Ночь

Балы — мероприятия среди знати, посещение которых иногда перерастает из желания в долг. Но что, если у них будет и приятная часть? В виде интересного,  интригующего и возбуждающего продолжения…

***

Вечер продолжался. Молодые леди и джентельмены танцевали в центре зала, попивали алкоголь и общались друг с другом в вежливых тонах. Граф Лоранс постучал по бокалу с шампанским ложечкой, привлекая внимание, а после произнес тост, в котором поблагодарил всех присутствующих и пожелал хорошего времяпрепровождения. В общем, ничего нового. Шаблонные фразочки из разряда «для приличия и соблюдения традиций».  Аристократия Британии любезно соблюдала все эти традиции и выслушивала их на каждом светском вечере. Но был один граф, которого неимоверно раздражало все это притворство.  Альберт Джеймс Мориарти.   Имя, что знает каждая аристократка и мечтает оказаться в его объятьях. Но в любом обществе есть исключения. Есть те, кто отличаются от других и не важно чем. Цветом кожи, языком, на котором говорит, ориентацией и полом. Так вот нашего молодого графа Мориарти не интересовали женщины. Возможно у него не было времени, чтобы присмотреться к кому-либо? Да нет. Было и не мало. Но все эти милые, аккуратные, мягкие и утонченные девушки не привлекали его. Изначально это казалось Альберту странным. Почему же его не привлекают аккуратные груди и тонкие талии?  Но вскоре он понял.  Понял, что ягодицы, обтянутые тканью брюк, шея, на которой повязан галстук, что манит дернуть на себя, сильные руки, прячущиеся за тканью рубашки — все это привлекает его больше, чем худые запястья, плавные изгибы тел, словно волна океана, и длинные волосы, уложенные в элегантные прически. Как бы не хотелось ему быть похожим на большинство — он не был.  Потому сегодня вместо того, чтобы покорить какое-нибудь женское сердце, покоряли его. Один мужчина в темно-синем костюме уже давно привлек его внимание и раз сегодня подвернулся шанс получить что-то большее, то он сделает для этого все.  Тот поцелуй в саду стал переломной точкой в их, до этого дня, рабочих отношениях. Альберт действительно не ожидал, что необдуманная шалость повлечет за собой такое. Он хотел подразнить Майкрофта, а не… хотя кого он обманывает. Он хотел его. До дрожи в коленях. На всех поверхностях его кабинета и МИ-6. Везде и во всех известных ему позах. И только об этом он мог думать, касаясь себя в самых откровенных местах.  Парень вздохнул и сделал глоток красного десертного вина. Он переговаривался с аристократами вежливо улыбаясь, но в душе у него кипело раздражение и легкое возбуждение от предвкушения.  «Когда мы уже уйдем отсюда?»,— думал мужчина, облокотившись на перила и смотря вниз на танцующую знать. Все эти приличные разговоры и постоянные вопросы про женитьбу или сватовство: сильно бесили. Ему так и хотелось сказать: «Да сдались мне эти ваши женщины. Я, может, за Майкрофта выйду». И в душе он действительно хотел этого.  Все же общество делает свое. Ему с детства твердили «свадьба, свадьба, свадьба» и все такое, ну и, конечно же, это произвело эффект, но немного не тот, который хотели. Поэтому, даже если в его жизни и случится свадьба, то он не женится, а выйдет замуж. Хотя его это вообще не волновало. Но и принять тот факт, что его тянет на крепкие руки и мужские бедра, было не просто. Когда Альберт это понял, в его голове был хаос.  Первый кто вызвал в молодом графе, так называемую, гей панику, был Себастьян Моран. Кто бы мог подумать? И Альберт переодически подвисал на нем, но позже он, так сказать, «переключился». В тех эмоциях, что он испытывал глядя на Морана, не было ничего больше, чем просто интерес к мужскому телу.  