***
18 ноября 2022 г., 17:00
Дазай с трудом разлепил глаза и уставился в белый потолок. Недостаточно белый, чтобы быть больничным, да и в прошлый вечер он не баловался с сильнодействующими препаратами (удивительно), зато бошка болела так, будто по ней шибанули ломом. Пару раз. И еще пару, с особым цинизмом, — когда Дазай уже вырубился. И это было бы вполне логичным предположением, если бы Осаму не помнил абсолютно точно, что засыпал он у себя дома, в кровати, как любой нормальный человек, а значит причина головной боли крылась в чем-то другом.
С тихим стоном он принял сидячее положение, вынужденно снова прикрыв глаза, и перекинул ноги в сторону, чтобы спустить их на пол. А вот тут вышла загвоздочка: ноги, конечно, на пол спустились, но не ступнями, как рассчитывал Дазай, а целиком, от пяток до самых бедер. Значит, лежал он не на своей родименькой кроватке, а на каком-то дешевом футоне. Глаза пришлось в срочном порядке распахнуть, потому что умереть от руки какого-нибудь бандита было бы весело, но что, если он в плену? Фу, Дазай, позорище, позволил незаметно себя выкрасть, а сам зовется исполнителем Портовой Мафии.
Итак, он сидел на футоне. Видимо, преступники оказались достаточно умными, чтобы выкрасть самого Дазая Осаму, но недостаточно, чтобы заработать денег на кровать. Это как-то даже оскорбляло. Беглый осмотр комнаты дал Дазаю две вещи: во-первых, сбежать отсюда не составило бы труда даже Акутагаве. Даже непосредственно после тренировки с Дазаем и во время острого периода заболевания, когда он в течение дня в процентном соотношении кашлял больше, чем не кашлял.
Во-вторых, с хозяином этой комнатки Дазай оказался довольно близок по духу: в ней царил косметический беспорядок, не такой, чтобы считаться срачем, но и не достаточно отсутствующий, чтобы удовлетворить тонкие вкусы сестрицы Кое. На приоткрытой дверце шкафа висел неплохой плащ, похожий на тот, что носил Одасаку, а на полках виднелись…
Дазай подошел ближе. Да, это определенно бинты, стратегические их запасы. Из всего этого, а так же из еще пары незначительных мелочей, получалось, что комната принадлежит ему, Дазаю. И пусть неожиданная недвижимость в райончике средней паршивости (Дазай успел выглянуть в окно) была приятным сюрпризом, сюрпризы он не любил в целом. Все же, если его гениальный мозг чего-то не ожидал, этого не должно было происходить. Точка. Аксиома.
Рядом с футоном обнаружился телефон, не самый дорогой, но выглядящий относительно новым. Стоило его включить, как тот, отсканировав лицо Дазая (отпечатки пальцев он свел еще в пятнадцать), приветливо разблокировался, что было очень мило с его стороны и, опять же, неожиданно говорило о том, что принадлежал мобильник самому Дазаю. И он бы с удовольствием порефлексировал на тему неожиданных приобретений, если бы не наткнулся взглядом на дату. Она была самой обычной, если не учитывать тот факт, что год был на пять лет больше того, который считал верным Дазай.
Но ничего, он общался с Чуей достаточно долго, чтобы привыкнуть к коварной мести в виде дурацких розыгрышей за мерзкие дазаевские шуточки, поэтому, как любой разумный человек, залез в интернет. Где-то на этом моменте он начал паниковать, потому что Чуя, конечно, крут, но взломать Всемирную сеть и накидать новости за лишних пять лет, к сожалению, не способен.
Так, спокойно. Все хорошо, просто Дазай переместился в будущее, где он, по-видимому, обнищал и немного сменил стиль. В экзистенциальный кризис Дазай не впал только потому, что находился в нем лет с четырнадцати. А еще потому, что поток безрадостных мыслей прервал звонок от загадочного абонента, обозначенного как «истеричка». Дазай искренне понадеялся, что за эти гребанные пять лет не успел жениться.
Он с опаской принял звонок и тут же отодвинулся от телефона метра на два, что не помешало ему услышать крики, которые, в сочетании с изначально болящей головой, погладили его кинк на садо-мазо. Жаль только, что он предпочитал именно садистскую сторону подобных отношений.
