Монохромный бог

Григорий Неделько Монохромный бог Бог умер. (Фридрих Ницше) Георгий Вавилин, в прошлом – статистик недавно почившего Белого Государства, не достигший тридцатилетия мужчина с чёрными волосами и серьёзным выражением лица, сидел возле иллюминатора звездолёта. Вавилин напряжённо наблюдал за тем, как неспешно, будто нехотя приближается незнакомая планета. Унылый серый шар с длинными острыми скалами и махиной сверхсекретной базы на сАмой макушке галактической сферы. Пики скал словно бы угрожали космическому кораблю, предупреждали: если попытаетесь приземлиться, проткнём насквозь. А молчаливая громада базы слепо взирала на подлетающий звездолёт и производила впечатление умирающего, обездвиженного зверя. Бывший статистик попытался отвести взгляд от мрачной картины, которая видом своим не предвещала ничего хорошего, - не смог. Почти всё время, что корабль пересекал орбиту, входил в атмосферу, автоматически снижал скорость, Георгий холодно взирал на происходящее. Лишь под конец внутренний трепет стал слишком силён: Вавилин на несколько секунд оторвался от картины за стеклом иллюминатора и посмотрел на красивое лицо сидящей рядом Киры. С Кирой, высокой, стройной, темноволосой, он познакомился в самом начале полёта. Не сказать, что сразу вспыхнули чувства, да и не располагала к тому сейчас обстановка, однако мужчина и женщина понравились друг другу. Проводили много времени вместе, в ожидании, когда автопилотируемый корабль доставит к месту назначения. На звездолёте заняться было особенно нечем. Книги и фильмы отсутствовали, и атмосфера столь недалёкого грядущего не позволяла в полной мере расслабиться. Немало людей – негаданных ополченцев – проводили бОльшую часть дня за разговорами и воспоминаниями. Георгий и Кира же предпочитали молчать и наслаждаться моментом, покуда имелась такая возможность. Ведь совсем скоро предстояло высадиться на неизвестной планете, которая, на первый взгляд, выглядела отнюдь не дружелюбной. И не просто высадиться – пробраться на построенную там погибшим Государством базу и, если надо, захватить её. Сломив сопротивление возможных охранников, подчинить гигантское строение себе, использовать как новый дом для возрождающегося человечества. Задача не из лёгких, пусть даже у них имелся примерный план базы, оружие, еда и предметы первой необходимости. И на этом корабле, и на других, около недели назад покинувших родную планету, летело множество новоиспечённых воинов самых разных возрастов. Некоторые бежали от хаоса и ужаса тоталитарного режима вместе с младенцами. Однако хватит ли силы, отваги, способностей, банально – числА, дабы завершить начатое бевами? «Бевы… - с грустью подумал Георгий. – Отдали собственные жизни за наше будущее. Они же раздобыли оружие, оснастили космические корабли защитой от слежения… И сделали много чего ещё. Всё – с одной целью: чтобы мы могли прилететь сюда, помешать остаткам Государства возродиться». Если, конечно, таков план государственных сторонников, буде они по-прежнему живы. Никто, даже бевы, не знал наверняка, что творится на секретной базе. Они и проведали о её существовании чисто случайно, во время очередной вылазки. А потом стали копать глубже, расследовать… И выяснилось: Государство, по какой-то неизвестной причине, сохраняет контакт с достаточно отдалённой планетой, где расположено некое непонятного назначения строение. Это-то строение и вырастало теперь громадой перед глазами Вавилина. Шарообразное, гладкое, светлое, вздымалось вверх колоссальным чудовищем, одновременно удивляя, смущая и устрашая. Что там, внутри? Георгий неосознанно взял руку Киры в свою. Женщина сжала пальцы Вавилина и посмотрела на него вопросительно. Георгий не заметил этого взгляда – внимание мужчины вновь привлекла разворачивающаяся за стеклом иллюминатора впечатляющая и опасная неизвестностью картина. Вавилин продолжал созерцать черноту властвующей на планете ночи и белое, диссонирующее с ней пузо искусственной постройки. Оказалось попросту невозможным переключить внимание на что-нибудь иное. Взор – не только его – точно бы сам собой возвращался к месту, что притягивало космических