И он соврет, если скажет, что не удовлетворял себя, думая как его руки сжимают его член. Но в этом все равно не было чувств.  А к Майкрофту Холмсу были. Почти с первого дня знакомства. Каждая часть Холмса привлекала его. Руки, передающие ему документы, бабочка вокруг шеи, иногда расстегнутый пиджак, когда работы совсем много…  Это завораживало и возбуждало одновременно.  — Граф Мориарти, не составите ли вы мне компанию? — произнес знакомый голос, и Альберт обернулся.  Майкрофт стоял слишком близко, явно наплевав на приличия, которым следовали все аристократы здесь. Альберт усмехнулся, сделал шаг к столу и поднял свой бокал, наполненный вином.  — Мы же договаривались на «ты», мистер Холмс, — покрутив бокал, он сделал глоток вина, что приятно растеклось по горлу, оставляя сладкое послевкусие.  Мистер Холмс наблюдал, как двигается кадык графа, и неосознанно облизал губы, что не укрылось от взгляда хитрых зеленых глаз. Ох, Альберту нравилось, как он действовал на Майкрофта.  — Прости мою забывчивость, Альберт, — Холмс, с бокалом белого вина в руке, подошел к столу, нарочито близко к графу и, позабыв все приличия, произнес тост, — Чтобы наша ночь продлилась долго, — в синих глазах Альберт заметил огонек и тут до него дошло, что имел в виду Холмс.  Не смотря на то, что Альберт только и ждал этого момента — все равно неожиданно. Одна его часть понимала, к чему все идет, а другая отказывалась верить, крича: «Не может быть, что этот горячий мужчина окажется со мной в постели».  — Я все еще жду ответ, Альберт, — сказал мистер Холмс, от чего напряжение в воздухе становилось почти физически ощутимым.  Но молодой граф долго думать над ответом не стал, ведь прекрасно помнил — уже согласился.  — Майкрофт, конечно составлю, — быстрый, четкий ответ, скрытый смысл которого, понятен лишь им двоим.  Возможно, увидь кто-то их взгляды, когда они смотрят друг на друга, сразу бы понял в чем дело, но, как понятно, мужчин это не волновало. Карета уже ждала их у ворот поместья, но прежде чем покинуть пиршество, они, сославшись на неотложные дела, откланялись пред графом Лорансом.  Майкрофт галантно открыл перед графом дверь кареты и сделал левой рукой приглашающее движение, а Альберт легко кивнув, мол, спасибо, занял место у окна. Майкрофт сел рядом, положив руку на его бедро. Альберт лишь хмыкнул, но кончики ушей все же порозовели.  Его рука на бедре ощущалась непривычно, но пускала по телу легкий жар, подогревающий возбуждение. Альберт чувствовал как пальцы сжимают его колено, потом ладонь, поднимаясь выше, сжимала и поглаживала его бедро.  Новые и такие желанные прикосновения были ему словно свежий воздух. Постоянная работа, эти ужасные светские вечера, Майкрофт к которому нельзя прикоснуться… Хотя теперь можно. И его радовало это «можно».  Но теперь Альберт стал волноваться. Неопытным он не был, но и сексом давно не занимался. В последнее время его верным партнером были его пальцы и рука. Он уже и забыл ощущение чьих-то прикосновений.  Зато этой ночью вспомнит.  И касания не какого-то там паренька, а того, о ком даже в самых смелых мечтах старался не думать.  Но.  Думал.  Много думал.  О этих пальцах, что могли бы растягивать его, о бедрах, что хотелось оседлать, о губах, что тянули поцеловать…  От таких мыслей возбуждение с новой силой пробежалось по венам, заставляя слегка вздрогнуть. Майкрофт, заметив легкую дрожь, наклонился к его уху, шепча: — Ты в порядке? — шепот обжигал ухо и, стараясь сдержать себя, Альберт закрыл глаза, произнося: — М, да.  Майкрофт же сделал вид, что поверил, повернул голову вправо, смотря в окно. Он сделал невидимую пометку в своей голове «спросить: точно ли все в порядке».  