— Изводитель веревок! — рявкнул незнакомый мужской голос. Что ж, обозначение контакта довольно обосновано. — Где тебя носит?! Ты должен был явиться в офис еще 15 минут и 34 секунды назад! Учти, что в твоем случае попытки суицида перестали быть весомым оправданием для неявки на работу еще после четвертого раза!
Дазай вопросительно приподнял бровь, несмотря на то, что собеседник, очевидно, не мог его видеть. Так орать на, прошу заметить, демона из Портовой Мафии мог себе позволить только Чуя, остальные слишком быстро лишались языков/голов/голосовых связок (нужное подчеркнуть). То ли Дазай через пять лет завел еще одного бешеного друга, то ли он окончательно размяк, и он даже не знал, что из этого хуже.
— Приветики! — задорно ответил он, надеясь, что хотя бы характер за пять лет у него поменялся не сильно, и ему по-прежнему свойственно строить из себя клоуна. — Я с удовольствием приду, куда бы там ни было нужно, если ты мне скинешь адресок.
Голос в трубке перетек в рычание:
— Жду тебя в Агенстве через десять минут и ни секундой дольше.
Вызов сбросили. Дазай задумчиво пожевал губу, пытаясь понять, куда он должен прийти. Несколькими секундами спустя на телефон пришла смска с адресом и припиской: «Теперь у тебя не осталось отговорок. Марш на работу!». Дазай забил адрес в карты, и его брови поднялись так высоко, что едва не перетекли на затылок. «Вооруженное Детективное Агентство»? Какого черта произошло за эти пять лет?!
***
К своему предполагаемому новому месту работы Дазай подошел спустя почти полчаса. Не только чтобы побесить того психованного из трубки — он банально заблудился по пути, несмотря на наличие онлайн карт. Офис мафии найти было гораздо проще: небоскреб был виден из любой точки Йокогамы. Дазай почесал пластырь на щеке, гадая, осталась ли у него привычка прятать большую часть лица бинтами и пластырем, подтянул повыше штаны — судя по всему, он за эти пять лет не особо поправился, зато вырос на несколько сантиметров, и, вздохнув, распахнул дверь в офис агентства. — Упырь! — рявкнул высокий блондин в очках и с забавным хвостиком на голове. По голосу Дазай опознал в нем звонившего ранее. — Ты снова опоздал! И где отчет, который ты должен был закончить неделю назад?! И что за хрень ты налепил себе на лицо? Последний вопрос звучал скорее недоуменно, чем зло, и Дазай с сожалением отметил, что, видимо, глаз он больше бинтами не заматывал. Жаль. В таком образе в нем было столько тайны, столько загадок… Перед ним нарисовался низенький белобрысый парнишка с кривой челкой, плавностью движений напоминавший кошку. Маленькую такую, домашнюю. — Куникида-сан, — обратился этот кошачий мальчик к блондину. — Отчет Дазай-сан передал мне, я почти закончил. — Ацуши, прекрати делать за него всю работу, — устало потер переносицу Куникида. — Это не отменяет двух других моих претензий. Особенно ту, что про бинтованный глаз. Оба, Куникида и Ацуши, обернулись на Дазая, критически его осматривая. Тот в это время раздумывал над тем, что Портовая Мафия в целом и босс в частности будут ему благодарны, если он прикончит детективов. А благодарный Мори — лояльный Мори, и может получиться выпросить у него какой-нибудь яд, после которого Дазая не удастся откачать. Должна же быть какая-то польза от медицинского образования босса Портовой Мафии. Приняв решение, Дазай выхватил из-за пояса пистолет (они даже не осмотрели его при входе, удивительно паршивая система безопасности!) и дважды нажал на курок. Перед его лицом пронеслась белая вспышка, пистолет выбили из его руки, а сам он проворно отскочил назад, дабы его не пришили ненароком. Рано пока — интересно же! Сотрудники агентства повскакивали со своих мест, но Дазай отметил это только краем сознания, всецело поглощенный занимательной картиной перед собой. У щуплого мальчонки, Ацуши, конечности