Как можно верить в Архонтов?

Кэйа подмечал детали. Много деталей. О чём бы ни любили сплетничать жители Мондштадта (не то чтобы он приложил руку к разным слухам~~), Капитан Кавалерии-без-кавалерии не был лентяем и у него было гораздо больше забот, чем ходить по городу, помогать старушкам и внушать детям страшилки. Например, шпионаж. Его миссия здесь… Его сеть информаторов была даже обширнее, чем у его дорогого бывшего брата. Лагеря хилличурлов, поползновения Магов Бездны, активность бандитов, базы Фатуи, заговоры в Мондштадте — он был в курсе всего, что могло угрожать его городу. Отсуда и причина его нового интереса. Путешественница. Юная девушка в необычном белом платье, со светлыми волосами и золотыми глазами и её маленький летающий компаньон были приглашены в Мондштадт Скаутом Эмбер и даже отбили нападение дракона. Эффектное появление, свидетелями которого был весь город, в том числе Кэйа. Хороший способ заслужить доверие. Кэйа не мог не быть подозрительным. Он попытался отыскать информацию о девушке, что угодно, что расскажет больше о её прошлом, чем внешний вид и боевые навыки. Ничего. Абсолютно никакой информации. Как будто до того, как она шагнула на улицы Мондштадт, её не существовало. Это лишь разожгло его любопытство и паранойю. Человек не появляется просто так из неоткуда. С какой целью она здесь? Несёт ли угрозу? Насколько она по-настоящему сильна если использует силу элементов без Глаза Бога Но- Но… Это просто не складывалось. Путешественница либо слишком добра и наивна, либо невероятная актриса. И почему-то Кэйа склоняется к первому. Всё это дело с Ужасом Бури, затем с тайной личностью Дилюка — Путешественница всегда протягивала руку помощи, почти не прося ничего взамен. По мнению Кэйи, плакаты о пропавшем без вести не были достаточной компенсацией. Но его паранойя требовала более существенных доказательств. Кэйа устроил тест. Он использовал Путешественницу, чтобы заманить в ловушку Расхитителя Сокровищ, за которым давно приглядывал, дав ей и Паймон фальшивую историю о легендарном оружии. Что случилось, когда эта часть с ложью была раскрыта? Паймон громком возмущалась, но Путешественница, о, Путешественница просто понимающе улыбнулась. (Как она признается Кэйе позже, она с самого начала подозревала и позволила это, потому что это было интересно) Словно опытный авантюрист потворствует лекции вчерашнего новичка об опасности слаймов. … Ладно, это было не лучшее его сравнение, возможно, он уже успел выпить лишнего. Был поздний час. Большинство постоянных посетителей Доли Ангела уже спали лицом в стол, разговоров было не так много. Венти, недавно заполучивший в свои руки седьмую бутылку, что-то мурлыкал под свою лиру. Рядом с ним Розария неспешно допивала свой напиток, Дилюк, как обычно с хмурым видом протирал стаканы. Единственным нарушителем спокойной атмосферы был громкий голос парящей феи Паймон, повествующий об их со Страницей приключениях в Иназуме. До Кейи доходили новости из страны Вечности, но услышать их лично от Странницы (или её компаньона) было намного интереснее. — Грх, Паймон до сих пор не может поверить, что Эй решила ударить тебя в спину. Это так подло! Паймон так волновалась, когда Путешественница прыгнула в портал, чтобы снова сразиться с Сёгуном! Паймон испугалась! — фея повисла на шее девушки, прижавшись щекой к её плечу. Странница успокаивающе похлопала подругу по голове. Несколько низких нот на лире заставили Кэйю оторвать взгляд от своего напитка и лукаво улыбнуться Путешественнице. — Ну, разве это не история, достойная легенд? Не каждый может похвастаться тем, что сражался с архонтом. Как впечатления? Есть желание сменить конфессию? Девушка в ответ фыркнула. — Идеалы Вечности не так сильно цепляют меня, мне больше по душе свобода и музыка. К тому же, не то чтобы я изначально принимала какую-либо веру, — Путешественница задумчиво оглянулась, — это так странно — поклоняться Архонтам. — Что ты имеешь ввиду? — и, вау, разве это не удивительно, что сам Мастер Дилюк решил присоединиться к беседе. Возможно, Путешественница действительно особенная. — Это просто кажется не естественным. Я понимаю, откуда у людей потребность в вере и религии и как это всё вообще могло возникнуть, но как можно молиться тому, кто буквально ходит с тобой по одним улицам и, зачастую, руководит страной? Это всё равно что делать религиозные подношения Магистру Джин, и почему-то этого никто не делает. — Это самый оригинальный комплимент авторитету нашей дорогой Исполняющей обязанности Магистра, который мне доводилось слышать, — Кэйа приложил руку к груди. Девушка одарила его плоским взглядом. — Что я говорю, так это для меня молиться правителю страны — странно. Я уважаю Архонтов. Я могу понять, почему люди испытывают трепет перед духом, способным срезать горы ветром, или драконом, который эти же горы швыряет в своих противников, особенно тысячи лет назад. Чёрт, да это даже не загадка, почему люди начали поклоняться им. Но Архонты всё ещё живые существа из плоти, которые могут ошибаться, горевать и страдать. Это не, — Путешественница махнула рукой в воздухе, — антинаучная недоказуемая противоречащая история о всемогущем всеведующем всезнающем Боге, творце земли и Человека, который на землю эту ногой никогда не ступал, встреть его можно только после смерти, а в качестве доказательств лишь религиозные тексты, которые и сами люди могли придумать, так ещё есть куча других религий, друг другу противостоящих. Путешественница не секунду замолчала, задумчиво подперев подбородок. — С другой стороны, теперь понятно, почему Барбатос — единственный Архонт, у которого есть церковь. В его отсутствие, последней нитью связи с недостижимым остаются молитвы. Это, наверное, самая длинная речь, которую Кэйа когда-либо слышал от Путешественницы. — Это очень конкретный список качеств для бога, — подмечает Розария. Почётный Рыцарь пожала плечами. — В отсутствие реальных богов, люди могут стать очень изобретательными в создании мифов. Признаться, тема их вечернего разговора получилась интересной, особенно для такого человека, как Кэйя. Кхаэнриархцы не поклонялись ни одному богу. Если в детстве Кэйя и пытался понять веру мондштадтцев в их отсутствующего Архонта, будь то ради миссии или одобрения отца Мастера Крепуса, то после той ночи любая искорка веры была отброшена.