историю, к ним двоим никакого отношения не имевшую. Когда накопившаяся страсть, наконец получив выход, сменяется покоем и приятным изнеможением, они остаются лежать, не выпуская друг друга из объятий, с той же блаженной тишиной в сознании, свободном от посторонних мыслей. По крайней мере, так себя чувствует Марго, ощущая щекой тепло его кожи и прислушиваясь к вновь ставшему размеренным сердцебиению. Думает ли о чём-то Дэн, она не представляет, пока он, нежно погладив её по волосам, не произносит тихое: — Засыпай. Почему-то мысль о том, чтобы просто уснуть сейчас, вызывает у неё протест и неясную тревогу. Сейчас он здесь, рядом с ней, мир пришёл в равновесие и ей так хорошо, но забыться сном? Когда она заснула последний раз, ей приснилось то, чего она не хотела бы ни видеть, ни слышать больше никогда. После сна всё может измениться, а она не готова потерять то, что у неё есть в этот момент. — Нет, — приподняв голову, отвечает она и поджимает губы, чтобы сдержать будто назло рвущийся наружу зевок. — Я не хочу спать. — Разве? — с мягкой улыбкой переспрашивает Дэн и, придвинувшись ближе, тянется куда-то за её спину. Прежде чем Марго успевает возразить хоть слово, она оказывается бережно укрытой, а правая рука Дэна, обхватившая её поверх одеяла, вызывает ощущение защищённости, которому почти невозможно сопротивляться. Но воспоминания о последнем сновидении всё ещё слишком леденят душу. — В последнее время у меня не очень ладится со сном, — говорит она и медленно проводит кончиками пальцев по его прессу вверх. А потом точно так же вниз. Может, если сосредоточиться на этих движениях, будет легче побороть сонливость. — Либо не могу заснуть, либо засыпаю… и вижу очень плохие сны. Пожалуй, звучит странновато для неё — она ведь не маленькая девочка, чтобы жаловаться на кошмары. Но почему-то Марго уверена, что Дэн никогда не отмахнётся ни от чего, что по-настоящему её тревожит, каким бы смехотворным оно ни казалось. Просто нужно, чтобы он понял, что ей правда не стоит спать. Несколько секунд он молчит, а потом его рука снова перемещается к её голове и мягко касается подбородка, побуждая поднять на него взгляд. — Сейчас тебя не будут мучить плохие сны, — обещает он, со спокойной уверенностью глядя ей в глаза. Неужели надеется прогнать кошмары силой внушения? Как бы там ни было, ей хочется продолжать слушать его голос. — Почему? Судя по тому, как светлеет лицо Дэна, он ждал от неё этого вопроса. — Потому что я буду беречь твой сон. — Марго непонимающе смотрит на него, и он поясняет: — Я буду рядом, и если замечу, что ты хмуришься или напряжена, то осторожно разбужу тебя. Договорились? — Кажется, он готов прямо сейчас выбраться из постели и сделать всё, чтобы не уснуть самому, а наблюдать за ней, хотя она ещё в дверях квартиры заметила, что он выглядит уставшим. Может, чай и добавил им сил, но все эти силы благополучно иссякли, а недостаток сна никуда не делся. Ей действительно надо отдохнуть, но и Дэну тоже. — Не надо. — Она улыбается, а потом придвигается к нему ещё ближе и обнимает свободной рукой. — Мне и так не приснится ничего плохого, я чувствую. Давай оба поспим. Удивительно, но она говорит правду: в его объятиях ей так спокойно, как не было уже очень давно, и если до сегодняшнего дня это можно было бы объяснить наличием у него сил, которых она была лишена, то теперь очевидно, что дело совсем не в них. Причина в Дэне — рядом с ним она чувствует себя в безопасности. Он единственный, кто, зная о ней всё, тем не менее хочет её оберегать. А стук его сердца — самый умиротворяющий звук на свете… Марго улыбается, позволяя своим мыслям рассеяться и ускользнуть, и уже сквозь сон чувствует, как Дэн уверенно обнимает её, словно защищая от всего мира. … Она просыпается медленно, понемногу, но не с той тягучей тревожностью, с какой не можешь выпутаться из паутины кошмара, а с ощущением, что ей дали поспать ровно столько, сколько было нужно, чтобы полноценно отдохнуть и чувствовать себя восстановившейся. Постепенно Марго понимает, что её поза несколько изменилась: под левой рукой, лежавшей у Дэна на талии, теперь находится заботливо подвёрнутое одеяло, а самого Дэна, очевидно, в постели уже нет. Но он всё равно где-то рядом… Она больше не ощущает его присутствие как когда-то, но на место этому пришло нечто более надёжное — спокойная уверенность в том, что он бы не ушёл, оставив её. Марго наслаждается покоем и негой ещё несколько минут, потом со сладким вздохом переворачивается на спину, по-прежнему не открывая глаз. В памяти всплывает момент, который сперва показался лишь частью сна: осторожно ускользающее из-под её руки тепло, тут же заменённое одеялом, совсем тихий звук шагов, а затем невесомый поцелуй в уголок губ — в это мгновение ей очень захотелось проснуться, но потребность в отдыхе, видимо, победила. Что же, она выспалась, Дэн снова нужен ей больше, чем сон, поэтому придётся вставать. Интересно, сколько времени? Марго уже привыкла организовывать свою жизнь по часам и, взглянув на дисплей электронного будильника, не без удивления обнаруживает, что сейчас только девять с небольшим. Всё ещё утро. Вот так она хотела бы просыпаться всегда: с тёплым чувством где-то в груди, с кожей, хранящей память о недавних поцелуях, с готовностью шагнуть в новый день, такой естественной, словно это не она совсем недавно мысленно призывала смерть. Тогда неважно, что именно станет причиной пробуждения — звонок в дверь, ночной кошмар или что-то другое. Ей в любом случае будет хорошо. Она поднимается с кровати, надевает рубашку и подходит к туалетному столику, чтобы заглянуть в зеркало. Пока пальцы привычно собирают волосы в небрежный пучок, а мысли витают где-то далеко за пределами спальни, звук, который вытащил её из постели в прошлый раз, вновь нарушает тишину. Ну, теперь-то это точно курьер. Марго закатывает глаза и усмехается: то, что раньше вызывало немалое раздражение, сейчас кажется даже забавным. Кого-то и конец света не научит находить правильный дом с первого раза. Она нехотя направляется к выходу из комнаты, но на полпути понимает, что в дверь больше не звонят — наверное, Дэн поспешил открыть, прежде чем это её разбудит. Он так заботится о ней… Марго всё ещё теряется из-за такого отношения. Никто из тех, кого она считала равными себе, никогда не проявлял даже намёка на искреннюю теплоту, а Дэн с того самого дня, как она вновь ворвалась в его жизнь, обращается с ней как с кем-то важным и близким себе. Сначала это смущало и вызывало подозрения, потом раздражало, потому что казалось жалкой попыткой загладить несоизмеримую вину, а ближе к концу откровенно пугало, ведь это оказалось приятно, к этому можно было привыкнуть и стать ещё более уязвимой, чем она уже была. Кстати о растерянности — вдруг он не сразу поймёт, в чём вообще дело и что какой-то незнакомец делает у неё на пороге? Марго приоткрывает дверь спальни и, слегка повысив голос, бросает: — Дэн, просто отправь их куда подальше. Всего через несколько секунд слышится звук закрывающейся двери, после которого Марго почему-то особенно остро осознаёт, как сильно нуждается в том, чтобы его увидеть. Ноги сами несут её в коридор, где она растерянно замирает, увидев преспокойного Дэна с парой бумажных пакетов в руках. Их взгляды встречаются, и на его лице появляется улыбка. — Хорошенькое у парня начало смены, — замечает он, и она мысленно соглашается: лучше не придумаешь. Перепутал дом и пришёл туда, где его практически послали, да ещё и оставил там чужой заказ. — Ты взял то, что он принёс? В принципе, заслуженное наказание, почему до этого додумалась не она? — Конечно, ведь я это и заказал. Он заказал? То есть на этот раз никто не ошибся домом? Марго разбирает смех при мысли, что Дэн, не подозревая об этом, сломал систему. А может, она