стали крупнее и обзавелись тигриными когтями (надо же, и правда кот). Реакция у оборотня оказалась просто поразительной, а вот соображалка работала явно не очень: он умудрился собрать своим телом обе пули, тем самым спасши жизнь коллеги, что заслуживало бы похвалы, не будь эффективнее просто увернуться и отдернуть Куникиду в сторону. Дазаю даже стало почти жаль, что он пристрелил такого перспективного парня, но тут обе пули из тела Ацуши выпали, и тот воззрился на Дазая насторожено, с оттенком печали, но без малейшего признака злости: — Дазай-сан, зачем вы это сделали? Странно, у Акутагавы, например, было бы целых два объяснения подобному действию: либо он Дазая достал и семпай решил его грохнуть, либо это очередная тренировка. Ацуши, кажется, тренировали как-то по-другому, а покушения на собственную жизнь он от Дазая не ожидал. Странные все какие-то. — Мне кажется, или он стал ниже? — вдруг поинтересовался Куникида, и Дазай понял, что прокололся. Надо было поискать туфли на каблуках.***
Чуя ненавидел бесполезную праведность, неподходящие ему по статусу поручения и одну бинтованную скумбрию. Поэтому он втройне ненавидел тот факт, что сейчас направлялся в ВДА, известное своей бесполезной праведностью, где сто процентов встретит ту бинтованную скумбрию, и все это только ради того, чтобы занести документы о мирном договоре. Он исполнитель, а не чертов курьер, так какая разница, насколько эти документы важны?! Он не думал, что его день может стать еще хуже, но, едва он вошел в офис Агентства, попал в какой-то балаган. Здесь творилось безумство. Большая часть сотрудников отсутствовала (как выяснилось позже, всех не обладающих способностями людей эвакуировали), Дазай, почему-то в своем мафиозном амплуа (Чую жестко флешбекнуло), сидел посреди офиса привязанный к стулу и с состегнутыми за спиной наручниками руками, а оперативные сотрудники агентства окружили его, как какая-то секта. — Если вы надеялись изгнать из него дьявола, это бесполезно, я пробовал, — заявил Чуя с порога. Все присутствующие резко обернулись на него. — Чууя, — облегченно протянул Дазай, улыбаясь подозрительно искренне. В следующее мгновение он налетел на рыжего мафиози, обвив его всеми конечностями. — Какого?.. — проводил его ошеломленным взглядом Куникида. — Но наручники?.. Дазай совершенно по-детски показал ему язык, протискиваясь к Чуе ближе. Тот от неожиданности сначала придержал его, чтобы не свалился, а потом осознал происходящее и начал старательно отпихивать Дазая от себя, но было поздно: видимо, скумбрии — дальние родственники осьминогов, и Дазай присосался всеми своими длиннющими щупальцами. — Имей совесть! — возмутился Чуя, зло зыркая на бедного напарника. — Ты ведешь себя… — он запнулся, вглядываясь внимательнее. — И выглядишь… как будто тебе… лет семнадцать? — тон совершенно случайно получился вопросительный, и Чуя перевел взгляд на Куникиду, как пусть и не самого приятного, но одного из самых здравомыслящих людей в агентстве. — Что здесь происходит? — Они угрожают мне пытками и говорят, что я стал детективом, — слезливо протянул ему на ухо Дазай. — Чуечка, забери меня обратно в мафию! Тот фыркнул, пробурчав себе под нос: — Слышал бы это босс…***
В результате переговоров между Чуей и детективным агентством выяснилось: во-первых, в их руках оказался Дазай подвида «семнадцатилетний», обитающий в мафии и склонный не только к тупым подколам, но и к насилию. Во-вторых, Дазай не имел ни малейшего понятия о том, как он оказался здесь и куда делась его двадцатидвухлетняя версия. В-третьих, детективам он не доверял и продолжал висеть на Чуе, подражая вымирающим пандам, видимо, в стремлении тоже поскорее вымереть. По крайней мере, Чуя с каждой минутой загорался все большим желанием это вымирание ему организовать. Решение отправить