Комната старост

Их факультеты никогда не могли жить в мире друг с другом. Всегда было известно, что Слизерин и Гриффиндор соревнуются между собой. Их нельзя назвать врагами, но и сильной любви ученики друг к другу не питают. Старосты должны отвечать за своих людей, особенно, если происходят какие-то стычки. Но никто ведь не запрещал влюбляться, да? И дело в том, что Джисон нарушил главное правило: не воздыхать по конкурентам. Но как он может не делать этого, если существует Ли Минхо? Когда вот такой сексуальный с темно-синими волосами парень, привлекший его внимание еще с самого первого дня, того самого, когда на них надевали распределяющую шляпу, является ни кем иным, как старостой факультета, с которым у них идет вражда. И это было самое неприятное во всей данной ситуации. Проучившись бок о бок практически шесть лет, эти двое мало контактировали. Джисон тайно наблюдал за ним, подмечал все его черты, томно вздыхал, когда синеволосый разгуливал в обтягивающих штанах, наплевав на какой-либо дресс-код. Он был дерзким и взбалмошным парнем, вечно влипал в какие-то неприятности, но всегда выходил сухим из воды. В старосте было идеально все, начиная от внешнего вида, заканчивая бархатным голосом, вызывающим желание слушать его на постоянной основе. В голове до сих пор не укладывалось, как Джисон умудрился влюбиться именно в этого надменного парня, который на вид был тем еще самовлюбленным мудаком и разбивателем сердец. По-другому про него и не скажешь. Но почему-то взгляд с самой первой встречи зацепился именно за него.  Естественно, Ли Минхо нравился многим. Все девушки выстраивались в ряд, когда он проходил мимо. Никто уже не обращал внимания на то, как они жалко выглядят, полностью забыв о чести и гордости. Хан предпочитал оставаться в тени. Он всегда провожал его взглядом, засматривался подолгу на его спину, а Ли этого даже не замечал. Слизеринец не заглядывался ни на кого, ни с кем из девушек не проводил свободное время, из-за чего пошли слухи, что девочки-то его, собственно, и не привлекают. Для Джисона это была крупица надежды. У него ноги позорно тряслись, а по спине бежали мурашки, если они вдруг встречались взглядами. Такое редко происходило, ситуации можно пересчитать по пальцам, но все же эти темно-карие глаза, смотрящие прямо в душу, Хан запомнил на всю жизнь. Настолько, что они снились ему во снах. И Джисон прекрасно понимал, что он вряд ли вызывает у парня хоть какие-то чувства.  Во-первых, он является старостой Гриффиндора, что уже довольно веская причина. Несмотря на то, что они вроде как должны общаться и что-то решать между собой, такого почти не происходило. Один раз была крупная стычка в коридоре, в её процессе Минхо стал заступаться, конечно, за своих, чуть ли не в стенку впечатал Хана, а тому было и плевать. Тот лишь глупо хлопал глазами и не мог сказать ни слова, так как сосредоточился на запахе, исходящем от Ли, и его охуительно крепких руках, которыми он держался за одежду парня.  Во-вторых, нельзя сказать, что Джисон как-то выделялся среди остальных. Он никогда не ссорился с преподавателями, его имя не было на слуху, всегда строил из себя пай-мальчика. Но никто не знает, что этот прилежный ученик так неописуемо хочет старосту другого факультета.  — Он тебе настолько сильно нравится? — спросил Хенджин во время обеда, смотря на открытый рот друга, который залипал на сами знаете кого. — Ч-чего? — Джисон вытер слюнку и обернулся на парня, что сидел рядом с ним и пытался сдержать ухмылку. — Да че ты ржешь с меня? — Да ты бы хоть не так сильно палился, — Хенджин откусил кусок курицы и быстро прожевал, — ты ведь откровенно пялишься и думаешь, что он не замечает. — Но он ведь… — Хан еще раз взглянул вперёд, в ту сторону, где сидел его объект воздыхания, и чуть не подпрыгнул на месте, когда встретился с темным взглядом. Минхо держал чайную ложку во рту и не моргал, наблюдая за реакцией Джисона. Тот чуть язык не проглотил, когда увидел эту картину и стал внимательно смотреть, что же произойдет дальше. Староста другого факультета сидел вместе со своими друзьями, которые что-то бурно обсуждали. Хо держал ложку во рту, переодически двигая ею, между этим похотливо улыбаясь. Он хотел, чтобы на него смотрели. Парень вытащил ложку, опустил ее в чашку с кофе, а после облизнул. На губах осталась пенка, что вызывало неимоверное желание слизать ее. Это выглядело так горячо, что Хан прямо сейчас хотел сорваться с места, совершенно не зная, что ему делать дальше. Теперь известно, что его спалили. Он чувствовал себя ужасно неловко и глупо. Парень приложил максимум усилий, чтобы отвернуться от этого зрелища, и продолжить разговор с другом, который сам был, мягко говоря, в ахуе. — Я, конечно, всего ожидал, но.. — Хенджин не знал, какие слова стоит подобрать в данный момент. Он что-то кряхтел, но в голову ему лезли самые грязные мысли. Впрочем, не ему одному. — Молчи, блять, прошу, просто молчи, — Джисон опустил голову на руки и хотел исчезнуть. Настроение упало на дно, а идиотские бабочки, которые до этого порхали у него в животе, кажется умерли, так как теперь он ощущал лишь стыд и позор. Лучше бы Ли никогда не смотрел на него в ответ. Лучше бы он и дальше не обращал ни на кого внимание. Минхо был так желанен, но так недоступен.  — Балбес, неужели ты не понял, что он только что с тобой заигрывал? — Хенджин треснул ему по спине, из-за чего тот шикнул и непонимающе посмотрел на друга. — Да видно же, что он просто угарает. Хённи, за ним толпы бегают, да и тем более мы старосты факультетов, которые вообще не в ладах, так что… — И что? — Ну, могут быть недопонимания… — Тебе не похуй на остальных? — Хван искренне не понимал своего друга, когда любой дурак бы уже счел все эти знаки, что подавал Минхо. — Ну.. — Вот видишь, ответить нечего, так что бери яйца в кулак и начинай уже что-то делать. По опыту говорю, что тебе только что дали знак того, что в тебе ой как заинтересованы, — он подмигнул ему и встал из-за стола, взяв поднос. — Ты прикинь, какая сенсация будет: старосты враждующих факультетов неровно дышат друг к другу. Драма. Хенджин оставил друга одного, чтобы тот посидел и подумал над тем, что ему только что сказали. У Джисона уже голова от всего этого болеть начала. Он понимал, что однокурсник был в какой-то степени прав, но все же поверить в это было трудно. У него бы точно не хватило смелости сделать первый шаг, даже если очень хотелось.  И все же та улыбка, которую Минхо адресовал ему, теперь не будет давать покоя. Парень снова кинул взгляд вперёд, но там никого не оказалось. Облегченно выдохнув, Хан поспешно встал, чтобы скорее вернуться в комнату, свалиться на постель и отрубиться, так как больше его ни на что не хватало.

✨🪐✨🪐✨🪐✨

На занятии по зельеварению у Джисона мелко тряслись руки, потому что ощущал он себя максимально некомфортно. Парень давно перестал слушать преподавателя, который вообще-то рассказывал важные вещи для зачета. Все, о чем он мог сейчас думать - это Минхо, который сидел позади него, а расстояние между ними было буквально в две парты.  С каждой секундой усидеть на месте становилось все труднее и труднее. До конца занятия еще целых тридцать минут, поэтому он нервно дергал ногой под столом и считал секунды, чтобы вылететь из кабинета. Он не смел оборачиваться, так как боялся встретиться с серьезным взглядом.  — Джисон, все хорошо? — обеспокоенно поинтересовался Хенджин и чуть обернулся назад, смотря на того, из-за кого его друг в таком состоянии. Минхо расслабленно сидел за партой, запрокинул руки за голову и смотрел куда-то в потолок, держа между зубами зубочистку. — Угу.. я.. в порядке, — Хан сжимал в руках карандаш, да так сильно, что он чуть не сломался напополам. — Он не смотрит, не переживай. Джисон прикрыл глаза и облегченно выдохнул. Вот дурак, он сам себя накрутил, а Минхо даже не обращает на него внимания. Собственно, он был прав с самого начала. Но после того дня в столовке, парень не мог перестать думать о пухлых губах старосты, что так и манили к себе. От собственных мыслей было плохо. Он уверен, что они были бы такими же сладкими на вкус, как парень себе и представлял все это время.  Ему хотелось подавить эти чувства в себе, однако это не получалось от слова совсем. Каждый раз он возвращался к мыслям о Ли, не в силах ничего с этим поделать. Он мечтал о том, что эти чувства будут взаимными, при этом смеясь с собственной наивности. Впервые за урок Джисон решил обернуться, и, к своему счастью, не столкнулся со взглядом темно-карих глаз. Минхо, кажется, задремал. И даже так он выглядел просто прекрасно. Голова чуть поднята наверх, пухлые губки надуты, а лицо расслабилось, и теперь вместо привычного покерфейса оно было мягким и спокойным. Хан мог бы смотреть на это вечно. Ему хотелось прилечь с ним рядом, чтобы наблюдать это с еще более близкого расстояния. То, как мило дергается кончик носа и как челка спадает на лоб, прикрывая глаза. У него даже дыхание замерло, настолько это было уютно и не похоже на холодного, всем привычного слизеринца. Он развернулся, когда его толкнул друг и сказал, что препод говорит важную информацию. Записав пару слов, парень на удивление смог расслабиться и с облегчением понял, что осталось всего пять минут. И все было бы хорошо, если бы только Джисон не почувствовал прилетевший в его спину предмет. Он опустил голову вниз, под парту, и обнаружил там скомканный листок. Сердце пропустило удар. Комок прилетел сзади, Хан обернулся, но все были заняты каким-то своими делами, а тот, кого он боялся больше всего, все так же сидел с закрытыми глазами, как-будто вокруг больше никого не было. Трясущимися руками парень медленно раскрывал этот листочек, поглядывая по сторонам. Он со страхом взглянул на прочитанное и чуть не ахнул от удивления и испуга. Джисон сразу узнал этот почерк: Крошка, ты долго будешь просто смотреть и ничего не делать?  Л.