путешественников, звало, вжимало в пустую скальную поверхность неназываемой силой. И сами собой на ум приходили понятные, однако оттого не менее тревожащие вопросы… - Как думаешь, - сказала Кира, - всё будет хорошо? Он на секунду задумался, а потом, не поворачиваясь, произнёс: - Я… Но договорить не успел. Корабль мощно тряхнуло, закачало из стороны в сторону. Оба – и мужчина, и женщина – повалились на пол. Отовсюду послышались изумлённые, испуганные возгласы, детский плач попадавших со своих мест людей. - Что случилось?! – перекрывая всеобщую какофонию, вскричал Вавилин. Бросился к иллюминатору, поскольку причина воцарившегося хаоса явно находилась снаружи. Припал к стеклу и увидел то, от чего сердце захолонуло, ухнуло вниз. Все корабли, которые летели следом и собирались уж приземляться, сбивались с курса, взрывались! Гремело!.. Огненные шары озаряли черноту ночи кошмарными отсветами. Тяжёлые обломки звездолётов разбрасывало по сторонам; кружась в смертельном танце, разрозненные, покорёженные части падали вниз. Одна просвистела совсем рядом с приземляющимся кораблём, внутри которого путешествовали Георгий с Кирой. Другой обломок по касательной всё-таки задел космическое судно. Звездолёт снова тряхануло, и Вавилин, отброшенный от иллюминатора, опять повалился на пол. Ракеты! Они – кто бы они ни были – стреляли ракетами! Пускали в звёздных беженцев, чтобы помешать высадке. При этом траектория снарядов во время полёта, по необъяснимой причине, не поддавалась вычислению. Что ж, вот и ответ: на базе кто-то есть. По-прежнему или прибыл недавно, возможно прознав о приближающейся угрозе, - предстояло выяснить. Но сперва – выжить… Корабли, которым не повезло прибыть первыми, продолжали разрываться на куски, когда с ними сталкивались остроносые ракеты. По какой-то причине звездолёту, где находился Вавилин, повезло. Вероятно, защитники базы не успели сориентироваться или просмотрели садящийся корабль, что и спасло Георгия, Киру и их собратьев по несчастью. Спасло ли? Кажется, да, ведь ракеты выстреливали исключительно в воздух; вероятно, не предназначены для поражения наземных целей. - Не вставайте с мест! – громко, надсадно, настолько, чтобы услышали все, крикнул Вавилин. – Держитесь за что-нибудь! Иначе вас просто переломает!.. И это была правда, ведь в тот же самый момент очередной обломок задел садящееся судно. Снова встряска, снова скачкИ пространства туда-сюда… А корабль будто бы и не собирался останавливаться. Несмотря на то, что ужЕ выехали готовые вгрызться в поверхность держатели, казалось процесс приземления будет продолжаться вечно… Но наконец звездолёт замер, зажглись сигнальные лампы, оповещающие, что люди на месте и положение у судна устойчивое. После чего открылся люк, откинулся трап. Надо покидать ставшего столь негостеприимным космического странника – иного выхода нет. Либо так, либо всех внутри перебьют как котят – разом. Если, конечно, на базе сработала не автоматическая система ПВО и там хоть кто-то есть. Но, надеясь на лучшее, исходить всегда нужно из худшего. «Будем считать, что защитники базы прямо сейчас бегут к нам, - решил Вавилин, - и времени осталось крайне мало». - Женщины и дети пускай останутся на борту до тех пор, пока мы не выясним, что снаружи, - обратился Георгий к перепуганным людям, ждущим от него – хоть от кого-нибудь! – решительных действий. – Затем выходите, аккуратно. Если услышите стрельбу, оцените обстановку: может, лучше будет спастись бегством, чем запирать себя на корабле. Ладно, ребята, за мной! И они пошли за ним: мужчины, юноши, старики. Никто не возмутился, не стал артачиться, не вопросил «Кто ты такой?» - ситуация была отнюдь не та. Кира осталась с детьми и женщинами, готовая в любой момент прийти на выручку. Рука – на излучателе, неестественно спокойная. Вавилин решительно подошёл к открытому люку и выглянул наружу. И тотчас спрятался обратно; у мужчины вырвалось крепкое ругательство. - Что там? – спросил кто-то, нетерпеливо поглаживая излучатель. - Они! – ответил Георгий. – Целая толпа! Идут из-за скалы, со стороны базы. Пока достаточно далеко. - Кто «они»? Вавилин не ответил. Снова аккуратно