Утопия

Погода, в день, когда Драко вернулся на работу, была ужасной. Непрекращающийся дождь и молнии, плотный туман и мрак, накрывший Лондон. Тревожная и неприятная погода, заставляющая чувствовать себя некомфортно. Драко смотрел на это с равнодушием. Он отправил письмо в Министерство о своём выздоровлении и возвращении через несколько часов после того, как проснулся в холодной и пустой постели. Он не хотел спрашивать, искать Поттера, но не мог из-за своей слабости в лице одного Героя продолжать игнорировать свои прямые обязанности, которые, как Гарри заметил в тот вечер, он и правда любил. Драко помнил каждое мгновение прошедшей ночи, каждый звук, сорвавшийся с губ Гарри, каждый его взгляд и каждое слово. Он не собирался поднимать эту тему. Если Поттер решит сделать вид, что ничего не было, чего Драко и ожидал, он не будет сопротивляться. Он ещё тогда знал, что всё закончится молчанием и уходом, была небольшая надежда на иной исход, но, очевидно, она не имела шанс на существование. Если бы Гарри хотел, он бы пришёл к нему, написал письмо в конце концов. Драко не страдал, не позволял себе провалиться в то состояние обратно, но было пусто. Он старался не обращать внимания на мелькающие мысли и воспоминания, но игнорировать самого себя дело не лёгкое, поэтому работа ему с этим немного помогла бы. Кингсли вызвал его к себе, чтобы удостовериться, что с ним всё хорошо. Министр был весь в делах, и Драко потревожил его лишь на несколько минут. Он подозревал, что таким вниманием обязан Поттеру, но сам Гарри не появился ни утром, ни вечером, когда он, уставший, но более чем довольный проделанной работой, собирался вернуться домой. Другие работники громко шептались у него за спиной, даже не пытаясь сделать вид, что ему показалось. Но убить его никто не пытался, и Драко был удовлетворен и этим, а слухи и шепотки о нём ходят с самого первого дня, как его приняли на работу. К его огорчению, как только он упал на кресло, чтобы передохнуть, откуда-то из глубин его сознания проскользнула горькая мысль, что, возможно, после ночи Поттер станет его избегать. Оно и правильно, он ведь изменил Джиневре, и с кем? Со своим «лучшим другом», который как-то поцеловал его пьяный на балконе. Поттера должна была сожрать совесть и вина. Драко тоже чувствовал себя не лучше от того, что переспал с занятым человеком, но это ведь был Гарри, как он мог из-за Джиневры отказаться от этого шанса? Не самый его лучший поступок, но он никогда не играл в моралиста. Для него значение имел только один человек, остальное — неприятные последствия. И всё же было немного стыдно перед Уизли, ведь она терпела их с Поттером дружбу и не пыталась указать на его, Драко, место, находящееся где-то в Азкабане между двумя Пожирателями. Можно было помечтать, что Поттер расскажет обо всём невесте, а потом они разойдутся, а он вернется к нему. Такой финал Драко хотел бы видеть, но знал, что он катастрофически маловероятен. Не потому, что Поттер моральный урод и не скажет об измене, а потому, что не может быть, чтобы он взял и пришёл к нему. Драко Малфой вместе с Гарри Поттером — даже звучит смешно, верно? Джиневра могла простить измену, а Поттер с того момента бы забыл о существовании Драко. Неприятное чувство холода окутало сердце, и Драко жадно глотнул воздуха. Эта ночь была ошибкой для Гарри, наверняка утром он проснулся в ужасе и сбежал, чтобы смыть с себя всё это. Драко внезапно почувствовал себя едва не насильником. Как он мог, пусть и пьяный, пусть и не совсем в своём уме, но как он мог воспользоваться глупостью и доверчивостью Гарри? Поттер, как обычно, хотел всем помочь, всех спасти, а Драко... Он пытался отогнать от себя отчаяние, глумливые мысли и вину, но они вдруг слишком болезненно ударили в грудь, и Драко подскочил на ноги, но тут