Спасающая пошлость

Он холодный, как лёд, и такой же крепкий и прозрачный. Кожа на столько бледная, что кажется белой, но зато очень красиво выделяются синие венки на тонких запястьях, и потрясающе, как цветы, распускаются на шее темные пятна засосов. Таким видит Малфоя младший из братьев Лестрейндж. Прозрачный и хрупкий, как крылья бабочки или моли, за сравнение с которой он месяц не позволяет к себе прикасаться. Гибкий, как змея, и такой же ядовитый. Но он не подчиняется, даже когда встает на колени или позволяет наматывать его волосы на кулак. Он сам подчиняет и знает это, но всё же ему нужен тот, кто смог бы его обуздать. Такой Малфой в глазах старшего брата Лестрейндж. Рабастан никогда не видел слабого или нежного Люциуса. Родольфус видел Люциуса разного, но так и не понял, что тот из себя представляет, кроме того, что он тот, для кого в его сердце уже есть особое место. Ядовитая фраза и не менее ядовитая ухмылка, адресованная однокурснику. Этого достаточно, чтобы в нем закипела кровь, опасно сузились глаза и со злостью сжались кулаки. Но Рабастан не ударит, только не сейчас. Он даже не сможет придумать ответа, потому что он зол, и не может думать ни о чем, кроме кулака на лице Люциуса и пальцах, с силой сжимающихся на его шее. Он знает, что если сделает это здесь, при всех, то блондин не простит, и его собственное состояние потом будет гораздо хуже, чем просто сломанный нос, снятые с факультета баллы или назначенная отработка. Он будет ждать вечера, чтобы незаметно выступить из тени пустого коридора и остановить Малфоя, грубо схватив за воротник. Грубость — это то слово, которым можно описать всего Рабастана. Он не глуп, совсем нет, но в нём слишком много животных повадок. Он не имеет чувств, но имеет потребности. Постоянная потребность соревноваться и побеждать привязала его к Люциусу. Малфой — единственный, кто оказался ему не по зубам, и единственный, кто не прилагал для этого особых усилий. Подчинить себе Люциуса — стало смыслом жизни Рабастана, грубо впечатывать блондина щекой в стену — стало его зависимостью. Грустный вид, на секунду закрыть лицо ладонями, а затем резко встать и стремительно покинуть гостиную. Этого достаточно, чтобы Родольфус пошел за ним. Ему нравится чувствовать себя особенным, нравится чувствовать себя сильным и понимающим, ему нравится заботиться, и Люциус ему это позволяет. Он позволяет обнимать себя за плечи и спрашивать, что случилось, позволяет пересаживать себя с холодных ступеней на чужие колени, позволяет накидывать мантию себе на плечи во время прогулок, позволяет убирать с лица непослушную прядь волос за ухо. Люциус хорошо играет различные роли, но исполнением этой он особенно доволен, доволен возможно даже больше Родольфуса, для которого она предназначается.