смеётся не из-за ситуации, а просто потому, что ей сейчас так легко и хорошо. Хочется немедленно обнять его, что она и делает, в несколько быстрых шагов преодолев расстояние между ними: Дэн едва успевает отставить пакеты, прежде чем она обхватывает его за шею, прижимаясь всем телом. Он тут же утыкается лицом ей в волосы и обнимает — мягко, но достаточно крепко, чтобы полностью расслабиться в его руках. Она слегка поворачивает голову и, коснувшись носом его шеи, с удовольствием вдыхает лёгкий древесный аромат. Успел принять душ, заказал еду… Похоже, он чувствует себя здесь достаточно свободно, и эта мысль её радует. Всё именно так, как должно быть. Когда они наконец разжимают объятия, Дэн, не убирая рук с её талии, оставляет на губах долгий поцелуй. — Доброе утро. — Очень, — искренне улыбается Марго. Обычно утро — её нелюбимая часть суток, но сегодняшний день настолько отличается от остальных, что даже мысль о еде вызывает однозначно положительную реакцию. Она уже успела забыть, что такое нормальный аппетит. Будто подумав о том же, Дэн немного отстраняется и бросает взгляд на пакеты. — Марго, ты можешь прийти на кухню минут через десять? — спрашивает он. Его взгляд кажется ей одновременно загадочным и слегка взволнованным. Хочет приготовить завтрак? Что ж, это прекрасная идея. — Конечно. Но, может, я помогу тебе? В ответ Дэн заверяет, что помощь ему не требуется, позволяя ей со спокойной душой отправиться в ванную. Когда спустя четверть часа Марго, чувствуя себя одновременно и расслабленной, и бодрой, заходит на свою кухню, завтрак уже ждёт её на столе вместе с дразнящим запахом свежеприготовленного кофе. Она сразу опускается на стул и берёт с блюдца чашку, которую секунду назад поставил туда Дэн. Кофе кажется совершенством, и она вдыхает его аромат, наблюдая, как Дэн заканчивает со вторым напитком, чтобы наконец сесть рядом с ней. — Разобрался? — сделав глоток и убедившись в отличном вкусе, она кивает на большую блестящую кофемашину. — Да, — безмятежно отзывается Дэн, — там ничего сложного. Марго молча усмехается. Ничего сложного. Пожалуй; однако она ещё очень живо помнит своё первое знакомство с этим устройством и то, как несколько раз с досадой зарядила кулаком по металлическому корпусу, прежде чем понять, что просто недостаточно долго держала палец на кнопке включения. Ребёнок в кроватке плакал, растворимый кофе больше не бодрил, будто у неё выработалась к нему резистентность, а заставить чёртову машину подчиняться альтернативными способами она уже не могла. Чувство голода вынуждает её сосредоточиться на реальности, и Марго с удовольствием принимается за слегка хрустящую бельгийскую вафлю. Нежась под тёплыми струями воды в душе, она всего на пару секунд задалась вопросом, что именно Дэн выбрал для завтрака, но даже если бы думала дольше, вариант с вафлями вряд ли появился бы у неё в голове. А ведь вкусно! Со взбитыми сливками и ягодами — она даже прикрывает глаза от удовольствия, ощутив сладость и свежесть клубники на языке. Открыв глаза, Марго ловит взгляд Дэна, наблюдающего за ней с каким-то до неприличия счастливым видом. — Такая вкусная клубника в апреле — это незаконно, у нас не будет проблем? — шутит она, но Дэн никак не реагирует, только улыбается, скосив взгляд куда-то к её щеке. — Что? — до неё наконец доходит, в чём дело, когда он с той же улыбкой касается пальцем уголка своих губ. Усмехнувшись, Марго берёт со стола салфетку и прикладывает к тому месту, которое показал Дэн, после чего устремляет на него вопросительный взгляд: всё? К её удивлению, он качает головой, но, прежде чем она успевает недовольно закатить глаза, наклоняется к её лицу и осторожно касается языком места, где только что была салфетка, будто пробуя на вкус. А потом целует её. Медленно, сладко. Так, что веки сами собой опускаются, а руки тянутся прижать его ближе. Так, что она мгновенно забывает, что вообще-то хотела есть. — Обманщик, — шепчет она, слегка отстранившись, но ещё почти касаясь его губ. Дэн слабо качает головой. — Я не обманывал, у тебя там были сливки… — Ну конечно. Спустя ещё один неторопливый поцелуй Марго всё-таки решает вернуться к завтраку, напомнив себе, что Дэн старался, а времени на остальное у них будет предостаточно. Хоть они и не обсуждали свои дальнейшие планы, отпускать его куда-то она в любом случае не планирует. Хочется верить, что в его намерения это тоже не входит. — Где твои вещи? — интересуется она, расправившись с очередным кусочком. Дэн оставил рюкзак в прихожей, когда она пригласила его в дом, но больше у него, кажется, ничего не было. И сейчас… да, сейчас на нём та же футболка, что она стянула с него пару часов назад. Марго прикусывает губу и отводит взгляд, с усилием переключая внимание на чашку с кофе. — Самое необходимое в рюкзаке, — Дэн кивает головой в сторону коридора. — Был ещё чемодан, но я не стал его забирать. Его спокойный голос и нейтральные формулировки не мешают ей догадаться о причине и представить, как могли развиваться события. Она позвала его, когда он был ещё в Лондоне, и он бы переместился к ней сразу, если бы мог. Но он не смог. Вместо этого ему пришлось несколько часов лететь на самолёте, не зная, что заставило её вдруг связаться с ним и не имея возможности сделать хоть что-то, кроме как просто ждать. Какой уж там чемодан… Хорошо, что смог пройти паспортный контроль. У неё сжимается в груди, когда она думает о том, каково ему было и о том, что он плевать хотел на потерянные силы, но чуть не сошёл с ума от страха за неё. Это её Дэн. Внезапно Марго чувствует такой прилив нежности, что ей хочется немедленно пересесть к нему на колени и прижать к себе, но он наконец тоже решил уделить внимание завтраку, а поесть ему действительно нужно. Поэтому она ограничивается тем, что просто рассматривает его, жадно впитывая взглядом каждый миллиметр и стараясь при этом контролировать своё дыхание. Правда, спустя несколько секунд Дэн всё равно замечает её пристальное внимание и отвлекается от еды. — Что такое? — он усмехается, будто слегка смутившись, а потом переводит взгляд на её тарелку. — Ты больше не хочешь? — Хочу, — поспешно отвечает она и сразу берётся за нож, чтобы отрезать ещё кусочек вафли. Ей вдруг становится неловко, словно в её глазах Дэн сейчас мог прочитать слишком много всего. Отчасти из-за этого, отчасти из искреннего любопытства, сопровождавшего её с момента, как она вошла на кухню, Марго решает спросить: — Почему именно вафли? Не самый популярный завтрак, ты ел их в Лондоне? — Нет, — Дэн отпивает кофе и поворачивает голову, встречаясь с ней взглядом. — Но я подумал, что тебе понравится. — Он смотрит на неё с интересом, будто пытаясь угадать мысли, и уточняет: — Ничего не вспоминаешь? Вспоминает? Марго задумывается и напрягает память — если Дэн спрашивает об этом, значит, у них был какой-то похожий момент в прошлом? Но… она ничего такого не помнит. Случаи, когда они ели что-то вместе, можно пересчитать по пальцам одной руки, и она может с уверенностью сказать, что в этот список не входил романтический завтрак с бельгийскими вафлями. Она качает головой, стараясь не дать мысли о том, что похожий момент у него мог быть с кем-то другим и он просто перепутал, испортить себе настроение. Однако Дэн не только не отводит взгляд, но ещё и улыбается ей с какой-то лёгкой ностальгией. — Помнишь, я однажды в шутку спросил, бывает ли у демонов отпуск? И ты рассказала про свою поездку в Европу на пару недель. Тебя никто не беспокоил, ты очень много гуляла и почти всегда ела на завтрак бельгийские вафли. Марго озадаченно опускает взгляд на накрытый стол, не зная, что удивляет её сильнее — что Дэн запомнил всё в таких деталях или что про тот разговор напрочь забыла она сама. Скорее всё-таки первое. Хотя… Она непроизвольно