М Это был конец. Он снова проебался. Хан чувствовал себя нашкодившим котом. Ему было так неловко за себя, что словами не передать. Джисон молча передал записку другу, тот сначала ничего не понял, перечитал, посмотрел на Хана, прикрыл рот рукой, чтобы не завизжать, и начал трясти его за руку. Драма в нескольких актах. Только вот сам староста не разделял чувств своего однокурсника. — Чему ты так радуешься? — он старался говорить как можно тише, но тем не менее вкладывать в свои слова все свое недовольство. — Я тебе поражаюсь. Буквально в лоб говорят о том, что ты вызываешь интерес, а ты ниче понять не можешь, — Хенджин закатил глаза и протянул листок обратно, тыкая пальцем в слово крошка. — Алло, Земля вызывает Юпитер, хватит сжимать свои булки и признай наконец, что Минхо по тебе сохнет так же, как и ты по нему. Чувствую себя свахой какой-то, я не могу. Джисон нахмурил брови и ничего не ответил. Он ощущал себя подростком, который ничего не смыслит в жизни. Хотя так и есть. У него никогда не было отношений и он не знает, что они из себя представляют. Парень мог только мечтать о том, что Ли ответит ему взаимностью. Но ведь для него этот флирт может ничего и не значить. У него весь мир перед ногами, поэтому обращать внимание на какого-то щуплого студента с другого факультета, с которым у вас контры - совсем не в его стиле.  Хан скомкал эту бумажку и лег на парту, собираясь ожидать так окончания занятия. Оно прошло бессмысленно, так как он пропустил все мимо ушей. Ему бы об учебе думать, а не о всякой прочей ерунде.  Он слышал, как преподаватель дает домашнее задание, как собираются ученики, так как занятие скоро закончится, но парень продолжал лежать, погружаясь дальше в свои мысли. По парте кто-то постучал и Джисон с испугом поднял голову, увидев перед собой те самые любимые глаза, что вызывают дикое желание. — Сегодня в девять в комнате старост, — низкий бархатный голос прозвучал так близко, что Хан нервно сглотнул и сначала не поверил, что слышит его почти возле уха. Минхо стоял рядом с партой, слегка склонившись. Он произнес это шепотом, будто знал, как это повлияет на Джисона. У того сердце затрепетало и умершие бабочки внезапно ожили, порхая в животе с новой силой. — Я советую прийти, — последнее, что он сказал, и, не дождавшись ответа, пошел к выходу, а сразу после этого преподаватель завершил занятие. Все ученики смотрели на это с нескрываемым шоком. Вокруг слышались перешептывания, кто-то показывал пальцем. И лишь Хенджин смотрел с улыбкой на лице. Джисон был в ахуе и предчувствовал скорую смерть. Он сошел с ума, иначе он никак не мог объяснить то, что сам Ли Минхо подошел к нему и назначил встречу, совершенно не дав ничего обдумать.  — Я же говорил, — звонко сказал Хенджин, — надо было с тобой на деньги спорить. Блять.

✨🪐✨🪐✨🪐✨

Джисон вполне умело делал вид, что все в порядке. После всех занятий он спокойно пошел в общую комнату, подремал, успел почитать книгу и совсем-совсем не думал о том, что ему сказал Минхо. Сегодня в девять в комнате старост. Ну ладно-ладно! Конечно же он думал. Даже прочтение захватывающей истории из фэнтези книги ему не помогло отвлечься от мыслей о слизеринце. В какой-то степени тот его напугал своей резкостью. Но адекватная сторона, которая говорила, что им не стоит общаться, давно покинула парня. Сердце готово было лететь на крыльях любви по любому зову Минхо, выполнять каждое его условие и вообще делать для него все, что тот хочет. Поэтому он пойдет туда, куда ему сказал староста. Но перед этим Джисон, ясное дело, чуть-чуть поубивается. Вообще он старался не думать о том, для чего синеволосый это сделал. Было странно, что он вообще как-то обратил внимание на то, что парень все это время на него пялился, и, откровенно говоря, жрал взглядом. Все это началось еще с того момента, когда Минхо столкнулся глазами с ним в столовой. Их разделяли несколько длинных столов, но тем не менее Джисон оказался замечен. Тогда парень не знал, радоваться ему или же убиться. Больше ему хотелось сделать второе. Но сейчас внутри что-то трепетало от того, что такая личность, как Минхо, удостоила его своим вниманием. О последствиях мозг отказывается думать напрочь. Он подошел к комнате старост ровно к девяти. Сердце бешено стучало и готово было упасть к пяткам. Рука медленно тянулась к ручке двери, но никак не решалась резко открыть ее. Джисон медленно вдохнул… выдохнул… посчитал до десяти и вообще как можно дольше оттягивал этот момент. Ноги подкашивались, как у девчонки, и ему самому было за себя стыдно. Ну, в конце концов, что он может мне сделать? Мало ли для чего именно Минхо меня позвал. Может, он хочет обсудить что-то связанное со старостами. Но та записка… так, ладно! Парень встряхнул головой и на счет три распахнул массивную дверь. Ему в нос ударил приятный книжный запах, он оглядел просторный зал, горящий камин, но сначала староста не попался ему на глаза. Только когда Джисон перевел взгляд дальше, то увидел его с книгой