Дазая в штаб мафии было встречено всеобщим смирением. Не радостью, нет: детективы не хотели упускать из виду раздражающего, но полезного сотрудника, а Чуя не хотел возиться со ставшим внезапно слишком тактильным подростком, но Дазай обещал подорвать к чертям собачьим офис детективов, если Чуя не заберет его с собой, и вероятность такого исхода подтвердил даже Рампо. Все закончилось тем, что сейчас Дазай лежал на диванчике в кабинете Чуи (слава богам, с его лица удалось содрать всю лишнюю марлю), закинув ноги на стену, и сверлил взглядом пытающегося работать мафиози. Тот перечитывал одну и ту же строчку документа уже в пятый раз, но никак не мог понять смысл написанного, потому что сложно сосредоточиться под препарирующим тебя взглядом. — Прекрати пялиться, иначе эту ручку я воткну тебе в глаз, — прошипел рыжий мафиози, нервно постукивая ручкой по столу. Мори, как назло, был занят, и в офис обещал вернуться часа через два. До этого времени малолетняя проблема полностью легла на плечи Чуи. Хорошо, что хотя бы только фигурально. — Ты так и не вырос, — довольно заявил Дазай, на всякий случай опуская ноги и приготовившись к бегству. Ручка хрустнула в затянутых в перчатку пальцах. — Еще одно слово, скумбрия, и я… — Но определенно стал горячее. Чуя подавился воздухом, выронив сломанную пополам ручку, и судорожно закашлял. — Знаешь, а я ведь и к семнадцатилетнему тебе подкатываю. А ты меня игноришь, — обиженно протянул Дазай, понимая, что временно вывел противника из игры, и бегство непосредственно в этот момент не предвидится. Мафиози пришлось налить себе воды из графина и залпом выпить весь стакан. — И в ближайшие пять лет это точно не изменится, — отдышавшись, ответил Чуя, и эти слова приятным самодовольством растеклись в его груди. Ого, а он и забыл, что прошло столько времени. Вот уже лет шесть он стойко игнорировал непристойные намеки. Точнее, не все шесть, а с перерывом на предательство Дазая и его адаптацию в Агентстве. Стыдно признаться, но незадолго до его ухода из мафии Чуя думал принять его попытки в ухаживания… Нет, забыли. Никаких отношений, никакого доверия и уж точно никакого Дазая в его жизни. Плавали, знаем. — Ну почемууу, — проныл Дазай, вставая с дивана и подкрадываясь ближе. — Я же вижу, как ты смотришь на меня. Что сейчас, что в семнадцать… Его голос стал вкрадчивым, он подошел со спины и наклонился (вот шпала) к Чуе, шепча ему на ухо. У того по спине разбежались мурашки, и он резко обернулся, надеясь уйти от этого слишком интимного ощущения, но оказался с Дазаем лицом к лицу. Точнее, лицом к груди, гребанный дылда. — Потому что ты не заслужил, — получилось как-то хрипло, и Чуя увидел, как зрачки у Дазая расширились. — Тогда я заслужу, — прошептал тот в ответ и, не разрывая зрительного контакта, мягко опустился на колени. У Чуи перехватило дыхание. Смотреть на Дазая сверху вниз было… приятно. Ощущать власть над ним — еще приятнее. Но все же это было неправильно: Чуя давно решил для себя, что не хочет связываться с ним в этом плане, тем более в собственном кабинете, тем более, когда Дазаю семнадцать! Того, кажется, ничего из вышеперечисленного не смущало, потому что он подался вперед, жадно втягивая в себя воздух и почти касаясь его промежности губами, когда Чуя схватил его за волосы, фиксируя на месте: мозг требовал немедленно оттащить паршивца и, возможно, вышвырнуть его в окно, все, что ниже мозга, голосовало за то, чтобы уткнуть Дазая лицом в пах. Возмутительно привлекательная скумбрия томно смотрела снизу вверх из-под прикрытых ресниц, ни капельки не помогая принять верное решение. Зато помог Акутагава, который, единожды стукнув в дверь, вошел в кабинет: — Накахара-семпай, босс просил… И застыл, как олень в свете фар. Ему открылась чудесная картина: его дорогой бывший наставник, гордый и