don't you ever say bye

      — В смысле, вы расстались? — уже не в первый раз переспрашивает Намджун, буравя взглядом друга, сидящего напротив. — Как это возможно? Вы же две палочки Twix!       — Легко и просто, — раздражённо и устало отвечает Чонгук в очередной раз.       — Но, как мы теперь будем собираться? Мы же не можем не звать кого-то из вас, а если вы будете морозиться друг от друга, это будет вообще не круто. Вы разошлись… Со скандалом? Или просто по обоюдному?       — Мы разошлись... Никак. Резко и по смс.       — Ты не расскажешь, что произошло?       — Я? Ну. Спроси у Тэ. Он тебе расскажет. Он, блять, всем всё расскажет, кроме меня.       — О, да ладно. Он никому никогда не рассказывал, что между вами происходит.       — В этот раз он три дня ходил дулся на меня, а когда я предложил встретиться, он, сука, написал, что больше не видит смысла в наших отношениях и встречах. Хотя, я хотел обсудить… Всё. А потом я стал свидетелем, как он всё высказывал Чимину. Я знаю в чем проблема, но со мной ее обсудить не захотели. Что же мне сделать? Верно! Ничего! — Чонгук откидывает на стол какую-то визитку, которую ему всучили, когда он подходил к кофейне, и которую сейчас все время крутил в руках.       — На него это совсем не похоже. Может ты его чем-то обидел?       — Обидел. Но катастрофы в ситуации нет, я даже был готов извиниться, но он не захотел со мной говорить. Понимаешь? Он не захотел. А я не то чтобы чувствую себя сильно виноватым, чтобы бегать и извиняться!       — Но ты же его любишь.       — Люблю. Но что поделать, если он такой долбо… В общем, закроем тему.       Чонгук не хотел это обсуждать, не хотел, в принципе, поднимать данную тему, но Намджун, заметив странности в поведении и настроении своего друга не смог оставить это без внимания. Пришлось сознаться. Он говорил уверенно, но в то же время раздражённо, зло и устало. С обидой. Он сам до конца не верил в то, что это действительно правда. Чонгуку не казалось, что их чувства и их отношения настолько хрупкие, что могут разрушиться в один момент, когда ему понадобится несколько дней наедине с самим собой, а это не смогут принять.       Тэ многие годы переходил из отношений в отношения, для него было обычным делом всегда быть рядом с кем-то. Чонгук же не был в отношениях уже несколько лет. Привыкший к одиночеству и к большой загруженности, он хотел проводить время наедине с самим собой, заниматься своими делами без оглядки на то, что его кто-то сидит и ждет.       Рисовать ночами, играть в игры, смотреть сериалы или с кем-то болтать по телефону… Все это, наверное, можно было бы делать с Кимом, когда он рядом. И Чонгуку хотелось его видеть, но он ещё не успел перенастроиться...       Хотя, они были вместе достаточно долго.       Каждый раз, когда Чон просил день или два уединения, это воспринималось в штыки. Словно он не ценит, будто для него ничего не важно. Это не отвечало действительности. И они оба были очень упёртыми, просто Тэ немного больше. Чонгук постоянно забывал, что начал отношения с невероятно заботливым и внимательным парнем, который всё равно реагировал слишком остро на любые моменты, которые ему по каким-то причинам не нравились. Принципиальный и категоричный. Резкий, зажигающийся, как спичка от одной искры, взрывающийся, как динамит. Ким Тэхен — граната с уже сорванной чекой.       Чонгук злился, чувствовал обиду, материл Кима всеми известными ему словами и все ещё не верил, что это и правда конец. Ему не хотелось в это верить.       Гук убеждает себя в том, что проблем не будет — они взрослые люди. Они смогут вести себя, словно ничего не происходит, смогут держаться спокойно и расслабленно в компании общих друзей, чтобы никому не портить настроение. Гук думал об этом, хотел в это верить, но он подсознательно ожидал чего-то такого, что происходит на первой же встрече у Чимина дома, где они собрались выпить.       — Гук-и, у тебя сколько татуировок? Штук двадцать? — Джин интересуется, разглядывая забитый рукав своего друга, когда тема заходит за татуировки и зависимость от пигмента у тех, кто встаёт на эту тропу.       — Двадцать восемь, — отвечает холодным тоном Ким, не дав Чонгуку даже рот раскрыть.       — Ты что, считал? — со смехом спрашивает Джин, не замечая враждебный настрой Кима.       — Да. Я тебе ещё могу рассказать сколько у него пирсингов. И родинок, — смотрит внимательно, из-под бровей, выглядит обманчиво расслабленно. Опасно. Чонгук на это лишь закатывает глаза, вздыхая. Ви, очевидно, ревновал, показывал свое право собственности, хотя фактически уже не имел на это права, самостоятельно сделав свой выбор.       — Ну, сколько у него пирсингов мы и так все знаем!       — Да нихуя!       — Тэ, я прошу тебя, не нужно! — взгляд, брошенный на Гука, пытавшегося остановить бывшего, полон… Одновременно и безразличия, и раздражения. Чонгук знает, что это значит. Он знает, что прямо сейчас Ким Тэхену все равно на его слова, он продолжит вести себя таким образом, да, как мудак, но он никого не подпустит и близко к Чону. Ему все равно. Он слишком принципиальный и категоричный — основная проблема их отношений.       Чонгук не переставал чувствовать на себе внимание, его разрывало на части осознание, что Ким ведет себя, как будто… Как будто они почти вместе. Он писал, звонил, подвозил, ревновал. Изменилось только то, что из их общения пропал физический контакт, они даже не могли, как раньше, когда были просто друзьями, сидеть в обнимку, или рядом, чтобы соприкасаться бедрами, опираться на плечи друг друга или касаться руки, привлекая внимание. Они не делали ничего, но ощущение, что Чона держат под прицелом, было слишком ярким.       Чонгук любил Тэ. В этом тоже была проблема. Иногда он ловил себя на мысли, что он не уважает себя, когда постоянно прощает Тэ все его выходки, когда закрывает глаза на его резкость, когда не обращает внимания на дерзость и вспыльчивость. Но и он сам — Чонгук — не идеален. Просто любовь, наверное, — это, в принципе, сложно.       И вот он, подевав куда-то свою природную элегантность, манерность, тяжело дышит и агрессивно смотрит на парня, который присоединился к их компании и который явно проявлял повышенное внимание к Чонгуку. Ким. Ким выпил лишнего. И вновь делал что-то лишнее.       Заметившие короткую потасовку и разговор на повышенных тонах, их друзья тут же оказываются рядом и оттягивают разбушевавшегося Кима от Криса, непонимающего, что происходит.       Тэхена за руки, сведя обе за его спиной, кто-то держит. И этого кого-то он с силой отталкивает, явно причиняя боль. Гук.       Тэхен не видит и не понимает, что перед ним — рядом с ним — именно тот человек, которого он хочет ото всех защитить, а не тот от которого необходимо защищаться ему. Человек, на которого он не может нападать подобным образом. Человек, которого он никогда не хотел обидеть, но продолжал раз за разом это делать, особенно своими импульсивными поступками о которых он жалеет всегда практически сразу же. Как жалел о том, что написал на эмоциях о том, что больше не интересно... Ему всегда было и будет интересно, просто он обиделся... Жалел о том, что сейчас, не сумев совладать с собственными эмоциями, сделал больно Чонгуку, о том, что не может себя контролировать, о том, что не может быть более открытым и смелым. Гук гораздо больше и сильнее Тэ, ему больно, но больно не от силы удара — от самой ситуации.       На лице выражение, будто Ви сейчас кого-то убьёт, без сожалений, но внутри него целая борьба. Только Чонгук умеет его понимать, считывая состояние по позе, положению рук, даже по дыханию. И по взгляду. И он считывает. Но можно ли что-то сейчас изменить?       