золотое очко

Чонгук выходит с работы, мягко говоря, не в настроении. Весь день люди задавали глупые вопросы, оставляли скудные чаевые и, если уж говорить честно, просто напрягали своим присутствием. То кому-то было слишком холодно от кондиционера, в то время, как другому не хватало воздуха, то в салате кто-то почувствовал песок. Что на самом деле было не плохо, так как в следствии Чон вместе с Чимином — администратором заведения, с большим удовольствием съели этот салат, но все равно хорошего мало. Хуже всего было то, что сегодня воскресенье — семейный день. Эти детишки не просто кричали, но и сильно мешались под ногами, поэтому когда время начало близиться к ночи и наступила долгожданная тишина, парень выдохнул с облегчением. В кафе, с гордым названием «Кураж», парень работает несколько месяцев, поэтому (не без помощи внутреннего интроверта) уже не осуждает себя за мысли: «Ну и нахуй ты сюда зашёл?», когда видит на горизонте новых гостей заведения. Улыбается, конечно, приветствуя, но не просто это все, не просто. От его настроения напрямую зависит заработок, Чон об этом не забывает. Лицемерит на все сто. И вот сейчас, наконец-то выпроводив назойливого постояльца и сделав себе двойной эспрессо, парень может с чистой душой отправиться на законный выходной. Желания идти домой нет. Сегодня там никто не ждёт. Намджун — старший брат, уехал в Тэгу к родителям, поэтому на вкусный ужин и хорошую компанию рассчитывать не приходится. Кроме этого, утром на входной двери висело объявление об отключении горячей воды. Короче говоря, дома сегодня не круто, не весело и даже не адекватно (ха-ха). Желания оставаться на работе, тем более нет. Хочется просто, ну знаете, умереть что ли. Но не так чтобы насмерть. Просто вот отключить усталость и этот поток бесконечных мыслей, из-за которых даже выспаться не получается. Просто иногда хочется вылезти из своего тела, понимаете? Перезапуститься. Обнулиться. Чонгук понимает. Ситуация усугубилась тем, что несколько часов назад парень выходил покурить и увидел то, что стало основной причиной такого настроения — пошел снег. Первый снег в этом году, если быть точнее. Бедного работника, который ну никак не рассчитывал на метель в середине ноября, это сильно расстроило. Триггернуло пиздец. В прошлом году брюнет дал самому себе обещание, что это последняя зима, которую он встречает в своей стране. Заебал этот холод. В мечтах того Чона, сейчас он должен был быть где-то очень далеко в жарком климате и, разумеется, с миллионом долларов. Первый снег в очередной раз напомнил ему о том, что он не просто провалил обещание самому себе, но и в целом за год нихуя не изменил. Все та же специфика работы, те же траты, люди в окружении (почти, об этом позже). Только вот пару килограмм набрал, потому что на зал времени стало катастрофически не хватать, что тоже подливало масла в огонь. Но не надо думать, что Чонгук живет лишь амбициями и мечтами. Он так-то студент юридического факультета. Ну и похуй, что три года назад, открывая дверь приемной комиссии, он до последнего думал между коммерцией и юриспруденцией, а решающим фактором стало то, что на юридическом учиться на год меньше. Это все лирика. Хоть он и нашёл себя в выбранной специальности и с учёбой не было напряга, он все равно знал, что далеко в этом деле не зайдёт. Не там вырос. В его голове он будущий музыкальный продюсер. Вот знаете, такой типичный андерграунд бой, о котором все слышали, но он тот самый серый кардинал индустрии в модных шмотках. Ну а кто против то? Чем бы дитя ни тешилось. Как сильно не хотелось бы поверить в то, что причина апатии кроется в этих кружащихся блестящих снежниках, но ему ведь уже не пятнадцать, пубертат давно позади. А вот про своё разбитое сердце он такого сказать не может. Три дня назад он расстался со своей девушкой, с которой был в отношениях целых полтора года. Она была для него целым миром. Ради неё изматывал себя работой, старался переступать через свою асоциальность и даже смог полюбить Нетфликс. Разбежались по глупости: копили весь негатив в себе, не обсуждали, не пытались проработать, а в конечном итоге все вылилось в скандал из-за какой-то мелочи, а потом и в расставание. Парень на ошибках не учится, поэтому активно отрицает то, что уже третьи сутки не может нормально спать, а первая