выглянул. Предложил: - Можно попробовать обстрелять их на подступах к кораблю. - Для этого надо выйти наружу, чтобы не подвергать опасности женщин с детьми, - подал голос ещё один ополченец. - Верно. – Вавилин машинально кивнул. Затем обратился к Кире: - Мы попробуем дать им отпор, а вы действуйте так, как договорились. - Хорошо, - сказала Кира, снимая с пояса излучатель. Многие из женщин и ребятни повторили это движение. Все всматривались в просачивающуюся снаружи атмосферу враждебности, ожидая чего угодно. Зарычав, скорее от злости, но и чтобы придать себе и другим дополнительных сил, Вавилин первым выпрыгнул в провал открытого люка. Ботинки коснулись твёрдой почвы, взметнули серую пыль. Георгий распрямился, отбежал от корабля на несколько десятков шагов. Ракеты, похоже, прекратили взмывать в воздух. Только и причины продолжать не было: за исключением приземлившегося корабля, все остальные звездолёты оказались сбиты, разрушены. «Надо проверить, выжил ли кто-нибудь», - отметил про себя Вавилин. Но это потОм, сначала – враги. А те, организованно и словно бы неторопливо, приближались к застывшему посреди чуждой, неизведанной, недружелюбной планеты, единственному уцелевшему космическому кораблю. К Георгию подбегали прочие мужчины, становились рядом. Излучатели – наголо; в глазах – решимость. «Воздух пригоден для дыхания, - подумалось Вавилину. – Как и утверждали бевы в инструктаже. Насколько же владыки сгинувшего Государства были предусмотрительны?..» Однако медлить больше нельзя. Пока ещё враги не стреляли, но кто знает, почему и сколько продлится нежданная удача. Пора действовать! - Рассредоточиться! – приказал взявший на себя обязанности неформального лидера Георгий. – И огонь! Огонь! Так они и сделали. Кто-то начал палить, остановившись; иные пускали бело-синие лучи на бегу. Сам Вавилин быстро перемещался с места на место, не уповая на то, что их выпад останется без ответа… И оказался прав. Первое время ряды приближающегося противника редели тихо, безмолвно, неспешно, точно бы молчаливые визитёры безбоязно пришли на свидание с верной смертью. Но затем неведомый враг резко изменил тактику: возможно, счёл, что подошёл достаточно близко. В любом случае, некие красно-оранжевые сгустки полетели со стороны беззвучно шагающей массы. Те, в кого попадал такой сгусток, падали на серую безжизненную землю с криками боли и бились в судорогах, потому что оружие врага в прямом смысле плавило человеческие тела. Георгий, не останавливаясь, бегал по твёрдой инопланетной почве, бело-синими линиями из излучателя осыпая атакующих. Вскоре, однако, пришло понимание, что бесшумных, безразличных воинов слишком много, и выстоять в битве с ними невозможно. Вавилин быстро огляделся: не меньше половины прилетевших мужчин лежали неподвижно на земле чужой планеты. И больше никогда не встанут. А затем в ночной тиши раздались новые выстрелы, откуда-то сзади. Георгий даже сперва не понял, что случилось, но потом догадался: женщины! Они всё-таки пришли на помощь! И не только женщины, ещё и маленькие дети!.. Крохотные человечки, держащие в хрупких ручках мини-излучатели, обстреливали сине-белыми потоками странные, страшные фигуры. Тех становилось всё меньше и меньше. В первых рядах стояла Кира; на лице – сосредоточенность, отвага. Увидев её, Георгий понял, что не имеет права бояться. Об отступлении же не могло быть и речи. Тогда он остановился и, вскинув излучатель, принялся отстреливать фигуру за фигурой. Одну… вторую… третью… Не думая о себе, о том, что его может расплавить оранжево-красный сгусток. Четвёртую… пятую… Он просто стоял и выпускал заряд за зарядом в приближающиеся нерасчётливо медленно фигуры, фигуры, ведущие себя как-то уж самоубийственно хладнокровно. Шестую… седьмую… восьмую… Ещё и ещё, снова и снова!.. Девятую… десятую… одиннадцатую… двенадцатую… А потом, внезапно, фигуры закончились – и бой завершился. ИХ победой!.. Когда осознал, что бой прекратился, Вавилин с надеждой огляделся. Да, ОНИ победили… но какой ценой?! Кругом лежали трупы: старых людей, зрелых, юных и совсем маленьких… На глаза наворачивались слёзы. - Проверьте, может, кто-нибудь жив, - приказал