Ви смотрит не на злого Гука, прямо сейчас он смотрит сквозь. И он знает, что пройдет немного времени и он будет вновь себя истязать, но вести себя иначе он не может.       — Ты совсем с ума сошел? — Чонгук говорит громко, раздражённо.       — Он тебе нравится??? — в контраст парню, Тэхен говорит тихо, практически шипит свой вопрос.       — Знаешь, Тэ, больше не вижу смысла... Обсуждать с тобой свою личную жизнь, извини, — вонзает нож в сердце. Возвращает оружие его же владельцу и уходит, оставляя стоять Кима на том же месте. На лице нет эмоций, а внутри рухнул целый мир... Опять.       Познакомившись многие годы назад в Академии, они сразу же попали в одну компанию: вместе учились, вместе отдыхали, вместе проводили свободное время. Их стали называть палочками Twix задолго до того, как они начали встречаться. Хотя о чувствах, которые между ними были, все вокруг догадались, кажется, намного раньше чем они сами.       Больше себя всегда проявлял Тэ. Он никогда и никого к себе не подпускал, не любил объятия, не любил прикосновения, а на Чонгуке едва ли сам не висел постоянно. Из-за тесной дружбы с ним, Тэ практически никогда не приводил своих девушек и парней в компанию, сделав это лишь пару раз, каждый из которых закончился грандиозным скандалом из-за Чонгука, который ничего не делал, но к которому Тэ проявлял много внимания. Иначе не могло быть. Для них это не было чем-то странным, а вот для пассий Тэ еще как было.       Они дружили долгих восемь лет, сначала во время учебы, потом на практике в полицейском участке, потом, сидя в одном служебном автомобиле, как напарники в патруле. Они дружили восемь лет, прежде чем Ким Тэхена не решили забрать на работу в офис отдела, а Чонгук пришел в тот же день к нему домой с бутылкой виски после дежурства сокрушаться на то, что без Тэ он не сможет работать.       Проснувшись следующим утром в одной постели, абсолютно голыми, они почувствовали себя счастливыми. Не было ничего странного, страшного, смущающего и неправильного в том, что между ними происходило. Ким проснулся позже, не удосужился надеть на себя даже белье и пошел на кухню, ленясь идти в ванную.       Он кусает Гука, сидящего за столом с чашкой кофе, за плечо, и идет наливать себе порцию.       — Всё в порядке? — Гук очерчивает взглядом красивого Тэ, который стоит, изящно выставив в сторону бедро, и совсем не изящно пьет слегка остывший кофе из огромной чашки.       — Более чем, — Тэ улыбается краешками губ, замечая, как Гук трет ладонью место свежего укуса, легкого, но вполне ощутимого. — А у тебя, Гук-и, всё в порядке?       — Более чем, — как будто с вопросительной интонацией произносит, а затем широко улыбается, прикусывая сережку в нижней губе. — Более чем, Тэ, всё в порядке, хоть и видеть тебя обнаженным…       — Мы с тобой после смен всегда вместе в душ ходили, ты его, — указывает пальцем вниз, — видел достаточно раз, чтобы здороваться и со мной, и с ним лично, каждый раз, когда мы встречаемся!       — Я тебя при встрече, если мы не на работе в щеку целую… — Гук испуганно смотрит на расплывающуюся улыбку на лице Тэ. — Фу, Ким! Ты не был таким пошлым раньше! Если это твои пикап-штуки, то я удивлен, что кто-то на это вёлся!       — Но ты же повелся… — ухмыляется.       — Тэ, — Гук обращается серьезно. — Не тестируй ни на ком пока свои эти штуки, ладно?       — Ты предлагаешь мне встречаться?       — Это слишком быстро? Мы, просто, достаточно друг друга знаем, чтобы опустить вот эти первые встречи для притирки. Мы с тобой прошли огонь и воду, медные трубы, нариков на районе, пьяного Чимина, пятнадцать ящиков со старыми нераскрытыми делами из архива в участке… Мы переспали. Проснулись вместе, никто никуда не сбежал…       — Давай, Гук. Давай встречаться, — Тэ улыбается и садится на колени своего… Парня, обнимая его за шею и целуя в щеку, а затем в мочку уха. — Но нам будет очень сложно, — прячет лицо в шее Гука и поджимает губы.       — Мы попробуем справиться, Тэ…       Чонгук тогда ещё не знал с чем ему нужно будет справляться. Он не знал, что Тэ, когда действительно в кого-то влюблен — конкретно в Чон Чонгука — становится жутким собственником и ревнивцем, он требует постоянно быть на связи, постоянно быть рядом. Это было слишком неожиданно для Чонгука, привыкшего быть наедине исключительно с самим собой.       Он — Ким — изучает досье нового напарника Гука в патруле и перед их первой сменой демонстративно подходит и целует своего парня, желая хорошего дня, поправляя жетон на его поясе и поджимая губы, отмечая, что на лице Гука нет пирсингов. Их ему приходится снимать на время работы.       Кима много. Ким всегда заявляет о своих правах.       — Будьте осторожны, парни, — он хлопает Чонгука по плечу и элегантно складывает руки на груди, глядя нейтрально-стервозно на нового напарника из-под длинной кудрявой челки.       Они не скрывали свои отношения, но и никогда о них никому не рассказывали. Но показать, что Гук занят, особенно новому человеку, для Тэ было святой обязанностью. Ему нравилось это делать. И Гук это позволял, потому что он был не меньшим собственником и прекрасно понимал своего парня.       Теперь уже бывшего. Бывшего парня, который ни смотря ни на что продолжает это делать, продолжает быть на страже личной жизни Чонгука. Упертый и слишком самоуверенный, решивший, что ему можно всё. Изначально это тешило самолюбие Гука, но вскоре стало раздражать.       И он бы уже давно послал Кима, если бы за их плечами не было долгих лет дружбы, если бы у них не было так много друзей на двоих, если бы у них не было всё ещё чувств.       — Подвезти тебя куда-то? Может тебе в магазин нужно?       — Тэ, у меня есть машина.       — И? Я же не спросил есть ли у тебя машина, верно?       — Какой же ты невыносимый!       — ...       — Подвези, — Гук устал от напряжения между ними и решил, что, вероятно, сейчас та самая возможность, когда они смогут поговорить и обсудить существующее и жутко неприятное напряжение между ними. Гук злился и обижался на Ким Тэхена, а ещё скучал по нему и мечтал прижаться к его груди, чтобы он посмотрел с ласковой улыбкой, своими супер пронзительными глазами, прячущимися под длинными кудрями, чтобы обнял крепко. Гук не понимал, что происходит. Знал только, что его тянуло в руки человека, рядом с которым очень сложно, но так по родному. Ким — его зона комфорта. Вечно хмурый, старающийся прятать улыбки и смешки, пробивающиеся сквозь ледяной образ, вечно дерзкий и острый на язык, жутко принципиальный Тэ всегда держал за руку, переплетал пальцы, гладил по пояснице, касался локтя. Тактильный собственник, во власть которого Чонгук когда-то с разбега прыгнул.       И сейчас бы прыгнул, стоило бы Тэ только поманить, но он не звал, лишь оберегал честь младшего, контролировал круг его общения, отвозил и забирал отовсюду, и держался рядом. Но этого было чертовски мало.       — Прости меня, — Тэ начинает говорить первым.       — За что? — Гук не сдерживается. Ему важно разобраться, понять… Понял ли Ким, что произошло.       — Ну, за то, что толкнул тебя.       — И всё?       — А что еще?       — Блять, Тэ, ничего, ни-че-го, — отворачивается к окну и поджимает губы. А чего он ожидал? Что Ким Тэхен извинится за то, что он редкостный придурок? Ожидал, что скажет, будто любит? Что ошибался? Что он, как всегда… Вспылил? — Я останусь в торговом центре, встречусь с… Другом. Ты можешь ехать, спасибо, что подвёз. И никогда, блять, не включай при мне этот плейлист, — Гук выходит из машины на парковке громко хлопая дверьми. Ким остается сидеть в салоне.       Он ничего не понял! Он! Ничего! Не понял! Гук закуривает в специально отведенном месте для курения за углом здания и прислоняется спиной к стене, большим пальцем потирая переносицу.       — Ну, когда-нибудь отпустит же? — задает вопрос сам себе, доставая телефон и набирая Криса. С ним не хотелось видеться. Хотелось сделать что-то на зло Тэ.       Тэ был безумно вспыльчивым. Резким. А Чонгук был тем еще манипулятором и провокатором. Они знали с самого начала, что вдвоем им будет сложно. Чертовски сложно. И Чонгук не думает, что Тэ следит за ним, что он пошел следом, поэтому он делает совместное фото с «другом» и выкладывает его даже не в сторис, а в ленту Instagram. И Ким всё видит. Он едва ли не разбивает телефон о стену.       — Вот какой друг, блять, бывший отвез на встречу с настоящим, — Тэ цедит виски и даже не думает о том, что на утро будет раскалываться голова. Плевать.       Плевать ему, но не коллегам, которые даже не подходят к нему с вопросами. Патрули молча сдают отчеты, глядя подозрительно на напряженного и злого Ким Тэхена, сидящего с ровной спиной в агрессивной позе. Он едва одаривает взглядом входящих, не сдерживая усмешку, когда очередная папка с отчётом не ложится на стол, а с громким шлепком на него прилетает, скользя по поверхности, по другим разложенным бумагам, замирая на краю и падая прямо на колени мужчины.       — На, — Чон Чонгук наглел. Чон Чонгук провоцировал. Чон Чонгук в черной футболке и в форменных брюках, злой, дерзкий, с вызовом в каждом движении… Ким дурак, если не попытается все исправить. У него было достаточно времени этой ночью, чтобы все обдумать. Извиниться, ему, действительно было за что.       — Гук, подожди, — Тэ наклоняется к полу и поднимает отчет, который успел туда упасть.       — Мне еще машину мыть, офицер, — наигранно официозно произносит, кланяясь. Паясничает.       — Дай мне минуту, — поднимается на ноги.       — У тебя нет минуты. Была, когда тебе было интересно. Сейчас…       — Чонгук, я прошу тебя… — Ким не в силах произнести что-либо еще, его словно парализовало, как и Чона, который замер в дверях стоя к нему спиной. Ни одному из них не послышалось, Ким действительно не смог продолжить говорить ровным тоном — его начали душить слезы, он больше не мог сдерживаться. Хотел, но никак не выходило.       Он слишком много совершил неправильных поступков, сделал слишком много неправильных шагов, чтобы оставить всё, как есть.       — Я прошу тебя, не уходи. Я люблю тебя, Гук, я дурак, я не умею прислушиваться, я знаю, что я импульсивный и категоричный, я знаю, что со мной сложно, знаю, как много ты делал для наших отношений. Делаешь. Я надеюсь, что и будешь. И я буду. Я вижу смысл, всегда видел, — дрожащим голосом, не отводя взгляда от подрагивающей спины Чонгука, который не оборачивался, но и не уходил. — Я думал, что я прав, что ты должен извиниться, я решил, что ты должен сам найти меня, прийти ко мне. Дурак. Я у тебя дурак. Гук. Я решил, что тебе не нужны наши отношения, потому что ты не хотел меня видеть, а я хотел быть просто рядом, хотя бы в одной квартире. Ты очень важен для меня.       Чонгук выпрямляется. Вздыхает. И отпускает дверную ручку. Он оборачивается медленно, встречаясь с испуганным взглядом мокрых от слез глаз Кима и наблюдает, как он падает назад в кресло, закрывая лицо ладонью. Ким Тэхен не в словах, он в действиях, он в тактильности и прикосновениях, подобного рода откровения для него сродни подвигу.       Он проводит ладонью по лицу и поднимает взгляд на Чонгука, ожидая… Вердикта.       Поднятый вверх подбородок, обманчиво надменный взгляд. Ким не меняется, Чонгук знает его, знает, что это образ, стиль поведения, знает, что иногда Ким зависает, что его нейтральное выражение лица необоснованно может многим казаться стервозным. Он просто устал, устал постоянно угадывать его настроение, подстраиваться, бояться сделать что-то не так.       Этот раз был особенным — Ким первым пришел извиняться.       — Почему я должен тебе верить? Почему ты только сейчас все это говоришь?       — Потому что я зациклился на себе и не думал о твоих чувствах, а они для меня важнее всего, я просто... Я просто ошибся, Гук, но я точно не ошибаюсь в своих чувствах к тебе...       — Ты меня так достал уже, — вздыхает Чон и подходит к сидящему за столом парню, перекидывая ногу через него и садясь лицом к лицу. Ему почему-то очень просто его простить, он не хотел так легко сдаваться, но он слишком соскучился по Ким Тэхену, что вновь затолкал все свои принципы подальше. Он ждал этого. И он был готов к этому разговору, хоть и не к таким откровениям и эмоциям со стороны Тэ.       — Бля, — слышится тяжёлый вздох, — Гук-и, ты раскачался и...       — Тяжёлый? Мне встать?       — Даже не думай, — фыркает, обвивая руками пояс самого близкого человека в его жизни и прижимаясь щекой к его груди. — Просто раньше я тебя называл малыш, а теперь буду слоном, — Ким впервые за последние недели смеётся. Гук хотел было возмутиться, но услышав этот низкий, хриплый, сдавленный смех передумал.       Он будет кем угодно.       — Гук...       — М-м?       — Ты бы пошел на свидание с этим Крисом? — Ким спрашивает, закрывая глаза, наслаждаясь прикосновениями пальцев к его волосам, пальцев, которые плавно зарывались в кудри, массируя кожу головы, слегка сжимая и натягивая волосы. Гук даже не останавливается.       А еще ничего не говорит о слезах Кима, никак не комментирует этот всплеск эмоций, лишь на несколько мгновений заглядывая в его глаза и проводя большими пальцами под глазами и по щекам.       — Прямо сейчас не пошёл бы, а если бы мы не сошлись назад спустя ещё месяц или парочку, то пошел бы.       — М-м, логично. То есть он тебе понравился?       — Тэ, я прямо сейчас сижу на твоих бедрах, ты правда хочешь говорить о других мужиках?       — Нет. Хочу о тебе.       — А давай не обо мне, а о нас, м?       — Гук...       — Если ты хочешь, чтобы наши отношения продолжились, то у тебя нет других вариантов. Итак, первое и самое важное, — выдерживает паузу, говоря прямо в ухо Тэ, не осмеливаясь смотреть в его глаза, — ты переезжаешь ко мне. Мы будем рядом, аренда пополам, еду покупаешь ты, коммуналка с интернетом на мне. Я иногда буду просить меня не трогать, когда буду занят. Это не значит, что подходить нельзя и говорить нельзя, это значит, что я продолжаю тебя любить, как и прежде, но нуждаюсь в моментах наедине со своими тараканами. Ты можешь делать в это время, что угодно. Единственное, что тебе запрещено — обижаться на меня и говорить глупости...       Гук замолкает. Тэ, сцепив зубы, порывисто вздыхает.       — Если ты будешь заниматься своими делами без футболки, то я готов проводить все свое свободное время просто тобою любуясь, — Ким отвечает очень тихо и смеётся, кусая Гука за мочку уха, когда тот со смешком поднимает одну руку в сторону, оттягивая край футболки и показывая бицепс, украшенный татуировками. — Слоненок, перестань, иначе добром это не кончится, — смеется на шутливый тычок в бок.       — Ебать, ты говорил серьезно, да? — в ответ на удивленный вопрос Чонгуку кивают. — А что насчет переезда? — очередной кивок: скромный, смущенный. Ким опускает голову и крепко обнимает своего совсем не малыша Чонгука, прижимая его к себе и пряча лицо на груди, за которой сердце стучало с сумасшедшей скоростью.       — Ты волнуешься?       — Ты дурак?       — Рядом с тобой да, — вновь кивает, немного отстраняясь, опуская ладонь на щеку Гука, поглаживая пальцами, — я согласен, это большой шаг с твоей стороны, я надеюсь… — запинается, опуская вновь взгляд, но не убирая руку. — Я надеюсь, что когда-то наступит день, когда ты будешь нуждаться во мне так же, как и я в тебе.       — Точно дурак!       — Обещаю, что буду больше стараться для нас…       — Ты же высказал все Чимину? Я слышал, как ты говорил на повышенных тонах, как я поступаю по отношению к тебе, что я делаю не так, как тебя это задевает… Что так смотришь? Тише говорить нужно было… Так что я прошу тебя в следующий раз можешь так же высказывать все, кричать, только кричи со мной, ладно? Не храни все в себе, не выплескивай все в сторону, — зарывается в волосы Тэ пальцами двух рук, широко улыбаясь и замирая губами на его лбу.       — Угу, — Ким слышит Чона, но не может концентрироваться на словах. Его парень всегда был горячим и сексуальным, а сейчас стал как будто еще более… А его ли парень? — Ты будешь моим парнем? — смотрит в глаза.       — Я им был, остаюсь сейчас и буду дальше, давай не будем считать расставанием то, что произошло, просто недопонимание, ссора, хорошо? — Чонгук говорит с улыбкой, прикусывая кольцо в нижней губе, а взгляд Кима в этот момент постепенно темнеет.       Его сводил с ума парень в его руках: характер, мировоззрение, взгляды на жизнь, поведение, повадки, татуировки, пирсинги, взлохмаченная прическа, привычки, руки и бедра… Пресс… Ким не сразу понял, когда Гук стал активно увеличиваться в объемах, Ким не сразу понял, что его заводит то, какой он большой и сильный, брутальный, даже не смотря на миловидное личико, и то, как он в контраст собственной внешности, ласков и податлив рядом с ним. Гук всегда был очень покорным, Ким не то чтобы этим пользовался, просто ему нравилось. Всё. Ему нравилось и нравится в Гуке абсолютно всё.       Фигура самого Кима была обычной, стандартной. Он не занимался сильно активно спортом и любил поесть чипсы перед телевизором, просто в контрасте с Гуком он был более миниатюрным.       Но именно Гук сейчас сидел на его коленях, мощными бедрами обнимал за ноги, а бицепсами обнимал за шею, немного сгорбившись в спине, мышцы которой неприлично натягивали футболку. Гук был маленьким зайчиком в руках Кима и Ким точно дурак, если, поддавшись собственным эмоциям, в действительности лишил бы их вот этого, этой совместимости, не глядя на любые противоречия.       Ким улыбается широко, обнимает крепко за туловище своего слоненка и тихо смеется куда-то ему в шею. Он еще не один раз пересчитает все его татуировки, родинки и пирсинги. Это только его прерогатива.       Домой они возвращаются вместе. Чонгук пьет пиво после смены с напарниками, пока Тэ заканчивает работу с документами и пока не забирает его, ожидая в машине у бара.       Едут в тишине.       — Ты же всегда музыку слушаешь, — в какой-то момент все же спрашивает Чонгук, глядя на профиль Кима, который пожимает плечами.       — Ты сказал не включать при тебе наш плейлист, а я слушаю только его.       — Ты мазохист?       — Нет, просто каждая песня здесь, — дает телефон Гуку, чтобы он сам включил музыку, — напоминает мне о каких-то событиях из нашей с тобой жизни, я… — Тэ запинается, когда начинает играть новая песня, которой в их общем плейлисте еще не было. — М-м, считаешь, что ее нужно добавить? — теперь очередь Гука пожимать плечами.       — 失って初めて気がつくなんて そんなダサいこと もうしたないのよ Goodbye. Oh. Don't you ever say ByeBye… — подпевая на японском, Тэ грустно усмехается и поворачивается к Чонгуку, когда паркуется у своего дома. — Давай не будем отпускать друг друга, — Тэ пытается улыбаться, но ему неспокойно от происходящего, неспокойно от своих поступков, от ссоры, от того, сколько боли они друг другу причинили. — Гук-и, а что «во-вторых»‎?       — Ты о чем?       — Ну, «во-первых» было про переезд, а дальше?       — А о том, что дальше, я тебе расскажу немного позже.       — Не пугай меня.       — Не бойся, Тэ, тебе понравится, — Гук прикусывает кончик языка, глядя прямо в глаза застывшего на месте Кима и уходит в сторону его квартиры, поправляя сумку на плече и оставляя парня так и стоять с ключами от машины в руке.       Он не боялся, но теперь ему было невероятно интересно, хоть он и знал, что он подпишется на любые условия, которые выдвинет Чонгук. Любит же.