в кресле, а этот вид заставил сердце сжаться и, кажется, воздух перестал поступать в его легкие. Синеволосый вальяжно откинулся на спинку кресла, одна рука была запутана волосах, а другая держала раскрытую книгу, автора которой парень не успел рассмотреть, ведь в этот же самый момент Минхо повернул голову в его сторону, чем опешил Хана. Тот ухмыльнулся уголком рта, закрыл книгу и откинул ее на ближайший столик, медленно поднялся, похлопывая себя по бедрам, и направился в сторону парня. А Джисон нервно сглотнул, он тупо стоял, и оглядывал его с ног до головы. Собственно, как и всегда. На Минхо были потертые джинсы с прорезями на коленях, какая-то растянутая футболка и вызывающие сережки в ушах. Совсем не подходящий дресс-код, верно? Но слизеринцу было плевать на правила. Джисон не сразу понял, что ушел в свои мысли, а потому не заметил, как парень уже стоял возле него, скрестив руки на груди и приподняв бровь. Ему показалось, что прошло очень много времени, но на деле это были лишь секунды. — У меня не так много времени, поэтому приступлю сразу к делу, — Минхо вывел его из оцепенения, и Хан быстро моргнул, приходя в себя. — Угомони своих придурков, или вопросы буду решать уже я. Ну опять двадцать пять. Как же было глупо с его стороны думать о том, что слизеринец мог позвать его по каким-то личным причинам. Это снова были какие-то «терки». Кто-то что-то не поделил, а решать все им. А Джисон всегда старался избегать каких-либо разбирательств с Минхо. Ему ой как не хотелось, чтобы парень плохо о нем думал. Но к сожалению — так сложились обстоятельства. — Ты о чем? — Хан искренне не понимал, что произошло, и ему самому было интересно, что же случилось на этот раз. — Хёнджин и Сынмин ведь твои друзья? — после этих слов Джисон сразу же поменялся в лице, желваки напряглись и он понял, что убьет их за то, что они опять натворили какую-то херню. Парень не мог считывать эмоции Минхо. Ему казалось, что тот вообще ничего не чувствует, смотря на все похуистически. — Ну да, мои, — как-то дерзко ответил Хан и даже чуть не ойкнул, когда понял, что немного съязвил. Другой староста лишь ухмыльнулся и положил руки в задние карманы джинсов, а после направился к длинному деревянному столу возле камина. — Тогда как же ты не уследил за своими приятелями, м? — Минхо сел на край, положив ногу на ногу, и это снова выбило воздух из легких Джисона. Но сейчас он должен оставаться серьезным. Он хоть и хотел придушить своих друзей, но ведь еще даже не знал, что они сделали. — Ведь ты такой весь из себя ответственный староста, разве нет? — с вызовом посмотрел на парня, а тот лишь фыркнул — Так что произошло, ты скажешь мне или нет? — нетерпеливо ответил вопросом на вопрос, поправляя ворот рубашки. Зачем он вообще пошел в таком виде сюда, когда сам Хо плевать хотел на «обязательный внешний вид». И все же Джисон был слишком правильным и ответственным, что порой раздражало даже его самого. — Ох, крошка, ну подожди, может я хочу подольше побыть с тобой, — на лице эта широкая улыбка, которая уже снится Хану во снах, а в голове лишь белый шум и повторяющееся слово: крошка. — Ч-чего? — он чуть не подавился слюной, вызывая этим лишь смешок у старосты. Тот встал с края, а Джисону стало слишком уж жарко. Парень сводил это все на горящий камин, но никак не на Минхо, который сейчас стоит перед ним, светит своими руками с выпирающими венами, соблазнительными бедрами, которые хочется сжать, и странными прозвищами, из-за которых Хан теряется и не знает куда деваться. — Ничего, — слизеринец цокнул, отчего Джисон в непонятках вскинул брови. Просто Хан глупый и не понимает намеков, но это дойдет до него позже. — Твои друзья подбросили жаб на кровати в мужских спальнях. Упитанных таких, с бородавками, ммм. Бедные мальчики визжали на весь этаж. И как только преподаватели ни о чем не прознали - остается загадкой, — у Джисона глаза по пять рублей, а Минхо будто вообще все равно на всю эту ситуацию, создавалось впечатление, что его самого это забавляет. Он говорил это все с какой-то усмешкой и максимально несерьзным отношением ко всему этому. Ведь ему нужно было совершенно другое. — Я сказал, чтобы они ни о чем не говорили директору, прикрыл твоих приятелей, — последнее слово Минхо выделил. — Ну и зачем? — Хан не понимал его мотивов, ну или старательно делал вид и внушал самому себе, что не понимал. — Пообещал, что сам со всем разберусь, — хитрый прищур, лисья ухмылка – все это вместе обеспечивает гроб Джисону. Хан думал и о том, зачем друзья это сделали и так жестко его подставили. Вроде уже не маленькие мальчики, а по-прежнему творят какую-то ахинею. Это еще хорошо, что они сами никого в жаб не превратили.. — Я поговорю с ними, попрошу их лично извиниться за принесенный ущерб, — Хан не хочет прикрывать их задницы, но придется – друзья ведь как никак. — Поблагодарить не хочешь? — опасно ласковым голосом говорит Минхо и медленно подходит к нему, как хищник, с ухмылкой