Обреченные на счастье.

Она шла по тёмным коридорам, и складывалось ощущение, что они бесконечные. Она бродила очень долго. У нее сильно устали ноги. Она сбилась с пути. —О, Мерлин! –выругалась она вслух, но никем не была ее мольба услышана, лишь только эхо ее голоса откликнулось, но ненадолгое время. Слишком короткое. Не то чтобы ей было страшно…Кого она обманывает, ей было очень страшно. Казалось, что она просто идёт на месте. Света нет. Нигде не горят свечи, нигде нет каминов, и сквозь длинные зеленые шторы, закрывающие окна, не просвечивались лучи солнца, это наверное значило, что на данный момент поздний вечер, или глубокая ночь. Она достала палочку и тихонько прошептала «Люмос». Приходила догадка, что она несётся в стенах любимого ею Хогвартса, но все было слишком мутно, непонятно, почему она не знает эти места и выход ей явно не известен. И тут не аргументируешь, что ее тут не было раньше. Она знала все пути в школе. Она своей палочкой освещала каждую деталь этого непроходимого лабиринта из стен и наткнулась на весьма интересные предметы—картины. Картины…таких точно не может быть в Хогвартсе. Обычные картины в школе магии—это разные личности, известные своими геройскими достижениями, которые обучались здесь, или исторические картины, где изображены разные бои, которые тоже вершили историей магического мира, или портреты людей, которые как-то помогали держать порядок школы, но эти изображения…они не подходят под эти факторы, от слова совсем. На одной из них изображена семья из трех человек. Один из них высокий мужчина, лет тридцати пяти, с длинными платиновыми волосами, одетый в чёрный костюм. Рядом с ним стоит другой человек—женщина, с собранными блондинистыми волосами в низком пучке, в тёмном, длинном, элегантном, невероятно красивом платье. Эти люди держали за плечи человека, сидящего на стуле—это был третий член семьи. Он перенял те же внешние качества своих родственников—светлые волосы, статная, важная фигура, чёрное одеяние. Но их объединяет одно—у всех размытые лица. Невозможно понять их личность, какие они передают эмоции, но их фигуры присутствуют на всех картинах в этих коридорах. Везде были они. На каждой картине изображено какое-то с этой семьёй событие: на одной из них они вместе спокойно пили за столом чай в шикарном, можно сказать, райском саду, но мужчина, по всей видимости отец, резко подскочил из-за стола и начал вздорить на ту прекрасную даму, исходя из логики, мать, которая после выходки мужа отодвинула стул, встала и ушла от криков подальше. Она оставила своего мужа с сыном одних, но и сын, не желая оставаться с папашей, тоже ушёл от столь «любезной» трапезы, догонав свою обворожительную маму, удалился, приобнимая её за плечи. В завершение сюжета картины мужчина стукнул кулаком по столу так, что вся посуда упала на землю и разбилась вдребезги. Гермиона вздрогнула от увиденного. Такое поведение в этой семье ей казалось странным и неправильным, нереальным. У нее не укладывалось в голове: как в любящей друг друга семье могут быть какие-то недопонимания. Хотя это и недопониманием сложно назвать. Скорее скандалы, страшные ссоры, поднятия рук друг на друга, избиения… Вздрогнув от мысли, что такое может у кого-то происходить, она шла дальше и про себя отметила, что подобный исход почти на всех изображениях, но исключениями были те, на которых присутствия отца семейства не находилось. В такие моменты на картинах не читалась у матери и сына радость, из-за размытости их лиц, но там явно царил покой. Где-то они вместе читали книги, разговаривали, где-то вместе гуляли, или просто нежились в объятиях друг друга. Хоть в картинах и не читались эмоции людей, но от этих картин, без главы семейста, исходила музыка, очень тихая, еле слышимая, но приятная музыка. Гермиона вслушивалась в едва уловимые нотки этих