хладнокровный, стоял на коленях перед Чуей, пока тот сжимал в кулаке его волосы и явно намеревался… Судя по адскому блеску в брошенном Дазаем на Рюноскэ взгляде, силу Акутагавы тот не признает еще очень, очень долго. И это еще будет удачей, если Дазай не выпустит ему кишки по старой дружбе. Акутагава от увиденного сначала покраснел, затем побледнел, и в итоге вылетел из кабинета, Расемоном захлопнув за собой дверь. Чуя перевел взгляд вниз и резко отшатнулся, когда Дазай пошло облизнул губы. — Дазай, какого дьявола?! Тот разочарованно вздохнул: — А я был так близок… — но тут же немного приободрился. — Зато Акутагава все так же меня шугается. — Довел ребенка до ручки и радуется, — пробормотал Чуя, возвращаясь к своему столу и начиная перекладывать документы с очень умным видом. Надо было как-то отвлечься от кажущихся слишком тесными штанов и картинок того, что могло бы произойти, ворвись Акутагава хоть на полчаса позже. — Сейчас он старше меня, так что претензия по поводу ребенка не принимается. И вообще, он все еще живой, так что свои методы воспитания я могу считать успешными. Чуя еле сдержался от того, чтобы закатить глаза. — Пойдем. Акутагава, вроде, пытался сказать, что босс вернулся.***
Мори Огай и вправду вернулся, и теперь сидел в большом кожаном кресле в своем кабинете с панорамными окнами и, поставив локти на стол и уложив подбородок на переплетенные пальцы, вглядывался в Дазая. Интерес у него был какой-то хищный, и не по себе становилось даже Чуе. Не то чтобы он не доверял боссу, но Дазай сейчас должен был ощущать себя как лягушка на столе в кабинете биологии. Как будто еще чуть-чуть и брюшко вскроют скальпелем, что, учитывая наклонности Мори, не было бы таким уж невероятным. Вот только Дазай вел себя почти расслабленно, и только его цепкий взгляд выдавал то, что он, словно дикий зверь, как всегда оставался настороже. — Чуя, оставь нас на пару минут, — мягким, отеческим тоном приказал Мори. Накахара сглотнул, но покорно вышел, не забыв поклониться. Едва дверь за ним закрылась, Мори растянул губы в улыбке: — Забавно. Ты все же вернулся в мафию, пускай и временно. Твоя кровь черная, она тянет тебя сюда, ты принадлежишь этому месту. Дазай повел плечами. Стало чертовски неуютно. — Почему я ушел? — Узнаешь. Ну да, честности от Огая ожидать было так же глупо, как нежности от Чуи. — Когда через пять лет ты вдруг проснешься в том времени, где тебе семнадцать, навести меня, — улыбнулся Мори. — Чую ты не найдешь, он в тот день был в командировке, но, думаю, у тебя будет, что спросить. По поводу обстоятельств твоего ухода, по поводу отношения к тебе Чуи… Глаза Дазая блеснули, но Мори продолжил, не обращая на это внимания: — В любом случае, ты придешь ко мне и расскажешь, каким образом вернулся в прошлое, чтобы сейчас я мог сделать вот так… И, не дожидаясь реакции, он встал из-за стола и подошел к двери, распахивая ее и встречаясь взглядом с рыжим мафиози: — Чуя, забирай своего питомца, но не рассказывай ему слишком много, он и без спойлеров порой слишком проницателен. Дазай просто поменялся местами с двадцатидвухлетним собой, не успел среагировать на атаку одного эспера. Ну, среагировать не успел не он, а взрослая его версия: совсем в своем агентстве расслабился. Эффект временный, длится около суток, так что до конца дня я тебя отпускаю. Отгулом это назвать не могу, потому что у тебя под присмотром остается подросток посреди пубертата, и, поверь мне, я знаю, насколько это утомляет. Дазай снова показательно облепил Чую, кажется, слыша от него тонкий, полный отчаяния скулеж, и хитро посмотрел на Мори, поддевая пальцем Чуин чокер: — С тем, кто тут чей питомец, я бы поспорил. До встречи, босс! По рукам за подобную выходку от бывшего напарника он получил, но энтузиазма у него от этого не убавилось: тот факт, что Чуя носил ошейник даже спустя пять лет, вызывал в нем смесь удовлетворения и какого-то хищного собственничества. А еще Чуя очевидно сдерживался — не сломал наглому суициднику руку, а только шлепнул, болезненно и с матами, но для жизни не опасно. Видимо, бить ребенка, когда он не ровесник, рыжему мафиози не позволяла совесть. И этим непременно надо было воспользоваться.***