***

Люциус один из команды остаётся в душевой, когда за спиной раздаются шаги, но он уже знает, кому они принадлежат. Рабастан слишком предсказуемо вжимает в стену, выкручивая назад руки, а Люциус совершенно неожиданно спрашивает, хочет ли он его, когда рядом с лицом в стену впечатывается ладонь. Этот вопрос выбивает брюнета из колеи, и через мгновенье он лежит под обнажённым блондином на мокром полу. — Скажи, что хочешь трахнуть меня. — Жестко требует Люциус, продолжая удерживать руки однокурсника прижатыми к полу. — Я хочу тебя придушить, озабоченный извращенец! — Рабастан из всех сил пытается скинуть с себя блондина, но тот крепко удерживает его. — Просто скажи, что хочешь меня отыметь. — Вновь требует Люциус, впиваясь ногтями больших пальцев в запястья однокурсника и усаживаясь ягодицами на его пах. — Придушивать друг друга во время секса — очень заводит, не правда ли? — Невинно усмехается блондин и, наклонившись к шее Рабастана, закрыв глаза, с удовольствием втягивает в себя воздух. — Запах пота пробуждает столько первобытных желаний… — Мечтательно произносит Люциус, а в следующую секунду неожиданно кусает брюнета в шею. — Отпусти, сука! — Ну же, это вовсе не сложно — скажи: я хочу отыметь тебя, Малфой. — Люциус отпускает руки Рабастана и тут же сам оказывается на его месте, прижатым к кафелю. Рабастан ударяет блондина по лицу, разбивая его губы, а затем склоняется и кусает их, заставляя сильнее течь кровь. — Я отымею тебя, Малфой. — Произносит брюнет, спуская с себя брюки и резко переворачивая Люциуса на живот. — Хороший мальчик. — Усмехается блондин, приводя в ещё большую ярость однокурсника. — Урод! — Рабастан с силой вжимает лицо Люциуса в пол и одновременно входит в него, удерживая его бедра второй рукой. — Вот так, грязная шлюха. — Самодовольно ухмыляется Рабастан, когда блондин под ним негромко вскрикивает. — Надеюсь, тебе достаточно больно, и ты будешь так же скулить, когда я брошу тебя здесь одного в луже твоей дряной крови на холодном полу. — Было бы больнее, если бы ты вывернул мне назад руки. — С трудом выговаривает Люциус — вода на полу заливалась в рот и нос, заставляя захлебываться. — Чертов мазохист! — Брюнет заламывает руки Люциуса назад и тянет на себя, и снова вжимает его лицо в пол. — Кричи громче, я хочу слышать твои стоны! — Как пожелаешь. — Произносит блондин, и расслабленный до этого он неожиданно находит силу вырваться из крепкой хватки Рабастана и ловко перевернуть его, тут же оседлав и самостоятельно насадившись на его член. — А это тебе за урода, козел! — Кулак Люциуса прилетает в скулу однокурсника, после чего парень начинает активно двигать бедрами и, запрокинув голову, стонать. — Сукин сын, да у тебя стоит! — Удивляется Рабастан. — Не поверишь, но у тебя тоже-е! — Окончание фразы скрывается в очередном низком стоне, и Люциус кончает, чувствуя, как следом в него изливается однокурсник. — Кстати на полу в моей дряной крови будешь лежать ты. — Люциус ещё раз бьет Рабастана, и тот действительно теряет сознание и остаётся лежать на холодном кафеле. Люциус встает, по внутренней стороне его бедер струйкой стекает вниз, и расплывается по воде кровь. — Дряная… — Задумчиво произносит Люциус, глядя на розовые разводы. — По-моему очень даже ничего. — Он беззаботно пожал плечами, облизал разбитые губы и перешагнул тело, проходя в раздевалку.