Георгий, чей статус командира по-прежнему никто не оспаривал. – Остальные пусть осмотрят обломки кораблей: если там есть кто-нибудь, им очень нужна помощь. Мы же отправляемся на разведку. Кира, идём. Она не стала спрашивать куда – всё и так ясно. К базе. Их заветной цели… Кто-то вызвался сопроводить Георгия и Киру, но Вавилин лишь молча покачал головой. На разведку могут сходить и двое; прочие нужны здесь. Ступая по пыльной серой земле, с излучателями наготове, двое – мужчина и женщина – направились в сторону большой скалы, которая закрывала от любопытных глаз фасад базы. Именно из-за неё появился противник. А что если там кто-нибудь сидит в засаде? «Что ж, вот и выясним», - хмыкнул про себя Георгий. Кучи опалённых тел бесстрастных врагов лежали на пути разведчиков. Вначале Вавилин хотел обойти их, но что-то внутри, вероятно интуиция, подсказало остановиться и, присев, осмотреть одного из убитых. Увиденное повергло Георгия в шок. Мёртвый – вроде бы парень – если и походил на человека, то очень отдалённо. Пустые глаза, синюшное, вздувшееся лицо, выражение абсолютного безразличия, апатии… Мертвец выглядел как зомби; по крайней мере, именно такими представлял их Вавилин. «Это бы всё объяснило, - подумал он. – Бесстрастие и бесстрашие напавших, ужасный облик… Но откуда взялись “зомби”? Кто они? Неужели это и есть таинственные защитники базы?..» Очень жаль, что бевы не смогли раздобыть больше сведений о сверхсекретном укреплении, а Государство всегда скрывало свои тайны чрезвычайно тщательно. Не будь на то воля случая, Георгий никогда бы не узнал, что живёт в мире победившей антиутопии, полнейшей черноты. Он и спасся-то чудом. Вернее, его спасли – те люди, или существа, которые покончили с собой, чтобы подарить жизнь таким, как он. Умеющим превозмогать попытки власть предержащих высосать душу вместе с чувствами и энергией. Подлинным людям… либо тем, кто был очень на них похож. Правда, план по захвату базы, каковой бевы долгое время, чуть ли не годы, тщательно вынашивали, собирали по кусочкам, полетел в тартарары с началом ракетной атаки, не говоря уж о нападении «зомби»… Бевы не рассчитывали на подобное катастрофическое стечение обстоятельств. Подозревали, что высадка может пройти негладко и космическим путешественникам окажут серьёзное сопротивление при штурме. Но чтобы ракеты летали будто сами собой, а стражи укрепления походили на зомбированных мертвецов!.. А план базы? Действительно ли он хоть сколько-нибудь близок к реальности?.. Георгий засомневался. Мысли и воспоминания захватили ум Вавилина. Однако он понимал, что сейчас не место и не время предаваться им. Георгий вынул из мёртвых пальцев убитого оружие странной круглой формы. Повертел в руках, однако так и не понял, как им пользоваться. Что нужно сделать, чтобы оно исторгло из чрева смертоносный сгусток? Экспериментировать не хотелось, к тому же опасно, нет времени. ПотОм… Вавилин повесил оружие на пояс и встал во весь рост. Заглянул в полные страха, недоумения глаза Киры – заглянул точно такими же глазами. А после махнул рукой, и они пошли дальше. Душу Киры и Георгия переполняли отрицательные эмоции. Хотелось по привычке избавиться от них как можно скорее. Но от одной мысли, что пришлось бы воспользоваться монохромом, попадись это устройство на пути, немедленно бросало в дрожь. Теперь, когда проникли в суть истинного назначения удалителей негатива, ни мужчина, ни женщина даже близко не подошли бы к адскому аппарату. А завидев, непременно уничтожили бы. Около получаса потребовалось, чтобы добраться до скалы и, обогнув её, узреть сверхсекретную государственную базу во всём её циклопическом, пугающем, ненатуральном величии. Ослепительно-белое пятно на мрачно-чёрном полотне… Внутрь вели высокие, громоздкие двери, которые, словно приглашая, оказались открыты. Двое людей в полной тишине, оглядываясь по сторонам, поднялись по громадным ступенькам и вошли в базу. Тотчас над их головами, ослепляя, загорелся свет. Автоматизация… Но кто-то ведь её провёл; не «зомби» же, в конце концов. Значит, надо быть предельно осторожными, поскольку в колоссальном здании могут таиться новые враги… В