Маленькая Глинская

      Недавно у Люциуса снова обострилась боль в коленях, и по предписанию семейного колдмедика он должен был как и обычно соблюдать постельный режим и регулярно принимать лекарства. Но в этот раз на первую часть предписаний врача мужчина закрыл глаза, что очень разозлило его дочь и мужа. Каждый раз находя его идущего куда-либо, они чуть ли не силой тащили его в постель. В какой-то момент от бессилия Северус даже спрятал трость от мужа, но после его попыток ходить без неё вещь была возвращена. Так и сегодня, получив письмо из министерства, Люциус попытался тихо уйти. Встав специально пораньше, он максимально тихо направился к камину.

***

      Ночь у Екатерины выдалась не сладкой. Бессонница мучала беспощадно. Не выдержав и взглянув очередной раз на часы, Катя увидела стрелку, стоящую на пяти и приняла решение провести остаток времени в библиотеке за кружкой кофе. Накинув сверху на сорочку свой излюбленный кафтан, она обула тапочки и вышла из комнаты. Увиденное в коридоре разожгло в ней такой гнев, что страшно и представить. Прямо перед ней стоял отец, явно куда-то направляющийся.       — Папа! Да сколько можно?! — крикнула Космодемьянская и, подойдя к отцу поближе, выхватила и сломала пополам его трость. — Боже… — прошептала она, осознав, что сотворила.       — Екатерина Малфой-Снейп, что ты делаешь?! — взревел Люциус на действия дочери. — У меня сегодня важная встреча в министерстве, как мне теперь туда попасть?       — А мне откуда надо было знать? Объясни ты и все мы бы тебя отпустили, но нет, надо уходить втихомолку. Мы с отцом сколько раз просили тебя не беспокоить колено? А ты всё ходишь без остановок.       — Ладно, — вдохнул и выдохнул мужчина в попытках успокоиться. — Помоги мне дойти до комнаты, я отправлю сову в министерство.       — Хорошо, — ответила Катя и, повернув голову к отцу, выдала. — Извиняться не буду.       "Ну-ну, посмотрим", — подумал мистер Малфой, понимая, что собирается сделать с дочерью.        До комнаты они дошли достаточно медленно из-за колена Люциуса и в полной тишине. Каждый думал о своём и не смел нарушить повисшее молчание.       — Пап, ну перестань ходить пока что. Полежи, пока всё не успокоится, ради нас. Отец просил не говорить, но у него снова начались проблемы с давлением, — заговорила Космодемьянская, когда они пришли в отдельные покои отца, подведя его к кровати.       — Лучик, ну и вы меня поймите, я уже не могу так. Каждый раз одно и то же. Лежу как бесполезная вещь не в силах ничем помочь… Ужасное чувство, — ответил Люц, сев на кровать.       Удостоверившись, что отец нормально сел, Екатерина попыталась вырвать руку из схватки отца, но не тут то было. Малфой старший резко дернул её, опрокидывая через свои колени. Ничего не ожидавшая девушка не успела среагировать и оказалась в столь знакомом с детства положении. В голове лихорадочно закружились мысли о жестоких наказаниях младшего отца.       — Пап, мне уже двадцать восемь лет! Прекрати, отпусти меня! — запротестовала Катя как только почувствовала, что кафтан и сорочка оказались на спине.       — Не папкай. Вот именно, тебе двадцать восемь, а ведёшь себя как импульсивный ребёнок. Вот зачем трость ломать надо было?       — А ходить зачем надо было? — в манеру отца ответила девушка.       — Цыц. Аристократы вопросом на вопрос не отвечают, — строго подметил Люциус, нанося первый звонкий шлепок.       Силы, несмотря на обострение колена, у мужчины не убавилось, и удар вышел достаточно увесистым. Отвыкшая от порки девушка едва смогла подавить звонкое "Ой".       — Пока мы шли сюда, я был настроен выпороть тебя тростью, но скажи спасибо моей возможности быстро успокаиваться и осмысливать ситуацию. Обойдёшься сегодня ладонью и паддлом, хотя не помешало бы взять ремень, — рассказал Люциус, продолжая окрашивать ягодицы дочери в розовый цвет.       — Спасибо, конечно, — сморщившись, поблагодарила Малфой. — Но как ты собирался высечь меня тростью, если я её сломала? — немного недоумевала она.       — Хочу вам с Северусом напомнить, что у меня есть запасная. И сразу отвечая на следующий вопрос, не пользуюсь ей потому, что она не столь красивая. Я всё-таки омега.       Добившись нужного оттенка, Люциус одной рукой начал поглаживать тёплые от интенсивного шлепания ягодицы, а в другую призвал паддл с отверстиями из красного дерева.       — Ого, откуда у тебя такой? — искренне удивилась Космодемьянская, ожидавшая увидеть нечто другое.       — Раньше эта была наша с Северусом комната для утех, — ухмыльнулся мужчина. — Мы, как только узнали о беременности, сразу съехались. Молодые были, кровь бушевала…