улыбается, вспомнив то время — по меркам её прежней жизни действительно прекрасное. Изначально она улетела, сопровождая потенциальную жертву, но обстоятельства сложились так, что задание потеряло актуальность, и ей оставалось лишь занять себя чем-то ещё. Остальные тогда готовились к новому довольно важному делу, её участие не требовалось, и Агнесса позволила не возвращаться домой сразу же. У их обоюдной неприязни были и свои плюсы. — Да, когда ты рассказывала об этом, у тебя было такое же умиротворённое выражение, — негромко замечает Дэн и меняет позу, удобнее опираясь на спинку стула. — Я больше никогда не видел тебя настолько безмятежной, как в тот момент. Почему-то захотелось, чтобы ты вспомнила. Марго медленно кивает, задумываясь уже о другом — как этот разговор вообще мог случиться в их прошлом, ведь почти всё, что она говорила ему тогда, было тщательно выверенной ложью. Но что-то дёрнуло её рассказать про эту поездку, ещё и в подробностях. Расслабилась и увлеклась? Должно быть. А Дэн внимательно слушал и запомнил даже то, каким было выражение её лица. Наверное, потому что оно было настоящим, а не наигранным. — Да, это было хорошее время. Приятно было почувствовать себя свободной, затеряться среди незнакомых лиц… Но то, что сейчас, нравится мне гораздо больше, — Марго снова переводит взгляд на Дэна и улыбается, чувствуя, как сердце ускоряет свой ритм. Она заметила, что так бывает всякий раз, когда она хочет сказать что-то важное. — Рядом с тобой мне лучше. Какое-то время они молча смотрят в глаза друг другу, и момент ощущается настолько серьёзным, словно вот-вот должно что-то произойти. На лице Дэна, не отрывающего от неё взгляда, успевает смениться несколько разных эмоций — волнение, сомнение, решительность и… И вдруг он поднимается и, пробормотав едва различимое «я сейчас», выходит из кухни. Марго провожает его недоуменным поворотом головы, как будто всё ещё остаётся шанс, что он встал только для того, чтобы взять её за руку, поднять и прижать к кухонной стойке, а затем слегка разочарованно поворачивается обратно. Он вспомнил о чём-то? Он чем-то взволнован, и если не объяснит, в чём дело, придётся спросить самой. Решив для себя, что так и поступит, Марго берёт с большой тарелки ягоду голубики и кладёт в рот, скорее ради того, чтобы чем-то занять себя, чем из-за потребности есть. Голода она больше не чувствует — его перебили совсем другие желания. Дэн возвращается довольно быстро и спокойно садится на прежнее место, однако она сразу чувствует, что его спокойствие — лишь видимость. И только уверяется в этом, когда встречается с его открытым, но явно напряжённым взглядом. А потом она опускает глаза и видит на столе между ними бархатную коробочку чёрного цвета, которой ещё минуту назад там не было. Сердце замирает. Мысли отказываются подчиняться, парализованные безграничным чувством страха. Эта коробочка слишком о многом ей говорит. То, что может находиться внутри, вызывает панику. Потому что сейчас всё по-настоящему. Это не результат хорошо спланированной и блестяще сыгранной партии, как было в предыдущий раз и ещё несколько раз до этого, в её прошлой жизни. Она такого не ожидала, у неё нет заготовленных по случаю фраз, она совершенно не имеет понятия, что делать, и может только ошеломлённо молчать, не в силах отвести застывшего взгляда от коробочки — или не осмеливаясь поднять его на Дэна. Марго не знает, сколько проходит времени, прежде чем его голос нарушает напряжённую тишину. — Открой, пожалуйста. Она заставляет себя вдохнуть, выдохнуть и только потом тянется к коробочке, мимоходом обратив внимание на дрожь в собственных пальцах. Так нельзя, нужно успокоиться. В такие шкатулки кладут украшения — разные. Серьги или, например, кулон… Конечно, всё это просто бред и она знает, что увидит. Но когда коробочка послушно распахивается, Марго испытывает искреннее удивление из-за того, каким оказывается лежащее там кольцо. Оно прекрасно. Белое золото и редкой красоты чёрный бриллиант в обрамлении двух белых поменьше, три совершенных круга на одной линии. Дело даже не в том, что камни сверкают чистым и, без сомнения, драгоценным блеском — дело в том, насколько это кольцо её. Оно идеально для неё. Если бы когда-то ей самой пришлось выбирать помолвочное кольцо, она захотела бы именно такое. Не для фальшивой помолвки, разумеется. Оно слишком восхитительно, чтобы служить муляжом. — Оно невероятное, — тихо произносит Марго и, на мгновение забыв про страх, поднимает глаза на Дэна. Кажется, он тоже сильно взволнован, но при этом выглядит полностью уверенным в своих действиях, и хотя её сердце по-прежнему безумно колотится, дышать становится легче. Он рядом. Нет нужды вспоминать прошлое — никто из «предыдущих» никогда не смотрел на неё так. — Марго, — он накрывает её левую руку со всё ещё подрагивающими пальцами своей и легко сжимает, глядя в глаза. — Это кольцо означает, что я хочу быть с тобой всегда. Засыпать и просыпаться рядом с тобой, построить общее будущее. Я давно понял, что ты… что это ты. — Дэн осторожно выпускает её руку, будто не желая причинять дискомфорт, но оставляет свою ладонь рядом. — Тебе не обязательно отвечать сейчас. Просто знай, что это то, чего я хочу. Она кивает, чувствуя, как в глазах начинает опасно покалывать. Он сошёл с ума. И что значит «давно»? Разве это слово применимо в их случае? Хотя на самом деле это всё не важно. У неё просто не получается до конца осознать, что Дэн хочет, чтобы она стала его женой. Несмотря на всё, что он когда-то пережил по её вине… Не то чтобы Марго ожидала, что он будет припоминать ей прошлое, но обручиться с ней? Официально заявить, что она — его семья? Уже знакомое желание предостеречь его от ошибки зарождается внутри, но почти сразу же гаснет, когда она понимает, что это будет значить — недоверие к его мнению и решениям, как будто она не считает его способным за них отвечать. Но ведь это неправда. Из них двоих Дэн сейчас явно больше уверен в своих действиях, чем она. А она… Марго впервые всерьёз задумывается над тем, что теперь её очередь принимать решение. Он сказал, ей не обязательно отвечать сейчас. Вот только какой смысл не отвечать сейчас? Это тот самый случай, когда в глубине души ты знаешь ответ задолго до того, как услышать вопрос. Замужество очень давно не входит в список её истинных желаний; она больше трёх веков и не мыслила подпускать кого-то настолько близко, чтобы вообще рассматривать такую возможность. Но теперь всё изменилось. Она хочет быть с Дэном. По большому счёту брак — это связь. Обещание идти по жизни вместе. Об этих значениях легко позабыть, когда твоя жизнь посвящена тому, чтобы другие нарушали свои обещания, но так же легко и вспомнить, если рядом тот, кому ты веришь. Да, где-то глубоко внутри у неё уже есть ответ. Снова сфокусировав взгляд на Дэне и убедившись, что её долгое молчание не заставило его перестать ждать, Марго аккуратно пододвигает к нему правую руку. Как она и думала, он не сразу догадывается, что значит этот жест: сначала машинально опускает глаза на её руку, на пару мгновений неподвижно замирает, потом резко вскидывает взгляд — и наконец его лицо озаряется недоверчивым восторгом. — Это значит… да? — Дэн смущённо улыбается, а его сияющие глаза не отрываются от её лица. — То есть ты согласна стать моей женой? — Да, — отвечает она, и ей сразу становится удивительно легко, словно вместе с этим коротким словом ушло всё напряжение, оставив лишь спокойную радость и уверенность, что теперь всё именно так, как должно быть. Он осторожно берёт кольцо, и Марго, проследив взглядом это движение, замечает, что его руки тоже дрожат. Волнуется. Ей ещё не приходилось видеть его таким. Поддавшись импульсу, она протягивает левую ладонь к его лицу и нежно касается щеки в успокаивающем