на лице и горящими глазами. Джисон стоял в ступоре. Особенно, когда Хо находился перед ним на расстоянии меньше вытянутой руки и он почти чувствовал его дыхание на лице. Хану совсем точно не нужно было сюда приходить. Тело оцепенело и он лишь нервно улыбнулся уголками рта и издал смешок. — Спасибо, — ответил Джисон и не заметил, как Минхо подошел еще ближе, будто хотел загнать того в угол. — Зачем нужно было звать меня в комнату старост для того, чтобы я просто поблагодарил тебя? — Я бы сказал, в комнату страсти, — мурлыкнул Минхо на ушко, коснулся мочки языком и опалил ее теплым дыханием. А у Джисона в животе от этого сладко свело, перед глазами стало мутно и ему чуть башню не снесло только от одного дыхания парня в ухо. — Ч-что ты?.. — Хан сглотнул. Ему было страшно посмотреть в лицо слизеринца, поэтому он остался неподвижен, стоял и чувствовал, как Минхо обжигает его ухо своим дыханием. Тот прикоснулся к мочке носом, провел по ней, словно кот, а после этого резкого выпада отодвинулся и взглянул на Джисона. — Ну как что, — Ли облизнул губы и притянул парня к себе за талию, — соблазняю тебя, крошка. Хан смотрел в его темные глаза с адски стучащимся сердцем. Он не знал, что ответить, но точно понимал: он дико хочет поцеловать Минхо. Его рвало на части от этого желания, особенно, когда тот так сексуально облизывает свои губы, из-за чего они становятся влажными. — Хани, — томно прошептал Ли и приблизился к его лицу, медленно опуская свои руки вниз, проведя ими по подтянутому животу Джисона, подцепляя конец галстука, а дальше доходит до пряжки джинс, — хочешь меня? Блять, конечно хочет. Это мечта Хана номер один, но он бы никогда не подумал, что может быть такое… В паху стало тесно, живот адски горел, и парень чувствовал, как его орган постепенно наливался кровью, из-за чего ему становилось слишком неудобно в тесном белье. — М-Минхо, я… — Джисон обрывается, когда ладонь парня ложится на его пах и сжимает член через одежду. Он чуть не застонал на всю комнату. Хан медленно вдыхает через нос и шипит. — Я не сделаю ничего, пока ты сам не захочешь, — закусывает губу и убирает руку, как в этот момент Хан перехватывает ее и возвращает обратно. Его глаза меняются в один миг, что-то в голове переключается, и он больше не может себя контролировать. Он хочет только брать. — Хочу, — резко отвечает Джисон, и, пока Минхо не успел ничего ответить, впивается в его губы, вырывая из парня напротив сдавленный стон, ласкающий его уши. Это было самое лучшее, что он слышал во всей своей жизни. Получить такую реакцию от Ли на обычный поцелуй, который был второй в жизни Джисона - настоящее достижение, просто выше всяких похвал. Это было слишком хорошо. Настолько, что он чуть не умер и не воскрес, и так по кругу. Хан сминал его губы, оттягивал их, делал все так, будто был настоящим профессионалом в этом. Он хотел вести, но Джисон попал в сети этого человека, поэтому быть главным не удастся. Ведь парень уже делает так, как того хочет Минхо. Слизеринец все же убирает руки с его паха и перемещает их на тонкую талию, сильно сжимая ее. В ответ мычание в губы и едва слышимый стон из глубин. Хо, довольный этим, перенимает все на себя. Он плавно скользит языком между его зубов, проникает внутрь и исследует территорию рта. Играется с его языком, сплетается с ним. Дерзко. Грубо. Не дает даже вздохнуть. А Джисон и не хотел отрываться от него. Послушно отвечал на все его движения, пытался стать еще ближе, прислонялся к его подкаченной груди. Ему настолько сильно хотелось его, что член в джинсах продолжал ужасно ныть. Хан первым отрывается от него, смотрит на припухшие и раскрасневшиеся губы, чуть ли не пищит от этого, а после прячет лицо в шее синеволосого и сам заливается краской. Он отошел от наваждения, которое нахлынуло на него, и осознал, что только что произошло. Он целовался с чертовым Ли Минхо. — Крошка, — тихо шепчет слизеринец и берет его за подбородок, поднимая голову, чтобы взглянуть на смущенное лицо. Тот закусывал губы до крови и не знал, куда ему деться. — Так что ты хочешь? — Я.. — Хан с удовольствием сказал бы о всех своих желаниях, но ему было слишком стыдно. Вот он, тот самый шанс. Минхо стоит прямо перед ним, руку протянуть — и он твой. Но что-то его останавливало, пугало. Парень будто не мог поверить в то, что это все реальность, а не мокрый сон с участием его объекта воздыхания. И все же ощущения, которые он испытывал, говорили о том, что все это по-настоящему. — Джисони, скажи мне, — синеволосый выдохнул в его губы и почти прикоснулся к ним, но оставил Джисона без поцелуя. А тот подался навстречу, хотел наброситься на него, но не успел, так как Минхо отстранился и посмотрел в его глаза, ожидая точного ответа. — Тебя хочу, — Хан схватился за него, как за спасательную шлюпку, сгреб в охапку, притянул парня к себе и дотронулся до таких сладких и любимых губ. Их хотелось целовать, целовать и целовать. Он стал подталкивать его