первую минуту женщина и мужчина остановились, огляделись. Не найдя вокруг ничего, достойного внимания, кроме пустоты, двинулись дальше. Коридоры тянулись, петляли и ветвились, похожие друг на друга, как белые червяки. Высотой в несколько человеческих ростов и столько же – шириной, подавляли размерами и необъяснимой пустотой. Один длинный проход сменялся следующим, и так без конца. Повсюду довлели мёртвая тишина и необъяснимое ощущение назревающего ужаса. Причём ужаса не обыденного, реального, а экзистенциального, исконного. Почти фантасмагорического… Цветные провода опутывали коридоры, бежали по стенам и потолку. Эхо раскатывалось волнами вперёд и назад, будто намеренно пугая на каждом шагу. Одинаковые лампы под потолком бросали искусственный свет на металлическое нутро коридоров. Кира молча посмотрела на Георгия, как бы спрашивая: «Что ищем?» Тот, ни слова не говоря, ответил столь же выразительным взглядом: «Не знаю…» Коридоры, тем временем, и не думали заканчиваться. Но сбоку в них то и дело стали попадаться двери. Вавилин подошёл к одной из них, с виду – автоматической. При его приближении дверь не открылась. Мужчина подёргал её на себя, однако тоже безрезультатно. Пошли дальше. Ещё несколько раз Кира и Георгий останавливались, чтобы попытаться открыть другие ведущие неизвестно куда проходы, но с тем же успехом. Их определённо тут не ждали. Но почему же тогда главные двери базы отворены?.. - Может, нужна карточка доступа или что-нибудь вроде того? – предположила Кира. - Надо было обыскать мертвецов, - сказал Вавилин. - «Зомби»? - Да. Вдруг у кого-нибудь завалялся пропуск. Хотя откуда мы могли знать… Миновали очередной коридор, свернули в его брата-близнеца. - Давай вернёмся, пока не углубились слишком далеко? – предложила Кира. Георгий кивнул. Но сделать это им не удалось. В тот же самый миг одна из дверей – с виду, такая же, как предыдущие, только значительно больше размерами – с лёгким шуршанием отворилась. Мужчина и женщина замерли. Оба внимательно глядели на таинственным, необъяснимым образом открывшийся проход. - Не люблю подобные совпадения, - проговорила Кира. Вавилин снова кивнул, но с видом человека, осознающего безысходность положения, в которое попал. Кира и сама понимала, что никуда не деться: раз уж здесь, придётся зайти внутрь. Что и сделали, предварительно взяв наизготовку излучатели. В темноте ничего не было видно. Георгий и Кира озирались в поисках выключателя или чего-нибудь наподобие него. А когда дверь затворилась, столь же неожиданно, как всего минуту назад открылась, людей объяла густая, концентрированная тьма. Затем внезапно зажёгся свет, ослепив и напугав обескураженных мужчину с женщиной. Да кто играет с ними в такие шутки?! Сквозь навернувшиеся на глаза от яркого света слёзы Георгий разглядел, что они находятся внутри очень большого помещения – больше, чем внутренности доставившего их сюда звездолёта. И ещё мужчина увидел какое-то непонятное, но смутно знакомое устройство. Порассуждать, что это и откуда взялось, Вавилин не успел, поскольку нечто невидимое вдруг схватило, спеленало со всех сторон. Георгий повернулся к Кире, однако та тоже находилась в плену неведомого потока, бесполезно суча ногами, пытаясь вырваться. «Что происходит?!» - метался в головах у обоих вопрос. Если это происки врагов, почему они не разделаются с людьми сразу? Для чего жестокие и непонятные игры, даже если их решили взять в плен?.. Ответ пришёл чуть позже. Конструкция, которую заметил Вавилин, начала светиться. Зажглись яркие лампочки, забегали огоньки. Раздался надсадный громкий шум. Шум… Он очень был на что-то похож… И вся эта картина казалась до чрезвычайности, странным образом знакомой… И тут Георгий всё понял! Вернее, вспомнил… Он попытался вырваться, но добился лишь того, что взятое у мертвеца огнестрельное оружие отцепилось от пояса и со звоном упало на пол. Будто обрезая только что созревшую мысль – ужасающую догадку, из нутра стоящего перед ними устройства вылетели сгустки энергии и метнулись к пленённым фигурам. Энергетические разряды уничтожили, спалили дотла излучатели. Раздалось два громких хлопка. Кира вскрикнула