мысль после пробуждения – проверить её соцсети, из-за пустоты внутри. Все дело в снегопаде и раннем наступление холодов. Да-да, точно в этом. Чонгук думает о том, что если сейчас не покурит, то его ебало точно треснет. Вообще-то он и не курит, если только когда выпивает в кругу друзей. Но это ведь не считается, да? Чон уверен, что не считается. Ну или когда в плохом настроении на работе. А бывает хорошее? Может и бывает, но никто пока не замечал. Его вообще работники кафе между собой называют «Принцессой Несмеяной». Такой вот он весь в себе, «дед инсайдик». Всегда в чёрном, даже несмотря на то, что дресс-код заведения обязывает на белый верх. Он вне системы, он же будущий крутой продюсер. «Принцесса Несмеяна» достает свой старенький айфон, который мгновенно мерзнет и начинает тормозить. Смотрите-ка, у них много общего. Хоть кто-то разделяет его отвращение к зиме. В отличии от тех трех миллионов человек, которые закинули сегодня истории со снегом в Инстаграм, чем ещё больше испортили настроение официанта (и бармена на пол ставки), который в свой перерыв хотел просто залипнуть в соцсетях. Сразу набирает номер Юнги, надеясь, что тот ответит быстрее, чем телефон отключится. — Дружище, ты уже освободился? — раздается расслабленный голос по ту сторону. Мин пытается говорить громче музыки, но выходит с большим трудом. К счастью, разобрать получается. Они виделись буквально утром, когда провожали Намджуна. Ещё тогда друг упоминал о том, что «надо зайти за пивком на утро» и про чей-то день рождения. В пять утра фокусироваться и вникать в диалог не очень то легко. Иногда Чонгук думает, как такой парень как Мин Юнги, вообще затесался в круг его общения. Хотя ответ прост: они росли вместе и он близок со старшим братом. Вот и все причины наверное. Про таких говорят: «Без царя в голове». В свои пятнадцать он уже «темки мутил», а к двадцати годам Чонгук решил, что не очень хочет вникать в его делишки. Так и живут. Юнги недавно исполнилось двадцать пять. Чону хватает странных вбросов, которые могут прилететь в телегу посреди ночи. Говоря «странные» имею в виду реально странные, по типу: «У тебя есть детский самокат?» или «Нужна твоя коробка от мультиварки». Нужна так нужна. Чонгуку не жалко. — Да, кинь адрес, я подъеду, — бросает горе-слушатель в ответ, размышляя о том, что таксисту к «Куражу» будет проблематично подъехать. Закончив разговор, брюнет всё-таки заходит в приложение на последнем проценте зарядки и, убедившись, что время ожидания машины больше десяти минут, перебегает пустую дорогу в неположенном месте, направляясь в небольшой круглосуточный магазинчик. Ебало то трещит. Ещё и руки мёрзнут ужасно, а всего-то пару минут на улице постоял. Такой нежный. Хотя вообще-то посмотри он прогноз погоды перед выходом из дома, может разговор сейчас строился бы иначе. На входе гремит колокольчик, оповещая продавца о новом покупателе. Парень здесь гость чуть ли не ежедневный, поэтому сразу идёт в нужный отдел и выбирает не самую дешёвую бутылку с ликером. Всё-таки на день рождения едет. На кассе стоит молоденькая девушка, видимо, новенькая. С другими продавцами уже контакт давно налажен. Все четко и лаконично: скидки для сотрудников. Схема рабочая в обе стороны. — У нас пересменка. Приходите минут через двадцать, — даже не пытается быть вежливой. После провальных уговоров, приходится уйти ни с чем. Чон надеется на то, что карма существует. Дорога до Юнги кажется вечностью, хотя по факту не проходит и получаса. Или проходит и больше? Парень так расслабился из-за прогретой машины и музыки в наушниках, что уже начинает подумывать о том, чтобы развернуть таксиста в сторону своего дома, но отгоняет эту мысль. — Вечер только начинается? — пытается завязать разговор мужчина средних лет за рулем. Он выглядит уставшим, но дружелюбным. До этого даже уточнил не душно ли пассажиру. Ответить нечего. Парень и правда не знает, чего ожидает от тусовки на которую едет. Ему просто надо отвлечься от тяжёлых мыслей и покурить чужие сигареты, ведь перед Чоном прозвучала злоебучая фраза на кассе. Девица была непреклонна и, кажется, даже испытывала от отказа удовлетворение. Ещё и эти энергетики. Ким не считал сколько их выпил за рабочий день, но по бешено колотящемуся сердцу и тремору рук, понимает, что перебрал с кофеином. В