Всем известный граф Попов

      Ох это чёртово утро понедельника! Всё вокруг напоминало о воскресеньской попойке: куча бутылок, грязная посуда, полуживое тело друга и отвратительный сушняк. Казалось бы: студенты—самые опытные люди в распитии всего, что горит, и должны понимать, что пить перед самым началом недели—роскошь, не доступная им. Но ничего не поделать, сделанное сделано. —Бля, Поз, вставай! Заебал в проходе валяться!—на повышенных тонах недовольно говорил Антон. —Шаст, иди на хуй. У меня и так голова болит, так и ты ещё мозги ебёшь,—в том же настроении, что и друг, бурчал Дима. —Давай, собирай себя по кусочкам и пошли завтрак думать. —Опа, завтрак я люблю!       Как считал Позов, хорошая еда и мертвеца из могилы поднимет, и Иисуса воскресит. В данном случае больше подходит воскрешение, ибо придти в себя после того, как в тебя вошло несколько бутылок текилы, достаточно сложно.       Найдя в холодильнике немного продуктов, Шаст принялся готовить завтрак, да так увлёкся, что не услышала шаги друга, который с тяжестью опустился на стул, попутно потирая переносицу и говоря, что они дураки. —Поз, чё случилось?—внешний вид друга полностью показывал, что молодые люди где-то сильно проебались. —Антох, нам пизда!—не сдержав свой порыв, жалобно заскулил Дима.—Помнишь Петровича, куратора нашего? —Ну, да, помню,—Антон нахмурил брови и сложил руки в замок на груди. —Так вот, Петрович же этот на пенсию ушёл, а нам должны были поставить нового куратора. В общем нашли они нам молоденького препода, с которым мы должны были сегодня встретиться и решить какие-то вопросы. Просил, чтобы все присутствовали, а теперь сильно не доволен, что какие-то Шастун и Позов не выполнили его графский приказ!       Шастун стоял маленько в шоке от такой информации, кто ж знал, что, если иногда поглядывать в беседу группы, можно узнать много полезной информации: отмену первой пары, важное мероприятие, смена куратора на графа... —Стапэ, а чё граф-то?—почему-то Антона зацепила именно эта часть монолога друга. —А ты сам на него погляди,—Позов достал мобильный и передал его в длинные пальцы Шастуна.       Из экрана на Антона смотрел мужчина тридцати лет, с очень аристократичным лицом: бледные голубые глаза, аккуратно подстриженные, чёрные волосы, искусные губы и нос. —Я думал граф—это когда фрак и перстень на мизинце, а этот очень даже хорош... —Осуждаю твой мечтательный тон, но прояснить стоит. Графом его называют все, начиная студентами и преподами и заканчивая уборщицами, а всё из-за его характера и привычек. Никто особо не уточняет, что это именно за особенности, но весь чат в телеге уже заполнен разговорами о нём.       Позов вещал высоко подняв подбородок и уплетая за обе щеки блины, которые потихоньку начинали образовываться в башню на белой тарелке.       Завтра друзей определённо ждёт серьёзный разговор с этим графом, но это будет завтра, а это значит, что сегодня ещё можно побаловаться беззаботностью.