Nothing.

Когда твои губы касаются фильтра, я невольно слежу за этими незамысловатыми движениями. Затянуться, подержать терпкий дым с вишневым привкусом в легких и выдохнуть, прикрывая глаза. Я люблю следить за тобой, Артур. Ты так часто походишь на того капитана Керкленда, которого я заставал вечерами в библиотеке с книгой на коленях. Только тогда не было «Captain Black», ламп накаливания и самолетов, благодаря которым я мог оказаться рядом через часы, а не месяцы. Тогда ты откладывал трубку, улыбался мне и манил к себе. Книга оказывалась на столике рядом, а я - у тебя на коленях, наслаждаясь твоим обществом. Я скучал по тебе, капитан, а ты словно специально ускользал от меня все чаще, обещая вернуться как можно быстрее. Воспоминания тают вместе с сигаретным дымом, который ты выдыхаешь. Смотришь нетерпеливо, а мне и ответить нечего на «Чего приперся во втором часу ночи?». Молчу, зажимая руки между коленей и поглядывая на тебя. -Альфред, если ты прилетел из Вашингтона в Лондон только для того, чтобы оставить вмятину на моем кресле... - но договаривать ты не стал, отмахиваясь и откидываясь на спинку второго кресла. Неужели нам действительно не о чем разговаривать? Впрочем, слова срываются с губ быстрее, чем я успеваю прикусить язык: -Я соскучился, - мне остается только мысленно восхвалить себя за гениальность и заткнуться. Я бы никогда не сказал этого днем, даже если бы специально прилетел сюда. К сожалению, ночь обнажает душу и мысли, хочешь ты этого или нет. -Или тебе нужно расслабиться, как в прошлый раз? -это звучит резко и грубо. Качаю головой, но не могу не признать, что Артур в какой-то степени прав. -Мне не хочется проводить вечер в одиночестве, - я стараюсь не злить Керкленда, хоть и знаю, что он не выставит меня. Потому что я не один хочу этого. В прошлый раз получилось совершенно спонтанно. Очередная вечеринка, которую я устроил, лишь бы не оставаться в пустой квартире один на один с собой. И я не ожидал, что Артур так переберет с алкоголем. Начнем с того, что я вовсе не ждал, что он придет. Может, по той же причине? Англичанин любил быть наедине с собой, но даже ему иногда нужно куда-то выбираться. А может, ему не хотелось выбиваться из компании стран. Так можно остаться одному. Я решил уложить его в гостевой комнате. Может, тот же алкоголь подействовал и на меня. Сначала, я просто хотел его раздеть и оставить здесь отсыпаться. Но когда я расстегивал пуговицы, то почувствовал знакомое покалывание на подушечках пальцев и жар по телу. Видимо, я захмелел настолько, что не отдавал отчета своим действиям. И тогда не подозревал, что проведу долгую ночь с Артуром. -Я не выгоню тебя только потому, что это и в моих интересах, - ты тушишь окурок в пепельнице, будто подводя черту. И у меня есть выбор: уйти или остаться. Ты даешь мне право выбора? Смешно. Или же сам размышляешь, правильно ли поступаешь? Но когда пепел тухнет, я встаю со своего места и подцепляю пальцами острый подбородок, целуя с привкусом никотина обветренные губы. В этот раз я хочу запомнить все, а не вспоминать через мутную пленку алкоголя каждый изгиб твоего тела. Только я собираюсь подхватить тебя на руки, как ты встаешь сам, разворачиваясь и идя в сторону спальни. Но я не хочу ждать. Вжимаю в стену, прижав к ней же руки за запястья. Но я никуда не спешу, Артур. Мои губы медленно скользят по коже на шее, иногда едва ощутимо прихватывая ее. Я знаю, ты любишь ласки. Пока все невинно, но к моей коже уже прикасается Похоть своими липкими и жаркими пальцами, заставляя волну возбуждения тягуче и сладко скатываться вниз. Керкленд подставляет шею, прикрывая изумрудные в приглушенном свете глаза, улыбаясь уголками губ. Ночная рубашка почти не блокирует доступ к телу, но все же мешается. Поэтому, этот уже ненужный атрибут летит на пол. Артур высвобождает руки, стягивая с меня майку и водя пальцами по плечам, груди и спускаясь ниже, слегка царапая кожу ногтями. Ведь он тоже знает, какие ласки нравятся мне. Мы плавно перемещаемся в спальню, хоть я и не думал, что мы доберемся до нее. Но целовать англичанина на кровати куда проще. Теперь его губы влажные и слегка припухшие, тело отзывается на каждое мое прикосновение, вызывая где-то внутри победное ликование. Потому что я люблю касаться Керкленда. Он нетерпеливо ерзает и возмущенно что-то шепчет, что я слишком долго вожусь с растяжкой. Его лицо сейчас не выглядело застывшей холодной маской, оно раскраснелось, а глаза поблескивали в тусклом свете ночника, выдавая желание. Артур откровенно стонет и выгибается, когда я проникаю в него. Я и сам не сдерживаю хриплого вдоха. Его требовательные пальцы путаются в моих прядях, слегка сжимают и чуть оттягивают голову назад. Я не удерживаюсь, целую англичанина в приоткрытые губы. Он отвечает так страстно, что воздух заканчивается слишком быстро. Чем быстрее и резче движения, тем более предательски скрипит кровать и тем громче стонет Артур, перемещая вспотевшие ладони на плечи и впиваясь ногтями в кожу. Он ловит капельку пота языком, которая скатилась по моему виску, обогнув скулу и замерев на подбородке. Я стараюсь растянуть этот миг, двигаюсь медленно, проникая как можно глубже в податливое тело, вырывая из груди англичанина стоны недовольства и наслаждения. Но мучить себя и его долго не могу. Целую, кусаю кожу там, где достаю, крепко сжимаю бедро Артура. Он, в свою очередь, как-то умудряется закинуть мне ноги на поясницу. И в комнате действительно жарко. Когда я уже лежал рядом с восстановившим дыханием Артуром, он вновь потянулся к пачке сигарет. Эту ночь я запомнил достаточно хорошо. Говорить сейчас что-то тоже ни к чему. Встаю, одеваюсь и собираюсь уйти. -Скинь смс, как долетишь, - небрежно бросает англичанин, выпуская очередное облачко сизого дыма в потолок. -Зачем? -Мне так спокойнее. Я лишь пожимаю плечами и через десять минут стою на улице, вдыхая влажный ночной воздух. Мне пора. А на горизонте медленно небо окрашивалось в рыжие тона.