услышал осторожный стук в дверь, и резко обернулся. —Входите, — втянув в себя воздух, Драко закрыл глаза и постарался придать себе хладнокровный вид, решительно не понимая, кого могло принести в такое время в его кабинет. Дверь медленно, со скрипом, открылась, и Драко поднял голову, чтобы посмотреть на неожиданного визитёра, как тут же потерял дар речи и умение дышать. Хладнокровная маска разбилась вдребезги в ту же секунду, и он схватился дрожащими пальцами в край стола, чтобы не осесть на пол. Гарри Поттер аккуратно прикрыл за собой дверь и прижался к ней спиной, будто готовый к тому, что его попытаются прибить за одну только наглость показаться. Когда, спустя несколько напряженных минут, Гарри понял, что убивать его не собираются, он неуверенно взглянул на побледневшего и какого-то совсем шокированного Драко, показалось, что атмосфера в кабинете резко наэлектризовалась и стала почти опасной для жизни. Двинешься — убьет. —Эм... Вижу, ты и правда вернулся, — всё не решаясь отойти от двери, тихо пробормотал Гарри. — Я думал, что ты ещё неделю будешь отдыхать, но Кингсли мне сообщил о твоём письме и... Да и все в Министерстве только и говорят о возвращении Драко Малфоя. Знаешь, кажется, я слышал как минимум шестнадцать раз твоё имя, пока шёл сюда. Ты ведь в клубе сказал, что не хочешь возвращаться, я волновался, что ты не пошутил, а поэтому... —Я пошутил, — наконец, неровно выдохнул Драко, сжимая край деревянного стола до боли в пальцах. — Если ты хочешь спросить про мою магию — она восстановилась пока не полностью, но сил мне хватает. Так что можешь не беспокоиться, что меня попытаются прибить, а я не смогу дать отпор. Драко болезненными и беспокойными глазами вглядывался в лицо Гарри, пытаясь понять, что он тут делает, почему пришёл, почему говорит всю эту чушь, которая не имеет никакого значения, почему так очевидно волнуется. Зачем он, в конце концов, пришёл к нему? —Ох, это... хорошо. Я думал, что тебе может понадобиться некоторая помощь, я всё равно сейчас не особо занят, пока тебя не было, мы закрыли ещё одно дело, и пока никто снова не пытался захватить мир или умертвить толпу магглов, так что... Мне нечем заняться, а бумаги разбирать такая скука смертная, — Гарри тараторил, не переставая, так нервно и неуверенно, словно, если бы он замолчал, Драко вышвырнул бы его за дверь. — Рон тоже всё жалуется, мол, зачем нам, Аврорам, эта волокита бумажная? С тобой даже с бумагами было интереснее разбираться, а сейчас... —Поттер, — оборвал Драко, и Гарри резко замолчал и неуверенно поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Почему ты здесь? — голос Драко жалобно задрожал, как бы он не пытался держать себя в руках. Он так уверял себя, что всё кончено, что не может больше ничего быть, пора забыть и оставить, старался убедить себя, что Гарри больше никогда не захочет иметь с ним дело, а тут Поттер сам приходит. Его никто не звал, приходит и мнётся у двери, неся какую-то чушь, когда Драко так хотел узнать, что всё это значит. Гарри смотрит на него, и Драко не хочет верить тому, что видит в его глазах. Ужасно боится снова обжечься, потому что не может такого быть. Не может. —Прости, что не смог дождаться, когда ты проснёшься, — виновато опускает голову Гарри, но тут же заставляет себя снова её поднять. — Меня вызвал Кингсли, и я должен был уйти. Я хотел оставить записку, но подумал, что... Я не знал, что написать. Глупо, знаю, но тогда мне в голову ничего не пришло. Конечно, сейчас я могу представить... —О чём ты говоришь? — перебил Драко слабым голосом. Он весь дрожал, руки были совсем ледяными, он их почти не чувствовал, сердце с силой билось в груди, грозясь сломать ребра. Драко боялся даже предположить то, о чём говорит Гарри, а в ушах шумело. Гарри передернул плечами и глубоко