жесте. Дэн слегка подаётся навстречу прикосновению, но не отвлекается от своей задачи и, мягко придерживая её руку, надевает на безымянный палец кольцо. Несколько секунд они не двигаются, как будто им обоим нужно немного времени, чтобы прочувствовать момент. Затем он наклоняется, оставляет на её пальцах нежный поцелуй, а после прижимается к руке щекой, рождая у неё внутри новую волну трепета. Только в этом простом жесте тепла и доверия больше, чем она видела за всю свою жизнь… Когда Дэн поднимает голову, Марго тянется вперёд и прислоняется к его лбу своим, а он обвивает руками её талию и исполняет её самое большое в эту минуту желание — чуть развернувшись на стуле, притягивает её ближе и усаживает к себе на колени. Как же хорошо. Она обнимает его и, удобно устроив голову у него на плече, закрывает глаза. Остаться бы навсегда вот так — в этом положении, с ощущением абсолютного комфорта и защищённости, словно они одно целое. — Я тебя очень люблю, — кажется, он впервые произносит это так тихо и при этом расслабленно, будто зная, что она точно услышит и примет. — И… я ужасно боялся, что ты скажешь «нет». Стыдно, но правда очень боялся. — Не вижу ничего стыдного. Страх — это ещё не слабость. — Она проводит кончиками пальцев по его шее и поворачивает голову, чтобы заглянуть ему в лицо. — Ты же не поддался ему и не стал молча носить кольцо в кармане, боясь моего отказа. — На самом деле изначально примерно это и планировалось, — со смешком признаётся Дэн. — То есть… я собирался просто быть рядом, дать тебе побольше времени. Сделать так, чтобы ты была счастлива со мной, чтобы у тебя были реальные основания ответить согласием. Это казалось таким разумным — время. — Он ненадолго замолкает, и она ещё больше расслабляется, слушая его глубокое размеренное дыхание. — А потом я вдруг почувствовал, что это будет потеря времени. Понял, что не могу ждать, хочу сказать это тебе… даже если не получится. — Угу, — одобрительно выдыхает Марго ему в шею. Странно, но идея выйти за него замуж, в первые секунды показавшаяся ей безрассудной, теперь приобретает всё большую логику. Поженившись, они обеспечат себе кое-что немаловажное: статус. Ведь — и она понимала это с самого начала — им с Дэном никогда не стать обычными людьми, пусть они оба и лишены сил. Та жизнь так просто не отпускает. Никого. Если они не нужны ангелам и демонам сейчас, нет совершенно никаких гарантий, что о них не вспомнят позже. Особенно о Дэне, который провинился только в том, что решил быть с ней. Сын Мартина подрастёт, у него начнут проявляться силы, и непременно завертится новая история, в которую они могут оказаться втянуты. И тогда… Подавляющее большинство их общих знакомых не имеет привычки уважать чьи-либо чувства, но половина уважает хотя бы брак. Да, в этом случае ангелы не посмеют раздавать рекомендации. Хотя было бы даже любопытно послушать, как кто-то из них убеждает Дэна прекратить отношения со своей женой. — …А ты меня уже не слушаешь, да? — её задумчивость прерывает скорее не вопрос Дэна, а то, как он пробегает кончиками пальцев по её талии вверх, к рёбрам, вызывая ощущение, максимально близкое к… щекотке? Издав непроизвольный смешок, Марго останавливает его руку, хватая и прижимая к себе. — Я задумалась о том, что ты сказал, — говорит она, практически не лукавя. Конечно, Дэн вряд ли заглядывал настолько далеко вперёд, делая ей предложение, но от этого рациональные доводы не теряют своей значимости. Так они смогут защитить друг друга. И неважно, что некоторые её данные в свидетельстве о браке будут вымышленными. Главное здесь — их обоюдное осознанное желание соединить свои судьбы. Выпрямившись, Марго разворачивается к Дэну всем телом и удобно устраивает руки у него на плечах. — Я согласна с тобой. Думаю, нам нет смысла с этим тянуть. — Правда? — в его глазах вспыхивает искреннее удивление, будто он ждал от неё чего-то прямо противоположного — вроде стремления отложить свадьбу на неопределённо долгий срок. Ну да, он же собирался дать ей время… — Ты не шутишь? — уточняет Дэн, веселя её ещё больше. — Правда. — Она улыбается, не прерывая зрительного контакта, и наклоняется к нему ближе. — А если я захочу пошутить, то, пожалуй… заманю тебя в вертолёт и на хорошей высоте признаюсь, что у него неисправен двигатель. — Какая любопытная идея, — одобряет Дэн, и в его взгляде отражается тот самый азарт, с которого начиналось их прошлое «приключение». Воспоминания о нём будоражат, как выпитый залпом бокал ледяного шампанского. Они такие. И у них впереди ещё множество захватывающих моментов. Марго вновь расслабляется в его объятиях и кладёт голову ему на плечо, наслаждаясь мыслями о том, сколько всего интересного ждёт их теперь, когда они вместе и полностью свободны. Она не задаётся вопросом, думает ли Дэн о чём-то подобном, пока через пару минут не слышит его следующие слова — почти предсказуемые, но переворачивающие всё. — Впервые сожалею о том, что потерял бессмертие. — Сказанное на секунду повисает в тишине, словно могло ей просто послышаться, вот только их тела находятся настолько близко друг к другу, что она способна ощущать малейшее движение воздуха в его груди. У неё внутри всё словно застыло, но Дэн дышит, его сердце бьётся, и он продолжает говорить — она даже различает в его голосе горькую усмешку, которую не может увидеть. — Так забавно. Даже когда оно у меня было, я не чувствовал, что… Мне было почти всё равно, вечность и вечность. Ещё непонятно, подарок или проклятие. Но вот ты рядом, и я понимаю смысл. Вечность с тобой… — он замолкает, будто не находя подходящих слов, и почему-то крепче прижимает её к себе. — Наверное, это было бы слишком хорошо. Марго и не заметила, как надолго задержала дыхание — чувствует это только сейчас, когда грудь уже горит огнём, а в голове болезненно стучит. Она делает глубокий вдох, непроизвольно расправляя плечи, и внимание Дэна сразу же переключается на неё. — Прости, я не хотел испортить момент. Не стоило заговаривать об этом, тем более сейчас… Я идиот. — Он заглядывает ей в глаза, явно замечая её состояние, резко перешедшее из умиротворённого в почти паническое. — Ты в порядке? Нет. Она не в порядке, хоть это и не его вина. Просто время пришло. А если точнее, то она уже серьёзно затянула с этим разговором, и дальнейшее молчание было бы сродни предательству. Марго и так планировала рассказать ему, вчера она позвала его именно с этими мыслями, однако сейчас, прямо сейчас, ей страшно. Всё это время, начиная с визита к нему ночью с ножом, она знала — поэтому чувствует себя по меньшей мере соучастницей этой лжи. Но убегать дальше нельзя. Она заставляет себя вдохнуть сквозь бешеное сердцебиение, а на выдохе мягко отстраняется от встревоженного Дэна и пересаживается обратно на свой стул — ей нужна дистанция, чтобы хотя бы частично вернуть себе хладнокровие. Как ни странно, сверкающее кольцо на пальце, которое так напугало её в первый момент, теперь придаёт уверенности. Дэн поймёт. Если после всего, что она совершала в прошлом, он видит её своей женой и хочет идти с ней рука об руку, то эта правда ничего им не испортит. Наоборот, вернёт всё на свои места. Марго делает ещё один глубокий вдох и, осознав, что чем дольше тянет, тем мучительнее себя чувствует, наконец решается. — Я должна рассказать тебе кое-что. — Когда их взгляды встречаются, он кивает, точно испытывая некоторое облегчение от того, что она заговорила. — Тебя обманули, Дэн. Услышав эти слова, Дэн хмурится, но лишь слегка — его реакция, с её точки зрения, пока совершенно не соответствует серьёзности вопроса. Впрочем, она ещё толком ничего и не сказала. — Кто? В чём? — просто спрашивает он, спокойно глядя на неё как на кого-то, в чьей честности нисколько не сомневается, и Марго вдруг неожиданно для себя ощущает