Карета остановилась. Альберт повернулся к Холмсу и их глаза пересеклись вновь. Тот, начинающий распаляться, огонь теперь словно освещал их двоих. Лишь одна мысль о том, что скоро они сольются воедино была как бензин при пожаре — только разжигала.  Майкрофт вышел из кареты и галантно придержал дверь, чтобы граф мог спокойно спуститься. К сожалению, этикет не позволял директору подать руку Альберту, но он очень хотел.  Но Мориарти все понимает. В их обществе не принято ухаживать за кем-либо кроме женщин.  Дверь отворилась и мужчины прошли в квартиру. Майкрофт помог Альберту снять пальто и повесил его в шкаф.  — Проходи, — рукой приглашая в гостиную, проговорил Майкрофт, на что Альберт улыбнулся и кивнул, как бы благодаря за приглашение.  Холмс прошел на кухню заварить чай, граф же опустился на диван, ожидая хозяина дома.  Через пару минут поднос с чаем уже стоял на небольшом чайном столике около дивана. Альберт весь сгорал в этом ожидании, прокручивая в голове все возможные варианты развития событий. К счастью, Майкрофт не заставил его ждать еще дольше.  — Послушай, Альберт, — начал он, стараясь подобрать правильные слова, — Я не хочу, чтобы ты думал, что это ничего не значит, — произносит директор, нервно потирая пальцы, — Для меня это значит многое.  Рука Майкрофта опускается на колено, поглаживая, двигаясь выше. Граф Мориарти следит за движениями, и ему нравится, как рука Холмса выглядит на нем. Словно так и нужно.  Сил ждать больше нет, поэтому Альберт хватается за пиджак, притягивая к себе мужчину, соединяя их губы в поцелуе. Таком нетерпеливом, страстном, мокром. Он чуть ли не набрасывается на Холмса, желая больше. Больше прикосновений. Больше поцелуев. Больше ощущений. Больше всего, что он может дать. Он хочет Майкрофта Холмса во всех возможных смыслах. Хочет почувствовать его в себе. Хочет неимоверно сильно.  Директор не дразнит, давая все, что может. Углубляет поцелуй, языком очерчивая линию зубов, небо, переплетая языки в диком танце страсти. Оторвавшись на секунду, Альберт приподнимается и перекидывает ногу через бедра Майкрофта, садясь к нему на колени, чтобы получить больше, продолжает целовать, беря инициативу.  Но Холмс разрывает поцелуй, говоря: — Альберт, — целует в уголок губ, — Давай продолжим в спальне, там удобнее, — оставляет поцелуй на самих губах. В ожидании ответа начинает целовать щеки и линию челюсти, получая на свои действия рваные выдохи.  — Мм, хорошо, — не желая отрываться ни на секунду, все же соглашается.  Альберт перекидывает ногу обратно, садясь опять на диван. Майкрофт поднимается и протягивает ему руку, помогает встать.  До спальни доходят словно в тумане, останавливаясь в коридорах и вжимая друг друга в стены, растрепывая пальцами волосы друг друга, пытаясь насытиться хоть немного.  Дверь в спальню Майкрофта открывается и, не успевая сделать и пары шагов, граф оказывается на матрасе, а над ним нависает его… Кто? Им еще предстоит выяснить это.  Они снова целуются, долго, растягивая возбуждение между ними и в них самих. Они отстраняются, глядя друг другу в глаза. В синих напротив читается огонь желания и искры нежности. Руки Майкрофта опускаются на щеки Альберта, притягивая ближе и немного наклоняя вниз. Он целует его лоб, переносицу, нос… — Все в порядке? — спрашивает Холмс, на что получает утвердительный кивок, — Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — говорит он и снова целует, теперь уже трепетно и бережно, как самое нежное и хрупкое, что только существует.  