композиций. Как они были прекрасны…в этих произведениях сливались классические инструменты. Была слышна флейта. Она олицетворяла спокойствие и умиротворение. Ещё присутствовала скрипка. Она передавала искренность этих моментов, их важность для матери и ее любимого сына. И последний аккомпанемент—пианино. Эти аккорды открывали слушателю драмму этих отношений, так как их тёплых взаимодействий было очень мало, ничтожно мало. Когда наступали такие моменты семейного счастья, когда они только начинают ими насыщаться, оно по быстрому стечению времени для них пропадает. И следует вывод, что такая семья ценит совместные многвения в сотни тысяч раз сильнее, чем обычные стандартные семьи. Стандартные семьи… А каких стандартных семьях идёт речь, когда Гермиона сама лишилась своих родных отца матери, своих единственных друзей до прихода в Хогвартс, потому что с Гермионой никто не хотел дружить. Она в детстве была очень одинокой из-за того, что она была не такая, как все дети: она любила читать, узнавать что-то новое, ей нравилось проводить круглые часы в библиотеке. Её речь была очень грамотной и «слишком» правильной для её сверстников, поэтому они ей дали обидную кличку «заучка Грейнджер». Дети её возраста играли в игрушки, бегали на детских площадках, а маленькая Грейнджер не разделяла эти увлечения. Ей казалось, что это слишком по-детски и скучно. Ей не нравилось играть с девочками в дочки-матери, или играть в догонялки. Она всегда мечтала найти друзей, с кем она могла бы разделить свои интересы, но таковых было только двое, и это были ее родители. К сожалению, забывшие её родители, из-за жестокой войны. Она забрала у нее самое ценное, самое важное в ее жизни. Она отняла у нее самых первых, любящих, верных друзей. Но не все её жизни было настолько печально. У нее есть два друга— Поттер и Уизли, но эти два аболтуса вечно искали приключения на свои пятые точки. Максимум что интересовало их—квидич и способы прогула Зельеварения, потому что Снейп их раздражал и он отбивал желание и стремление к его предмету. Но битва за Хогвартс отняла жизнь и этого нелюбимого учителя. После его смерти у Золотого Трио был большой шок. Тут даже не передать словами и сложно ответить на этот нависающий вопрос "почему". Это было очень неожиданно. И после того как все узнали историю этого несчастного человека, у многих изменилось мнение о нем. Ему было положено захоронение, как у самого важного человека на этой войне. Но по неизвестным причинам тело пропало. Но с новым учителем по зельям изменений не было замечено. Они остались такими же прогульщиками. Хоть с этими героями порой бед не оберешься, но их общество порой докучало. Была так же рыжеволосая подружка—Джинни. С ней Гермиона имеет очень близкие отношения, но они две абсолютные противоположности: Джинни интересовалась модой, сплетнями, ну и как большинство девушек какими-нибудь парнями, любила активность в каких-то важных событиях для школы, будь то соревнования по квидичу, то организация праздников, а Гермиона в свое время просто стояла в сторонке (если конечно ее не попросят принять хоть какое-то участие) и просто заниматься саморазвитием, либо находиться в общесте Гарри и Рона. Нет, она их всех бузусловно любит и дорожит ими, гуляет с ними, что-то тоже обсуждает вместе интересное, что бывает нечасто, делится секретами, чтобы укреплять дружбу и хоть чуть-чуть заполнить пустоту внутри неё. Хоть немного. Нет, она себе не противоречит. Она просто не может это объяснить. Она сама себе не может объяснить. И Гермиона вспомнила, что она назвала эту семью на картинах неправильной. И тут она подумала, что лучше прожить с такой семьёй, хоть чуточку быть счастливее, в неправильной семье, чем жить «правильно» и в одиночестве. У Гермионы наворачивались слезы, и она решила отогнать все эти нагнетающие мысли. Она