Охотник

-Цирроз печени? – я непонимающим взглядом уставился на врача. -К сожалению, да. -Но я же и не пил совсем! Пару рюмок коньяка по праздникам или бокал шампанского! И – цирроз печени? – я всё ещё не мог поверить в свой приговор. -Так бывает. Зависит от индивидуальных особенностей человека, наследственности, да и влияния внешней среды нельзя исключать… - завёл шарманку объяснений врач. Но я его совсем не слушал. Цирроз печени, неоперабельный. Мне осталось жить месяца четыре-пять. Есть шанс на трансплантацию, но никто меня в очередь не поставит, я ж не сын олигарха какого, хотя бы местного разлива. Четыре месяца. А потом весьма неприятная смерть на больничной койке. Я не стал дослушивать врача, просто встал и молча ушел. Какая разница, как именно у меня это появилось? Да хоть инопланетяне прилетели и лучом из тарелки запендюрили мне этот цирроз! Разве ж от выяснения причины он исчезнет? Я шел мимо людей, а люди шли мимо меня. Я вдруг остро осознал, что через полгода они все будут живы, по большей части, а я будет мёртв. Меня не будет. Весь мир останется, а я – нет. Мне и сорока-то не было ещё, чёрт, да я себя ещё чуть ли не ребёнком чувствовал! Как я могу умереть?! Хотя… вполне даже могу. Я пошел домой, купил по пути бутылку водки и единственный раз в жизни напился. Полночь я встретил, стоя на краю крыши своей шестнадцатиэтажной свечки. Я немного покачивался, больше даже из-за ветра, а не водки, прислушивался к нарастающей боли в правом боку и внимательно смотрел на асфальт внизу. Не хочу медленно гнить, наблюдая за тем, как отказывающая печень меня убивает. На столе в моей комнате лежит короткая прощальная записка, для тех, кто захочет прочитать. Вот и всё. Последний раз подняв голову и взглянув на звёзды, я сделал шаг в пустоту. На мгновение я потерял сознание, меня поглотила тьма. Но потом и тьма изменилась, в ней будто появился какой-то свет, она сдавила меня со всех сторон! Дрожь, снова дрожь, раз за разом, что-то непонятное происходило – и меня вытолкнуло этой красноватой тьмы наружу! -Поздравляю! У вас мальчик! – надо мной склонилось несколько лиц, и одно из них, мужское, произнесло это почему-то по-английски. Я только и успел это понять, когда сознание снова стало гаснуть. Чёрт! Мозга ребёнка ещё не хватало для моей взрослой личности и памяти! Моё сознание погасло, отдав весь мозг новорождённому. Обратно я стал появляться только после того, как этому мальцу стукнуло восемь лет. Вернее, не «этому мальцу», а мне. Не знаю, каким образом, но вселенная решила дать мне второй шанс таким вот способом. Правда, эти «всплывания» было неоднозначно восприняты родителями. А как иначе? Их ребёнок временами «зависал», выдавал какие-то странные фразы на другом языке, а потом не помнил, чтоб что-то такое делал. Да и вообще к своему образу он был изрядно заторможен в развитии, будто что-то мешало его мозгу думать как все. В девять лет родители отвели меня к врачам, те обследовали мои мозги всеми доступными для бесплатной больницы способами и, к моему удивлению, отправили меня в одно из отделений школы Ксавье. После того, как я это услышал, у меня, наверное, стали самые большие и выразительные глаза среди всех глаз у девятилетних детей. Ксавье? Школа? Чушь какая-то! Ксавье – это тот лысый полудурок из комиксов, любитель синюшных девок и собирающий у себя в доме несовершеннолетних детей. Ну, тот, который может чуть ли не весь мир контролировать, но не может починить себе ноги, имея доступ к любым биологическим и механическим технологиям. Я ещё подумал, что это может быть просто название такое, мало ли, но все мои сомнения рассеяли ярко-рыжий ребёнок, над волосами которого иногда вспыхивали язычки пламени, стоящий у ворот в какой-то утопающий в зелени особняк. Кажется, это не тот же миров, в котором я жил… Сам приём я не помню. Мозг отключился, когда мы прошли через ворота, слишком долго я ещё в нём продержался. Уже после я узнал, что мне приписали какие-то телепатические способности. Мол, у меня слабый дар, детский мозг читал мысли других людей, отсюда и «взрослые» высказывания, и время от времени отключался, не выдерживая напора окружающих. Даже выдали «индекс опасности» D0. Но предписали каждые пять лет проверяться, чтоб его уточнять. Когда моё сознание в следующий раз «всплыло», я тут же рванул к компьютеру