***

— Ты не представляешь, как сильно я люблю тебя, Люциус. — Родольфус нежно целует блондина в живот. — Ты правда любишь меня? — На щеках Люциуса играет румянец, он стыдливо отводит глаза. — Да, малыш, больше всех на свете. Ну же, посмотри на меня. — Родольфус нависает над Люциусом и поворачивает его личико к себе. — Неужели ты мне не веришь? — Я… — Блондин всё ещё избегает взгляда брюнета, неожиданно он обнимает его и порывисто целует в шею. — Мне страшно. Я боюсь, Руди. — Я ничего не сделаю, если ты боишься. — Родольфус явно не ожидал таких эмоций от Люциуса и растерянно поглаживал его по спине. — Пожалуйста, верь мне, я не хочу сделать тебе плохо. — Родольфус чувствует влагу на своём плече и заглядывает в лицо блондину. — Ты плачешь, маленький? Но почему? — Он нежно вытирает влажные дорожки с щек Люциуса. — Я полностью тебе доверяю. — Люциус вновь обнимает Родольфуса и покрывает поспешными поцелуями его лицо. — Сделай это, прошу тебя. — Люциус тянется рукой к паху брюнета, но тот перехватывает его руку. — Нет, милый, не так, ты еще не готов. — Родольфус мягко улыбнулся и неспешно и чувственно поцеловал блондина в губы. — Но я сделаю тебе приятно, если ты позволишь. — Он наконец поймал взгляд Люциуса. — Наверное… — Блондин вновь опускает глаза, его длинные реснички трепещут от волнения. — Ты невероятно красивый. — Родольфус укладывает Люциуса на спину, заправляет непослушную прядь волос ему за ухо и невесомо целует в висок. Все движения и ласки брюнета невероятно легки и нежны, будто он боится, что если прикоснуться к этой белоснежной коже, к этому хрупкому на вид телу немного грубей, оно просто рассыпется. — Ты похож на ангела. — Родольфус оставляет влажные поцелуи на внутренней стороне бедер Люциуса, заставляя того тяжело дышать и выгибать спину, безмолвно прося большего. — Такой сильный и холодный на вид, на самом деле ты нуждаешься в тепле и ласке, как маленький котенок. — Родольфус тянет резинку боксеров на Люциусе вниз, и из него невольно вырывается вздох восхищения, а Люциус сводит колени, желая прикрыться. — Ты идеален везде, Люци. — Родольфус целует колени блондина и ненавязчиво разводит их в стороны. — Господи, Малфой, ты не представляешь, как сильно я тебя сейчас хочу. — Брюнет целует низ живота Люциуса, совсем рядом со склонившимся к нему ровным членом, а затем уже его обхватывает ладонью и целует бархотистую розовую головку, истекающую смазкой. Люциус всхлипывает и сжимает пальцами простынь. — Такой чувственный. — Восхищенно отзывается Родольфус и практически полностью погружает член Люциуса в рот, вырывая из его груди громкий вздох и побуждая сильнее прогнуться в пояснице.