от неожиданности. Вавилин зло сощурил глаза. В следующую секунду та же сила, вероятно, что и спеленала его, повлекла Георгия к сердцевине работающей машины. К махине столь знакомого и такого опасного… монохрома! Монохрома-гиганта, размерами сопоставимого с космическим кораблём. Вавилин вырывался, но поделать ничего не мог. Кира дёргалась, напрягала мускулы, ни на секунду не оставляя попыток освободиться из плена. Куда там! Бесплотный враг держал крепко-накрепко. Георгия втащили по воздуху в центр монохрома. Движение прекратилось. Но лишь затем, чтобы выехавшие неясно откуда трубочки устремились к ушам мужчины. Вавилин замотал головой, сопротивляясь. Бесполезно. Концы трубочек всё равно нашли ушные раковины и въехали, почти вонзились туда. Георгий зарычал наполовину от боли, наполовину от бессилия. Кира что-то кричала; он не слышал слов. Отчасти и потому, что творилось нечто по-настоящему страшное. Гораздо страшнее, чем возможность одного человека распрощаться с жизнью. Отдать все чувства бездушному механизму. Началось… слияние. Это не было похоже на передачу эмоций комнатному монохрому. Не походило оно и на экзекуцию, которую устраивали верпы неугодным гражданам – или просто тем, кто оказался не в нужном месте не в правильное время. Это было именно что СЛИЯНИЕ. Его – с машиной. С титаническим, циклопическим монохромом. С последующим лишением всего человеческого, в угоду и службу великому механическому богу. И, как положено, образы, чуждые, кошмарные, многочисленные, заполнили сознание того, кого к слиянию принуждали. Вавилин всё понял. Что это за здание, откуда взялось, кто такие «зомби», почему в космические корабли летели самоуправляемые ракеты, как могла дверь сама собой открыться и закрыться… И прочее, прочее. Все тайны нашли объяснение; то, что казалось нестыковками, встало на место. Георгий почувствовал, как его суть, душу, основу, вынимают из тела и разума, переносят вечно голодному исполинскому монохрому. И образы, образы заполняли то, чему ещё совсем недолго оставалось быть человеческим сознанием! База – это не просто база. Это – организм! Искусственный организм. Монохром. Громадный, всегда голодный. Построившие его люди не понимали, что делают, а когда строительство завершилось, было уже поздно. Монохром восстал против собственных создателей, подчинил себе, выпил, превратил в зомби. И установил на планете, откуда прилетели люди, свою гегемонию. Через правителя, через его эманации, монохромный бог питался чувствами живых существ. Всеми: и положительными, и отрицательными. Для чудовища нет разницы, кого или что есть. Ему нужно лишь питаться и размножаться. И он размножался. Посылал подчинённых его воле, выпитых, но не растерявших умений зомби на другие планеты. Туда, где можно создать ЕЩЁ ОДНО Белое Государство, вырастить ЕЩЁ ОДНОГО правителя, чтобы потОм, получив достаточно мощи и ресурсов, создать где-нибудь ЕЩЁ ОДНОГО монохромного бога. Вернее, того, кто в будущем станет им, сделается настолько же сильным и великим, как ЭТОТ бог. И помогут в том люди… или бывшие люди… А уж тогда не одна планета, не одна галактическая система содрогнётся от возможностей так называемых монохромов! Да, это их имя, однако называть великих владык следует иначе. Боги. Боги, как и положено, будут править, а остальные – прислуживать им. Искусственным, новым, тёмным… монохромным богам!.. Вавилин закричал. Он сознавал, что ещё чуть-чуть, и разум не выдержит. Мозг прикончит, сожжёт переизбытком убийственной информации прежде, чем тело и душу обесточат, высосут энергетически!.. Только… внезапно всё прекратилось. Во всяком случае – оборвалось. Георгий рухнул на пол – с высоты, больно. Что случилось? Он не понимал… Смотрел перед собой и видел Киру, которая пускала в сердцевину монохрома сгусток за сгустком. Значит, когда был близок к экстазу во время слияния, «бог» ослабил хватку. Кира вырвалась на свободу, подняла упавшее иноземное оружие. И ей удалось достаточно быстро разобраться со вновь найденным «пистолетом», из которого она теперь палила и палила в сердце искусственно возведённого монстра. Должно быть, так… Монохром взревел – как может реветь лишь