вперёд, придерживал, чтобы тот не споткнулся и не свалился прямо на пол. Не разрывая поцелуй, они добрались до стола, на который Джисон опрокинул синеволосого, отчего тот чертыхнулся и простонал в самые губы. Минхо и сам размяк от того, что с ним делал этот парень. Он бы никогда не подумал, что староста Гриффиндора может быть таким.. страстным. От переизбытка чувств Джисон напрочь забыл о каком-либо стеснении и страхе. Возбуждение застилало все. Он прислонился грудью к Ли, пока тот спиной лежал на столе, обхватил парня за спину и с силой сжал рубашку. Хан поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы на его спине остались следы от ногтей синеволосого. Чтобы они остались надолго и напоминали о том, что произошло в этот вечер. Парни по очереди прикусывают губы друг друга, хотят перенять главенство на себя. Оба громко стонут, теряются в ощущениях и желании. Минхо с громким чмоком оторвался от него, приподнялся, усаживаясь поудобнее на стол и обхватывая парня напротив за торс. — Знал бы я, что ты такой горячий – уже давным давно поговорил с тобой тет-а-тет, — ухмыльнулся он и притянул Джисона за галстук, опаляя его шею дыханием и кусая тонкую кожу. Тот запрокидывает голову, смыкает губы и протяжно мычит. Он боится, что если будет слишком громким, то их точно кто-то услышит. Они ведь даже не закрыли дверь… — Минхо-о-о, — тянет Хан между поцелуями-укусами старосты, пытается остановить того руками, но ничего не выходит. Синеволосый совершенно не хочет отрываться от его сладкой медовой кожи. — М-м? — Хо сильнее вжимается своим пахом в его, отчего тот не выдерживает и издает сладкий полустон. Еле сдержался, чтобы не вжать Ли в этот стол и… — Дверь.. мы не закрыли, ох.. Боже-е, — он забывает, что хотел сказать, когда Минхо незаметно расстегивает пуговицы парня и скидывает рубашку вместе с галстуком, а после оставляет крупные засосы на его ключицах, спускаясь ниже и ниже, покрывая мурашками подтянутое тело Джисона. — Забей, — прошептал Ли между своими действиями, пока он наводил на теле Хана свой порядок, и начал качать бедрами вперёд-назад, создавая трение. Парень толкался в него, мучал, превращал его в самую настоящую лужу. — Расслабься и просто получай удовольствие, — Минхо отстраняется от такого приятного занятия, как оставление засосов на теле старосты, снимает с себя футболку, откидывает в сторону и демонстрирует парню все свои прелести. Джисон облизывается, похотливо осматривает его тело и розовые горошины сосков. Его глаза сверкают, а Ли только и ждет каких-то действий, дерзко улыбается и откидывается на стол. Хан нетерпеливо прикоснулся губами к его правому соску, вобрал его в рот и оторвался с грязным чмоком, чтобы перейти ко второму. Синеволосый только и мог, что закусывать нижнюю губу чуть ли не до крови и запрокидывать голову наверх, открывая свою идеальную шею. Джисон посматривал на него исподлобья, наблюдая за реакцией. Он достаточно сильно влиял на него, это было видно и слышно по тому, какие звуки издавал Минхо. Уже было плевать, что комната наполнилась развратными стонами и причмокиваниями, было плевать, если кто-то будет проходить мимо и не осмелится зайти из-за услышанного. В этом моменте существуют лишь они. — Боже, Хани, какой же ты, — Ли почти рычит, когда староста другого факультета прикусывает его яремную вену и оставляет на том месте нежный поцелуй. — Невероятный, — каким-то образом его шея успела покрыться засосами, и теперь ему придется думать, как ближайшую неделю скрывать все это безобразие. Он и сам не помнит, когда это все началось. Минхо мог выбрать любого человека для своих утех, но все были так банальны, что ему было тошно. А Джисон всегда казался ему проблемным. Хоть они и не были слишком уж сильно знакомы, слизеринец сделал для себя вывод, что Хан всегда присутствует во всей гуще событий, а еще абсолютно всегда заступится за своих людей. Это наверное и привлекло в самый первый раз. А потом случился пятый курс, когда Джисон впервые покрасил волосы в черный и стал выглядеть как Бог. Слизеринец до сих пор помнит, как увидел того всего такого красивого, в приталенной белой рубашке и костюме, который идеально подчеркивал его плечи и тонкие ноги, но аппетитную задницу. Он казался на несколько лет старше, а черные волосы придавали его виду еще большую солидность и мужественность. Настолько, что Минхо хотелось назвать его папочкой и отдаться ему без остатка. Но все же репутация и «вражда» не позволяла этого сделать, хоть ему и было плевать на все правила. Поэтому сейчас он и лежит разложенный на столе под таким желанным человеком, наконец получив свое. Ему дико хотелось скорее почувствовать Джисона в себе, поэтому он быстро расправился с пряжкой ремня парня и резким рывком снял с него брюки вместе с бельем, наконец освобождая налитый кровью член. — Твою мать, — Хан вскидывает голову, когда Ли касается головки стоячего органа, обводит ее по кругу, смазывая предэякулят. Джисон жалобно