комок в горле. Нет, ни в коем случае, только не сейчас. Этот разговор не может оказаться под угрозой из-за эмоций, которым она совсем разучилась противостоять. — Марго, это важно для нас? — тихо уточняет Дэн, без сомнения, заметивший, что с ней что-то не так. В его вопросе слышится намёк на предложение не рассказывать дальше, но вместо того, чтобы ухватиться за этот шанс, она решительно кивает. — Это важно. — Эмоции немного отступают, и Марго, вопреки своим попыткам дистанцироваться, берёт Дэна за руку. Его прикосновение успокаивает, а ещё напоминает о том, почему он должен услышать то, что она хочет сказать. — Скажи, ты никогда не задумывался о том, как свет мог забрать у тебя то, чего он тебе не давал? — начинает она, надеясь, что её тактика поможет легче воспринять правду. Теперь Дэн точно задумывается: его лоб прорезают морщины, а в глазах появляется настороженность. Но она не намерена заставлять его теряться в догадках. — Я о бессмертии. — Подожди, но при чём тут… — он запинается и прищуривается, словно пытаясь собрать воедино свои воспоминания. — Свет же ничего у меня не забирал. Я был демоном, но отступился, помешав тебе, и тогда… — Дэн растерянно замолкает, и спустя секунду Марго догадывается, что могло послужить причиной: её губы невольно растянулись в горькой улыбке, когда она поняла, что и здесь ангелы предпочли себя обелить. Вот как они поступают — принимают абсурдные решения и снимают с себя ответственность за них, ведь её так удобно можно переложить на врага. Впрочем, чему она удивляется? Разве когда-то было иначе? — Это так не работает, — поясняет она. — Что бы ты ни сделал, невозможно просто взять и забрать твоё бессмертие, тем более на расстоянии. — То есть… ты хочешь сказать, что тьма его у меня не забирала? И свет, получается, тоже не мог? — На несколько секунд Дэн погружается в размышления, потом вновь поднимает непонимающий взгляд на неё. — Но я ведь уязвим, как и раньше. В больнице сказали, что у меня была клиническая смерть, помнишь? Ещё бы ей не помнить. Да, он действительно мог умереть тогда — впрочем, как и днём раньше от её руки. Умереть, так ничего и не узнав. Одна мысль об этом приводит её в ярость, но впустую тратить время на проклятия в адрес света она не собирается. Сейчас для них важны факты, ничего более. — Так и есть, ты уязвим. Разница в том, что твоё бессмертие не отнято, а скорее… заблокировано на время. — Марго хмурится, ища в своей памяти подходящие примеры, но находится лишь один, да и тот не точный. — В общем, это почти то же самое, что я сделала с силами ребёнка, чтобы нас не нашли. — Подожди… ребёнка? Так он всё-таки был у тебя! — восклицает Дэн, широко распахнув глаза, и она только в этот момент осознаёт, что для него это новая информация. Но раз так он уверенно говорит «был» и смотрит на неё скорее с восхищением, чем с ужасом, значит, никакой трагедии с тех пор не случилось… Однако следующий вопрос становится для Марго неожиданностью. — Хочешь знать, что с ним сейчас? В качестве ответа она озадаченно замолкает — не потому что не уверена, хочет или нет, а потому что не была готова к такой смене темы. Она только что рассказала, что его бессмертие никуда не исчезало, и вместо того, чтобы слушать дальше, торопиться узнать, как его вернуть, Дэн спрашивает, интересна ли ей судьба ребёнка. Он считает, что ей не всё равно? Как минимум допускает такую возможность, судя по его посерьёзневшему взгляду. Это вызывает странную досаду, как и тот факт, что что-то до сих пор мешает ей самой просто рявкнуть: «Нет!» Разве она любила этого ребёнка? Он был лишь средством достижения цели, в которой она позже благополучно разочаровалась. К тому же он — впрочем, как, наверное, и большинство детей его возраста, — оказался весьма докучливым созданием. Она даже имени ему не дала! Изредка она называла его Марти, но лишь в шутку, понимая, что в будущем ему понадобится имя посерьёзнее. Конечно, трудно спорить с тем, что какое-то время они действительно были нужны друг другу. Точнее, ребёнку нужен был кто-то, чтобы не умереть от голода, а ей нужен был кто-то, чтобы продолжать жить, пока никаких иных смыслов на горизонте не виднелось. И за это Марго, пожалуй, благодарна. Пусть порой этот младенец и будил её пять раз за ночь, без него у неё вообще не было бы причин подниматься утром с постели. С ним она могла поговорить, не чувствуя себя совсем сумасшедшей, а ещё выяснилось, что он хорошо засыпает под её любимую музыку. Возможно, что-то всё-таки было — что-то большее, чем холодный расчёт и желание отомстить… — Давай, рассказывай уже, — наконец определяется она, пряча интерес за недовольным тоном. Дэн сдержанно улыбается, прежде чем выдать «новости». — Он у демонов. У Марго против воли вырывается разочарованный вздох. Столько внутренних метаний, чтобы услышать то, что ей и без того было известно? — Это я и так знаю. — Ты не поняла, — качает головой Дэн. — До этого он был у ангелов. Когда выяснилось, что ребёнок в той квартире, Михаил забрал его и вернул домой, но всего через несколько дней демоны его снова выкрали. И с тех пор он у них. — То есть следующий ход за ангелами? — Марго усмехается, испытывая одновременно лёгкую ностальгию и безмерное облегчение от того, что она больше не обязана участвовать в подобных играх. — Насколько я понял, ангелы решили пока оставить всё как есть. Для ребёнка не очень хорошо, когда его перекидывают туда и обратно, как трофей. — Серьёзно? — Дэн пожимает плечами, кажется, не разделяя её изумления. — А быть под присмотром Киры и Феликса для ребёнка достаточно хорошо? — Ну, видимо, они посчитали это меньшим злом, — со слабой усмешкой предполагает он. — Вреда малышу в любом случае не причинят, это все понимают. Никому не нужна смерть этого ребёнка — нужна его преданность. Что ж, всё так, с этим Марго трудно не согласиться. Какой бы странной ни казалась ей тактика светлых, сын Елены и Мартина слишком важен, чтобы демоны допускали мысль как-то ему навредить. Откровенно говоря, она и сама учитывала это, принимая решение сложить с себя ответственность за его судьбу. Если бы у неё были причины думать, что Агнесса ищет ребёнка для того, чтобы расправиться с ним, она бы ни за что не позволила его забрать. Тогда пришлось бы искать какой-то другой выход. Правда, от одной мысли о том, что этот выход мог заключаться в сотрудничестве с ангелами, Марго бросает в дрожь. Она презрительно кривится, однако почти сразу отвлекается на прикосновение: в какой-то момент разговора они с Дэном расцепили руки, но теперь он снова сжимает её ладонь. — Кстати, я не знаю, будут ли демоны что-то менять, но в родной семье мальчика назвали Серафим. — Правда? — Она бросает взгляд на Дэна, чтобы удостовериться, что он не шутит, потому что… Ну, «Огненный ангел», серьёзно? — Они решили, что это имя сможет защитить его от зла? — Или что оно просто ему подходит, — допускает он. — Нет. И вообще, странное имя, — Марго хмурит брови, смутно осознавая, что её недовольство на самом деле не имеет отношения к имени. Здесь скорее… что-то собственническое. Просто странно — ещё не так давно это маленькое существо полностью зависело от неё, а теперь кто-то другой решает, как его будут звать. Чёрт, да далось ей это имя! Она в любом случае не жалеет о своём выборе: материнство — это не то, что нужно ей на данном жизненном этапе. Если она когда-нибудь решит, что хочет иметь ребёнка, она сможет родить его сама. И тут… Марго буквально физически ощущает, как её глаза раскрываются шире от осознания собственной ошеломляющей глупости. Когда она только начинала свою жизнь бессмертного человека, то знала, что к ней больше не приблизится ни один мужчина — это было чуть ли не единственным, в чём у неё не было причин сомневаться. Поэтому и вернувшаяся способность к зачатию