Abnormally.

Это всё было слишком странно для него. Однажды узнать, что тебе, ёбаный в рот, нравится причинять боль другим и что твой парень, редкий ублюдок, который убил уже не малое количество людей и может спокойно рассказывать о том как он это делал. И Хэйдзо должен был доложить Кудзё о своём драгоценном парне, но камон, это его парень, по собственной воли, поэтому что ему мешает умолчать? Ничего. Разве, что Итэр, в случае если он узнает, но что-то подсказывает Хэйдзо, что он не лучше его самого. В любом случае, возможно только сейчас, но слушать про эту жестокость ему не нравится, правда что он, собственно, может сказать или, боже, сделать? Перед ним сидит человек, который вырезал глаза жертвам пока они были живы, просто потому что ему нравится слушать крики боли, человек который затащил к ним в подвал двух девушек, потому что их глаза ему жутко понравились и ещё по какой-то одной, не рассказанной ему, причине. Тот самый милый Кадзуха сейчас в глазах Хэйдзо был монстром.       — Ты меня слушаешь? — ярко красные глаза блестнули в темноте, парень наклонил голову на бок, мягко улыбнувшись. — Я вооообще-то рассказываю! — фыркает, невинно дуя щёки. И эта невинность пугала Сиканоина.       — Не совсем, выпал из диалога, задумавшись, повторишь? — относительно спокойно произносит, надеясь, что спокойная реакция на все его «ошибки» была не игрой.       — Солнце, ты как всегда! — наигранно дуется Кадзу, фыркая. — Я спросил: тебе показать мою коллекцию? Хэйдзо незаметно сглатывет, в голове примерно прикидывая какой ответ будет безопаснее для него.       — Давай. — стараясь не терять свой обычный тон, спустя время отвечает детектив. Кадзуха загорается и почти подскакивает.       — Тогда за мной! — радостно выдаёт. — Заодно увидишь тех двух девушек, о которых я говорил. Думаю ты их узнаешь. Детектив потеряно моргает. Идти куда-то с ним было страшно. Но он молча идёт, чувствуя что его берут за руку, как обычно это делают. Они идут в полной тишине, несколько минут.       — Приветик, девочки! — распахивая дверь почти визжит Кадзу. — Рад видеть, что вам всё так же плохо. Однако звучит уж очень «миленько».       — Можете радоваться, я за коллекцией, сегодня вы отдыхаете! — наклоняя голову набок произносит Каэдэхара. — Хэйз, составишь им компанию? — спрашивает, но не дожидаясь ответа уходит.       — Хэйдзо. — шёпотом выдаёт одна из девиц, что, о боже, не удивительно, была без маски, кляпа любой другой хуйни, что мешает говорить, во рту. — Уходи! Пока он не смотрит, этот псих не жалеет никого! Детектив вздыхает, ему не хочется верить в это. В таком случае их отношения будут лишь простой и мерзкой игрой.       — Ему нравится собирать коллекции из человеческих органов и другой ерести.. — продолжает девушка, нервно сглатывая. — Он держал тут много человек, возможно больше чем нам далось увидеть! — рвано выдыхает, внимательно следя за Кадзухой. — Мы обе любим тебя и не хотим увидеть твою смерть, особенно такую ужасную! Сиканоин, затаивший до этого дыхание, выдыхает с опаской оглядываясь на Каэдэхару.       — Уф, с трудом нашёл. — вздыхает. — Девочки, хотите посмотреть? Там появились новые две пары глаз! — Подходит ближе, вставая рядом с детективом. Девушки, как по команде, кривиться отворачивая голову, и Хэйдзо думает, что они идиотки.       — Как хотите. — жмёт плечами. — Солнце, потом приготовишь мне то своё блюдо? — Укладывая голову на плечо своего возлюбленного, вопрошает Каэдэхара. И детектив бы с радостью, да любопытно какой будет реакция теперь.       — Нет. — грубовато отвечает Сиканоин. Кадзуха поджимает губы и совсем грустно вздыхает.       — Ладно, ну.., пойдём. Но потом же приготовишь? — беря за руку произносит самурай. И Хэйдзо, честно сказать, был рад, что знал Каэдэхару частично настоящим.       — Да. Приготовлю, всё что захочешь. — чуть притупив свой страх отвечает, легко касаясь чужой щеки губами. Кадзу сияет вновь, улыбаясь как делал это всегда.       — У меня аж настрой появился! — выпаливает самурай, затягивая их руки в замок. — Ты лучший~ Было не по себе. Он вёл себя как всегда, мило улыбался, был таким же спокойным и активным одновременно. Но коробка, которую одной рукой держал его возлюбленный напоминала зачем они пришли.       — Хотя знаешь! — стопорится Кадзу. — Сядь вон туда. — указывает на стул. Хэйдзо сглатывает, но, хоть назовите его психом, садится, потому что верит что больно ему не сделают. Доверяет. Надеется. И, в конце концов, боится лишний раз перечить.       — Как ты относишься к боли? — игриво вопрашает, заставляя Сиканоина съежиться.       — Плохо. — Хэйдзо, как псих, до последнего верит, что его не тронут. Держит свой страх на поверхности, но не даёт ему вырваться: продолжает отвечать честно, но осторожно и максимально спокойно. Казу, ничего не отвечает – подходит к нему, краем глаза замечая ужас в глазах девушек. И чмокает в губы.       — Хорошо. —вздыхает, повторяя действие. — На твои страдания я смотреть не хочу. — целует снова, но на этот раз дольше. — Позволишь потом оставить на твоём теле парочку засосов?       — Да. — то-ли машинально, то-ли из-за страха отвечает согласием, глянув на девушек. Лица их, вопреки ожиданиям Хэйдзо, удивлением и не пахнут. А беловолосый тем временем сияет сильнее, усаживается на чужие колени.       — А на секс при посторонних смотришь как? — шёпотом вопрашает, то и дело поглядывая на девиц. Сиканоин сглатывает.       — Не знаю? — так же шёпотом неуверенно отвечает, больше спрашивая. — Я не знаю, но, думаю, не против? Каэдэхара вздыхает, наклоняется и целует. Поцелуй выходит влажным и долгим, Хэйдзо машинально обнимает парня чуть царапая спину, но тут же жалеет об этом – вдруг что. Они разрывают поцелуй только спустя две минуты. Мутные глаза напротив смотрят так доверительно. И до Хэйдзо наконец доходит. Ему доверяют так же как и он сам, даже не смотря на то что сейчас большинство его действий и ответов больше опирается на страх. Потому, что Каэдэхара прекрасно знает, где работает Хэйдзо. Потому что знает, что тот тесно общается с Сарой. Потому что он, чёрт его дери, из Тэнрё. Но рассказывает, без страха, словно так же надеется, что его любят. Но, конечно же, что более вероятно, ему рассказали об этом, потому что убьют. И в этой версии становятся понятны взгляды девушек. Становится понятно всё. И Сиканоину совершенно не нравится эта версия, но, как ему кажется, она ближе к правде.       — Пойдём чай пить? — опаляя своим дыханием чужое ухо, льнёт сильнее.       — Не хочу чай. — выдыхает, теряя всё здравомыслие вместе с самосохранением, оставляя рядом с собой лишь липкий страх и интерес. Кадзуха цокает, так зло и отстранённо, что Хэйдзо понимает яко его ждёт. И ему так больно становится, потому что, вероятно, он снова оказался прав, а страх и вовсе прилипает со всех сторон не закрывая разве что полыхающую надежду. Он чувствует как к его горлу прикладывают что-то острое, а со стороны доноситься, опасливое «мы говорили — беги». Хэйдзо, в принципе, и сейчас может уйти, потому что Кадзуха не готов к его напору определённо, но он всё ещё глупо надеется, потому что страх словно прилепил его к этому, ебучему, стулу. Лезвие прижимают сильнее. А внутри детектива, кажется, сердце даёт трещину, вместе с доверием, позволяя страху пройти дальше. Но ничего не происходит, рука не двигается, боли он не чувствует лишь небольшой холод от орудия, но не более. Хэйдзо неосознанно поднимает взгляд и встречается с виноватым взглядом возлюбленного. Тот резко отделяет, как выяснилось, нож и глядит так потерянно.       — Прости. — выдаёт он, кидая лезвие куда-то в сторону и плотно прижимается к чужим губам. Больше он его не тронет. Потому что сам так решил. Кадзуха псих и это точно, но в тоже время по уши влюблённый человек, который готов пойти на любую дрянь, кроме убийства возлюбленного, даже если тот решит уйти. Хэйдзо же выдыхает, обдумывает что-то и подавляя свой страх, прилепляя к нему интерес, кой возрос в сто крат и перекрыл всё остальное: и самосохранение, и логику. Делая тон как можно более холодным, не без труда, произносит,:       — Нам стоит расстаться. Сиканоин не слышит ничего, но словно чувствует как что-то внутри Кадзухи разбивается в дребезги. И точно что именно понять трудно, то-ли это доверие, то-ли сердце, а может оба сразу. Кадзу же рвано выдыхает и смотрит потерянно и с такой надеждой, что Хэйдзо хочет прямо сейчас сказать, яко сам расставания не желает, хотя точно он понять не может, и просто хотел выяснить для себя кое-что, но это кое-что ещё не выяснено поэтому позиции он не сдаёт.       — И ты пройдёшь со мной в Тэнрё. — как бы заключая выдаёт, улавливая удивлённый и сочувствующий взгляд девушек, который пробирает до мурашек. Страх выкидывает к чёрту интерес, закидывая в горло ком. Кадзуха резко встаёт с его колен и теперь детектив не только чувствует, но и слышит, как ломается не что-то внутри Каэдэхары — он сам. Видит скапливающиеся в глазах слёзы. И Хэйдзо понимает, что оказался неправ, впервые в своей жизни, но это так чертовски сильно радует, что он готов визжать, даже сквозь ком и страх. Но вскоре лишь сглатывает, позволяя липкости обернуть себя – может и прав. Потому что, такие любимые им глаза, искажают неведомую злость, а к нему самому быстрым шагом подходят. Сиканоин вновь сглатывает. Но вопреки его ожиданиям ему просто протягивают руки и, всё с той же злостью в глазах и уже более обильными слезами произносят совсем тихо, разбито, сломанно:       — Как скажете, господин Сиканоин. Сказать, что слова его возлюбленного его разбили — не сказать ничего. Кадзуху не просто разбили, его словно убили так же как убивает он, но лучше уж засесть в тюрьму, чем совершить то о чём он, совершенно точно, будет жалеть. Он не убьёт Хэйдзо, даже сейчас. Такое решение было сделано моментально, будто заранее обдуманно. Он отдаёт себя в руки Тэнрё и не осознанно доказывает Сиканоину свою любовь, потому что в его голове лишь одно решение. Он и правда чертовски любит его, настолько что если бы Хэйдзо вёл себя грубо Кадзуха бы вытерпел. Даже если бы его оскорбляли, даже если бы в тайне доложили в Тэнрё, даже если бы поступили с ним так же как он со своими жертвами. Каэдэхара готов вытерпеть, лишь бы видеть лицо своего возлюбленного, лишь бы не слушать эти слова, пусть лучше всё будет молча. Самураю нравится доставлять другим боль, но он сам для себя выяснил, что доставлять боль Хэйдзо, в любом её проявление, не просто не нравится, ненавистно и выяснил когда только увидел страх. И сейчас вместо того чтобы убить его он покорно соглашается пойти с ним, сдерживаю рвущие грудную клетку всхлипы. Его руки берут и внутри ломается последняя, еле сверкающая, надежда. Секунда и он снова оказывается на чужих коленях, а к его щекам прикасаются чужие губы и язык, не оставляя шанса слёзам.       — Я люблю тебя и теперь знаю, что ты меня тоже. — тихо выдаёт Хэйдзо, сам уже не зная не врёт ли он. Кадзуха любит и ненавидит Сиканоина, потому что тот доводит его до ручки слишком часто. Но внутри всё собирается вновь и самурай сияет как солнце от осознания. И целует, влажно и с напором, потому что теперь ему не до коллекции.       — К чёрту эту коллекцию, ты доигрался. — угрожающе выдаёт, хватая руками шею так, что можно спокойно задушить. Но в этот раз липкий страх в ощущения детектива не врывается, лишь его послевкусие пульсирует напоминанием. Руки с шеи так и не убирают, но и сдавливать не собираются, вместо этого утягивают в ещё более напористый поцелуй, нагло забираясь под футболку, чётко давая понять, что ждёт Хэйдзо.

___

Детектив рвано выдыхает, чувствуя как чужие ногти больно впиваются в спину, заставляя дёрнуться.       — Не трогай его, он не заслуживает! — выпаливает девушка, заставляя Кадзуху остановиться. Хэйдзо злит, что они прервались, а ещё он не понимает где потерялся весь его страх.       — Мой мальчик заслуживает всего. — рычит Каэдэхара, медленным движением насаживая Сиканоина на свой член, слыша возле уха рваный довольный выдох. Они уже успели чуть поменять положение и теперь Кадзуха сидел на стуле, а Хэйдзо на Кадзухе.       — Согласна, но точно не такого! — фыркает. — А ты не думал, что он, вероятно, против. Самурай рычит громче, не осознанно сильнее впиваясь ногтями в кожу.       — Больно. — скулит Хэйдзо так, что его слышат даже девушки и Кадзуха со страхом отдёргивает руки, но детектив тут же возвращает их обратно, потому что ему так хочется. — Просто следи за ними.       — Вот видишь, ты больно ему делаешь! — вопит девушка, качаясь на стуле в попытке выбраться.       — Блять. — выдыхает Сиканоин, — Почему ты не запихнул им в рот кляп? — фыркает, скалясь, не узнаёт себя и своё поведение, но ему слишком нравится всё происходящее, а эта бесстрашная девушка мешает ему в полной мере насладиться всей этой мерзостью. Девушки удивлённо переглядываются, сглатывают улавливая ухмылку на чужих губах и полный удовольствия взгляд. А затем слышат рваный стон со стороны Хэйдзо. И спустя несколько минут подвал заполняется стонами удовольствия и постоянным «Кадзуха». Кажется Хэйдзо всё более чем устраивает.