***

— Ты неправильно держишь бокал. — Фыркает Люциус, отворачиваясь от Рабастана. — Того, что я взял бокал, а не бутылку, вполне достаточно. — Брюнет опрокидывает в себя одним глотком содержимое бокала. — Что вообще такой неотесанный медведь как ты делает в таком изысканном обществе? — Кого это ты медведем назвал, павлин напыщенный?! — Ну что вы?! — Удивленно восклицает Люциус, поворачиваясь к Рабастану. — Я же только для того, чтобы подчеркнуть ваше величие и силу, мистер Лестрейндж. — Блондин ухмыляется. — Ты это серьезно? — Недоверчиво спрашивает брюнет и, видя насмешливое выражение лица блондина, тут же идет в наступление, не привыкнув терпеть насмешки. — А ну повтори ещё раз! — Здравствуй, Люциус. Рабастан, что происходит? — К парням подходит Родольфус. — Этот… — Цыц! — Не даёт договорить младшему брату брюнет и внимательно посмотрел на Люциуса. — Он тебя обижает? — Обижает?! — Рабастан бьет бокал об пол. На них обернулись, и он объясняюще добавил «На счастье». — Да эта змея сама кого хочешь обидит, а ты-то что о нем печешься, как будто трахаетесь. — Родольфус непроизвольно опускает взгляд, а Рабастан начинает смеяться. — Блядь, Малфой, ты серьёзно?! Ты и с ним ещё успеваешь? — Младший Лестрейндж преувеличенно весело смеялся, в то время как старший стремительно бледнел. — Замолчи сейчас же! — Зло шипит Родольфус на брата и пытается оттеснить его ближе к стене и дальше от людей. — Уважаемый! — Окликает Люциус официанта, берет с подноса два бокала с вином и выходит в сад. Да, вечер обещает быть интересным… Малфой стоял, облокотившись плечом о беседку, рассматривал звёздное небо и, неторопясь, попивал вино. Как он и ожидал минут через 10 послышались приближающиеся шаги, и в поле его зрения появились братья Лестрейндж. — Ты объяснишься? — Родольфус складывает руки на груди и требовательно смотрит на Люциуса, а Рабастан хмыкает, глядя в землю и спрятав руки в карманах. — Ты прав, Родольфус, мне действительно стоит объясниться и прекратить разыгрывать спектакли. — Люциус согласно склоняет голову, делает глоток вина и протягивает второй бокал Рабастану, заставляя того заинтересованно взглянуть на него. — Я поступил некрасиво, встречаясь с вами обоими одновременно, но! — Люциус вскинул брови и поднял ладонь в сторону открывшего рот Родольфуса. — Но как взрослые, здравомыслящие люди, вы должны понять меня. Все мы разные, у всех разные вкусы, разные желания, и вы такие разные… Так очаровательны каждый по-своему, что я не в силах выбрать одного, ни раньше, ни сейчас. Вам же в свою очередь будет очень сложно отказаться от меня, потому что я знаю, чего хочешь ты, Рабастан, — Люциус невесомо проводит кончиками пальцев по щеке младшего Лестрейнджа. — и что нужно тебе, Родольфус. — Люциус кладёт ладонь на щеку старшего брата и снисходительно улыбается. — Не будь букой, Руди, строгость тебе не к лицу. — Ты не можешь выбрать и предлагаешь нам понять тебя? — Родольфус качает головой, уходя от прикосновения. — Меня больше удивила формулировка. — Первый раз за это время заговорил, вновь усмехнувшись, Рабастан. — Мы с тобой не встречались и не встречаемся. Только если отношениями теперь случайные перепихоны в туалетах не считаются. — Он рассмеялся, а Люциус закусил губу, видя, как расширились глаза Родольфуса. — Даже интересно стало, что он там тебе в уши пел, что у тебя сейчас такое выражение лица. — Рабастан вытирает выступившую в уголках глаз влагу. — Думал, что со святым девственником встречаешься? — Давайте, не будем переходить на личности и зацикливаться на прошлом. Я хочу… — Ты трахался с ним в туалете?! — В кабинке общественного туалета, — Согласно повторяет Люциус, подойдя вплотную к Родольфусу и приблизившись губами а его уху. — в душевой и раздевалке в Хогвартсе, в коридорах Министерства, прямо на улице. — Он чуть прикусывает мочку уха, с удовольствием отмечая дрожь, пробежавшую по телу брюнета. — Мимо проходили люди, а твой брат грубо, жёстко втрахивал меня в шершавую каменную стену. Да, Руди, признайся же, что тебе нравится это. — Ладонь Люциуса скользит за пояс брюк Родольфуса, обхватывая его вставший член. — Ты сильный, и ты любишь это показывать. Тебе нравится власть, так не нужно сдерживаться, покажи своё настоящее лицо. — Люциус тихо стонет, хищно улыбается и слишком уж плотоядно проводит языком по губам, когда чужие пальцы грубо сжимаются в его волосах на затылке и тянут их вниз, призывая встать на колени…