близкая к смертельной перегрузке колоссальная, почти живая машина. Машина, наделённая разумом. Самозваный бог понял свои оплошности, ошибки. И оттого ярился ещё больше. Немудрено: ведь он – бог, владыка, правитель правителей! Как мог допустить, чтобы жалкая вша угрожала его целости, если не существованию!.. Монохром выпустил в Киру огромный, плотный заряд электричества, выбрав его из богатейших, точно сокровищница, внутренних ресурсов. Женщина прекратила стрелять, побежала в сторону, прыгнула. Георгий затаил дыхание. Разряд прошёл совсем рядом и развалился, ударившись о стену, родив синеватые сполохи. Вавилин понял, что надо действовать немедленно, решительно. Нет времени объяснять: со временем она и остальные обо всём догадаются. Если, конечно, план удастся… - Стреляй в меня! – заорал он что есть силы. - Что?.. – Кира аж опешила. - Стреляй! – срывая глотку, кричал Георгий. – В меня!! Когда он… схватит!!!.. Вавилин знал, что произойдёт дальше. Догадывался. Но в некоторых ситуациях это – одно и то же. Храбрый мужчина оказался прав. Монохром не стал тратить время на борьбу с Кирой – попросту отбросил невидимой волной. Та отлетела на несколько метров, ударилась о стену. - Нет! – бешено заорал Георгий. – Нет!!!.. Он не знал, чего боится больше: что Кира может погибнуть или что она не выстрелит. У самого Вавилина оставался лишь один исход. Он прекрасно это понимал, тем более что монохром успел вынуть из него бОльшую часть сути. Сейчас Георгий действовал в основном по инерции, на упорстве. Но силы иссякали… - Стреляй! – громко сказал он. ПотОм прохрипел: - Стреляй… Вот он уже снова висит в сердцевине монохрома, и опять потянулись и вонзились – быстро, болезненно – в ушные раковины трубки для перекачки чувств. Для слияния. Превращения в слугу, зомби… Георгий почувствовал, как из ушей течёт кровь. Самозабвенно, с упоением, монохром заканчивал начатое. Вскоре он разберётся с этим не в меру смелым человечком, а после займётся женщиной, и тогда уж за всё, за всё с ней рассчитается… Кира завозилась возле стены. Рука сжала малознакомое, стреляющее красно-оранжевыми сгустками оружие. Вроде бы цело. Изящные пальцы нащупали сенсор. Монохром-гигант приготовился к финальной стадии перекачки-слияния. Вавилин улыбнулся. Знал: она сделает это… Боги тоже совершают ошибки. У них есть слабые места. И они – отнюдь не бессмертны… Кира сомневалась всего лишь мгновение. В этот миг женщина отчаянно размышляла, попадёт ли в Георгия. Ведь всё надо решить немедля, одним выстрелом. Так будет лучше… с любой точки зрения. А потом она замерла и нежно коснулась реагирующего на человеческие пальцы сенсора. Оранжево-красный, отдающий цветом крови сгусток моментально то ли расплавил, то ли снёс ухмыляющемуся Вавилину голову. Монохромный бог, систему которого только что смертельным образом дестабилизировали в самый опасный для него момент, момент, что мог бы стать пиком наивысшего наслаждения, этот монохромный бог зашёлся в оглушительном искусственном рёве. Кира поднялась на ноги, держа в руке ненужное теперь оружие. Не глядя на обезглавленное тело, на исходящего смертью монстра, на вздрагивающий, точно в припадке, рушащийся потолок, женщина что было сил побежала в распахнувшуюся дверь. Уже все двери въехали в пазы. А те, что не открылись, отворялись незамедлительно… Коридоры, одинаковые, бесконечные коридоры замелькали перед глазами. Стены базы-монстра ходили ходуном. От чудовища откалывались куски, то и дело грозя раздавить наглую, неизвестно что возомнившую о себе фигурку. Поворот… Ещё поворот… Ещё… Кира отбросила спасительное оружие, которое по-прежнему сжимала в побелевших, немеющих пальцах. Это словно бы придало дополнительных сил. Перед глазами всё плыло. Ноги без устали перебирали металлический пол. Когда-нибудь она выдохнется, когда-нибудь… Но пока – бежит. Она должна добежать: во имя человечества, во имя надежды на лучший исход, во имя тех, кто погиб, летя сюда, и кто сражался с нею бок о бок… Наконец, во имя того, кто самолично отдал жизнь, чтобы подарить её другим, - Георгия Вавилина! Эта жертва не будет напрасной… И хотя Кира до конца не понимала, что