Веди нас, князь!

- БУМ-БУМ-БУМ!!! Ооох, голова моя, головушка похмельная… - Княяяяязь!!! Княяяяязь!!! Владимир Ярославиииич!!! - Почто блажишь так, Скула – томно, нет мочи… Принеси лучше пива с погребицы… или квасу хоть… - Я-то принесу, княже, да там у детинца народ собрался на вече, кличут тебя княжить на Путивле! Да! Пришёл мой час. - Квасу, Скула! Да коня седлай, живее! Не упасть бы с коня-то… Ехать недалече, а солнце жарит – самый полдень уже, и в голове будто молоты кузнечные бьют. Вина да мёду вечор выпито было гораздо много, даже с девицей потешиться недостало сил. Одну-то отпустил, помнится – сестрица заставила... после поимал другую, а что толку? Вот и площадь у детинца – полна смердов до краешка. Орут, галдят… ага, притихли, перед князем-то! Все тут, кто с Игорем в поход не ходил – люд ремесленный: плотники, горшечники, каменщики, швецы да сапожники… да что мне их разбирать? Вперёд кузнец выходит. С молотом. Оох, головушка… - Садись князем на Путивле, Владимир Ярославич! – голосина у кузнеца таков, что, мнится, сей же час мои очи на лоб повылезут. Однако чую, челядинцы-то за спиной приосанились. Надобно и мне, я ж о таком грезил долгие лета – да не выходит. Лучше бы Скула пива нацедил… - Нет на тебе укора, князь. Ты русской кровью Каялы не поил – веди же нас на половцев! И вся площадь заколыхалась, завопила. - Веди нас, князь! Побьём поганых! Изопьём из Дона-реки! Челядь только охнула, да и сам помучнел лицом, уста раскрыл нелепо, очами хлопая, точно баба какая… На половцев? Как на половцев?! Разве за этим так рвался я княжить? А если убьют? Боязно-то как, Господи! Но делать нечего, назвался князем – хоть слово, да скажи. О полку Володимирове… - Как звать тебя, добрый человек? - Евлампий, княже! – гудит кузнец. - Скажи народу, что быть походу. О Боже, что это со мной – уж не похмелье ли виной? Так, глядишь, скоро и сам гудошником заделаюсь… - Однако, не сегодня ж выступать. Собирайтесь, снаряжайтесь, оборужайтесь. Поход – дело незаполошное, тут надо всё размыслить хорошенько – а там и с Богом! Ступай, Евлампий, я размышлять буду. Ушёл. Народ послушал и враз по домам потянулся – в поход снаряжаться, вестимо. А мне-то как быть? Что делать? Ни разу до сей поры в походе не бывал, а теперь? Налетит посреди сечи немытый половец, зубы оскалит, махнёт мечом или что у него там – и головушка долой. А то и стрелой насквозь, как селезня… Не хочу!!! Я-то думал, власть – это когда сам над всеми главный (и над сестрицей, да!), когда твори что хочешь – ни в чём отказу нет, и слова поперёк никто не смеет молвить… Когда сплошь пиры, охоты, потехи, и славу князю поют девки-раскрасавицы, а не Скула с Ерошкой пьяные… Вот тебе и власть, княже. Попал, что кур в ощип. Сам не заметил, как у себя в тереме очутился, даже голове полегчало, со страху-то. Либо бежать? Но куда? Не примут ведь ни Роман Мстиславич, ни Ингварь Ярославич, ни Святополк Юрьевич, ни Давыд Смоленский, ни даже Всеволод Большое Гнездо – большое, да не про мою честь… В леса? После княжих разносолов кору глодать? После княжих медов воду хлебать? Да ведь до лесов ещё добраться надо, а здесь дозоры Гзака по всей округе – налетят, и… нет. Надо придумать что-нибудь поумнее… только не выходит, да и всё тут! Но что это там? Благовест? Заутреня давно миновала, до вечерни далеко, а они раззвонились как на Пасху. И народ валит назад, к детинцу, рожи весёлые, будто поднёс кто. Спросить бы, что стряслось – да в тереме, как на грех, никого, даже гудошники куда-то сгинули. Надобно самому спускаться. Только вышел со двора – а вот и кузнец давешний бежит, Евлампий. Ручищами машет, кричит во всю глотку: - Радость-то какая! Князь из полона воротился! Игорь Святославич! Уфффф… ну, слава Богу, что избавил от похода. Пусть Игорь сам рать ведёт, коли ещё не надоело, а меня вновь с сестрой оставит… если та не нажалуется. А и нажалуется – покаюсь слёзно, и буду сидеть тихонько, словно мышь под метлой. Всё, никаких более девок, а то и до половцев недалече… Господи, спаси и помилуй раба твоего Владимира! Вот теперь можно и хмельного пригубить, на радостях-то. - Скула! Ерошка! Князя жажда одолела, несите мёду-вина! Нейдут. А и ладно, мне больше достанется. Август 2018 г., Иерусалим.