I don't like math

      Проблемы с математикой у Тэхёна возникли ровно с того момента, как она началась.       Складывать, минусовать — поначалу это было легко, казалось проще некуда для мозговитого ребенка в первом классе. Там можно сгибать пальчики, и ответ будет на ручках. Но позже появились еще знак умножения и деления. Мальчик сразу понял, что одними руками там не обойтись. Учитель показывал все решения столбиком. Для Ким Тэхёна математика стала сплошным столбом с грибовидной головкой. В переводе для остальных — непонятным знаком хуй.       Сейчас же, будучи студентом самого пристижного Сеульского университета, ничего не поменялось, кроме заданий. Вместо раннего сложите и вычислите, стали совсем уже привычные слова: «Решите: функцию, найдите интеграл.» И это только первый номер задачи из пяти. На остальные даже взгляд больших круглых ореховых глаз не падает. Тэхён устало растирает переносицу, обессилено пытаясь хоть что-нибудь вспомнить из ночных зазубриваний. Не мог же он за пару часов абсолютно все забыть? Но мозг на отказ не воспринимает информацию, не выдает формулы, не понимает решения. Все естество так и отрицает этот предмет. Обычно всегда активное сознание именно на математики имеет свойство формироваться в густое застоявшееся желе.       В голове каша. На листке не читаемые символы. Отличник и подлиза Ходжун уже встал с места и вручил полностью исписанный чертов лист преподавателю. И напоследок, одарив презрительным взглядом Тэхена, пытаясь самоутвердиться за его счет, с высоко поднятой головой удаляется из кабинета первым. Тэхёну блевать от этого высокомерия хочется, он корчится ему вслед, про себя посылая матом.       Гелевая ручка накручивает уже жирную точку и стремится проткнуть лист в графе с указанием: имя и фамилия. Заполнить то он может, но имеет ли это хоть какой-то смысл? В классе он единственный, кто не понимает великого преподавателя Чон Чонгука. По слухам, что ходят не первый год, он может даже горилле объяснить высшее элементы, но Тэхён эти слухи открыто шлет нахуй, ведь он как бы не горилла, а понять не смог.       Длинная однотонная голубая рубашка в стиле оверсайз застегнута на все пуговицы и немного давит тонкое горло, но расстегивать её Тэхён не спешит. Там вид не для слабонервных. Начиная с ключиц и заканчивая в области бёдер. Бордовые засосы, следы от укусов, темно-зеленые синяки на ягодицах, которые вот-вот должны сойти, но на замену им постоянно приходят новые, яркие, обожаемые. Собираясь по утру в университет и увидев свое отражение, щеки заалели яркими пятнами, и через минуту там был уже не Тэхен, а спелый помидор. Пришлось одеть первое, что в руку попалось, лищь бы закрыть такое. Но, тем не менее, он остался очень даже доволен видом.       Вид прилежного студента. Снаружи он выглядит именно так.       Находится в такую погоду в закрытом помещении — та еще пытка. От такой жары пот маленькими капельками стекает по бритым вискам, переходя на острые скулы, падая с подбородка в опасной близости бланка. В Сеуле давно перевалило 30 градусов по Цельсию, а прогноз совсем не утешал, обещая удушающую жару на всю неделю. А это значило только одно, что придется сидеть в душных помещениях и дышать противным запахом пота. Ведь никто не додумался установить мощный кондиционер. Жажда мучает, но приходится лишь проглотить вязкую слюну и ждать завершения зачета.       Но, возможно, эта жара никого не интересует. Группа понемногу дописывает контрошу и медленной цепочкой подходят к преподавателю. Тот оценивающе смотрит на первые листы и в немом жесте кивает в сторону закрытых дверей.       Тэхён знает, что получит свой выговор за это, но все равно убирает лист в верхний угол парты, опуская голову на едва прохладную поверхность, расслабленно прикрывая тяжелые веки.