общем, хуево он себя чувствует не только морально, но и физически. Все навалилось как ком (снежный ха-ха). Выходить из тёплой машины не хотелось, но воздуха в ней действительно не хватало. Поплотнее укутавшись в свой черный пуховик TNF, в котором он зимует уже не первый год, спешит найти нужный подъезд. Сделать это сложнее, чем кажется. Район незнакомый, а нужный дом реально построен как-то не так. Телефон отключился, как только он вышел из машины. Ну, само собой. — Блять, — вымученно растягивает Чонгук, касаясь пальцами переносицы и массируя. Только этого сейчас не хватало. Ситуация решается сама собой. Хотел? Получите, распишитесь. Чон не успевает сделать шаг вперёд, как перед раскрасневшимся от холода лицом, откуда-то сверху прилетает торт, пачкая не только всю одежду, но и капот какой-то тачки. Торт, блять. Шоколадный, с огромным количеством крема. Сигнализация на тачке срабатывает мгновенно и брюнет едва ли может разобрать пьяный крик с одного из верхних этажей: — Бля, ты, в гандонской шапке, закинь торт обратно, я ещё желание не загадал. Лицо Чонгука не просто вытягивается от удивления наглостью кричащего, но и в пару мгновений успевает побелеть от гнева, затем позеленеть от негодования, а финалом ещё и побагроветь от никуда не исчезнувшего холода. «Мертвым это ни к чему», — думает Чон, а затем присаживается на корточки, соскребая с земли остатки десерта и формируя его в плотную лепешку (вещи в стирку, думать о чистоте уже ни к чему). Смотрите-ка, как быстро смог сориентироваться куда идти. Талант. Глаз дергается. Ебало все ещё трещит. То что Юнги именно в этой хате, Чонгук не сомневается. Не первый день знакомы же. Тактика «идти на ор и громкую музыку» срабатывает и поэтому, уже через пару минут Чон стучит в деревянную дверь так сильно, что ещё немного и та слетит с петель. Никто не вечен. Дверь открывается не сразу, но когда это происходит, перед парнем появляется Хосок, который стоит в одних спортивках, босиком и, что важнее, с алым лифчиком на глазах. — Фу, Гукки, тебе бы сначала в душ, — хохочет их с Юнги общий друг. С ним они познакомились совершенно случайно. В ту ночь Хосок с Юнги завалились на какую-то яхту, оказавшись на закрытой вечеринке. Как? Никто из них на этот вопрос ответить не смог, ибо оба помнили, что их досматривали. Но почему-то закрыли глаза на то, что те едва стоят на ногах, и, что важнее, на марихуану в барсетке. Загадка века. Стянув с этого интересного мероприятия пару бутылок дорогого алкоголя, попытались ускользнуть, но попались на глаза какому-то бугаю. Уходили оттуда вплавь. А следом оказались у них с братом дома, потому что «нам к себе пока нельзя». Так и подружились. — Ты не так пользуешься бюстгальтером. Посмотри лайфхаки трум трум, — парирует младший. Он искренне рад видеть старшего. — Я муха, — гордо заявляет, видимо, муха. Чонгук не может сдержать смех. Даже злость на минутку отступает. Но привлекать внимание соседей особо не хочется, поэтому принимает решение закончить эту странную сцену, развернувшуюся на лестничной клетке, легким толчком толкая вперёд насекомое. — Ты немного проебался. Хеллоуин уже прошёл, — подхватывает брюнет, закрывая дверь. Они ещё вернутся к этому разговору. У Чонгука появилось не мало вопросов, но главный вопрос все ещё скорее всего на балконе, найти который большого труда не составляет. Он находится в дальней комнате, где почему-то совсем тихо в отличии от соседней спальни, где Чон успевает уловить голубую макушку Юнги и, кажется, наручники (ещё больше вопросов) в его руках. Кто б сомневался, ну честное слово. В комнате темно, поэтому ручку открывает на ощупь. Холодно, но похуй. Мгновенно меняется в лице, забыв веселье в коридоре. Ослепляет свирепым взглядом того единственного парня на балконе, который орал ему минутами ранее про шапку, которую, между прочим, Гук всегда считал очень модной. Тот смотрит в ответ совершенно расслабленно. Даже кажется моргает как-то высокомерно. Ну, может совсем немного заинтересованно. Моргает заинтересованно? Так можно, Чон теперь уверен. Именинник стоит в свободной белой футболке с каким-то стремным принтом. Она наполовину заправлена в потертые серые спортивки (дресс-код, лол). На ногах мягкие объёмные тапочки, а на голове перевёрнутая красная кепка. Феррари? Видно, что его потряхивает от