вздохнул. —Я должен был прислать тебе сову или прийти вечером, но не решился. Драко часто заморгал, словно так морок мог исчезнуть, но Гарри не исчезал, тогда он, на негнущихся ногах, обошел стол и приблизился к опасливо поглядывающему на него Поттеру, протянул руку и сжал его плечо, чтобы доказать себе, что это не галлюцинация, и он не сошёл с ума окончательно. Гарри слегка вздрогнул от прикосновения, но был плотным, теплым и самым настоящим. —Как? — хрипло прошептал Драко, не веря своим глазам и ощущениям. — Я был уверен, что ты сбежал, потому что понял, какую ошибку совершил. Почему ты здесь? Зачем ты мне всё это говоришь? Драко сдерживался изо всех сил, чтобы не сгрести Гарри к себе в объятия. Ему нужны были ответы, любые, даже самые тупые и несуразные, а Гарри смотрел прямо ему в глаза и ломал его изнутри. —Я не считаю нашу ночь ошибкой, — твердо заявил он, и Драко едва удержался от того, чтобы кинуться его целовать, наплевав на все объяснения мира. — И я пришёл, чтобы извиниться и сказать, что... Возможно, мы могли бы... —Возможно? — выгнув бровь, уточнил обомлевший Драко, уже не совсем понимая, о чём идёт речь. Гарри вдруг встрепенулся и схватил его за плечи, потянулся и прижался к его губам, и кто Драко такой, чтобы мешать ему целовать себя? Он обхватил его за талию и вжал в несчастную дверь всем телом, жадно отвечая на поцелуй. В голове что-то взорвалось, когда Гарри тихо выдохнул и, отстранившись, чтобы глотнуть воздуха, затянул его в ещё один поцелуй, от которого едва думающий мозг Драко окончательно превратился в кисель. —Стой, — через силу выдавил Драко и вжал Гарри в дверь, перехватив за запястья, чтобы он больше не отвлекал его поцелуями, как бы он сам этого не хотел. — Что всё это значит? Если ты думаешь, что я стану твоим любовником, то можешь сразу проваливать вон. Гарри смотрел на него поплывшим взглядом, но после этих слов слегка нахмурился. —Я ни за что бы не стал предлагать тебе такое, — фыркнул он почти оскорблённо, но тут же понял, что всё выглядело именно так и покачал головой. — Нет, вовсе нет. У меня было время обдумать всё, что между нами было и... — он заметно смутился и стушевался, но Драко не собирался давить и молча ждал. Наконец, Гарри собрался с духом и выдохнул: — Если ты захочешь, я бы хотел быть с тобой. Как твой... парень? К концу своей речи Гарри неловко смутился, потому что Драко никак не изменился в лице. Малфой смотрел на него, как на ожившую фантазию, на то, чего не должно существовать в природе, на что-то поразительно-невероятное. Драко сжал пальцы у него на талии, а потом расслабил и они бессильно скатились с ткани. Драко не мог думать в этот момент. Внутри извергался вулкан, и это было слишком больно и страшно, потому что нельзя, нельзя! Он не надеялся, хотел, но знал, что такой поворот нереалистичный, а сейчас Поттер стоит, вжавшись в него, и предлагает ему себя? Хочет быть с ним? Такое могло произойти лишь в его чертовых снах, но никак не в реальности! —Я... Я не понимаю, — слабо выдохнул он, отчаянно боясь поверить. Если он поверит, потом может быть слишком больно, он этого просто не переживёт. — Ты ведь... Это только из-за одной ночи? Поттер, если ты беспокоишься за мою честь, ты можешь выдохнуть и забыть, я не тот, кто... Гарри вдруг вырвал руки и обхватил Драко за шею, прижавшись к его лбу своим, упрямо вглядываясь в его глаза: —Драко, я говорю серьёзно. Я знаю, что у тебя не осталось причин мне верить, потому что я сам всё испортил, но сейчас мои слова серьёзны. Если бы я ничего к тебе не чувствовал, я бы никогда не допустил прошлой ночи. Не стал бы целовать тебя, не чувствовал бы себя последним ублюдком за то, что заставил тебя страдать и проходить через всё это... Черт возьми, я ведь и правда приревновал тебя к тому парню! Драко слушал