Альберта накрывают эмоции, он словно задыхается от них. Хочет сказать, что тоже ждал и очень долго, что мечтал уже давно. Но словами сказать можно не все, поэтому он берет инициативу. Переворачивает их и теперь сидит на бедрах Майкрофта. Тянется за поцелуем, вкладывая весь трепет, что заполняет его. Руками зарывается в волосы мужчины под ним, массируя голову, иногда сжимая пальцы, от чего легкая, приятная боль растекается по телу, возбуждая сильнее.  Альберт хотел целовать и целовать этого мужчину, но Майкрофт прерывает поцелуй, задавая достаточно важный вопрос: — Кто будет сверху? — шепот прямо в губы, обволакивает обоих, и граф останавливается, не очень понимая к чему этот вопрос.  — О чем ты? — Альберт целует щеки, уголок губ, — Разве не ясно? Майкрофт смотрит на него и их глаза пересекаются. Ему действительно важно, чтобы Альберт чувствовал себя хорошо, комфортно и получал удовольствие от процесса.  — Не очень.  — Конечно ты, — легко целует в губы, — Мне казалось и так понятно.  Холмс приподнимается на локтях, разглядывая лицо человека, завладевшего его разумом и сердцем.  — Альберт, ты уверен? Может все же хочешь быть сверху? Граф опешил от такого предложения. Он? Сверху? Это даже не смешно. За все время, что он понял и испробовал тонкости своих предпочтений, ни разу не было такого, что ему предлагали быть сверху. Каждый парень, с которым он был, мягко говоря, настаивал на месте актива. А Альберт решил и не сопротивляться.  — Мм, знаешь, — начинает он, — Я еще ни разу не был сверху, да и снизу мне нравится… — замолкает ненадолго, прикусывая губу, — Поэтому давай ты будешь вести, — склоняется, шепча прямо в губы, — Причем, я думаю, мы сможем попробовать это в другой раз, — облизывается и целует Майкрофта снова.  У них не было необходимости говорить о чувствах. Каждый и так понимал: если бы не те чувства и эмоции, которые возникали у них при взгляде друг на друга, то сейчас бы не было всего этого. Они негласно знали — все взаимно.  Получив ответ, Майкрофт берет инициативу. Целует глубоко, руками изучает тело графа, забираясь под одежду, скидывает его пиджак, развязывает галстук. С себя снимает тоже верх, остается в полурасстегнутой  рубашке. Тут уже постарался Альберт. Им обоим хотелось поскорее дойти до самого главного. Одежда скидывается на пол, но им наплевать. Рубашки с пиджаками можно и погладить, а терпеть больше сил нет. Холмс последние пуговицы расстегивает и откидывает рубашку к остальным вещам.  Альберту открывается вид на накаченный торс и он неосознанно облизывает губы, прикусывая нижнюю. Майкрофт это замечает и наклоняется обратно к нему, целует. Тягуче, медленно, дразня этими неспешными движениями. Граф руками оглаживает мышцы на груди, плечах, руках… — Нравлюсь? — с некой усмешкой говорит Холмс между поцелуями, продолжая медленно мучать губы старшего из Мориарти.  Не то чтобы этот вопрос был задан с целью получить ответ, но Альберт, позабыв в этой сладкой истоме все приличия, отвечает на него.  — Очень, — руками следуя обратно: через плечи к шее, а потом в волосы… Тянет на себя, целует в ответ, рвано вздыхает, в итоге разрывая поцелуй. Прислоняется своим лбом к его, — Так ладно, давай уже снимем все это, а то я сейчас с ума сойду, — проводя своим носом вверх-вниз по носу Майкрофта, легко чмокает в губы и отстраняется.  Сам Майкрофт немного ошалел. Обычно все просто шло как ему хотелось, но, похоже, с графом так не выйдет. Да и в принципе, Холмс только за.  Альберт встает с кровати, поворачиваясь к ней спиной. Поправляет волосы, а после опускает руки к кромке штанов. Поворачивает голову к Майкрофту, проверяя смотрит тот или нет. Но ответ очевиден — смотрит.  Он ухмыляется, продолжая свое небольшое представление. Расстегивает штаны и снимает их вместе с бельем, показушно наклоняясь вперед, спуская одежду до щиколоток.  