ничего для неё не меняла. Но потом, оказавшись рядом с Дэном, она абсолютно обо всём забыла. Да и зачем помнить, она ведь не собиралась… такого сперва и в мыслях не было. И теперь выходит, что ни той ночью месяц назад, ни сегодня они не потрудились сделать ничего, чтобы исключить подобный поворот. Идиоты… Какие же они идиоты. Ладно Дэн, его изменения никак не коснулись и он мог не знать, но она чем думала?! Невозможно быть такой безответственной. Она откидывается на спинку стула и, высвободив руку, хватается за полупустую чашку, вот только интересует Марго не едва тёплый кофе, а что-нибудь прохладное, что можно прислонить ко лбу и успокоить стучащую в висках кровь. И чашка не годится, она ещё не до конца остыла. Всё очень-очень глупо. — Что с тобой? — обеспокоенно спрашивает Дэн, и почему-то именно волнение в его голосе становится тем, что помогает ей расслабиться в достаточной степени, чтобы перестать прокручивать в уме одну и ту же тревожащую мысль. Она легко качает головой, давая безмолвный ответ и ему, и себе. Всё в порядке. В прошлый раз им повезло и скорее всего в этот повезёт тоже. А дальше они обсудят это и начнут принимать меры, пока не решат, что… В общем, они ещё поговорят об этом. Только не сейчас, это было бы уже слишком. Слишком много серьёзных разговоров для одного дня. Кстати о разговоре, который им всё-таки придётся продолжить — удивительно, но после всего этого обсуждения и мыслей о детях Марго уже не чувствует того напряжения, что мешало дышать и складывать буквы в слова. Ей больше не страшно. Теперь это как будто просто ещё одно дело, с которым им двоим нужно разобраться. И пока для её мозга всё так, она решает не терять времени. — Мы остановились на том, что ты не лишился бессмертия. Ангелы наложили на него оковы, которые временно его сдерживают. Вот главное, что они от тебя скрыли, — Марго смотрит на Дэна, замершего напротив, а перед её мысленным взором сама собой рисуется картина его возвращения, какой она могла бы быть. Там наверняка присутствовали и Михаил, и Ян (посчитавшие, что лицемерие и обман — подходящая благодарность тому, кто предотвратил истребление человечества), а ещё… Она моргает, и воображаемая картина развеивается, но теперь ей уже не выкинуть из головы эту мысль. — Кроме Маши, — всё-таки озвучивает Марго то, в правдивости чего у неё нет ни капли сомнения. — Уверена, ей они тоже ничего не сказали. Что-то неосознаваемое, необъяснимое делает её зрение чрезвычайно острым в ту же секунду, когда она произносит эти слова. Реакция Дэна на саму правду куда важнее, но именно упоминание Маши мгновенно приковало её внимание к его лицу в поисках малейших перемен. И не зря, хотя можно было и не всматриваться так пристально — эту его улыбку, пришедшую на смену первому удивлению, не заметить нереально. Мог бы так открыто не радоваться. Мог бы ради приличия сделать вид, что ему всё равно. — И чему ты так улыбаешься? — осведомляется Марго примерно через три секунды после того, как решила не заострять на этом внимание. Но разве она неправа? Эта ласковая улыбка, которая расцвела на его лице, должна предназначаться только ей — обратное ощущается ужасно неправильным. — Просто неожиданно услышать от тебя что-то в защиту Маши. Ты ведь её ненавидела, — вспоминает Дэн, с какой-то мечтательностью изучая взглядом её лицо. — И ты могла не говорить этого. Ты сказала это ради меня? — Ну, вообще… — Марго слегка теряется из-за такой постановки вопроса — за те несколько мгновений у неё не было возможности обдумать, почему она не может промолчать. Она лишь озвучила истину, которая, да, могла иметь значение для Дэна, ведь тогда он был с Машей, таково его прошлое, нравится ей это или нет. — Я просто знаю, что так и было. К тому же ты сам сказал, «ненавидела». Прошедшее время, — она безрадостно усмехается, вспомнив, сколько ненависти носила в себе тогда, позволяя ей отравлять свои мысли и толкать на неверные решения. В то время как на месте Маши мог быть вообще кто угодно, даже юноша, а не девушка, и Ян всё равно вёл бы себя точно так же, и она всё равно не избежала бы унизительных для себя сравнений. Разве что шутки демонов на эту тему были бы более изощрёнными. Очевидно, что дело никогда не было в Маше. Просто Ян, как и она сама долгие годы, не мог простить. Ни её, ни себя. — Я уже не та, что прежде, Дэн, — заключает Марго, а затем притворно-грозно прищуривается. — И если бы ты не перебивал меня постоянно, то уже понял бы, что весь этот разговор — ради тебя. — Я перебивал? Но разве… — начинает он, но, встретившись с ней взглядом, благоразумно умолкает. — Ладно, всё. Я слушаю тебя. Сердце в её груди предательски ускоряет ритм, напоминая о серьёзности происходящего. — Я хочу, чтобы ты снова стал бессмертным. Судя по тому, как меняется взгляд Дэна и каким неподвижным, словно высеченным из камня, становится его лицо, до этого момента он либо искренне не подозревал, либо сознательно избегал такого поворота в разговоре. Но вот она сказала это прямо. И наконец вспомнила, что боялась не только того, что он справедливо обвинит её в утаивании, но и того, что его ответ может быть непредсказуем. Его глаза не были обязаны загореться от радости из-за её слов, однако придумать, что она будет делать в прямо противоположном случае, Марго не успела. — Как такое возможно? — в конце концов выдавливает из себя он, напряжённо глядя на неё. Потом ненадолго задумывается. — Ты говорила про оковы… Но кто может их снять? — Я. Я могу, — сразу отвечает она, удерживая его взгляд. Это даётся не так-то просто, учитывая, что крайнее недоумение вперемешку с недоверием — единственное, что сейчас читается у Дэна на лице. Как если бы они были самыми обычными людьми и она вдруг усадила его перед собой и заявила, что хочет открыть ему секрет вечной жизни. Как будто он вот-вот скажет: «Ну, теперь я вообще ничего не понимаю». — Ты. — Он отводит глаза, снова уходя в свои мысли, и через несколько секунд хмурится. — Ты одна? Или требуется помощь кого-то из… — не закончив, Дэн смотрит на неё в ожидании, и она, конечно, понимает его невысказанный вопрос. — Только я, больше никто не нужен. Здесь достаточно иметь бессмертие, чтобы… — Марго останавливается, потому что формулировка «ритуал с кровью», хоть и не несущая в себе ничего пугающего, лучше подходит для момента, когда человек уже готов и принял решение. Дэн не выглядит готовым. Может, она боялась не зря, и он действительно чувствует себя обманутым и ею тоже. Из-за вернувшейся тревоги слова начинают срываться с губ без всякого контроля. — Понимаю, я могла сказать раньше, но не сказала… Вот, говорю сейчас. На самом деле я уже думала об этом, но с каждым разом этот разговор всё сильнее меня пугал, — признаётся она, рассматривая свои руки. Секунды идут, но Дэн ничего не отвечает. Не выдержав, Марго поднимает на него взгляд. — Почему ты молчишь? Он спокойно смотрит на неё и каким-то бесцветным, лишённым эмоций голосом произносит: — Я не знаю, что сказать. И как ей это понимать? В прямом смысле или?.. Марго пытается игнорировать ощущение, что она упёрлась в кирпичную стену, но оно буквально парализует, выбивая почву из-под ног. Кажется, было бы легче, если бы он злился и прямо обвинял её во лжи — тогда она понимала бы, что он чувствует. — Как насчёт «да, давай сделаем это»? Ты сам сказал, что хотел бы этого. Передумал? Уже не нужна вечность со мной? — голос подчиняется ей не так хорошо, как хотелось бы, и помимо положенной усмешки в него явственно прорывается отчаяние. И пусть. Если всё так, как она говорит, разве самоуверенный тон защитит её от боли? Но стоит Дэну услышать последнюю фразу, он оживает, и отрешённость спадает с него, как мимолётный морок. — Нужна. Марго, конечно нужна! — Он даже немного наклоняется вперёд, не отрывая от неё