Поттера и не знал, что ему делать. Больно, так чертовски больно от одной только мысли, что это может быть неправдой, но если это и правда так? Если ему удалось заставить Гарри влюбиться в себя? Посмотреть на их связь с другой стороны? Драко боялся, он так сильно боялся, что всё это окажется сном, иллюзией, обманом, игрой воображения. Но вот он Гарри, обнимает его и так упёрто и взволнованно вглядывается в его глаза. Драко чувствовал себя так, словно провалился под лёд. Он тонул в этом, тонул и не видел никаких вариантов на спасения. Только один единственный луч солнца, только Гарри рядом. Нет, Поттер опять обманет его и уйдёт, а он останется с дырой в груди в полном одиночестве! —Уходи, Поттер, — Драко попытался вырваться, но Гарри нахмурился и вцепился в него с удвоенной силой. — Ты ведь при первой возможности вернёшься к Джиневре! Ты всё ещё её жених, что ты творишь? —Я расстанусь с ней! — горячо пообещал Гарри, держа вырывающегося Драко за плечи, который после этих слов резко замер. —Что ты несёшь? Ты сам-то себя слышишь? Бросишь её? Из-за того, что один раз переспал со мной? — Драко прожигал его ледяным взглядом, под которым Гарри несколько стушевался, но тут же замотал головой и едва не закричал, надеясь, что Драко его услышит: —Я хочу быть с тобой, Драко! Выслушай же меня! Драко не хотел слушать. Ему с таким трудом давалось отвергать его, но он не верил, боялся верить. Поттер просто снова включил Героя, ничего более, он ведь всегда так делает... Как же хотелось поверить, согласиться, сжать его в объятиях и целовать до тех пор, пока губы не потрескаются и не начнут болеть. Мерлин, он был готов упасть на колени и просить Гарри быть с ним, но когда тот сам пришёл к нему, перепугался и провалился в недоверие. Слишком неожиданно, страшно, неужели Гарри сказал правду в ту ночь? Драко осознавал, что если узнает, каково это — быть с Гарри, он не сможет потом отпустить без потерь. Он так любил его, безнадёжно и сильно, он провалился в эти чувства с головой, а сейчас, как полный придурок, боялся ответить положительно. Он! Тот, кто бегал за Гарри и всё пытался урвать чуточку его внимания, не соглашается быть с ним! Но как же безумно он боялся, почти до слёз. Если Гарри оставит его? Он ведь не сможет потом... Это сейчас он может обманываться, терпеть и затыкать свои чувства, но если он познает, каково это — быть тем, кого искренне любит Гарри Поттер, он сойдёт с ума без него. Гарри опустил голову, когда почувствовал, как руки Драко всё крепче впиваются в его рубашку, а потом Драко громко и жалобно выдохнул и резко, грубо дёрнул его к себе, лихорадочно обнимая, вжимая в себя, утыкаясь носом в шею. Гарри улыбнулся и крепко обнял его в ответ, и Драко позорно всхлипнул в его плечо. Он так чертовски был ему нужен. Так сильно, невыносимо, без него даже воздух был другой. Драко мечтал о нём столько лет, надеялся, боялся, мучился и молчал, а сейчас на его истерзанную душу снизошел такой подарок судьбы за все его страдания — Гарри, наконец, рядом! Он яростно вжимал его в себя, зажмурив глаза, вдыхал его запах и невольно молился, чтобы всё это оказалось правдой. Иначе нельзя, потому что слишком жестоко. Он так хочет ему верить, он ведь так мучительно сильно любит его. Любит в нём всё, даже эту глупость, комплекс Героя и все остальные его недостатки. Такой несовершенный и идеальный одновременно. Свой, родной, хороший, любимый. —Я тебя ненавижу, придурок, — совсем жалко прошептал Драко, начиная целовать шею. Гарри тихо рассмеялся и откинул голову, давая больше пространства для его губ, и ломая внутри Драко все барьеры. —Драко, я правда хочу быть с тобой, — повторил он, вплетая в светлые волосы пальцы, прижимая ближе к себе. —Заткнись, Мерлин, помолчи хоть минуту, — взмолился Драко, гладя руками его спину, переходя