Сообразив на быструю руку ужин, Чуя вошел в собственную гостиную, чтобы обнаружить Дазая, с серьезным выражением лица приматывающим веревку к люстре. Чуя устало вздохнул: — Если ты оторвешь мне люстру, я забью тебя ею до смерти. И, поверь мне, это не будет безболезненной смертью. Дазай кинул на него обиженный взгляд и принялся развязывать узел. Эх, а так хорошо закрепил! — Как закончишь, можешь прийти на кухню, поесть. Надеюсь, ты употребляешь хоть что-нибудь кроме пачек снотворного. И тут же сбежал, будто и не он тут такая милая заботливая хозяюшка. Прелесть. Дазай, естественно, шанса подольститься упускать не стал, заявился на кухню и съел все, что было предложено и даже немного сверху. Облизать нестерпимо хотелось Чую, но пока он ограничился тарелкой, не отказав себе в удовольствии при этом многообещающе посмотреть в глаза мафиози. С намеком так. Вместо ответного томного взгляда Дазай получил подзатыльник и был отправлен мыть посуду. Чуя посмеивался про себя, потому что посудомойка у него встроена уже пару лет как, а Дазая он решил эксплуатировать из мелочной мстительности. Оставлять юного пока-еще-не-бывшего мафиози на кухне одного было чревато, и Чуя закурил прямо там, совсем не аристократично усевшись на стол и слишком эстетично, по мнению Дазая, сжимая сигарету пальцами. Посуда постепенно заканчивалась, выдержка подростка — тоже. — Чууя, — протянул Дазай, оборачиваясь и смотря на него жалобными глазами. — Можно хотя бы поцелуй? Один-единственный? — Нет, — выдохнул вместе с дымом Накахара. Он прикрыл глаза, наслаждаясь отравляющим его никотином, и теперь являл собой картину настолько прекрасную, что Дазай не согласился бы с ней расстаться и за миллион долларов. Весь такой сильный, опасный мафиози, а губы на вид мягкие, немного влажные, самые что ни на есть целовабельные. Дазаю захотелось совершенно по-собачьи провести по ним языком. Хотя, это могло быть даже неплохой идеей, песикам Чуя симпатизировал. — Назови мне причину, и я докажу тебе, что она бессмысленна, — Дазаю пришлось сглотнуть, чтобы связно сформулировать мысль. — Ты меня предал, — меланхолично заметил Чуя, приоткрывая один глаз. — Бросил меня с неуправляемой Порчей и свалил из мафии. — Лично я тебя еще не предавал, — возразил Дазай. — Значит, предашь позже. — Нельзя судить человека за то, чего он еще не сделал. Да и, судя по тому, что ты жив, Порча либо не понадобилась, либо моя повзрослевшая и знатно перед тобой накосячившая версия все-таки продолжила ее отключать. Сигарета смялась в пепельнице, пока Чуя с прищуром смотрел на подростка. Вот гаденыш. На все у него есть ответ. Дазай подошел ближе, из-за чего Чуе, все еще сидящему на столе, пришлось смотреть на него снизу вверх. Дазай бы с удовольствием вклинился между его коленей, но в глазах мафиози читалось предостережение, а сломанный хребет не только болит, но и рушит романтическую атмосферу. Поэтому Осаму прижался животом к его сомкнутым коленям и неотрывно смотрел на то, как Чуя поджигает новую сигарету и затягивается, от наслаждения закатывая глаза. Дазай честно старался не думать о том, когда еще его глаза могут так закатываться, но все равно невольно наклонился ближе. Чуя улыбнулся уголками губ и медленно выдохнул дым прямо в его лицо. Смерть от удушья показалась Дазаю самой желанной в мире, если задохнется он от этого дыма или от того, как красиво сомкнутся на его горле затянутые в черные перчатки пальцы. — Давай