Dirty lane

На улице холодало, некоторые фанари совсем не работали. А я была счастлива, когда убегала из нашего с тобой переулка, держа в руках свои каблуки. Приятная дрожь пробивала всё моё тело, а твой взгляд, впечатанный в мою спину, я ощущала ещё очень долго. Уже как месяц, я не нарушаю традиции и прихожу кормить тебя. Рядом с тобой я совсем другая, такая какой хочу и могу быть. А ты готова любить меня такой. Не зря ты завела разговор о любви, когда вколачивала в меня свои пальцы. Тебе было хорошо. Перекидываю волосы на другое плечо, пританцовывая нахожу свой квартал. Не усталости, ни грусти, только ты в моей голове. Может и к лучшему. Ты считаешь меня особенной, от этого так нежно проводишь пальцами по мне. Рядом с тобой нет никаких проблем, будто бы совсем ничего нет. Лишь желание твоего тела, и твоих касаний. Перспектива быть с тобой вечность, кажется что подходит мне. На моей улице ещё людно. Пары, такие же пьяные и свободные, как я. Маленькие забегаловки, такие уютные и домашние, как ты. И мои окна, в которых горит свет. Я останавливаюсь на минуту, осознавая то, что я всё тушила. — Свет, чёрт... Хватаю под мышку туфли, судорожно печатая текст парню. И уж лучше бы в доме был он, а не моя мать. — Хей, Андер, какого хрена ты забыл у меня дома?! Ответ приходит мгновенно, а во мне всё обрывается. — Я с вампирами, детка, кажется это кто-то другой... С психами прячу смартфон в сумочку, проходясь руками по волосам. Она. Во мне ничего не остаётся, я не должна показывать ей своего счастья. Ведь тогда она разрушит его. Потому-что в её жизни такого не было. Открываю дверь в подъезд, нехотя заходя в лифт. Смотрюсь в зеркало и понимаю, что выгляжу слишком. Растрёпанная, помада вся стёрлась, губы опухли, тушь потекла, а шея вся искусана. Мне не отделаться. Привычка оправдываться, ещё с подростковых лет, осталась со мной. Если быть полностью честной с собой, я ужасно боюсь этой женщины. Да так, что мои коленки трусятся, а живот неприятно скручивает. Стоя перед огромной дверью, я прокручиваю в своей голове тысячи сценариев концовки. Вся моя уверенность пропадает в один миг. Набираю в грудь побольше воздуха, нажимая на ручку двери. Она поддается с лёгкостью, а я поджав губы, иду по темному коридору, к себе в комнату. Прекрасно понимая, что ты именно там. Свет включён только в ней, дверь приоткрыта, и я останавливаюсь около неё. Ты сидишь в моём рабочем кресле, цепляясь взглядом за меня. Чёрт! — И что ты стала там, Виктория, как не родная. Я хмыкаю и толкаю дверь, на твоём лице красуется огромная улыбка. Кидаю взгляд на кровать, а на ней около дюжины наших фотографий. Прямо в этой квартире, в этой комнате, на этой постеле. — Что скажешь на это? Ты тчеславно задираешь подбородок, а я взяв в руки карточки, разглядываю их внимательно. На одной темный переулок, кажется сегодняшняя фотосессия. Я прижатая лицом к камням, и ты обхватывающая своей рукой мою шею. На второй ты держащая мои волосы, пока я выворачивала желудок наружу в баре. На третьей мы в ванной. Я водящая по твоей спине пальцами, и ты сосредоточенная на моих касаниях. Поднимаю одну бровь, проговаривая. — Фотограф молодец. Вот только, он в моей квартире. Ты хищно прищуриваешь глаза, хлопая в ладони. — Вот, — вскидываешь руки кверху, — О чём я и говорю, ты теряешь чуткость рядом с этой чертовкой! Выплевываешь последнее слово, так будто тебя сейчас вырвет, а я подхожу ближе. Потирая свой лоб. — Я не пойму, что ты от меня хочешь, Ребекка?! Пожимаю плечами, а ты звереешь. — Вот оно как, Вики, — резко поднимаешься со стула, оказываясь критично близко ко мне, — Не мама, а Ребекка! Я протягиваю фотокарточки в чужие руки. — Ты такая глупая, мама. Что ты хотела этим мне показать? — смотрю на тебя с насмешкой, замечая крайнюю злость, — Или ты предлагаешь мне купить рамочки, и факсом отправить все это тебе? Улыбаюсь, а ты бьешь меня по рукам, заставляя выронить бумажки. — Знаешь, Уокер, я думала ты одумалась. Даже ту девчонку тебе в клуб прислала. — в моей голове всё складывается, — Но ты что, это же Вики Уокер, — проводишь руками в воздухе, — Которой только вампиров и подавай! Я хмыкаю, выуживая сигарету, подкурив её. — О, мама, зачем мне твои девочки. Когда у моей такие пальчики. Хищно обвожу языком, контур свои губ. А в твоих глазах лишь ярость. Ты терпишь, ну точнее пытаешься терпеть это. — Не зли меня, а не то... — А не то, что? Оголяю свои клыки, и чувствую жгучую боль на щеке, после громкого размаха. И в тот момент будто бы прихожу в себя. Мои глаза открываются шире, а пальцы сами тянуться к красной коже. — Ты сошла с ума. — ты хмыкаешь, а в моих глазах слёзы, чувствую, что меня будто бы сейчас схватили за волосы, и окунули лицом вниз, в полную кучу дерьма, с подписью детство. — Я винила того несносного