решила идти дальше исследовать коридор. Она завернула заугол и увидела раскрытое окно, развивающиеся шторы от ветра, освежающее это мрачное место лунным светом, но у этого всего был такой вид, будто кто-то не просто решил проверить помещение, а ворвался в него, словно вор. У Гермионы от этой мысли пошли мурашки по коже. Она представила, что кто-то сейчас стоит у неё за спиной… Грейнджер моментально обернулась, и направив палочку с готовым заклинанием она увидела, что никого за спиной и не было. Она просто это выдумала. Какая же она жалкая, она бы явно почувствовала чье-то присутствие. Все-таки победительница битвы за Хогвартс, как-никак. Гермиона, усмехнувшись, направила полочку вперёд и увидела ещё одну картину, но та была до жути пугающей. На ней изображена та же семья, но отец и мать лежали на полу…в садинах…в крови…и… мёртвые. Недалеко от них стоял тот юноша. Он держал кого-то сидящего на стуле за плечо. Гермиона направила палочку на этого человека и была ошарашена. Там была…она. Там было видно её лицо. У Гермионы задрожали руки и она чуть не выронила палочку. — П‐почему здесь я…—спросила Гермиона у окружающей её темноты. Грейнджер направила палочку в верхний угол картины. Там она она увидела не человека, не животного…это даже существом назвать трудно. Нечто. Это будет точное попадание. Изображён был какой-то тёмный, высокий, страшный силуэт. У него были кровавые, злые, красные глаза. Это было единственное, что было видно на его, так сказать, лице. Его кожа была до ужаса бледной, настолько, что было видно…содержимое под кожей. У этого существа была в руках палочка, которая кончиком смотрит на… Гермиону. — Что за чертовщина…—ужаснулась Грейнджер. Резко дунул сильный порыв ветра из окна, словно что-то залетело в место, где рассматривала девушка картину. Гермиона почувствовала на себе чье-то дыхание. Она рванула в другой конец коридора, развернушись, подняла палочку и напряженно смотрела вперед. Прошёлся дикий ужас по её телу. Она улицезрела перед собой тот самый силуэт, который был на картине. Набрав воздуха полную грудь, Гермиона с рыком спросила: —Ты кто такой?! Что тебе от меня нужно?! —Ты…во всем виновата…ты, —с хриплым, звериным голос ответило существо. —В чем?! Что я сделала.? –спросила испуганно девушка. —Ты виновата во всем! Ты…—рычит нечесть—ты…заплатишь за все, грязнокровка. Да будет проклята ты и твой грязный и омерзительный род! —завыло существо демоническим голос и резко направилось в сторону Гермионы. —Остолбеней! —прокричала девушка, и, попав точно в цель, начала убегать прочь. Гермиона бежала по коридорам, искала взлядом выходы из этих коридоров, хоть какое-то укрытие, а существо сзади выло существо, пытаясь выбраться из чар девушки. Грейнджер понимала, что это чудовище сейчас выберется из её заклятия и придет за ней. Гермиона бежала и обратила внимание на картины. Они все были в крови. Она не стала их больше рассматривать и бежала туда, откуда вошла в этот проклятый коридор. Гермиона обернулась, и увидела, что эта чертовщина уже сзади неё, и оно буквально прокрикивало во всю глотку её имя: –Гермиона! Грейнджер со всех сил бежала и поняла, что осталось чуть-чуть до знакомых мест, всего немного и она спасена. Еще немного и скоро спасение. Но как быстро рассыпались её надежды: перед ней был тупик. Она остановилась, а то существо все выло её имя: —Гермиоооона! Она решила достать палочку для обороны, но была ошарашена ещё сильнее—она потеряла палочку, пока была в бегах от этой нечисти. И вот, оно прилетело за ней, и Гермиона от страха закрыла глаза и слушала этот ужасный рык. Неужели так все и закончится?! И когда это "нечто" летело на неё с бешеной скоростью оно завыло: —Гермиона! Вот же соня! Сколько можно спать! Гермиона открыла глаза и увидела сидящую перед собой Джинни. Рыжая бестия пыталась её разбудить.