Механизм

Паутина уже успела окутать механизм, и её хозяева заинтересованно сновали по нему. Плесень подбиралась с разных сторон, будто наслаждаясь разрушающей механизм сыростью. Механизм медленно и давно ржавел, и попыток спасти его никто не предпринимал. Мало кто, на самом деле, и вообще мог видеть его и знать о его существовании… Истребитель сидел в центре комнаты, в большом кресле и его лицо выражало только одно: старение. Морщины испещряли лицо, такое, кажется, огромное… За последний год никто не видел ни его, ни самого Истребителя. Казалось, он совсем не выходил из кабинета всё это время. И в самом деле, он постарел, до странного, невероятного, до недоверия некоторых учеников… Но дела его ещё не были окончены, снова были на свободе всё те же извечные двое… Механизм едва слышно скрипел, заедая и останавливаясь, прерывая мысли или путая их. В кабинете было темно, только горящий монитор компьютера едва освещал пустоту стола. Механизму оставалось проработать пару часов и не более. Такой громоздкий и в царящей вокруг сырой тишине громкий. Нет, он никогда уже не сможет пригодиться академии. Точнее, быть достаточно ей полезным. Механизм был стар, в самом деле, убийственно стар. Его работа обуславливалась разве что… «честным словом». Ещё пара часов… И потом ещё пара, прежде чем узнают и отправят прочь, в утиль. Звонок поступил едва-едва и едва-едва же мог передать нужную информацию. Интонации говорившего были практически неразличимы. — Ковров Истребителю. Взорваны турникет, вход базы и несколько кабинетов. Все агенты, пытавшиеся оказать сопротивление, уничтожены. Скрип механизмов со странной сырой и болезненной отдачей куда-то в сердце. И только одно, кощунственно-привычное и тихое: — Понятно. Тишина. Если бы всё работало лучше, Ковров слышал бы это мерное движение шестерёнок, но он не слышал ничего, даже шипящего дыхания. — Ковров Истребителю. Полынь, Гера и Инквизитор схвачены. После отхода основных сил постараюсь подобраться к ним… Здесь должно было быть хотя бы одобрение или хотя бы тень тревоги. Нет. Ничего. Только отсчёт секунд, только поглощенность пылью и плесенью… — Понятно. Чуть ломко и чуть холодно. — Ковров Истребителю. Они двигаются к компьютеру. Конец связи. Больше без нужды в ответе. Истребителю хотелось встать. Хотелось сделать хоть что-то, чтобы переменить ход событий. Разумеется, выходец из академии смог поднять на несколько уровней возможности… Но победить всю академию? Только потому, что директор не способен… Ничего сделать! Сырая тишина снова обволакивала. Во вдруг ставшем различимыми гудении компьютера была мысль, что ещё есть кому бороться… Ещё есть. — Ковров Истребителю. Попробую активировать ми… — хищное и сбивающее с толку шипение, не дающее различить хоть тени голосов. Тишина. Ни шороха, совсем ни одного. Поздно делать. Поздно вставать. Поздно думать, что кто-то ещё остался. Академия мертва. Уже. И вернуть её без нового механизма, без нового директора, без новых агентов… Станет почти нереальным… Он двинулся. Всего пара миллиметров. Пауки продолжали блуждать… Ожидание. Странное, глухое, безразличное ожидание. Глухо и так пусто во всем кабинете, хотя столько жизни в нём давно не было. Ещё. Несколько. Минут. Казалось, в повисшей сырости нельзя различить столь чёткие, твёрдые шаги. Нельзя услышать надломленный, знакомый и ликующий смех. Нельзя… но всё это носилось по кабинету директора безумным вихрем свершившейся мести. Скрипнула дверь. Тёмный силуэт замер в дверном проеме, слишком слепой, чтобы теперь видеть, что внутри. — Я победил, — и снова смех, в память… Истребитель молчал. Несколько секунд, всего-то несколько секунд… Уже ничего и никуда. — Академии больше нет и больше никогда не будет! Вы повержены. Полностью. Вздох, сквозь испорченный временем динамик. — Понятно… — слабая дрожь вибрацией повисла в затхлости кабинета. Механизм окончил работу. Истребителя больше не было.