вампира, но сейчас я понимаю, что ты сама выбрала этот путь. Мои кулаки сжимаются, а сердце больно жжётся внутри. — Знаешь, — она берет свою сумку, направляется к двери, и напоследок кидает через плечо, — Стоило тогда сделать аборт мне, Вики, а не слушать твоего отца. С того момента я стала несчастной. Вся в твоём дерьме и соплях. Растила тебя, пыталась любить. Но знаешь, у меня не вышло этого сделать. Ну не получилось у меня заставить полюбить себя, кучу позора. — ты схватилась за дверную ручку, — И что думаешь, теперь, тебя сможет полюбить кто-то, если даже родная мать не сделала этого? Мои глаза защипили. Сердце закололо, а губы задрожали. Ты вышла вон, а я осталась стоять здесь. С чувством одиночества и убежденная в том, что всё таки всё в моей жизни обман и игра. Я держала слёзы в себе, через силу и как могла. Но сдерживаться стало невыносимо, когда я поднялась на крышу высотки, и закурив, почувствовала капли дождя, что быстрыми дорожки, заставляли меня начать хныкать. Взгляд кинулся в сторону, а ноги подкосились, я упала на колени, больно ударившись ими. Голова сама закинулась вверх, а крик вырвался наружу. Кто знал, что этот день закончится так паршиво.? Сигарета тлела, не останавливаясь гореть, даже под сильным ливнем. Точно так же как и мои слёзы, которые снова и снова находили свой выход. Кажется, что я слишком долго сдерживала себя. — Теперь ноешь.? Я почувствовала твой запах, который смешался с дождем. Это было просто восхитительно. Хмыкнув от твоих слов, удивилась, каким встревоженным казался твой голос в тот момент. — Что ты тут забыла? На мой вопрос твоего ответа не последовало. В небе промелькнула молния, а я дернулась. — Пошли в дом. Ты гнала меня обратно, в ту ужасную квартиру, на этот раз я не хотела оставлять тебя. Никто из нас так и не шелохнулся. Я сидела на мокром покрытие, задрав голову. А ты стояла позади меня, поднося к губам скрученный табак. — Нет... Выдаю шепетом. Но ты будто заранее знавшая ответ, быстро задаешь мне новый вопрос. — Что случилось? Я замираю на секунду, чувствую, как моё сердце продолжает колотиться с новой силой. А слёзы вновь текут горячими струями. Делаю новую тягу, намокшей сигареты. — За нами следили, сладенькая. Ядовито выкидываю, и знаю, что на это ты точно подожмешь свои губы. — И всё таки? Ты кажешься черствой, просишь меня рассказать о том, что мне ужасно неприятно. — Да, черт! — оборачиваюсь к тебе, вскочив на ноги, толкаю тебя в грудь. — Как тебе услышать то, что родная мать считает меня кучей дерьма!? — Хватаю тебя за ткань кофты, — Как тебе чувствовать себя, никому не нужной!? — трясу тебя, а ты смотришь на всё это без единой эмоции, не пытаясь меня оттолкнуть, — Как тебе знать, что тебя не полюбят!? В моих глазах дикая злость, а в голове мысли о смерти близкого родственника. — Я люблю тебя. Выдаешь почти не слышно, но я отчётливо ощущаю каждую букву. Раскрывая глаза, смотрю в твои, и не нахожу в них лжи. От этого мои руки безвольно падают по обе стороны от меня. Ты поднимаешь брови, а я не хочу этого слышать. — Да как ты можешь говорить о таком? Тяжело вздыхаю, кидаю под шлёпки окурок, притаптывая его. — А почему нет? — А почему да?! Это напрягает меня, обхватываю себя руками и отворачиваюсь от тебя. — Ты не знаешь меня, не знаешь что я люблю. А уже говоришь о таком. — Я знаю, что ты любишь меня, мне этого достаточно. Чувствую твои руки на моей талии, и подбородок на плече. Трусь своей щекой о твою. Мягко прикрываю глаза. — Нет, этого недостаточно... Продолжаю тебя отталкивать, желая совсем другого. — Чёрт, Вики, — твои руки сжимают меня сильнее, ты нервничаешь, — Если ты разрешишь мне помочь тебе, будет в тысячу раз проще. Киваю, чувствуя, что твоя хватка остаётся прежней. Мне становится больно, кажется, что именно так, больно и тебе. — Если ты и вправду любишь меня. То тебе прийдётся мириться с тем, что я буду делать как хочу. Ты опускаешь руки, а я подхватив их, укладываю обратно, закинув голову тебе на плечо. Слышу твой смешок, и чувствую как ты улыбаешься. — О нет, Уокер, я знаю, что ты можешь только говорить о таком. Но на самом деле, когда я хоть как-нибудь дотронусь до тебя, ты сделаешь то, что скажу я. Я молчу, скривившись, ведь то что ты сейчас сказала, чистая правда. И кажется, что я готова ползать за тобой на коленях, лишь бы получить одобрение. — Пойдем домой. Твой заботливый шепот, заставляет меня забыть о своих обидах на мать, и покрыться мурашками. Вот о чем ты говорила. — Я не пойду туда. Четко проговариваю фразу, и твоё сердце начинает биться чаще. — Тогда, пойдешь ко мне? Я хотела услышать это, и наконец услышала. В этот раз я не намерена тебе отказывать. — Пойду. Выдыхаю спокойно, наслождаясь тобой. Которая готова, отдать себя полностью мне. — Хорошо. — Хорошо.