старшей сестры. Я же был третьим ребёнком у родителей, в наличии были старшая сестра и брат, у них-то компьютеры были. А мне его запретили покупать учителя в коррекционной школе, куда меня водили. В общем, создав из одежды под одеялом фигуру, похожую на спящего мальчика, я прокрался в комнату сестры и принялся усиленно изучать мир. Сначала, правда, руки потянулись писать в адресной строке браузера свой любимый в прошлой жизни порносайт, но я быстро пришел в себя и стал искать про супергероев. Хорошо, хоть английский язык я знал через свою неразвитую личность, память у нас была почти общая. Марвеловские герои были для этого мира реальностью. Правда, не совсем такие, какими я видел их в фильмах. Тони Старк тут так же был Железным Человеком, но при этом был женат на Чёрной Вдове и имел трёх детей от неё. Правда, это я знал, что она Чёрная Вдова, а тут это никто не афишировал. И какие, блин, дети, если вдов вроде бы стерилизовали? И почему никто из них не был с прозеленью? А Капитан Америка вообще был чернокожим! Вроде как он был первым негром, который ушел на войну, его осчастливили экспериментом, ну а потом всё примерно пошло так же, как и в киношках. Человек-паук скакал по зданиям, причём их было сразу трое, и один был девушкой. Халк носился по Южной Америке, воюя с наркокартелями, а его двоюродная сестра работала адвокатом для суперов, но была не зелёной, а красной. Тор регулярно заявлялся на Землю, только его тут не люби – а не надо было разрушать тот городок в Неваде, где он с Разрушителем дрались за молот! Профессор Ксавье, в школу которого меня водили, тоже был. Но здесь он был не лысым инвалидом, а больше смахивал на Дуэйна Джонсона – был двухметровым лысым амбалом с рельефной мускулатурой. Причём он профессорствовал не в какой-то занюханной школе, в которую переделал своё родовое поместье, а был руководителем целой сети таких «школ» для супердетей, раскинутых по всему миру. Его «радиоактивные люди» тоже присутствовали, но немного отличались от привычных образом. Я сидел, смотрел на это всё и был немного в растерянности. Может, я не умер на самом деле? Всё таки выжил после попытки самоубийства, лежу в коме, и мне видится причудливый сон. Этим можно и мои «всплытия» объяснить, просто иногда мне морфий дают, а иногда забывают. Даже пришлось провести серию тестов. Во снах я слышал звуки, чувствовал боль, видел себя в зеркале, хотя, говорят, такого не может быть. Но вот запахов я не чувствовал никогда. Оторвавшись от компьютера, я прокрался на кухню и стал нюхать там всё, от еды до бытовой химии. Это был не сон – запахи были разными и отчётливыми! Кстати, когда я отвинтил средство для прочистки засоров в раковине и нюхал, на кухню зашла мать и испугалась, что я хочу выпить это химию. Ну и кутерьма поднялась! Хорошо, что я снова «отключился» и ничего этого не видел по большей части. Ну что ж, я абсолютно точно не в своём мире. Когда-то я слышал теорию, что писатели и прочие «творческие люди» не выдумывают свои миры, а получают информацию из какого-то «астрала», «ментального поля» и прочей подобной гадости. Может, это всё правда? И у рисователей комиксов такой же механизм создания их произведений? Это бы всё объяснило. А впрочем, неважно. Я тут, тут такое, такое странное. Надо принимать как данность и ломать себе голову понапрасну. К одиннадцати годам я уже полностью овладел разумом нового воплощения. Погружения и всплытия ушли в прошлое, я стал вести себя более соответствующе возрасту, а родители облегчённо выдохнули. Они старались прятать это от меня, но я всё равно замечал, что улыбаться они стали чаще, а синяки под глазами почти исчезли. К тому же, меня перевели из коррекционного класса в обычный. Правда, разницы я особо не заметил – такие же малолетние придурки, как и в прошлом, разве что слюней поменьше пускают. Да ещё политика инклюзивности в полной мере давала о себе знать. Учителя регулярно собирали небольшие «летучки», на которых с радостными улыбками рассказывали о радости однополой любви, мутантности или там умственной отсталости. Часто, говоря о последнем, они поглядывали на меня, так что я даже и не знал, смеяться с этого или печалиться. Я же просто наслаждался жизнью. Я был ребёнком, гормоны играли во мне во всю мощь, старые воспоминания немного ушли в прошлое, подёрнулись пеленой