стонет, толкается навстречу его руке, а синеволосый подносит пальцы ко рту и слизывает природную смазку, вызывая у парня шок и застрявший комок в горле. Хотелось выть. Причем обоим сразу. Минхо вынимает пальцы изо рта и Джисон готов поклясться, что он выглядит в этот момент как самая развратная шлюха. Но язык не повернется сказать ему такое. Вместо этого, черноволосый медленно стягивает с него джинсы, полностью, выкидывая их как ненужную вещь, осматривает накаченные бедра и виднеющийся стояк в боксёрах. — Чего ждешь, сладкий? — говорит слизеринец и сам стягивает с себя белье. — Возьми меня уже наконец, — не просьба, а приказ, который выбил из легких Хана весь воздух, и конечно же он послушался его. Парень облизывает пальцы, так как смазки у них не было, и приставляет один ко входу Минхо. Слизеринец кивает головой и из него вырывается сдавленный стон, когда указательный палец входит внутрь. Он прижимает ко рту кулак, кусает его, когда Джисон медленно двигается внутри и растягивает стенки. Свободной рукой синеволосый хватается за край стола до побелевших костяшек и наслаждается тем, как другой староста просто невъебенно растягивает его одним пальцем, к которому подключается и второй. А после он разводит их на манер ножниц, задевая простату, что уносит Минхо на небеса. Он закатывает глаза, а Хан, довольный собой, начинает активнее двигать пальцами внутри. — Джи-сон.. я с-сейчас.., — черноволосый давил на простату, смотрел на то, как парень под ним прогибается в спине и готов был кончить лишь от одних пальцев. Минхо сжал их внутри и дотронулся до члена Джисона. — Хочу почувствовать тебя в себе, — он закусывает нижнюю губу и издает самый порнушный стон, когда из него вытаскивают пальцы и вместо них приставлют ко входу головку. — Глубоко, как только можешь. — Х-ха-а, — Хан послушно выполнял все его требования, так как сам безумно сильно хотел войти в него, выбить из него всю душу, хоть он и сам еле держался. И у него это получалось. Он сделал первый толчок, выбив сладкий стон, проталкиваясь между стенок, а затем начал активнее двигаться, создавая характерные хлопки. Ли не думал о том, как он ударяется головой о стол, когда Джисон в очередной раз слишком резко двигает тазом и входит в него глубже и глубже. — Ты такой послушный для меня, — между стонами щебетал Минхо, — такой красивый, — он провел рукой по его торсу и слегка поцарапал его, из-за чего Джисон снова резко вошел в него, почти дойдя до той самой точки, выбивая из синеволосого блаженный стон. — Боже, Минхо, ты такой узкий, — он был близок к тому, чтобы заплакать от того, как ему было приятно находиться внутри парня. Он активно двигал бедрами, ускорял движения, выбивая из Минхо все более и более громкие стоны, что разносились по всей комнате. Стол скрипел, смешиваясь с этими развратными звуками, создавая прекрасную мелодию для ушей. — Нравится? — у слизеринца язык заплетался и перед глазами стали появляться искры, а затем он почувствовал удар по простате и вскрикнул, резко хватаясь за плечи Джисона. — Блять, да! — Хан догадался, как ему нужно двигаться, чтобы еще раз услышать это от Минхо, поэтому он старательно входил в него, держась за его бедра, — как же.. хорошо.. — Малыш.. да, я знаю, — всхлипывает синеволосый, получая еще несколько толчков по чувствительной точке. — Боже! — стенки вокруг органа начинали сжиматься, что означало, что Минхо близко к тому, чтобы кончить. Хан неистово вдалбливался в него, член синеволосого дергался и ударялся о его живот от таких резких толчков. Как он и хотел, его полностью разложили на этом столе, выбивая всю душу и разум. Джисон хотел запомнить это надолго. Чтобы это навсегда отпечаталось в его памяти, ведь вдруг этого больше никогда не произойдет снова. Вдруг Хо просто хотелось получить разовый секс и все. Хан поймет. Это же слизеринец. Он нещадно входил в его тело, волосы неприятно прилипали ко лбу, но это все стоило того, ведь синеволосый лежал на столе в полном экстазе и кайфовал от того, как Джисон нещадно трахает его. Именно этого он и хотел все это время. Но он никогда бы не подумал, что парень может так озвереть. Ли выгибается дугой на столе, когда Хан толкается еще глубже, громко стонет и обхватывает его ногами, хватает воздух ртом и молится, чтобы разрядка не пришла прямо сейчас. Он поджимает пальцы ног, в животе сильно жгло и он нашел лицо парня, чтобы впиться в его губы. Минхо целовал жарко, резко, кусал их, начиная самостоятельно двигать бедрами. Черноволосый его уничтожал. — Мой хороший, я почти.. я близко.. — он оторвался от таких сладких губ, его голос надрывается, а в ушах лишь шлепки тел друг от друга и прерывистое дыхание черноволосого. Он сильно сжимал его предплечья, впиваясь в них ногтями, сильнее обхватывал талию ногами и дрожал от того, как он близко. — Пожалуйста, — просит Джисон, сам не понимая, что именно. — Минхо! — Крошка, кончи внутрь, — слизеринец смог поцеловать его куда-то в шею, уже из последних