взгляда. — Дело совсем не в этом, пойми… Я говорил об этом когда — четверть часа назад? Даже меньше. Но в тот момент я не представлял, что такое даже в теории возможно. Трудно так быстро уложить это в голове. — Если бы ты не затронул эту тему, я всё равно поговорила бы с тобой сегодня. Максимум завтра. Я бы не позволила тебе и дальше разгуливать в этом мире без страховки, — совершенно искренне заявляет Марго. Дэн весело усмехается, явно позабавленный её формулировками, и ей сразу становится легче от его улыбки. Она окончательно пропала… Она уже не сможет отказаться от него, даже если будет нужно. Он стал её солнцем. И это растущее желание уберечь его, укрыть в своих объятиях от всего мира… Такого она ещё никогда не испытывала. Может, это чувство так ярко выражено из-за того, что изначально он был слабее её, и теперь её приводит в бешенство сама мысль, что кто-то захочет причинить ему боль так же, как когда-то причиняла она?.. — Мир полон опасностей, — не то спрашивает, не то утверждает Дэн, глядя на неё с нежностью. Пока он смотрит так, Марго не нуждается в пояснениях, что конкретно означают его слова. Какое-то время они оба молчат, но уже без прежней напряжённости, а потом его взгляд становится более серьёзным. — Скажи, ты действительно хочешь это сделать? Этот вопрос заставляет Марго грустно улыбнуться. Хочет — это ещё очень мягко сказано: она просто не желает рассматривать иные варианты. Есть множество вопросов, в которых она готова идти на компромисс, но этот к ним не относится. Дэн не может оставаться уязвимым, каждую секунду рискуя исчезнуть из её жизни. Она впустила его к себе в сердце не для того, чтобы потерять. «Если этого не сделаешь ты, сделает кто-нибудь другой», — сказал Феликс из её кошмара, и это помогло ей осознать, чего она боится больше всего. Ни у кого не должно быть возможности лишить его жизни. Марго ни в чём не сомневается, но, хоть это и больно, признаёт за Дэном право на сомнения в ней. В их прошлом было слишком много лжи, отношения буквально строились на обмане. Теперь всё иначе, но ласки и разговоры — ещё не поступки. Это будет первый. Ему нужно снова довериться ей, всецело и без единой гарантии. — Ты хотел, чтобы я могла тебе верить, — Марго наклоняется ближе и берёт его за руки, всматриваясь в зеленовато-серые глаза. У неё нет времени убеждать по-другому. — Тогда доверься ты мне. Эти слова срабатывают именно так, как она надеялась. Дэн на мгновение замирает и тут же расслабляется, принятое решение читается в его смягчившемся взгляде. Она может делать с ним всё что хочет, если это приблизит её к нему и поможет восстановить доверие. Даже в такой ситуации осознание собственной власти над ним слегка кружит голову; впрочем, Марго быстро отрезвляет себя, поднимаясь с места. Ей нужен нож. Она так много думала об этом моменте, столько раз прокручивала в голове последовательность действий, что уже знает, каким именно ножом воспользуется, чтобы сделать всё быстро и не доставить лишней боли. Трудно передать, как ей противна сама мысль о том, чтобы причинять ему боль, но в этот раз выбора на самом деле нет. — Это похоже на обычную сделку со смертным, — деловито объясняет она, возвращаясь к нему с орудием, на которое Дэн успевает бросить спокойный взгляд. Иронично, но это нож из того же набора, что и нож, с которым она пришла к нему, желая отомстить. — Только дольше по времени, потому что контакт крови не должен прерываться, пока твоя рана не затянется так же, как моя. — Насколько дольше? — Думаю, несколько минут. — Марго снова садится, вспоминая, о чём ещё следует его предупредить. — Я никогда не делала этого сама. Но исходя из того, что я знаю об этом ритуале, он предполагает близкий контакт энергий. Очень близкий, — подчёркивает она, и Дэн кивает, подтверждая, что слушает. — Вплоть до того, что ты можешь испытать мои чувства, а я — твои. Скажем так, если бы у нас были секреты друг от друга, то существовал бы риск, что они окажутся раскрыты. — У меня нет от тебя секретов, — с лёгкой улыбкой отзывается Дэн. — Самый большой был в том, что я люблю тебя. Марго опускает голову, чувствуя, как к щекам приливает краска. — Я сейчас должна быть собранной и сосредоточенной, — замечает она, не уверенная, кому именно об этом напоминает. Она вполне собрана, но внутри всё равно плещется какое-то волнение, осмысливать которое Марго не хочется. Ну и что, что об этом ритуале ей стало известно больше трёхсот лет назад и сама она никогда при таком не присутствовала — он же предельно прост. Всё сработает так, как должно. С этой мыслью она берёт доверчиво расслабленную руку Дэна и прижимает к ладони лезвие ножа, аккуратным движением вспарывая кожу. Он первый, потому что её порез может моментально зажить. После этого Марго подносит нож к своей ладони, но Дэн вдруг останавливает её, накрывая её запястье правой, нетронутой рукой. — Это ведь не опасно для тебя? Их взгляды встречаются, и она небрежно качает головой. — Нет. На меня это никак не повлияет. — Марго мягко высвобождает руку, и, к счастью, он не препятствует. Не хватало ещё, чтобы успела свернуться кровь. Быстро сделав надрез у себя, она берёт его за руку и крепко сжимает, соединяя их раны. Жжение усиливается, и Дэн, очевидно, ощущает то же самое. — Может быть неприятно, больно, но что бы ни происходило, не отпускай мою руку. — Не отпущу, — заверяет он, сжимая её ладонь чуть крепче. Началось. Марго непроизвольно вытягивается струной, чувствуя, как от пылающей огнём ладони по всему телу распространяется болезненный жар, от которого трудно не закричать. И это только начало. Ей приходилось испытывать вещи и похуже, а вот Дэн… Хотя держится Дэн прекрасно: кроме сосредоточенного взгляда и напряжённой складки между бровями, ничто не выдаёт того, что в эти секунды он, как и она, в буквальном смысле плавится изнутри. Кажется, ещё немного, и её сознание просто отключится, поэтому Марго с облегчением переводит дух, когда жар отступает — только чтобы смениться новым побочным эффектом от столкновения энергий. Эмоции. Радость, страх, веселье, тоска, гнев, восторг, переключающиеся как огоньки на новогодней гирлянде, пришедшие извне, а потому не оставляющие ни единого шанса себя осознать. Такова цена этой противоестественной близости, которой невозможно достичь ни при самом доверительном общении, ни при сексе. Туда, к себе в сознание, не следует пускать никого, но иначе демон не может поделиться своей тьмой с человеком, давшим согласие на сделку. И разрушить сдерживающую силу ангелов иначе тоже нельзя. Чем сильнее их энергии сопротивляются слиянию, тем тяжелее становится выносить бешеную карусель эмоций, но также это значит, что то, ради чего всё затевалось, вот-вот произойдёт. С секунды на секунду её кровь сломает ангельский барьер, и Дэн снова станет бессмертным. Ей можно будет не бояться за него всякий раз, как он от неё отойдёт. Это на самом деле первый искренний поступок, который она совершает ради Дэна, но нельзя сказать, что совершает бескорыстно. Они слишком близки, чтобы речь могла идти о бескорыстии. Марго делает это в той же степени для себя, как и для него. Она отвлекается совсем ненадолго — очередной приступ тоски оказался достаточно сильным, чтобы вынудить пару слезинок скатиться по её щекам, и, конечно, ей не терпится их смахнуть. Когда её взгляд снова сосредотачивается на Дэне, Марго замечает нечто странное: его глаза распахнулись шире, будто в страхе… а ещё он дрожит и, кажется, с каждой секундой всё сильнее. — Держись, осталось немного, — с трудом выговаривает она, но он вдруг резко вздрагивает и отшатывается назад, едва не разъединяя их ладони. Она тут же перехватывает его руку покрепче. — Что ты делаешь, я же сказала… — и тут Марго холодеет от осознания: он не слышит. Дэн не реагирует на её слова, а это