поцелуями к подбородку и щекам. —Я молчал всю ночь, больше ты меня не заставишь, — усмехнулся Гарри, и Драко зарычал на него, обхватывая за пояс и впиваясь в губы жадным поцелуем. У Гарри подкосились колени, но Драко лишь крепче прижал его к себе. Он с таким рвением вылизывал его губы и рот, что Гарри застонал и прижался твердым пахом к его бедру. Драко отстранился и лихорадочно вгляделся в порозовевшее лицо Гарри. Он слабо провёл пальцами по его влажным губам, погладил костяшками скулы и прижался ко лбу губами, а потом щекой, крепко обнимая его. И ему ничего больше не нужно было, лишь он в объятиях, и всё. Такой родной, тёплый, любимый, отзывчивый, такой, каким он его знал и помнил, такой, каким он его полюбил. Драко зажмурился, сдерживая проклятые слёзы из-за переизбытка эмоций. Он не мог поверить, что всё это правда. Он только вчера пытался убедить себя, что сможет жить и без него. Мерлин, он такой слабак! А Гарри улыбался, обнимая его с таким же рвением. —Я убью тебя, идиот, — нежно, совсем не угрожающе, буркнул Драко, снова отстраняясь, чтобы заглянуть в любимые глаза. — Черт, ну почему ты такой... Гарри покорно закрыл глаза, позволяя Драко целовать его лицо, сняв очки. Он насмешливо улыбался, а Драко не мог собрать мозги в кучу, совершенно не понимая, что делать дальше. Он только и делал, что целовал его и не мог остановиться, словно от этого зависела его жизнь. —Драко, так это значит «да»? — спустя десять минут беспрерывных поцелуев, хрипло спросил Гарри. —Это значит, что я слабак, — фыркнул Драко, снова прижимаясь губами к его лбу. Гарри обхватил его за шею и притянул к себе в поцелуй. Драко слегка успокоился, выплеснув первые ошеломительные эмоции, и мягко ответил на поцелуй, ласкаясь, нежась, наслаждаясь долгожданной близостью, и ему было плевать, что они накануне провели ночь вместе, ему было мало, он до смерти соскучился по нему. Драко был уверен, что у него нет шансов, но прямо сейчас Гарри упоительно-сладко целовал его, вжимался своим телом в его, обжигая своим жаром даже через одежду, и лишал любой возможности подумать. Драко не верил, целовал его снова и снова, забирался руками под рубашку, гладил кожу и не верил, а Гарри горячо выдыхал ему в губы, подставлялся под ласки и нетерпеливые прикосновения, сдавался ему и улыбался, как придурок. Драко любил его. О, Мерлин, как же он любит его! Драко не хотел проваливаться в него с головой, понимал, что так нельзя, но не мог сопротивляться, когда Гарри его целует, обнимает за шею и улыбается так, как умел только он — солнечно, так, что даже плохая погода за окном дрогнула из-за его лучезарной улыбки, и дождь начал стихать, не смея нарушать уединение. —Гарри... Мерлин, Гарри, — шептал Драко в полном раздрае, целуя уголки губ, кончик носа, не в силах удержать широкую и счастливую улыбку. — Не смей меня обмануть. Только не ты, прошу... — Драко сдался, не мог больше сдерживать рвущиеся наружу чувства и страхи. — Я не смогу без тебя. Ты мне так чертовски нужен... В голове промелькнула мысль, что Малфои так не делают, но Драко тут же отбил эту глупость. Он полностью увяз в любви к этому дурному гриффиндорцу, нет ничего более правильного, чем целовать его и признаваться в своей слабости. Страшно, но он хотел довериться. Это ведь Гарри, его глупый, взбалмошный Поттер, только он мог сначала подарить ему самую лучшую ночь на свете, а утром оставить одного, а потом предложить ему отношения. Только у Поттера может быть всё так глупо и путано, вывернуто наизнанку, перемешано и неправильно. —Ни за что, обещаю тебе, — перехватывая губы Драко, шептал Гарри, сильнее прижимая к себе, утопая в желании и возбуждении. Драко не мог больше соображать. Он подхватил Гарри под бедра и заставил обхватить себя ногами, не прерывая поцелуя. Он хотел