сил приподнялся на локтях, чтобы оказаться как можно ближе к парню. Он вот-вот сорвется в бездну от этого наслаждения. Хан глухо простонал из-за просьбы Минхо, прикусил губу, сделал последний резкий толчок, замер на мгновение, боясь даже подышать, а после излился внутрь и шумно выдохнул, наполняя его теплой жидкостью, что попала на стол. Он не выходит, продолжая делать плавные толчки, из-за которых член Ли несколько раз дергается и извергается белесыми каплями вслед за черноволосым. Сам парень глухо стонет, сжимает его внутри и не хочет терять это тепло. Минхо прикрывает глаза и мычит, все еще под действием такого крышесносного оргазма, который ему подарил староста другого факультета. Джисон осторожно вышел из него, из-за чего Ли хмыкнул и жалобно простонал, а после взглянул на него своим самым похотливым взглядом, продолжая даже в таком состоянии оставаться самим собой. — Джисони, послушный мальчик, — из его дырочки вытекала сперма, но он не обращал на это внимание, ногой провел по его торсу, когда черноволосый оторвался от него и стал рукой зачесывать выбившиеся пряди волос. Ему конечно хотелось больше, но сейчас он точно не сможет второй раз кончить после того, как чуть не растворился на этом самом столе. — Блять, Минхо, — тот подорвался, схватил Ли за руку и резко дернул на себя, по-собственнически вторгаясь в его губы, на что синеволосый лишь хмыкнул и покрепче держался за него руками. Языки сплелись, Джисон сильно сжимал его за талию и оторвался, смотря на него диким взглядом. — Тебе точно надо было идти в Слизерин, — прошептал Минхо и потянулся, — слишком уж развратный мальчик. — Все из-за тебя, — фыркнул Джисон и подобрал с пола вещи, натягивая на себя боксёры. Ли по-прежнему сидел на столе, абсолютно голый, с вытекающей из него спермой. Такой сексуальный. Хан еле сдерживался, чтобы не наброситься на него снова. Парень подошел к нему, подхватил под ягодицы и поставил на пол, из-за чего Минхо замер и поджал ноги. Внизу живота по-прежнему осталось тянущее ощущение, которое приносило как удовольствие, так и небольшой дискомфорт. — Я не выйду отсюда на своих двоих, — отчеканил Ли и как-то зло посмотрел на парня, хмуря брови, отчего он стал похож на самого настоящего недовольного кота. — Придется нести меня, крошка. — Что?! — удивленно выпалил Джисон, пока Минхо натягивал на себя вещи, жмурясь, когда опускался вниз. — Но как же.. — Как же остальные? — хохотнул Ли, уже успел полностью одеться, и только взлохмаченные волосы и слегка красное лицо выдавало то, чем он сейчас занимался. Комната наполнилась запахом секса и они полностью очернили это место. — Все бы и так поняли, что ты мой, так может, покажем это сразу и наглядно? Джисон тяжело вздохнул от слов парня, ему хотелось радостно заверещать от переизбытка чувств. Внутри у него был просто ураган эмоций, сердце вырывалось из груди, а снаружи он старался держать лицо, чтобы не тешить самолюбие Минхо. Тот и так должен знать, как черноволосый сильно его хотел. Он доказал это пять минут назад, когда жестко вдалбливал парня в этот стол. Хан всегда действовал по правилам, смотря на то, как слизеринцы спокойно их нарушают, а им за это никакого выговора. Так может, ему тоже побыть плохим мальчиком? Он и так уже успел осквернить это место, да еще и вместе с человеком, который, как казалось, никогда не взглянул бы на него, а уж тем более не стал бы вытворять такие вещи. Так еще и сам проявлять инициативу. — Я твой, — прошептал Джисон, смакуя это на языке. — Конечно, — хмыкнул Ли и подошел к парню, заглядывая в его глаза, — неужели ты бы постоянно смотрел на кого-то так же, как на меня? — самодовольно улыбнулся он и быстро чмокнул парня в губы. Хан позже отойдет от всего произошедшего, когда до него дойдет все осознание. Сейчас он любуется парнем перед собой, таким красивым, с растрепанными волосами и капельками пота на лбу. Таким его. — Значит ты?… — Господи, ну конечно, — мягко смеется он и щелкает его по носу. — Сложно не заметить, когда кто-то буравит тебя взглядом. Стыд и позор. Джисон прикрыл глаза и ему захотелось убить себя, чтобы больше не испытывать это неловкое чувство. И плевать, что Минхо сам ему отдался. — Дурачок, — нежно улыбнулся и погладил Хана по мягкой щеке. — Дурачок, которого я хотел целый год, и наконец получил. Сердце у обоих пропустило удар, и Джисон был уверен, что он самый счастливый на этой планете. Гребаная любовь с первого взгляда, которая оказалось взаимной, хоть и пришлось ждать несколько лет. — Мой, — прошептал Хан прямо в губы, перед тем, как накрыть их в мягком, тягучем поцелуе, который сводил с ума их обоих.

• • •

С того времени все последующие годы ученики, поступившие в Хогвартс, были удивлены тому, что вражда между Слизерином и Гриффиндором закончилась. Они слышали множество удивительных слухов о двух старостах, которые влюбились друг в друга без ума и сумели положить начало дружбе двух всегда враждующих между собой факультетов.