***

Люциус порывисто приникает в поцелуе к губам Рабастана, притягивает вплотную к их лицам Родольфуса и влажно целует уже его, пробежавшись по его губам языком. Придерживает братьев за подбородок, каждую секунду слегка поворачивая голову то к одному, то к другому, чтобы поцеловать. Лица Лестренджей находятся в сантиметре друг от друга, языки их сначала задевают друг друга, а затем ведомые Малфоем сплетаются. Люциус незаметно отрывается от поцелуя, с блеском в глазах наблюдая за братьями. Рабастан сначала хотел отстраниться, но вдруг — ладони на его щеках — губами в губы… нет, гораздо глубже. Так сладко перехватывает дыхание и так стремительно они несутся куда-то вниз, к звёздам неизвестной вселенной. Становится слишком жарко, душно. Внимание Лестренджей привлекает хриплый стон, на который они поворачиваются резко, будто оба обожглись, и замирают. Их взгляд застыл на обнажённом возбуждённом блондине, смотрящим на них сквозь спутанные волосы и неторопливо ласкающим себя. Одной рукой он беспорядочно поглаживал разгоряченное тело, теребил соски, обхватывал член. Рабастан лишь ухмыльнулся, глядя на эту картину, а Родольфус облизал вновь пересохшие губы. Люциус с громким стоном вынул пальцы из своего тела и движением головы отбросил волосы назад. — Какая же ты шлюха, Малфой. — Оскалился Рабастан. — Тебе не нравится? — Скромно поинтересовался Люциус, взглянув на него из-под ресниц и раздвигая ноги, так недвусмысленно предлагая себя. Младший Лестрендж с рыком двинулся вперёд, опрокидывая Малфоя на белоснежные простыни, сжимая руку на его шее и самодовольно наблюдая сверху, как приоткрываются его губы и закатываются глаза. Отпускает, только когда Люциус начинает хрипеть, и сразу же, не дав ему набрать в лёгкие воздуха, буквально вгрызается в его губы, кусая, оттягивая на себя, одновременно вламываясь в его тело. Рабастан отрывается от блондина, замечает на его искусанных губах только усмешку и с очередным рыком переворачивается, подхватыватив его под спину и усаживая на себя. Начинает двигаться резко, безжалостно, раздвигая руками его ягодицы, входя так глубоко, как только мог. Родольфус завороженно наблюдал, как искажается спазмами удовольствия лицо Люциуса, как приоткрываются его губы, слушал, как слетают с них рваные, хриплые вздохи и шёпот «сильней». Не сразу реагирует, когда замечает приглашающие взгляды Малфоя. Рабастан притягивает Люциуса к груди, сильнее раздивигая его ягодицы, от открывшегося вида и пошлого хлюпания смазки внутри Родольфуса всё сжимается, и он пристраивается сзади Люциуса, подставляя головку ко входу, целуя и чуть прикусывая его кожу на пояснице. Входит мучительно долго, сводя с ума Малфоя, просящего о большем, и самого себя, слушая его несдержанный всхлипы. Люциус сладко стонет, когда он входит целиком, и Лестрейнджи синхронно делают первую фрикцию. Слишком много. Слишком порочно. Слишком хорошо. Братья застывают, когда Малфой начинает предоргазменно сжиматься вокруг них. Оба чувствовали себя как под кайфом, чувство реальности давно покинуло их, и перед глазами плясали разноцветные точки, хотелось кончить. Они продолжают двигаться, не дав Люциусу перевести дыхание. Блондин чувствовал их пальцы по всему телу, горячее дыхание опаляло его кожу, жаркие поцелуи и глубокие засосы плавили тело, а фрикции разрывали сознание. Каждый захлебывался и утопал в невероятных ощущениях. Слишком жарко снаружи, слишком горячо внутри. Пот оставляет пятна на уже далеко не девственно чистых простынях. Хриплые стоны и рваные толчки, от которых сводит мышцы, сливаются во что-то невообразимое, когда Люциус снова кончает, сжимая братьев в себе и заставляя взрываться фейрверки из света, тепла и запахов в их головах.

***

Люциус не торопясь одевается, поглядывая на обнажённые тела, задремавшие на кровати. В серых глазах помимо огонька свечи, стоящей на комоде, отражается полное безразличие. Он лгал. О, как же искусно, как сладко он лгал! Говорить людям то, что они хотят услышать, быть таким, каким они тебя себе нарисовали, получая взамен все их чувства и мысли, — это любимое его занятие. Люциус выходит из спальни, оставляя Лестренджей без прощания, прикрывает дверь. Больше он сюда не вернётся. Ему уже не интересно.