же, — выдохнул он и с удовольствием отметил, как взгляд Чуи переместился на его губы. — Тебе же нравится то, насколько я юн и наивен, ты так сильно хочешь меня опорочить, — его шепот был хриплым, а зрачки заполнили уже всю радужку. Их лица были слишком близко и слишком далеко одновременно. Дыхание смешивалось в одно, но губы еще не касались друг друга. Кощунство. — Соблазнительная ты сволочь, — прошептал в ответ Чуя. — Если только один поцелуй, — и подался вперед, накрывая его губы своими. Перед мгновенно закрывшимися веками Дазая взорвался фейерверк. Он притиснулся ближе, наконец раздвигая колени напарника и вжал его в себя, сминая на его спине дорогую рубашку. Чуя вцепился в его волосы, больно оттягивая пряди, но эта боль приносила лишь наслаждение, посылая дрожь вдоль позвоночника. Дазай целовал жадно, с вожделением, пытаясь перехватить контроль, но Чуя направлял его сам, прикусывая его губы, стоило Дазаю заиграться. Когда дыхание сбилось окончательно, они с трудом отстранились друг от друга, прижимаясь лбами. Чуя жмурился, будто пытаясь прийти в себя, а Дазай, наоборот, смотрел неотрывно и никак не мог наглядеться. Для него такого не повторится еще пять лет минимум, и выпускать Чую из своих рук Дазай не стал бы, даже если бы ему эти руки пригрозили отрубить. — Только один? Не передумал? — хрипло уточнил он. Чуя покачал головой: — Только один. Иначе… — он не закончил, но Дазай тоже чувствовал это. Они были в шаге от того, чтобы перейти к чему-то большему. — Я не буду спать с подростком. Дазай молча кивнул. Лишаться этих прикосновений на годы — тяжело. Вкусить это тело целиком, а затем отказаться от него — невозможно. — Я постелю тебе на диване, — Чуя вывернулся из его рук и слез со стола, несколько неловко одергивая штаны. Какая же у него превосходная задница! — Воспользовался, а теперь не хочешь брать ответственность? — притворно возмутился Дазай, снова становясь собой-обыкновенным, слишком громким и перманентно подбешивающим. — Я не пущу тебя в постель! — А если я пообещаю, что не буду распускать руки? — Ты не будешь их распускать, только если я их тебе оторву! Дазай в итоге был уложен на диван, но через полчаса переполз в постель напарника, прижимаясь к нему со спины. Чуя сделал вид, что уже спит. Дазай сделал вид, что не заметил его дрогнувших ресниц.***
Было тепло и очень уютно. На талии ощущалась легкая тяжесть, к спине прижималось что-то твердое и очень надежное, а по оголившемуся из-за сползшей футболки плечу поднимались к шее невесомые поцелуи. Стоп, что?! Чуя резко распахнул глаза. Он лежал в своей квартире, на своей кровати, а на его талию была закинута чья-то верхняя конечность, и у него, конечно, было предположение, чья, но как-то это слишком. — Проснулся? — промурлыкал Дазай над его ухом. Голос у него был настолько довольный, что захотелось срочно двинуть ему по роже. — Ты что творишь?! — прошипел Накахара, пытаясь вывернуться, но хватка на его талии стала только сильнее. Вот этот Дазай его уже предавал, так что пускай катится к черту! — Ну Чуечка, я пять лет терпел, потерпи и ты пару минут! Твою ж мать. Чуя как-то не учел, что семнадцатилетний Дазай по возвращении в свой законный временной промежуток будет все помнить. Получается, он все пять лет знал?! Сволочь. — Во время секса так говорить будешь! — рявкнул Чуя, наконец вырываясь. Он вскочил с кровати и обернулся на вольготно развалившегося Дазая, зло сверкая глазами. Может, он надеялся таким образом Дазая напугать, но в сочетании со спущенной с одного плеча футболкой и растрепанными рыжими волосами это дало эффект диаметрально противоположный. Дазай хищно облизнулся и подполз ближе: — Значит, ты не отрицаешь, что у нас будет секс? — Дазай, будь добр, сходи нахуй. Улыбка Осаму стала еще паскуднее: — Ладно, я согласен обсудить позиции.