его. Так сильно, невыносимо, невозможно терпеть, когда он вот он, любимый, свой, полностью, весь, только его. Целуя линию подбородка, прикусывая кожу, Драко донёс свою драгоценную ношу до дивана и плавно положил на него Гарри, а тот тянулся к нему, жадно цеплялся в плечи и шею, пока Драко пытался судорожно расстегнуть ремень и молнию на брюках. Гарри громко застонал, требовательно выгибаясь под его руками, и Драко едва не захлебнулся от чувств. —Тише, хороший мой, — зашептал он, целуя плечи через ткань рубашки, пробравшись рукой под ткань брюк, обхватывая ладонью чужое возбуждение. — Люблю тебя, Гарри. Посмотри на меня, давай же. С трудом открыв глаза, Гарри слегка приподнял голову, и Драко с жадностью смотрел, как зрачок поглощает зелёную радужку. Драко так довольно улыбнулся, словно только что обыграл весь мир. Он освободил из-под ткани твердый член, заслужив ещё один грудной стон, и лизнул его по всей длине, не сводя глаз с потерявшегося в пространстве удовольствия Гарри. Его пальцы впивались в диван, пока Драко с полным удовлетворением в глазах впускал его глубже в свой рот, наслаждаясь гортанными и сладострастными стонами. Гарри извивался, пытался толкнуться бедрами сильнее, но на этот раз Драко ему этого не позволил, упиваясь возможностью свести его с ума одним ртом. И он сделал это, Гарри почти заскулил от желания и нужды, когда он выпустил член и надавил кончиком языка на головку. —Драко... пожалуйста!.. Драко облизал губы, нетерпеливо смотря на то, как сильно Гарри нуждается в нём. Это пьянило его, ломало, уносило куда-то далеко на волнах счастья и любви. Он звал его снова и снова, и Драко не мог удовлетворить свою жадность, он хотел слушать, как Гарри зовёт его, вечность, но не стал больше мучить ни его, ни себя, обхватывая губами пульсирующую плоть, насаживаясь до предела, самодовольно вслушиваясь в ломаные стоны и чувствуя, как горький жар выплескивается на язык, и срываясь в круговорот удовольствия вместе с ним. Он отстранился полностью довольный, скользнув взглядом по беспорядку, который сам и устроил. Гарри, задыхаясь, хватал ртом воздух, а Драко вновь сидел у него на бедрах и гладил его по груди, скрытой под рубашкой. —Ты так прекрасен, когда тебя подчиняет чистое возбуждение, — поделился Драко, будто тайной, наклоняясь и целуя в губы. Гарри нашёл в себе силы поднять одну руку и зарыться в его волосы на затылке, прижимая ближе. —А как же ты? — научившись дышать, тут же спросил он. Драко любезно прихватил его руку и положил на свою мокрую ширинку брюк, скользя губами по щеке. — Чёрт... — беспомощно выдохнул он и уронил голову. Драко тихо рассмеялся, счастливый настолько, насколько только возможно. —Если ты хотел ответить мне тем же, я не буду тебя останавливать, — игриво хмыкнул Драко, прикусив мочку уха. Гарри вздрогнул и шумно вздохнул. — Но не сейчас. Рабочий день давно окончен, и я хочу надеяться, что ты составишь мне компанию до моей спальни. Ты должен мне одно утро. —Да я... Да, хорошо. Только дай мне минуту, я только что выплеснул все свои мозги. Драко снова рассмеялся и уткнулся в его грудь лбом, подрагивая. Он был так искренне счастлив, что мог наколдовать хоть тысячу патронусов, пусть несколько дней назад и был уверен, что не сможет наколдовать его больше никогда. Когда они нашли силы подняться с дивана и привести себя в порядок, Драко снова засомневался, что всё может быть так хорошо, но Гарри вместе с ним направился к лифту, а затем бок о бок они дошли до каминов. Драко тревожно сжал его руку, будто Гарри мог снова его обмануть, но тот улыбнулся, и Драко слегка успокоился, а когда они оба вышли в его гостиной, тревога покинула его, и он потянул Гарри на кухню. —Уверен, ты голоден, — усмехнулся Драко, кивая Гарри на стул. Он поставил на стол оставшийся куриный суп со