может значить только одно — его не привыкшее ни к чему подобному сознание не устояло и впустило в себя чужеродную энергию. Её энергию. Она надеялась, что до этого не дойдёт. Не потому, что ей есть что скрывать, а потому, что её жизнь была наполнена болью и мраком, и это не то, чем ей хотелось бы с ним делиться… Ещё могла бы быть надежда, что контакт с её сущностью не слишком на него повлияет, вот только его состояние свидетельствует об обратном. Дэна продолжает бить дрожь, затем его лицо неожиданно искажается, точно от боли, и он дёргается с такой силой, что теряет равновесие и падает со стула. Марго соскальзывает на пол следом, готовая на всё, лишь бы не отпустить раньше времени его руку, но на самом деле её уже накрывает паника. Она чего-то не предусмотрела? Где-то ошиблась? Если бы всё шло по плану, они оба уже должны были прийти в норму! А ведь она и впрямь больше не чувствует ничего такого… Марго присматривается к их сцепленным рукам и с удивлением обнаруживает, что никакой крови нет. Всё закончилось. Но хватает одного взгляда на Дэна, чтобы проснувшееся было облегчение растаяло без следа. Может, он и стал бессмертным, только в себя так и не пришёл. Его почти перестало трясти, но его сознание словно застряло в моменте, заставившем испытать ужас и боль — они всё ещё здесь, в его помутневших, блестящих от слёз глазах и губах, искривлённых будто в попытке сдержать отчаянный крик. Он сидит, привалившись к стене и глядя в пустоту. — Дэн! — Марго обхватывает ладонями его лицо и пытается поймать бесцельно блуждающий взгляд. — Посмотри на меня. Всё закончилось… Ты меня слышишь? В глазах Дэна появляется узнавание, но, кажется, от этого ему становится только хуже. — Т-так вот… как… это… было, — сквозь прерывистое дыхание выдавливает он, с тоской глядя на неё. Она наклоняется ближе и легонько проводит большим пальцем по его щеке. — Прошу, скажи, что было? Ты что-то видел? Пожалуйста, только не молчи. — Чувствовал… — Дэн зажмуривается и обеими руками хватается за голову, будто пытаясь унять мучительную боль. Затем открывает глаза и тут же отводит взгляд в сторону. — Они сделали это с тобой… из-за меня, — по его лицу скатывается слеза, а Марго наконец понимает. Ну почему? Почему именно то воспоминание? Он не должен был видеть этого, не должен был становиться свидетелем её агонии. Хотя любой другой обрывок её жизни, наверное, оказался бы не лучше. — Дэн, ты не при чём, — она берёт его за руки, мягко отводя их от головы, и выдавливает из себя подобие улыбки. — Это не так, Марго! — Их взгляды встречаются, и его глаза вновь наполняются ужасом, к которому примешивается гнев. — Если бы я не… Я должен был предвидеть это, когда… — он судорожно втягивает воздух и быстро-быстро качает головой, словно хочет уничтожить, стереть всё это из своего сознания, и она была бы рада, если бы это было возможно. Они оба захотели бы стереть очень многое, если бы это было возможно. Но они не могут. И тащить за собой груз прошлого им тоже не под силу — он настолько велик, что можно сдаваться уже сейчас. Разве он этого не понимает? — Это прошлое, Дэн! — её голос срывается на крик, но Марго не обращает внимания, изо всех сил вглядываясь в его глаза, отчаянно ища в них подтверждение того, что он не думает сдаться. — Прошлое, понимаешь? Я уже не там, я здесь! Здесь, с тобой. Я люблю тебя… — то, что до этой секунды она была неспособна произнести вслух, теперь вырывается само, как заклинание, как мольба о том, чтобы быть услышанной. — Я люблю тебя, Дэн. Люблю… Не позволяй этому встать между нами, — уже практически шепчет она, понимая, что не сможет сказать больше ни слова, не разразившись рыданиями. Чтобы продолжать попытки до него достучаться, ей нужно хоть немного успокоиться самой. Однако даже сквозь набежавшие на глаза слёзы, делающие зрение нечётким, Марго видит, что что-то изменилось: Дэн уже не выглядит раздавленным, балансирующим на грани истерики — скорее он очень сильно удивлён. Какое бы мощное влияние на него ни оказало пережитое во время ритуала, её слова впечатлили его не меньше. Её внезапно ослабевшие пальцы разжимаются, выпуская его запястья, но теперь уже сам Дэн мягко берёт её дрожащие руки, окутывая их теплом. А потом порывисто обнимает её, крепко прижимая к себе, отчего у неё вырывается облегчённый полувздох-полувсхлип. Всё позади. Он в порядке. — Прости меня, — его дыхание согревает её шею, а сердце бьётся просто неправдоподобно часто. Или это её сердце? Сейчас трудно понять наверняка. — Уже простила, — тихо отзывается Марго. Он научил её, что это очень просто. Научил ещё в тот раз, когда сказал, что сожалеет. О, если бы и её вина перед ним была столь же легковесной… Если бы и её можно было упрекнуть лишь в том, что она долго не могла определиться со стороной, а после помешала воплотить грандиозный ангельский замысел! Но нет. Дэн навсегда останется тем, кому довелось испытать на себе её самые жестокие методы. Такие раны не залечишь даже самым искренним «мне жаль», но, с другой стороны, если она будет молчать, откуда он вообще сможет узнать, что она сожалеет?.. — И ты… прости меня, Дэн, — произносит она и крепко зажмуривается, пытаясь сдержать новый поток слёз. Его близость по-прежнему успокаивает, помогает не развалиться на части, и Марго держится за это ощущение изо всех сил, даже понимая, что его не заслуживает. — Я тоже простил, — отвечает он и осторожно проводит рукой по её спине, будто чувствуя, насколько сильно она нуждается в утешении. Да, ей стало легче, когда она сказала вслух то, что уже давно терзало изнутри, но чтобы простить саму себя, нужно намного больше времени. — Честно говоря… я бы пережил всё, что было, ещё раз, только чтобы услышать, что ты меня любишь, — добавляет Дэн. Звучит совершенно безумно, хотя такие крайности вполне нормальны для его девятнадцати лет. Но теперь он в безопасности рядом с ней. Марго точно знает, что ему никогда не придётся выбирать между чувствами к ней и благополучием себя и своей семьи — той части, которая осталась. Что бы с ними не происходило в будущем, она не причинит ему даже самого крошечного вреда. Ей хотелось бы вечно оставаться в его объятиях, но она отстраняется, вынуждая Дэна неохотно поднять голову с её плеча. — Я больше не причиню тебе боль, — обещает она, глядя в его глаза. — Никогда. Несколько мгновений они просто смотрят друг на друга, и в его ясном взгляде нет ни намёка на сомнение. Он улыбается лёгкой, едва заметной улыбкой и подаётся вперёд, прижимаясь к её лбу своим. — А я всегда буду на твоей стороне. — Если увидишь, что я выбрала ошибочное направление, скажи мне. — Марго закрывает глаза от удовольствия, когда чувствует его руку, аккуратно расправляющую её выбившиеся из пучка пряди. — Теперь я тебя услышу. — Давай встанем, — спустя пару минут предлагает Дэн и, осторожно отстранившись, помогает ей подняться с пола. Они снова приникают друг к другу, но он почти сразу выпрямляется и встревоженно заглядывает ей в лицо. — Тебе холодно? Ты дрожишь. Только теперь она осознаёт, что её руки, да и, кажется, всё тело слегка подрагивает. Дэн ослабляет объятия, пытаясь отстраниться, но она тут же притягивает его обратно, не намеренная отпускать. — Я принесу тебе что-то тёплое и сделаю горячего чая, хочешь? — Марго только качает головой, прежде чем снова прижаться к его груди. Если ей и стало холодно, то не из-за сидения на полу или слишком лёгкой одежды, а из-за того, что в какой-то момент она подумала, что теряет его. Что то, что было задумано как способ обезопасить его, могло его сломать. Горячий чай не способен заполнить пустоту, разверзающуюся у неё внутри при одной этой мысли. — Мне ничего не нужно. Только ты. — Она сцепляет руки в замок на его пояснице и поднимает голову, встречаясь с ним взглядом. — Согрей меня, Дэн.