Пожалуйста, не умирай

-Ну, как ты? - её интонация говорила сама за себя, но он не мог не спросить. -Паршиво, Ген. Цветы новые поставила, прибралась там немного. Представляешь… пока шла туда увидела мужчину, так на него похож… я подбежала, окрикнула. Дура, ей-богу. Дура! -Егорова, я рядом. Ты ни в чем не виновата, так сложилось, такова жизнь. Нельзя жить с вечным чувством вины… мы с Котом и ужином ждем тебя дома, очень ждём, Ир. -Спасибо, Гена. Спасибо, что приехал. Я… -Егорова?… Егорова! - непонятный шум, скрежет, крик - всё, что раздалось на том конце. Мысль о беде вонзилась в сердце Кривицкого, но он старательно пытался её отогнать. - Ира, я сейчас, сейчас! - но собеседница его уже не слышала.

***

      К месту происшествия стал стекаться люд, быстро выросла толпа глазеющих зевак. Кроме вздохов сожаления и ужаса эта масса не издавала ничего, действий никто не предпринял. Суровое время! Кривицкий знал, по какому пути она возвращается с кладбища. Ошибки быть не могло. Он прорвался сквозь эту мёртвую, тупо и бесполезно стоящую преграду, осмотрел Ирину и сразу же позвонил в Склиф. Ни одна живая душа не могла бы и предположить, что их заведующая, "железная леди" Павлова, сейчас истекает кровью на одной из столичных дорог.       После смерти Аленикова её будто подменили. Она не могла по-прежнему удачно поддерживать выбранную ролевую модель, с каждым днём её игра слабела и она все хуже держалась. На операции почти не ходила, отсиживалась в кабинете. От зоркого глаза коллектива ничто не могло ускользнуть, и уж тем более - от глаз Брагина. Спасал ситуацию только вернувшийся по первому её звонку Кривицкий, однако и он пока не мог излечить её душу от нанесённых ран. Слишком мало времени прошло, слишком непростыми были сложившиеся обстоятельства.

***

      Дубровская вскрикнула, увидев на каталке знакомое лицо, на котором она каждое утро неизменно видела улыбку, пусть в последнее время эта улыбка и была натянута из последних сил. Кривицкий по указанию Нины он отправился в нужную операционную, но Брагин его остановил: «ждите здесь». Оперировать в таком состоянии было опасно. Профессионализм, что называется, не пропьёшь, но нервы наверняка дали бы о себе знать. Мучительное ожидание сводило с ума. Он наблюдал за происходящим из коридора, который сотни раз вдоль и поперёк измерил шагами. Бледный — цвет его лица был сродни цвету накинутого на плечи халата — он ждал. Ждал исхода. Ежедневно они сталкивались со множеством ситуаций, которые жизнь закручивала получше, чем сценаристы всяких дурацких сериалов, бесконечно крутящихся по телевизору. Но сейчас оба оказались по ту сторону баррикад. Часами меря пространство мрачного коридора, он не находил себе места. Смысл его жизни (именно жизни, а не существования, как это было раньше, все эти тридцать лет) был сейчас в руках судьбы, выступавшей в роли Брагина. -Геннадий Ильич… -Олег Михайлович, ну, что там? - не скрывая своего напряжения, нервно выпалил Кривицкий. -Была остановка… завели, операция прошла не без сложностей. Реабилитация будет долгой, но сейчас всё в порядке. Состояние стабильно тяжёлое. Попейте пока чаю, через полчасика можно в реанимацию. Ну, сами знаете. -Да какой тут чай… спасибо Вам, Олег, спасибо большое. -Вам спасибо, что приехали. Она сама не своя в последнее время… впрочем понятно, почему. Ну, удачи, — сказал Брагин, пожав руку Кривицкому, и скрылся за углом пустого, мрачного коридора.       Надо сказать, он все же последовал совету коллеги. Предчувствуя, что ночь будет трудной, остановил свой выбор на кофе. Но крепкий напиток не смог разогнать мыслей мужчины: погрязнув в них, он и не заметил, как прошёл час. Внезапно он очнулся, будто от удара по голове, и быстрыми шагами пронёсся, рассекая тишину, к реанимационной палате.