сливками, а сам обошёлся чаем. Гарри благодарно улыбнулся и принялся есть. Драко отпил один раз, а остальное время смотрел на то, как Гарри сидит у него на кухне вечером и ест. Черт, он мечтал об этом. Чтобы они вот так возвращались после работы вдвоём и ужинали. Драко закрыл глаза и тяжело вздохнул: —Что ты будешь делать с Джиневрой? Гарри замер и выпрямился, впившись взглядом в раковину за спиной Драко. —Она сейчас на сборах, скоро у неё игра во Франции... — Гарри опустил взгляд в тарелку. — Я бы не хотел портить ей настрой перед игрой, поэтому... —Хочешь молчать до тех пор? — закончил за него Драко, чувствуя себя уже не таким счастливым, скорее ощущения были смешанными. —Она вернётся через полторы недели, как раз, когда Министерство устраивает раут, — Гарри запустил руку в волосы, неловко почесав затылок. — Я скажу ей в тот же день, клянусь! И весь вечер проведу с тобой! Пожалуйста, Драко, я ей всё объясню, но не сейчас. И так новость не очень, а тут ещё игра на носу... Драко прикидывал, насколько это жестоко по отношению к Джиневре. Не то чтобы это его волновало, но было мало приятного знать, что ты крутишь роман за спиной девушки. Рон переоценил Поттера, когда решил, что тот ей не изменит, определённо. Не было ничего честного в этом ни по отношению к нему, ни по отношению к ней. —Да, новость и правда «не очень», её жених изменил ей, пока она была на сборах, — дёрнув бровью, хмыкнул Драко. —Прошу тебя, Драко, — простонал Гарри, роняя голову на стол. — Я знаю, что поступаю, как ублюдок. —Это ты мягко выразился, — фыркнул Драко, немного злясь на происходящее. — Что ж, мне твоя мысль ясна, делай, как знаешь, но если ты мне солгал, эта ложь дорого тебе обойдётся, Поттер. —Ни за что! — замотал головой Гарри. —Тогда доедай и идём. Хочу видеть тебя в своей кровати. И утром тоже. Когда они вошли в спальню, Драко беспокойно вздохнул и обернулся к Гарри. Тот улыбнулся ему и обнял за плечи. —Я не сбегу. На крайний случай, я тебя разбужу. Хорошо? Драко успокоено кивнул и обнял его за талию в ответ, упираясь лбом в плечо. Он впервые чувствовал себя нужным, не одиноким, и боялся, что утром его снова ждёт это обжигающее разочарование. Он скользнул руками под рубашку, и Гарри выдохнул ему в шею горячий воздух. Драко улыбнулся и отстранился, чтобы расстегнуть первые три пуговицы и погладить выделяющиеся под кожей ключицы, внутренне задрожав, когда увидел собственные метки. —Ты их не свёл? — он удивлённо взглянул на Гарри. —Нет, я думал, что ты будешь доволен, если увидишь их на мне, — Гарри скрестил руки на шее Драко. —Или ты думал, что сможешь так мной сманипулировать, если я захочу тебя выгнать. Гарри буркнул что-то недовольное, но Драко понял, что поймал его с поличным. Прижавшись губами к виску, он медленно расстегнул последние пуговицы и снял с плеч Гарри рубашку, вынудив его отпустить себя. Не удержавшись, он погладил пальцами свои метки и провёл ладонью от груди к животу. —Не смотри так, будто я сейчас растаю, — фыркнул Гарри, прижавшись губами к подбородку Драко. —Ты всегда так делал, почему бы не повторить это снова? — Драко хотел произнести это иронично, но вышло тревожно. Гарри поджал губы и толкнул его в грудь, роняя на кровать и ложась сверху. Драко тут же обхватил его руками. —Потому что сейчас я хочу остаться. Драко позорно капитулировал и позволил Поттеру вить из себя верёвки, сдаваясь его голосу и теплу. Когда они всё же избавились от одежды и нырнули под одеяло, Драко сковал Гарри по рукам и ногам, крепко обнимая, а тот уткнулся ему в ключицу и что-то мурлыкнул. Драко был безмерно счастлив и доволен. Никогда в жизни он не был счастливее, чем в эту минуту, когда Гарри что-то шептал ему перед сном, а он гладил его по волосам, не боясь, что он исчезнет. Или не очень сильно боясь этого.