происходит, со временем, она отчего-то была уверена, всему найдётся ответ. Тайны откроются, решения появятся… Впереди замаячил выход из базы-монохрома. Ещё немного, ещё чуть-чуть… Двадцать метров… пятнадцать… десять… пять… Она вылетела наружу в тот самый миг, когда позади что-то с оглушительным звуком рухнуло. Сбежала по лестнице, понеслась в сторону большой скалы. Кира уже чувствовала, что победила, предвкушала эту победу. Представляла, как выскочит из-за скалы, а там – рукой подать до корабля. Главное, отбежать на безопасное расстояние… Но тут ноги заплелись, Кира вскрикнула и, упав, ударилась головой. Сознание покинуло её. Равно и надежда на спасение… А где-то рядом, совсем недалеко, рушился, падал в бездну, умирал побеждённый, никому не нужный монохромный бог. Вместе с ним прерывалась связь между «сверхсекретной базой» и теми Государствами, что она построила, и зародышами богов, которых народила посредством глупых, недальновидных людей. Им не суждено пережить свою матерь, своего отца… своё божество… Впрочем, об этом Кира знать не могла… …Минуты утекали в неизвестность, в будущее. Обычным порядком. И – неощутимо… - Кира… Слово пробивалось точно сквозь вату. Сквозь толстую стену. - Кира, ты жива?.. Слово обросло другими словами. Превратилось во фразу… Кира открыла глаза. Она определённо была жива. И лежала сейчас… Где же?.. Женщина сосредоточилась. Да, в кресле… в мягком удобном кресле внутри корабля, что доставил их на эту планету. В место жизни и смерти. Место судьбы… - Я… жива, - с трудом произнесла Кира: голова раскалывалась от боли. Откашлялась и, не без посторонней помощи, села в кресле. Увидела рядом, вокруг радостные лица. Они светились облегчением; отчасти испытала его и Кира. - Что произошло? Почему база разрушилась? – загомонили внезапно все разом. – Где Георгий? Как ты оказалась у скалы?.. - Хотела бы я знать ответы на все вопросы… - начала чудом выжившая женщина – и осеклась: головная боль вновь набросилась голодным зверем. Одолев её на время, Кира спросила: - База правда разрушена? - Да, - ответили ей. - И никто не появлялся оттуда? - Да кто появится? Там одни обломки! «Выяснить, что случилось, окажется не так просто, - подумала она. – Но мы справимся. Справились же с остальным… А потом вернёмся домой, где бы этот дом ни находился. На любой планете, в любой из галактик. Потому что все и всегда в итоге возвращаются домой». Кира мягко улыбнулась окружившим её людям, поблагодарила их, рассказала что знала – медленно, немного сбивчиво. Спросила, есть ли ещё выжившие? Оказалось: нет… Они искали уцелевших, вытаскивали тела из-под обломков, пытались реанимировать… Бесполезно. Острая боль пронзила сердце. И ещё больнее стало, когда перед внутренним взором возникло серьёзное лицо Георгия. Лицо, которого она больше не увидит. Лицо, которого уже не существует. Лик героя… Напряжённым усилием воли Кира отогнала ужасное, печальное видЕние. А чуть позже, более или менее придя в себя, начала наконец отдавать приказания, которых от неё ждали. Ведь без эфемерной надежды люди хоть сколько-нибудь, да проживут, тогда как без грамотного руководства, на любом уровне, мало кто протянет. И это заложило в человечество вовсе не тёмное и отнюдь не рукотворное, вновь созданное божество. И совсем не выдуманное, искусственно возведённое Государство… …А где-то там, далеко-далеко, на разных планетах, в разных галактиках, в тех уголках Вселенной, которые теперь никогда ни для кого не будут домом, рушились целые Государства и умирали неродившиеся боги. Потому что и такое должно когда-нибудь происходить. Многие люди не знали причин случившегося, а некоторым лишь предстояло их выяснить. И хотя кое для кого творившееся представлялось концом света, апокалипсисом, в масштабах целого мира это не имело ровным счётом никакого значения. Просто ЕЩЁ РАЗ существа пожинали плоды собственных ошибок. Просто низвергался в небытие ЕЩЁ ОДИН неудавшийся, низложенный своим же создателем, отживший положенный век монохромный бог. Аннигилировал вместе с собственной свитой… Бог умер – но для всеобщей Монохромии и это не являло собой действительно ощутимого смысла. (Ноябрь 2022 года)