***

      Летний теплый ветерок беспорядочно лохматит пепельные пряди, щекоча глазки и задавая своему обладателю легкое раздражение. Тэхён рефлекторно хмурится, рукой зачесывая пышные волосы назад. Вскоре они снова спадают и с мученическом стоном ему приходиться проснуться.       Первое на что падает взгляд сквозь открытое окно — это красивый ярко алый закат с нежно розовыми облаками на фоне синющего неба. Редкость для Кореи, первое пойманное зрелище для девятнадцати летнего Тэхена. Вид завораживает до безумия, чарует красками, переполняет эмоциями. Некая муза. Под такой пейзаж он бы сидя на какой-нибудь старенькой скамейки написал стих о любви. О любви вечной, пылкой, свободной, романтичной. Он смотрит как заколдованный, сонливость пропадает, реальность словно не существует. Маленькая подушечка в форме желтого смайлика подложена под его голову. Мягко и максимально комфортно, очень приятно. И можно было бы наслаждаться этим моментом вдоволь, пока небо не застелют нескончаемое множество звезд, не появится луна и в окно не будет задувать холодный ночной воздух, если забыть факт того, что зачёт провален. Он не сдал, не смог решить, понять. — Проснулся? — Хриплый чутка басистый, но безумно ласковый голос заставляет подняться и посмотреть в сторону его обладателя.       Чонгук удобно сидит, откинувшись на мягкую спинку кожаного кресла на колесиках, и закинув ноги на стол. Уложенные русые волосы тоже растрепались из-за ветерка. Чертовски прекрасно, горячо. В длинных пальцах, на которые Тэхён ловит фетиш, аккуратно расположилась тонкая тлеющая сигарета, а черный глаза держат пристальный взор только на нем. — Профессор Чон, простите. — Не первый и не последний раз, когда Тэхен извиняется за невыполненное задание.       Просто он опять облажался. Ничего нового. Так всегда и происходит.       Чонгук закрывает глаза, крепко затягиваясь и выпуская вверх белые клубы дыма. Он скурил четыре сигареты и проверил все двадцать четыре работы, пока несносный мальчишка дрых. В университете все давно разошлись по домам, желая поскорее выкинуть работу из головы и забыться на ближайшие пару выходных. Скорее всего, остались только они в кабинете и старенькая вахтерша в своей уютной каморке. — За что, Тэхён?.. Отчасти это моя вина. Я не могу объяснить материал, хоть и прикладываю все усилия для этого, — Он переводит нечитаемый взгляд на пепельноволосого студента, ухмыляясь, наблюдая, как его мальчик начинает краснеть в цвет небу. — Но меня все равно печалит тот факт, что ты не попробовал что-нибудь решить. Ведь все подобные задачи вчера вечером мы вместе разбирали.       Они действительно сидели вместе у Чонгука дома, и подробно разбирали каждую задачу, даже самый тупой ученик мог просто запомнить все написанное и повторить решение. — Мне очень жаль. Я, кажется, все забыл. — Студент стыдливо накрывает пылающие щеки, опуская голову максимально вниз, и сосредоточенно рассматривает белые носки кроссовок.       Сколько бы он не пытался. Математика- это не его сильная сторона, как и все дрянные точные науки, что требуют знания формул, которые вообще не укладываются в маленькой голове. А вот знание корейского со всеми правилами сами отлетают с языка. Выучить тот же самый иностранный тоже дается проще некуда. — Ты даже имя не смог указать. Забыл, как тебя зовут? — В усмешки тянет Чонгук, рассматривая чистый бланк студента, снова затягиваясь.       В голове Тэхёна вертятся много слов. Ох как много слов о том, что ему просто это не надо, он не выбирал себе университет, не хотел вдаваться в тщательное изучение математики. Но ровным счетом он ничего не может ответить, глупо стоит, отмалчивается.       Совсем не хочется заливаться красками от стыда и смущения перед его обожаемым мужчиной. А именно это и происходит раз за разом. Хоть на стенку лезь и кусай локти.       Хочется побеситься немного, пока никто тебя не видит. Например, выпустить пар на этой заебистомилой подушке, ногами швыряя в разные стороны от безысходности. Но одна мысль, что это Чонгук заботливо положил под голову, прерывает такое деяние.       Он же правда не виноват, что не может понять ебучий матан. И полностью убежден, что именно из-за него не может в полной мере красоваться перед любимым.       Этот чёртов предмет слишком много испортил. Его бы давно удалить из программы или сделать не обязательным для изучения. Но это не изменяет одного факта. Благодаря ему они с Чонгуком сблизились и начали встречаться. И к слову, у них скоро важная дата — год отношений.       Чонгук, замечая тушующегося парня, толкает язык в щеку, сдерживая звуки умиления, когда Тэхён еще пуще краснеет. Тушит сигарету об стол, выкидывая окурок в окно. И пусть уборщицы еще долго будут гонять студентов, заставляя подметать асфальт не за собой, не догадываясь, что настоящий виновник всегда остается безнаказанным. — Тэхён-а, иди ко мне. — Получается серьезнее, чем надо. Все же ругаться на милого краснощекого парня уж точно не хочется.       