забывчивости. Я катался на велосипедах и скейтах, записался на единоборства в зале, основанном бойцом ММА, неплохо учился, используя знания из прошлой жизни, и был небольшим таким, крошечным фанатом супергероев. Но главное – это любовь родителей ко мне! Мать была заботлива и внимательна, а отец, когда я стал более «нормальным», стал таскать меня на местный футбол, которых я и в этой жизни не понимал и не любил, но он был так искренен, что я не мог отказать. Это было то отношение, которого я не знал в своей первой жизни. Тогда отец отсидел в тюрьме за драку, когда я был ещё мелким, а по выходу бухал не просыхая. Мать тянула на себе и меня, и отца-бухарика, пока не скончалась незадолго до моего совершеннолетия. Отец прожил всего на пару лет дольше, околев в какой-то подворотне во время очередного запоя. Но сейчас у меня была идеальная семья! Даже старшие сестра и брат, пусть даже иногда сваливали на меня вину за свои поступки и временами дрались, но всегда защищали меня перед чужими, поддерживали во многом, а сестра даже делала со мной уроки, не смотря на мои уговоры, что этого не надо. Всё это развеялось прахом, когда мне было четырнадцать лет. Сестра, Шейла, поступила в облюбованный ею колледж, причём получила там стипендию, показав немалые знания и сообразительность. Только мы-то жили в Ньюарке, а колледж был в Бостоне. Не так, чтоб сильно далеко, сестра даже обещала на выходные приезжать домой (но я видел, как она за спиной скрестила пальцы), но всё же это было расставание. И отец решил, что напоследок надо всем нам повеселиться, всей семьёй. Так мы оказались на псевдодеревенской ярмарке в пригороде. Палатки со всякой едой быстрого приготовления, огромные круги сыра, запах молока и кучу улыбающихся женщин в длинных клетчатых платьях. Мы только-только успели выгрузиться, когда на ярмарку напал Зелёный Гоблин. Скорее, не напал, а пролетал мимо и ради потехи кинул парочку тыквобомб в толпу. Гнавшийся за ним Железный Человек сразу же стрельнул из своих репульсоров, то ли пытаясь подбить глайдер Гоблина, то ли уничтожить его гранаты, но получилось у него совсем иное. Залпы энергии лизнули по ярмарке, испаряя парочку улыбчивых женщин, и сожгли всю мою семью вместе с машиной. Я был дальше всех от неё, не успел добежать всего метров пять, когда родные испарились в огне репульсоров. Жахнуло, меня отбросило в сторону и шмякнуло об один из деревянных прилавков, разбив затылок в кровь. Следующие несколько часов я совсем не запомнил. Просто сидел, глядя на прогоревший остов машины, и отмахивался от полицейских и медиков, пока те силой не затащили меня в «скорую». Ночь я провёл в госпитале, утром меня забрали оттуда дядя Альфред и тётя Марта, родственники отца, и увезли меня к себе, в небольшой домик в Квинсе. Более-менее пришел в себя я только через месяц. Дядя с тётей особо с этим не помогали, у них не было своих детей, так что они совсем не знали, как со мной обращаться, а похлопать меня по плечу и предложить выпить дядя явно стеснялся, хотя его взгляды на меня и на то место, где он прятал бутылку виски от тёти, явно намекали. Тётя же готовила сложные блюда и пыталась накормить меня ими, но голода я почти не испытывал. Очухавшись, я поехал в Башню Старка, чтоб спросить его – зачем? У него же искусственный интеллект есть, он может прослеживать траектории своих выстрелов, так неужели он не видел, что стрелял не туда? Мне хотел взглянуть ему в глаза, когда он станет мне отвечать. Прождав часов шесть или семья, я всё же удостоился вниманием Тони Старка. Эта его версия была весьма похожа на Роберта Дауни-младшего, так что я узнал его сразу. Подойдя ко мне, он посмотрел на меня с грустью и взял за плечо. А я задал свой вопрос. -Знаешь, парень, ошибки бывают у всех. Даже у героев! – сказал он таким тоном, будто ему жаль, что уронил бутерброд. – Я тоже пережил смерть родителей и понимаю тебя! -А что вы сделали с тем, кто убил ваших родителей? -Я попытался его убить, но понял, что этим родителей не воскресить. – помявшись и оглянувшись, ответил Старк. Развернувшись, я ушел оттуда. Эта тварь убила моих родителей, а мне мычит, что типа ошибочка вышла! И вообще, у него не получилось, значит, мне надо утереться! Уезжая в автобусе и смотря на Башню, я знал только одно – я ненавижу супергероев! И хочу эту ненависть выплеснуть на них!