***

      Семнадцатилетний Северус с пошлой улыбкой на лице бегал за двадцатитрёхлетним беременным Люцом. Большая комната, которая вмещала в себя крупную двухместную кровать с балдахином изумрудного цвета и платиновый шкаф из дорогого дерева, скрывающий в себе "игрушки" и девайсы для порки, могла позволить такую беготню. Рядом с кроватью стоял красивый стеклянный столик, на котором всегда была вазочка в виде змеи с маслом.       — Не поймаешь, — улыбался во все тридцать два зуба и дурачился Люциус, позволяя себе снять маску аристократа. — И не вы-ы-ыпорешь.       — Ну, мы сейчас посмотрим, — ухмыльнулся Северус, резко срываясь с места в попытке поймать мужа, — Поймаю, выпорю паддлом, если нет, то так уж и быть, ладошкой, — издевался младший, не давая любимому и шанса остаться целым.       Договорив, он резко прыгнул на кровать, чтобы преодолеть расстояние и исполнить обещанное, но старший парень, обладавший хорошей реакцией, успел отпрыгнуть.       — Ну так не честно. Я ведь что так, что эдак по попе получу. Я же тебе ребёнка ношу, меня жалеть надо, — включил омежку Люциус, забегая в скрытую ванную.       — Уж больно ты резвый для беременного. А разве честно прятаться? Мы так не договаривались, — оперевшись на дверь, ответил Снейп. — Ладно, ты выиграл, выходи, — скрестив пальцы в ребяческом жесте, обозначающем ложь, выдал мужчина, устав от беготни.       — Честно? — недоверчиво прозвучало из-за двери.       — Честно, — продолжал жульничать Сев.       Услышав возьню за дверью младший догадался, что парень собирается трансгрессировать и, хорошо его зная, догадался, что ждать его стоит на кровати. Не ожидавший такой подставы от мужа, Люциус переместился на кровать и попал прямо в руки любимого.       — Попался, — с издевкой ухмыльнулся зельевар. — Получается паддл, — добавил он и утянул мужа в поцелуй, параллельно переворачивая его на живот.       — Я на тебя обиделся. Нельзя верить всяким зельеварам, — заявил Люциус в подушку, за что тут же получил сильный шлепок. — Ой!       — Всякий зельевар значит, — недовольно сказал волшебник и нанёс порцию шлепков ладонью.       — Ой-ой-ой! — заверещал, немного смеясь, Люц и задрыгал ногами.       — Ну, а теперь десерт, — сказал Северус и звонко шлёпнул любимого паддлом.

***

      — Хах ничего себе вы, — усмехнулась, поразившись, Катя.       —Да, было время. От него, помню, такие красивые круглые синячки остаются, — вспоминал Люциус, а сам параллельно метился.       — Ой, пап! С-с, ты чего не предупреждаешь? — прошипела девушка, когда на ягодицу прилетел резкий, звонкий и сильный шлепок.       — А зачем? Так намного интереснее, — усмехнулся мужчина, продолжая наносить удары.       Под негромкие и иногда сдержанные писки порка продолжалась, Несмотря на семейную обстановку, порка была настоящая. К её концу ягодицы были ярко-алого цвета и в горошек.       — Всё, боец, подъём. Можешь идти жаловаться, но раненные места трогать и лечить запрещено, — сказал Малфой и, шлёпнув последний раз, отпустил дочь.       — Да блин. Ни стыда, ни совести, издеваешься над ребёнком, — как маленькая проныла девушка, что была ей не к стати.       — А как по-другому? У вас с Севом учусь.       — Ой, не так я думала утро провести, — обреченно ответила Екатерина, пытаясь незаметно погладить попу, за что тут же получила жалящим заклинанием — Ой!       — Свободна, лучик. И позови Северуса, я ещё могу успеть в министерство, хоть и под присмотром…