Представший перед Майкрофтом вид заставил его затаить дыхание. Ухмылка на лице, горящий взгляд, почти полное отсутствие одежды — все это сводило с ума. Мужчина поднимается с кровати и подходит к графу, опуская руки на его талию и всем телом вжимаясь в него. Носом проводит по затылку, целует основание шеи около плеча, поднимается выше к уху… — Ты специально меня дразнишь? — задает вопрос Холмс и в ожидании ответа начинает покрывать его шею и плечи поцелуями, руками забираясь под рубашку.  — Тут кто кого еще дразнит, — шепчет Альберт, откидывая голову назад на плечо.  Майкрофт же расстегивает его рубашку, распахивая после. Руками обводит его торс, задерживается на груди, задевая соски. Графа бьет дрожь от чувствительности, а директор улыбается, найдя эту точку. Ведет ниже по животу, доходя до светлых волосков, а после рука опускается на член Альберта и он судорожно выдыхает. Холмс делает несколько движений вверх-вниз, наслаждаясь тихими вздохами.  Альберт пытается сдержать звуки, что издает, но не получается.  — Майкрофт… подожди, — старается вернуть контроль он, — Если ты продолжишь, то я не продержусь.  — Хорошо, — произносит Майкрофт, немного отстраняясь и перекладывая руки на его плечи, стягивает рубашку с плеч, отчего она падает на пол. Холмс целует плечи графа, лопатки. А тот задыхается снова от ощущений, — Пойдем, — говорит директор, целуя Альберта снова, невесомо.  Майкрофт за руку берет, ведя к кровати. Альберт опускается на мягкий матрас. Снизу вверх смотрит на Холмса, нависающего над ним. Тянет руки к его брюкам, безмолвно говоря, мол, сними их уже. И он повинуется, быстро стягивая с себя ненужную ткань и оставляя ее на полу вместе с другими вещами.  — Ложись на спину, поудобнее, — просит Холмс и граф подчиняется. Майкрофт достает небольшую баночку с мутно-белой субстанцией, открывая ее.  — Что это? — спрашивает Мориарти, не понимая для чего это.  — Мм? — сначала не поняв вопроса, переспрашивает директор, а потом объясняет, — А, это вазелин. Он нужен, чтобы сгладить неприятные ощущения.  Альберт, немного пораздумав, соглашается и укладывается на кровати. Майкрофт залезает на кровать и просит графа приподнять бедра, чтобы положить под них подушку для удобства. И, конечно же, Альберт выполняет просьбу и также  разводит ноги, согнутые в коленях.  В таком положении он был смущающе открыт, но возбуждение отгоняло от него эту мысль.  — Расслабься, Альберт, я буду аккуратен.  От этого стало спокойнее. Мориарти полностью доверил себя в руки этого мужчины и где-то в глубине души он был очень этому рад.  Майкрофт берет немного вазелина и распределяет по пальцам, смазывая так, чтобы максимально сгладить ощущения; еще немного наносит на Альберта, а тот лишь напрягается от неожиданности. Майкрофт целует нежно, вводя первый палец и плавно им двигая.  Альберт выдыхает от чувства наполненности. Оно такое долгожданное и приятное, что небольшое покалывание словно и не чувствуется.  Медленными движениями Майкрофт растягивает его, продолжая покрывать поцелуями шею, ключицы, грудь, специально задевая соски… Тихие, низкие стоны разносятся в тишине комнаты и вскоре добавляется второй. Граф все больше и больше сгорает от желания, а второй палец ощущается прекрасно.  Движения быстрее, стоны громче, поцелуи грубее… Руки стискивают простынь, стараясь хоть в ней найти поддержку и не потеряться в этих чувствах.  Третий палец еще больше раскрывает Альберта и он стонет так сладко, что Майкрофт сам чуть не кончает лишь от звука этого.  — Микки, прошу, войди в меня, — уже умоляет граф, желая почувствовать его в себе, — Я хочу кончить от тебя внутри, — шепотом молвит он, а Майкрофт не выдерживает.  Пальцы покидают растянутое тело, а Холмс тянется за новой порцией смазки, чтобы смазать себя. Альберт недовольствует, что пальцы покинули его , но через несколько секунд чувствует, как Майкрофт прижимается к нему.  — Ты готов? — уточняет он.  — Да, да, быстрее, — просит Альберт, на что чувствует тепло, проникающего в него члена.  Воздух покидает легкие вместе с низким, протяжным стоном, пока Майкрофт входит все глубже аккуратными толчками. Они целуются, кусая губы друг друга, стараясь передать все, что чувствуют.  Войдя до конца, он останавливается, переводя дыхание. Целует шею графа, спускается к груди, касаясь сосков губами, на что Альберт сжимает его в себе и они оба стонут, в этом туманящем мозг экстазе.  Альберт расслабляется и просит: — Майкрофт, двигайся уже.  А Холмс не может отказать.  Толкается назад, выходя немного, а после снова вперед — выбивает воздух. Раскачивает бедра медленно, стараясь не навредить Альберту. Но темп нарастает, стоны громче становятся, а мужчины хватаются друг за друга, целуя куда только могут дотянуться: губы, щеки, подбородок, шея…  Альберт тает в этих движениях, поддается на встречу, насаживаясь жестче. Ноги на поясницу Майкрофту закидывает, ближе прижимая. А тот лишь жестче и быстрее входит, губами стоны глушит.  — Ах, Микки, как… — стон с губ срывается, мешая договорить, — Как хорошо, — закидывает голову назад, глаза закрывает.  Экстаз по венам льется,  Оба в огне страсти сгорают дотла. Поцелуями изучая друг друга,  Соединяют они сердца.  Замедляя темп, Майкрофт выходит из него и переворачивает на живот. Альберт, не ожидая такого, удивленно охает. Холмс снова берет немного смазки и наносит на свой член. Снова придвигается ближе, потирается головкой и толкается внутрь.  Альберт эту позу никогда не пробовал, поэтому ощущения были совершенно новыми. Он высоко стонет, от непонятного приятного чувства. С другим толчком оно повторяется и он снова стонет, в этот раз уже гортанно.  Майкрофт продолжает входить под этим углом, получая неимоверное удовольствие от стонов графа. Наклоняется к шее, целует, а правая рука накрывает руку Альберта, скрепляя в замок.  Но позже толчки то замедляются, то ускоряются. Сначала несколько глубоких, но медленных. Потом еще несколько неглубоких и быстрых. Альберт стонет на каждый толчок, то высоко, то низко. Его член трется о простыни, а Майкрофт внутри задевает одну и ту же точку.  — Майкрофт, Микки… — стонет граф, — Я сейчас… Альберт не договаривает, но Холмс все понимает и отвечает: «Я тоже».  Толчки совсем теряют статичность и теперь, ускорившись, Майкрофт стонет в унисон с Альбертом.  Совсем балансируя на краю, они стонут имена друг друга, кончая.  Спустя некоторое время, они приходят в себя. Майкрофт выходит из Альберта и предлагает ему принять ванную вместе, пока одна из служанок меняет постельное белье. Граф соглашается.  Сидя в горячей воде в обнимку, они наслаждаются обществом друг друга. Альберт переплетает их пальцы, откидывая голову на плечо Холмса.  — Знаешь, — начинает он, — Это было действительно хорошо, — блаженно закрывает глаза.  Майкрофт улыбается и целует его в макушку, — Я рад.  — Кто мы теперь друг другу? — не унимается Альберт. — Странный вопрос, — начинает Холмс, — Я - твой, ты - мой. Что может быть проще? — То есть, мы теперь вместе? — Конечно, Альберт, — соглашается Майкрофт и втягивает своего графа в нежный поцелуй. Этот вечер, что перерос в прекрасную ночь, стал началом чего-то нового, незнакомого  до этих пор. Им предстоит еще много узнать и пережить, но вместе они смогут все.