___

      — На кой хрен мы возвращаемся туда? — скалится детектив, изрядно заебавшийся за весь день.       — Как ты относишься к боли? — пропуская мимо ушей вопрашает Кадзу, переплетая их пальцы.       — Я уже отвечал. Плохо. — откровенно закипает Хэйдзо. Всё вернулось на круги своя будто ничего и вовсе не было и сказать, что Сиканоина хотя бы каплю вторую волновал вопрос: "Как?" откровенно, даже не соврать – напиздеть.       — Не к своей. Это вводит Сиканоина в ступор, а ему откуда, блять, знать? Хотя, в прочем, он же не псих, очевидно. Не псих ведь?       — Ты исключение, но мне противно от людей, которые убивают кого-либо, мозги включи. Плохо блять. — детектив готов прибить своего возлюбленного на месте, но тот ведь его не трогает, значит и Хэйдзо не будет, тем более это мерзко, ну и, возможно, про "исключение" он немного приврал. — Можно я просто пойду пить кофе, а не буду смотреть на эту хуйню с тобой? — фыркает. — Я тебя чертовски сильно люблю, но иди нахрен, пожалуйста, к такому мой мозг не готов. Я с трудом твою коллекцию блять осилил.       — Зачем тогда согласился? — грустно выдохнул Кадзуха, виня себя в том что из-за него его возлюбленный мучался. Сиканоин одаривает Каэдэхару скептичным взглядом.       — Наверно потому что боялся, что одно моё слово будет стоить мне жизни? — язвительно выдаёт. Теперь он не боится перечить ему и говорить что-либо, потому что точно знает, что его не тронут, что боль ему не причинят. И убедился он в этом окончательно, когда довёл самурая до точки кипения, тогда тот был сам не свой, но максимум, что он себе тогда позволял так это язвить. Выливал свою злость на всё, кроме её причины.       — Прости. — улыбается, виновато произнося, но на сердце теплеет от осознания, что именно боялся, а не боится. — И всё-таки… Детектив недовольно фыркает, но всё же кивает. От этого умоляющего взгляда он спрятаться, увы, не может.       — Но только с кофе. Кадзуха усмехается, и кивает. Им не надо идти обратно, потому что, к счастью для Хэйдзо, кофе можно сделать и там. Уже на месте Сиканоин удивлённо вскидывает бровь, замечая, что, кажется, девушки сменились. И вопрос, что Кадзуха с ними делает открыт до сих пор.       — Вы вообще в порядке? — вопрос воистину глупый, но ему нужно знать могут ли они говорить, хотя он думает, что да.       — Хэйдзо? — дрожащим голосом выдаёт девица и только сейчас Сиканоин замечает, что у них завязаны глаза. — Ты пришёл нас вытащить? Детектив мысленно вздыхает. Он бы их обязательно вытащил и ему за это бы ничего не сделали, лишь взглядом злым и недовольным одарили, но они, вполне, могут рассказать всё. А Кадзуха ему нужен рядом, а не где-то в тюрьме Тэнрё. И он всё ещё не въёбывает откуда его вообще знают, что те, что эти. Его имя может и на слуху, но лицо он своё не показывает, потому знать его, по сути, должны только в Тэнрё.       — Да. — врёт, чтобы хоть немного успокоить, хоть и ловит себя на том, что ему как-то безразлична их жизнь. — Но откуда вы меня знаете?       — Мы любим тебя и видели за работой! — вертясь, выдаёт одна девица, а вторая лишь кивает. Сиканоин хмыкает, не понимая этой «любви».       — Нельзя полюбить увидев всего пару раз. — сзади слышится голос Кадзухи, а уже через несколько секунд рядом. — Это так глупо. — тянет «у» и «о» произносит подошедший, передавая кофе.       — Ты исключение как я понимаю? — фыркает, опираясь об стену.       — Я тебе горло перережу если продолжишь язвить. — говорит и снова куда-то уходит. Сиканоин на это лишь усмехается.       — Будь с ним аккуратней, пожалуйста! — спустя время выдаёт другая девушка, ёрзая. — Он ведь серьёзно убьёт тебя. Яндэрэ чёртов! У Хэйдзо в голове резко что-то щёлкает и он понимает, что девушка только что ответила на его вопрос. Нет, то что Кадзуха убивает из-за не желания чтобы к детективу, кто-то пытался хотя бы просто подойти ясно как день. Но как называют таких людей он до этого, к сожалению, не знал.       — Яндэрэ? — спрашивает, желая знать с чего у них такие выводы.       — Постоянно говорит про какого-то возлюбленного и что он у него лучший, — начинает девушка. — но причём тут мы не объясняет. — вздыхает, царапая кожу. — Сочувствую его «возлюбленному», он же даже не подозревает, что любое его слово может стоить ему жизни. Сиканоин мысленно фыркает. Не нужно ему это всратое сочувствие. Но на сердце теплеет от того, что Кадзуха как бы то не было считает его лучшим.       — Мне страшно! — всхлипывает. — Когда ты приступишь к действиям? — всхлипывает громче. — Как скоро освободишь. — всхлипывает ещё громче, скуля. — Как именно ты нас освободишь?       — Освободишь? — слышится прямо возле уха девушки. Та рвано выдыхает и впервые за всё время радуется, что глаза у неё завязаны. Вторая спокойствием тоже не блещет.       — Ты собрался их вытащить? — закипает, оглядывая возлюбленного.       — Солнце, не рычи. — безразлично произносит, продолжая пить кофе. Для девушек «Солнце» было словно луч солнца в небе закрытом тучами. Для них это было как: «Я уже втёрся ему в доверие, всё будет».       — Пей свой кофе и не давай им бессмысленные надежды. — фыркает, веря, что тот бы этого не сделал, даже если бы был шанс.       — С чего это бессмысленные?       — Если ты их освободишь они доложат обо мне в Тэнрё. — замолкает прежде, чем продолжить. — А ты, мальчик мой, этого не хочешь. И не поспорить ведь. Потому Хэйз лишь хмыкает.       — Хотите я развяжу вам глаза? — улыбается Каэдэхара подходя ближе.       — Я всё ещё не хочу здесь находиться. — хмыкает, смотря на возлюбленного.       — Господи, ты невыносим. — беззлобно фыркает. — Сам же согласился.       — Ты не оставил мне выбора. — закатывает глаза. — Может всё-таки пожалеешь этих девушек? Они такие миленькие, их даже как-то жалко.       — Миленькие? — Каэдэхара зло осматривает девушек. — Значит больше не будут миленькими. Хэйдзо ухмыляется, понимая что Кадзуха сделает что-то с их лицом просто потому что ему не нравится, что он посчитал их милыми. Девушки же сглатывают.       — Их стоит отпустить. — продолжает гнуть своё, в попытке избавиться от своей скуки. — Не думаю, что после пережитого они захотят что-либо кому-то рассказывать.       — Ну уж нет! Ещё как расскажем. — рычит, дёргаясь.       — Молчи, он должен был поверить что нет! — шипит Сиканоин, наблюдая как медленно закипает его возлюбленный.       — Ты что блять, серьёзно хотел их отпустить? — сжимает кулаки Кадзуха, внимательно рассматривая лицо. Девушки тихо пищат, более упорно пытаясь выбраться.       — Если бы я хотел их выпустить, то сделал бы уже. — фыркает, делая ещё один глоток кофе. — Ты свалил за три пизды отсюда, а мне дико скучно и у меня дермовое настроение! Каэдэхара одаривает его мрачным взглядом. Девушки же думают, что детектив просто умело вышел из положения.       — Ты сам согласился сюда пойти, никто не заставлял. — рычит Кадзу.       — Ну да, это же я щенячьи глаза включил, точно. Самурай страдательно стонет, под усмешку возлюбленного.       — Можешь идти. — холодно выдаёт, но в голосе проскакивают нотки грусти.       — Отпусти их.       — Они тебе серьёзно понравились? — лепечет, то и дело переводя взгляд на них.       — Да, серьёзно. — как не в чём не бывало отвечает Хэйдзо. — Даже больше чем ты. — продолжает, голосом выделяя «больше» и «ты». Кадзу смотрит на него не читаемым взглядом роняя своё «оружие». И слыша это девушки облегчённо вздыхают.       — Ты ведь шутишь, да? — выдыхает, с надеждой глядит. — Они ведь не могут нравиться тебе больше, чем я на самом деле? Я ведь лучший, да? А детектив лишь усмехается.       — Раз уж он считает вас лучше, я изуродую вам лица. — шипит, сжимая кулаки.       — Не надо! — вскрикивает одна из них, дёргаясь сильнее.       — А ещё мне нравятся их глаза. — тихо произносит Хэйдзо, подойдя к возлюбленному в плотную. Тот же молчит долгие секунды, о чём-то раздумывая.       — Я всё равно изуродую им лица. — в пол голоса произносит, понимая, что над ним в очередной раз издевались.       — Нет, просто отпусти их. Каэдэхара игнорирует, подходит ещё ближе к девушкам и снимает повязку сначала у одной, затем другой и улыбается. На фоне него стоит Хэйдзо спокойно попивающий кофе.       — Пожалуйста, не надо! Мы ничего не сделали, за что? — всхлипывая выдаёт, то и дело поглядывая, как детектив думает, на подругу. — Да-да, твой возлюбленный лучший, только отпусти! Сиканоин хмыкает и наклоняет голову набок, делая вид будто первый раз услышал, когда произносит:       — Так значит.. — делает паузу, ухмыляясь. — я лучший? Вводит самурая в краску за секунду и заставляет что-то прошипеть под нос.       — Ты же слышал.       — О нет, мальчик мой, я хочу услышать это от тебя. — улыбается, совсем невинно.       — Ты лучший, Хэйдзо. — тут же реагирует Кадзуха. Девушки ошарашенно смотрят на парней.       — Умничка. — ставит чашку на ближайшую поверхность, — И будь умничкой дальше, отпусти их. — подходит, аккуратно залезая под чужую одежду. — И я сделаю абсолютно всё что ты захочешь. — на грани интима произносит, прямо над ухом, опаляя его своим дыханием.       — Я. — Кадзуха сглатывает, если Хэйдзо продолжит это, то он согласен на всё, даже на то чтобы отпустить пленниц. — Если я отпущу их они всё расскажут. Ты ведь не хочешь реже видеться со мной потому что меня посадили? Бьёт прямо в точку, без какой либо нежности. Детектив фыркает, но руки из-под одежды не убирает — наоборот нападает на тело сильнее.       — Я придумаю, как тебя отмазать в случае чего. — ведёт вверх к соскам, охватывая их пальцами. — Да и девочки ничего не расскажут, верно? — подмигивает им, видя как у обоих на щеках появляется румянец, обе кивают. — Ви~де~шь!       — Значит всё-таки понравились.. — цокает, вытаскивая чужие руки из-под своей одежды. — получается разонравятся. Подходит к одной вплотную. Прижимая лезвие, которое откуда-то успел достать. Обе смотрят со страхом, а после переводят взгляд на Хэйдзо.       — На меня. — командует Каэдэхара, — Если бы он хотел вам помочь, то вы бы по просту тут не оказались бы.       — Почему? — холодно отзывается одна, кой сейчас не трогают. — У него просто не могло быть информации о том, что вытворяет такая тварь как ты. Детектив хмыкает.       — Ещё раз спрашиваю: Почему? — со вздохом повторяет.       — Потому что знает про это уже месяцев так восемь. — пожимает плечами Кадзуха, невинно улыбаясь. — Да, солнце?       — Мгм. — неоднозначно мычит, делая вид, больше для девушек, что о чём-то думает. Самурай фыркает, надавливая лезвием сильнее, оставляя след на шее. А после припадает к ней, раньше он так не делал, но сейчас, когда его возлюбленный буквально недавно издевался над ним, ему хочется по издеваться тоже. Хэйдзо глядит на это, а после еле слышно шипит.       — Не трогай её так. — холодно произносит Сиканоин.       — Ревнуешь? — улыбается, лишь ненадолго остаронившись и снова припадает к чужой шеи. Девушка же уже вся дрожит от страха и нежелания вступать в половую связь, к которой, по её мнению, всё идёт, с этим человеком.       — Да. — даже не пытаясь отрицать отвечает. — Я не прощу тебе это. Каэдэхара тут же остараняется и ухмыляясь касается губ девушки. Детектив слышно рычит, зло сверкая глазами и за секунду утягивает возлюбленного на себя, прижимая.       — Хе-хе. —хихикает Кадзуха и льнёт. — Значит тебе можно издеваться надо мной, а мне нет?       — Не путай измену с издевательством.— рычит, сжимая тело в своих руках.       — Измену? — невинно хлопает глазами. — Ты серьёзно считаешь, что то невинное касание без капли чувств, после наших мокрых поцелуев, считается изменой?       — Я не хочу чтобы ты касался любых губ, кроме моих. — выдаёт, сильнее сжимая чужое тело. А Кадзуха лишь улыбается да льнёт, невинно глазками хлопая. Их разговор был до невозможности тих, так что даже девушки, которое были в пару сантиметров от них, ничего не слышали.       — Хэйдзо, пожалуйста. — с надеждой выдаёт девушка, наплевав, что и их похититель всё слышит.       — Он вам не поможет. — усмехается, наклоняя голову назад. — Мой возлюбленный — выделяет слово. — не будет вам помогать.       — Хватит. — рычит Хэйдз, руками заставляя Кадзуху посмотреть на себя. — Да не буду, но ты выходишь за рамки.       — У меня их нет. — снова льнёт. — Они обе по уши влюблены в тебя, — проводит пальцем по футболке. — а ты весь и полностью принадлежишь мне.       — Когда я стал вещью? — шипит, перехватывая руку.       — Ты не стал. — улыбается Каэдэхара. — Просто ты принадлежишь мне, а я тебе. Ничего заурядного. А они обе хотят быть с тобой, разве не отличная пытка?       — Ты мерзкий. — выдаёт, но вопреки собственным словам льнёт к губам, грубо их сминая, беловолосый хватается за одежду и блаженно мычит в поцелуй. Отрывается когда губы опухают, облизывается и довольно улыбается.       — Всё~ —растягивает Кадзуха, повторно облизывая губы. — Теперь можно начать по настоящему! Хэйдзо замирает, прекрасно понимая о чём идёт речь.       — Как вы хотите: сначала глаза, а потом всё остальное или сначала остальное, а потом глаза? —смотрит на девушек, улыбаясь так как и всегда.       — О..остальное? — с заиком отвечает одна, дёрнувшись, а после с надеждой посмотрела на Хэйдзо.       — О~ — тянет, ухмыляясь. — Так даже интереснее. — поворачивает голову в сторону Сиканоина. — Давай ты?       — Что? — детектив теряется, нервно глядя на возлюбленного.       — И я весь в твоей власти. — добавляет, ухмыляясь. — Можешь сделать со мной что хочешь. — подмигивает, соблазнительно касаясь пальцем губ. Сиканоин нервно сглатывает, стараясь не поддаваться. Кадзуха всегда был невероятно соблазнительным и даже такое, казалось бы, невинное движение, как касание к губам в исполнении самурая было высшей степенью извращения. Он сверкает глазами и сокращая расстояние достаёт лезвие, беря его, опять же, хуй знает откуда. И проводя языком по уху детектива медленно отдаёт в руки, после припадает к щеке и слабо её кусает. Отходит. Хэйдзо смотрит то на Кадзуху, то на лезвие, то на девушек. Один выглядит довольно, второе просто предмет, а третьи всё так же с надеждой. И он сомневается. С одной стороны перспектива делать с Каэдэхарой всё что ему вздумается невозможно соблазнительна, нет ему в принципе итак дозволено всё, просто в таком случае есть некоторые привилегии: можно делать то против чего беловолосый обычно выступает. А с другой девушки, которые абсолютно ничего не сделали и совершенно не заслужили такое обращение к себе, если он тронет их — станет монстром, в собственных глазах, касательно законов и общества. Он вздыхает, собираясь отдать лезвие.       — И даже арестовать, детектив. Парень выдыхает и снова смотрит на девушек, что резко закивали. Хэйдзо уверен: они думают, что арестовать –значит отдать в Тэнрё. Но только самурай и сам Хэйдзо понимаю настоящее значение.       — Нет. — твёрдо произносит, отдавая лезвие.       — Нет? — брать не спешит, хлопает невинно глазами, повторно преподает к уху предварительно подойдя и шепчет, обволакивая своим дыханием: — Ты отказываешься? — облизывает и льнёт, откровенно соблазняет. — А ради меня? Хэйдзо сглатывает если он сделает то о чём его просят.. Нет, ему даже думать об этом не хочется. Каэдэхара же льнёт ближе, почти всасывает ухо, то и дело проходясь по нему языком.       — Нет. — повторяет он менее уверенно и скулит: тихо и постыдно. — Я просто не смогу. Каэдэхара разочарованно отходит, ушами ловя недовольный скулёж.       — Ну да. Повод обидеться, у меня же здесь, чёрт его дери, нет выбора. — рычит, отходя от случившегося. — Надо было реально расстаться.. — произносит намеренно и тихо, но так чтобы самурай услышал. — В прочем ещё не поздно.. Выглядит это как мысли в слух. Кадзуха же сейчас был хуже, чем что-либо вообще, глаза бегали по всему помещению. Хэйдзо ловит себя на мысли, что ему нравится смотреть как он ломается психологически. Но при этом и нет: это, в первую очередь, его возлюбленный.       — Боже блять, ты издеваешься? Хэйдзо, это больно. Детектив ухмыляется, но тут теряет свою ухмылку. Из глаз Кадзухи выступили слёзы. Парень моментально, оказывается возле и загребает в свои объятья в очередной раз понимая, что их отношения: что-то хуже чем абьюз, потому что в абьюзе не комфортно, а им, с друг другом, более чем комфортно. Просто всё дерьмо. А ещё Каэдэхара отлично выдавливает слёзы.       — Не успокаивай его! — рычит "не повреждённая"— Его убить нужно и более жестоко, чем он сам убивал. В их с Хэйдзо сторону полетело лезвие, которое упало из рук Кадзухи, каким-то образом девушка смогла отправить его в полёт. И более того: попасть Каэдэхаре в плечо. Тем самым лишив себя и подругу последнего шанса на спасение: она ломает этим действием совесть и принципы детектива.       — Обработать? — тихо спрашивает, моментально среагировав, неосознанно сжимая тело рядом с собой. — А потом я сделаю то что ты просишь. — более тихо добавляет, закипая. Вредить Кадзухе не может никто.