холода. Светлые волосы, торчащие из-под кепки, ещё больше принимают безобразный вид от сильного порыва ветра из окна. В губах у него зажата сигарета. Ещё секунду назад младший хотел кусок торта размазать по ебалу этого бессмертного, но сейчас, смотря в эти чёрные глаза напротив, хочется не просто размазать торт, но и приложить так хорошенько об подоконник головой, чтобы не смотрел с таким превосходством. Пауза затянулась. Блондин берет инициативу в свои руки. Он достаёт изо рта сигарету, буквально запихивая ее в губы напротив, немного морщась, обжигаясь, а затем аккуратно тянет из пачки с надписью «импотенция» новую, засовывая в кусок торта (кашу), который все так же находится в чужой руке. Ловко поджигает спичками, которые были заранее вытянуты из широкого кармана, а затем максимально наигранно хлопает в ладоши, оглушая и так ахуевшего окончательно парня в пуховике, закрывает глаза и произносит: — Хочу, чтобы парни в гандонских шапках не портили мне дни рождения своими недовольными еблами, — голосок язвительно подрагивает. И в конце зачем-то добавляет уже своим, низким тембром, «Аминь». Шоковое состояние читается в округлявшихся карих глазах. Он вообще не ожидал того, что кто-то может быть настолько наглым и самоуверенным. В себя поверил? Или забыл про инстинкт самосохранения? Так Чон напомнит. Нет, это не шок, это что-то сверх. Сверхшок. Да, так правильнее. А затем блондин оказывается припечатанным к ближайшей стене мощным ударом. Ну правда, на что он рассчитал? Что Чонгук захочет спеть ему «Хэппи Берздэй»? Младший хоть и перестал ходить в зал, но удар поставлен почти с пеленок. Намджун сейчас наверняка икнул. Хамло без имени глухо падает на холодный пол, не сопротивляясь. А затем сразу же приподнимается на локтях, упираясь в стену и закидывая голову, встречается с обезумевшими глазами. Кадык предательски дёргается, а футболка съезжает с плеча, выдавая сбившееся дыхание. Уголок разбитой губы тянется вверх. Блять, ему только что в день рождения вместо торта в лицо кулак прилетел, а он улыбается. Современненько. Чон вскидывает одну бровь, присаживаясь перед именинником на корточки. Настроение не разделяет. От такой реакции даже растерялся. Он уже благополучно забыл о том, что вообще-то отдохнуть сюда приехал. Даже саднящую руку игнорирует, фокусируясь полностью на чёрных глазах напротив. — Ты долбоеб? — сквозь зубы удивляется, наклоняя голову к плечу и немного щурясь. Уже без злости, а с искренним непониманием. Сигарета все ещё тлеет во рту. Вторая валяется поломанной на полу вместе с остатками торта. Блондин взгляд не отводит. Неожиданно его ладонь тяжело приподнимается и подается вперёд, вытягивая из губ брюнета уже почти бычок. Парень его фиксирует между своих губ, немного пачкая кровью, и делает последнюю затяжку. Дальше уже фильтр. — Могу я считать это нашим первым поцелуем? — окончательно выбивает воздух из легких Чонгука своим вопросом. Брюнет вскидывает одну бровь, все ещё не понимая, что творится в голове у человека напротив. Мыслей много, предположений не меньше. Может он что-то принял? Скорее всего, так и есть. Это вызывает ещё больший интерес. — А ты когда на деда своего дрочишь, тоже думаешь, что потрахался? Юнги бы оценил такую ответку. Лицо мазохиста мгновенно преображается. Мрачнеет. Взгляд тяжелеет. Больше никакого высокомерия в нем не читается, что не остаётся без внимания, а затем загробным голосом прилетает: — Я его вчера похоронил. Аут. Напряжение, возникшее в эту секунду, можно буквально разрезать ножом. Чонгук может поклясться, что этот парень за пятиминутный разговор потратил весь его годовой запас удивления, да и вообще эмоций. Он в который раз за пребывание на этом балконе, замирает, не зная как вообще на такое реагировать. Не был готов. Перегнул. Вроде как даже собирается извиниться. Он ведь человек не такой уж и гнилой. Но спустя мгновение парниша с разбитой губой заливается низким смехом. Таким искренним и звонким, будто только что услышал лучшую шутку на свете. Смеётся очень долго, хватаясь за живот, кажется, что вот-вот задохнётся. От тяжести в глазах не остается ничего. — Все-таки долбоеб, — выплёвывает Чон больше не в силах выдерживать компанию этого сумасшедшего. Перед хлопком дверью, слышит брошенное в спину: — Тэхен. Не долбоеб. Ебало больше не трещит.