Чонгук откатывается на кожаном кресле назад, опуская чёрные лакированные туфли на пол и, похлопав в приглашающем жесте по бедру, усаживает Тэхёна на коленки лицом к себе, сразу окольцовывая узкую талию огромными ладошками. Утыкаясь головой в предплечье и вдыхая давно полюбившийся запах шоколадного геля для душа.       Еще два года назад Чонгук понял, что этот парень — безнадежный гуманитарий, впервые заметив у всегда посещающего студента по пройдённой теме чистый бланк ответов. Вначале он подумал, что тот просто бездельник, но как-то начал незапланированно спрашивать во время занятий теорию, вызывая каждого к доске. Мужчина с открытым недоумением смотрел, как мило краснеющий, заикающийся студент — единственный из группы, кто рассказал теорию без малейшей запинки и притом не мог решить обычный пример у доски. По сей день он сдает пустые бланки, а преподаватели с гуманитарным направлениям его хвалят, отправляя на всякие олимпиады. И Тэхён оправдывает все похвалы, забирая себе первые места. Его умный мальчик, всегда прилежно старается. — Чонгук-хён, Я точно постараюсь все это решить. Прости, что зря отнял вчера у тебя столько времени. — Тэхён крепче сжимает черный пиджак в плечах в попытке сам себе доказать, что он сможет. Что все занятия не даром убитое время. — Нет, Тэхен, не надо за это извиняться. Ты же знаешь, мне в радость проводить с тобой побольше времени, — Чон тянет мокрое, румяное личико на себя, соприкасаясь нос к носу и оставляя легкий чмок в пухлые губы, вторую руку собственнически уложив на ягодицы, удерживая крохотное создание. — И не надо себя мучить. Ты же сам понимаешь, что у тебя предрасположенность не к точным наукам. — Но если я буду больше стара… — Тэхён-а, — не дает закончить Чон уже давно знакомую фразу, строго хмурясь, но не прекращая успокаивать его, поглаживая спину. — Всё в этой жизни никому не даётся, хорошо это запомни. Мы не рождены совершенными, нам просто это неподвластно. Это относится ко всем людям, и к тебе и ко мне тоже. — Ты обманываешь меня. — Он хлопает мокрыми глазками, не веря услышанному, сомневаясь. У его мужчины, любимого и с золотыми руками Чонгука, тоже может что-то не получаться? Все за что он не берется, что-то новое или раньше не виденное, получается превосходно, ему нет равных. — Конечно нет, маленький. — Старший трется носом об его щеку, трепетно чмокая сухими губами в нее и лоб. — Мне вот не давался иностранный в колледже, я сдал экзамен на ноль баллов, представляешь? — Правда? — Голос дрожит. Из Тэхёна выходит совсем не гуд бой, а растекшая лужица с предательски потекшими ручьём соплями. Не та сторона, которую хочется показывать зрелому мужчине, но Чонгук заботливо подхватывает платочек, плавными движениями подтирает влажную дорожку от глаз и потекшую водичку с носа. — Я ведь тебя никогда не обманывал. Хочешь, дома покажу свой аттестат? Сам посмотришь. — На что получает активные кивки головой сверху. — Малыш Тэ-тэ, я знаю, что ты из-за всех сил стараешься над этим предметом. И поверь, твоему упорству может позавидовать каждый, в том числе и я, — Произносит Чон, пальцем щелкая по раскрасневшемуся носу и легко улыбаясь. Его совсем не отталкивает такой вид парня. Наоборот, все фибры души кричат о том, что надо приласкать милое чудо. — Это нормально, если тебе что-то не дается. Не вздумай себя за это как-то корить. Если ты пробуешь много раз и у тебя все равно не выходит, то просто оставь эту затею, иначе будешь гнаться за невозможным и потеряешь время. — Я понял… — Что ты понял, малыш? — Спрашивает Чонгук, желая точно убедится, что правильно донес свою мысль молодому студенту.       Ким молча обдумывает все недавно сказанное Чоном несколько минут и только после добавляет: — Что это нормально, если математика — не моё? — Как бы спрашивает, не до конца уверенный в своих выводах. — Правильно, Тэхен. — И ты не будешь из-за этого на меня ругаться? — Взволновано и тихо шепчет парень, привыкший что его родители всегда ругались на него по этому поводу и продолжают наседать, грозно обещая, что он будет всячески наказан и лишен любимых вещей. — Нет. — Крайне быстро отвечает Чон, не задумываясь. Он не понимает логику его родителей, это далеко не правильно. Заставляют студента всячески страдать, ненавидеть предмет, только усугубляют положение. Он начинает всерьез задумываться, чтобы перевезти Тэхена к себе, подальше от кошмарной обстановки. — И будешь меня таким любить?       Чонгук бережно накрывает маленькую по сравнению со своей, руку Тэхёна, нежно целуя тыльную сторону и прикладывая к своему учащенному сердцебиению. Другой зарывается пальцами в шелковистые локоны, притягивая мальчишку для поцелуя. Не быстрого чмока, а чувственного, так, чтобы весь спектр эмоций прочувствовал.       Чтобы до Тэхёна наконец-таки дошло, что Чон любит его всяким. С любым настроением, домашним или в красивых нарядах, его вкусно приготовленный ужин или не особо удавшийся. Замечает каждые усилия, приложенные Тэхеном, и старается всегда найти причину похвалить и напомнить о том, что тот действительно ценен для него. Перед сном каждый пальчик выцеловывает, ведь его мальчик самый лучший и неповторимый. И его не капли не интересует проваленный зачёт, который на самом деле то и не провален. — Я тебя люблю любым, мой мальчик.