___

Девушка мечется и отчаянно кричит, пытаясь выбраться, но чужая крепкая хватка не даёт сделать чего-то большего, чем просто дёрганье. Она уже раз сотый пожалела, что поверила в Сиканоина: он с самого начала был не на той стороне. А сейчас она не просто говорить не хочет – не может. Детектив отрезал ей губу, так холоднокровно, что подруга рядом дышать не решалась боясь что та же участь постигнет и её. Сказать что лишиться губы это страшно – ничего не сказать. Но сейчас это малость и излишняя нежность. Глаз то она, пока ещё не лишилась. Лезвие больно тычется ей в горло.       — Освободить руки и кинуть лезвие – верх гениально и тупости. Кто тебе вообще давал разрешение ему вредить? — Хэйдзо выглядит не злым – хуже. — Я тебе твои руки этим ебучем лезвием отрежу. Девушка сглатывает и ошарашенно смотрит на детектива, человека в которого она "влюбилась" и слёзно умоляет отпустить. Кадзуха же закусывает губу и пристально наблюдает, откровенно возбуждаясь. Потому что ему чертовски нравится вся это грубость в отношение девушки, злость Сиканоина и то как он без капли эмоций готов замучить её так чтобы не могла даже скулить – не то что умолять. Просто потому что она попала ему в плечо, всего то.       — Боже~ — игриво тянет, улыбаясь. — Знал бы ты как чертовски меня сейчас возбуждаешь. — намеренно стонет, откидываясь на стуле. — Хочу видеть тебя здесь чаще, думаю только твоего такого вида хватит чтобы кончить~ Это пугает Хэйдзо, потому что такая реакция – не нормальна. Но и его тоже, особенно для него же: он не позволял себе проявлять эмоции и поддаваться им. А сейчас, на этих самых эмоциях, отрезал бедной девушке губу. Но он не чувствует себя плохо, более того ему понравилось смотреть как девушка кривится и плачет от боли. Кадзуха ситуацию лучше не делает, его намеренные стоны сводят с ума, постепенно сметая к чёрту всё здравомыслие, кой осталось не так уж и много.       — Блять.. — поплывший мозг возвращается в реальность, резко так, словно ледяной водой облили, лезвие падает с рук, а сам детектив в панике отскакивает. Он сделал что? Он позволил себе поступить так? Омерзительно! Одна мысль заседает в голову так словно они сцеплены наручниками. Въедается в кожу и отдаёт в голове раз за разом. Сладкий поцелуй в шею немного успокаивает. Проходящий в верх язык успокаивает ещё и совесть. Сладкие речи шёпотом под ухом выгоняют заевшее слово, не давая шанса спастись. А дыхание заставляет мурашки бегать по телу. Прижимающийся Кадзуха чертовски возбуждает. Потускневшие глаза девушек больше не приводят к желанию помочь. Мысли выкручиваются наизнанку, так что некоторые важные принципы улетают к чёрту. Плевать. Что сделано, то сделано. Он не испытывает к себе омерзение больше. В глазах девушек сверкает страх. Что тут же улавливает Кадзуха и ухмыляется, прижимаясь к детективу телом. По помещению, будто эхом, проходит всхлип сначала одной девушки, а затем другой. Последняя надежда разваливается на кусочки как только Каэдэхара оказывается на чужих коленях. Ломается так же, как только что сломались совесть и принципы детектива. Влажный и жадный, особенно со стороны, поцелуй забирает с собой всё.

Спустя четыре часа коллекцию пополнит ещё двое пар глаз, но искажённых страхом.

На следующий день Хэйдзо поймёт во что влез и что сделал. На следующий день от принципов и совести не останется ничего.

И эти отношения разрушат всё, кроме их самих.