Я не хочу быть омегой

Вечер. Зима. На улице холодно, темно, неуютно. По набережной бредёт единственный молодой человек. Это — Сербия. Уставшим взглядом он осматривал окна домов: на некоторых мигали гирлянды, можно было рассмотреть силуэты людей, пьющих чай или занимающихся своими делами, а иногда в эти окна люди и смотрели, иногда попарно, о чём-то болтая, а бывает, на окнах сидела какая-нибудь кошка, виляя хвостом. Валит снег. На крышах домов, деревьях, машинах и без того белые шапки. Сербия обожал эти самые шапки снега на машинах, особенно если они пухленькие и блестят на свете фонаря. Зачастую они доводили серба до детского визга — эти милые шапочки, хотелось надавить на снег, похрустеть им, что-нибудь порисовать на нём или взять в руки. Как и сейчас омега не удержался, подбежал к первой попавшейся машине и нарисовал на мягеньком снегу своё имя и лыбящийся смайлик. Наконец Сербия добрался до дома. Устало открыв дверь в свою квартиру, серб зашёл внутрь. Как обычно, пусто. Только одна гирлянда на стене и маленькая ёлка, наскоро украшенная несколькими старыми игрушками, которые ему достались от покойного отца. Сербия включил свет. Небольшой холл сразу залился светом. Знакомый небольшой диванчик, вешалка, зеркало и шкаф. Всё в тёплых светло-коричневых и белых тонах. Сербия, выдохнув, закрыл дверь изнутри, снял с плеч рюкзак и кинул его в сторону. Пройдя на кухню, серб открыл холодильник. Ничего. Делать что-то серьёзное в лом, сделаем бутерброды — самое простое и быстрое блюдо. Вообще, надо бы уже в магазин сходить… Итак, на смазанный сливочным маслом хлеб кладём кусок колбасы, сверху — сыра, делаем ещё один такой же и начинаем делать чай. Ожидая, пока чайник засвистит, Сербия смотрел в окно. Задумался. Подумав о бытовых проблемах, стал считать дни до течки. Она вроде бы скоро. Да, через неделю. Ничего, блокаторы куплены, ножи для защиты от похотливых альф наточены… Ну собственно всё. Осталось пережить её, всё равно, даже с блокаторами очень сложно. Еда наконец готова. Сербия сел за стол и откусил бутерброд, включая телек. Новости, что-то про медицину, эх, как же это бесит. Но Стефан молча смотрел, он же взрослый подросток, живёт самостоятельно, — отец за несколько дней до своей смерти предупредил. Ну да, взрослый… Всего-то семнадцать лет отроду. Ходит в школу, подрабатывает… Но кидается на пушистый снег, как ребёнок, и Нового Года с Рождеством всё ещё ждёт только ради сладких подарков. Ну или просто он — самая настоящая омега… Вообще, если ты удостоился родиться омежкой — то всё, ты теперь обязан преклоняться перед альфами, а они в свою очередь имеют полное право тебя использовать, и обычно им всё равно на пол омеги. Омега ведь — низший слой общества, хотя несёт немало пользы: вне зависимости от первичного пола омеги могут рожать. Если честно, в современном мире всё не так уж и плохо — альфы не нагибают и трахают своих омег где угодно, они учитывают и их желание, если мы конечно не говорим о изнасиловании. А вообще, это не выходит за грани логики. Омеги получают метки. Реально хорошее спасение для тех, кто в отношениях, ибо омегу не тронут. Метка помогает лучше кольца на пальце, но есть одно «но». Жирное такое «но»: омега больше не может спать ни с кем другим. То есть, может, но после этого будет физически страдать. Много бывало случаев, когда альфы ставили омежкам метку, а потом уходили от них, оставляя их наедине с верёвкой, мылом, табуреткой и нежеланием жить. Сейчас правда вроде придумали способ снятия метки… Лично Сербия никогда не понимал, как некоторые омеги спокойно принимают свой долг. Они ведь буквально игрушки и подстилки для ног! Да, да, он согласен найти альфу, которая будет его любить и понимать, и вообще не заострять внимание на его омежьих долгах… Была б такая альфа… °~Тем временем у Хорватии~° Хорватия привалил домой с холодной улицы достаточно поздно. Буквально на ходу он скинул с себя все вещи, по пути в ванную избавился от нижнего белья, запрыгнул в душевую кабину включая воду. Его сразу окатило холодной непрогревшейся водой. — Ёкарный бабай! Направив напор воды в стену, он повернул рычаг влево, — должна тёплая полить. Подождав, пока вода не станет приемлемой температуры, хорват закрыл дверь в душевую кабину. После направил воду на себя, горячий напор которой сразу полился на грудь, вызывая мурашки и заставляя соски встать. Выдохнув, Хорватия облил водой плечи и спину. Он готов был поклясться, что мурлыкнул от приятных ощущений. На улице холод лютый, а он оделся так, будто сейчас ещё только октябрь–ноябрь. Ещё и выкурил по пути домой сигарету. Ну, всё как обычно. — Хорватия? Мх… — СевернаяМакедония естественно услышала приход старшего брата. Заправив за ухо тёмный локон, она стала собирать его вещи. — Такой неряшливый, пх… странно, что он ещё ни в кого не влюблён, а то ведёт себя глупо… Альфа в то время намочил светлые волосы длиной до плеч, после отжимая их. Согревшись, он выдавил на руки гель для душа, почти не обладающий ароматом, он стал растирать его по телу. После то же самое он проделал с шампунем и волосами. Смыв с себя всё, Хорватия сел на пол, скрещивая ноги и начиная думать о чём-то. Он вообще постоянно думает. Как лунатик, иногда слишком глубоко уходит в свои мысли. Вскоре Хорватия вышел из ванной, уже хотя бы желая жить. Надев на себя домашнюю одежду он зашёл на кухню сделать себе кофе. На кухне сидели Босния, — его младший брат, и Македония. — Что-то ты сегодня поздно, — дожевав пряник, сказал брат. — Привыкайте…