Олимпиада, или как выжить в Постолимпийский сезон

      Последняя неделя ношения гипса была самой долгой в жизни Даши. Она с нетерпением ждала, когда с неё снимут эту штуку и она наконец встанет на коньки и поедет. Как только день выздоровления наступил, она сразу купила билет в Москву, так как желание вернуться к тренировкам не давало спокойно спать. Женя скептично отнёсся к такому порыву ворваться в спортивные будни, ведь должно пройти какое то время после перелома, чтобы хотя бы ходить не прихрамывая. Даше же казалось, что как только она наденет свои коньки, сразу же поедет без каких либо неудач.       Однако, попытавшись встать на ногу после снятия гипса, из глаз брызнули слезы, потому что это было очень больно, и она поняла что с такими данными на каток и соваться пока не стоит. Ещё около недели хождения через силу, стало заметно лучше, но билет в Москву она сдала, так как поддалась на уговоры Жени посидеть ещё недельку в таком прекрасном Санкт-Петербурге. По истечению недели, сил сидеть на одном месте уже не было. — Ну раз ты такая упрямая, идём на тренировку вместе. После попробуешь встать на лёд, — мысль отвести её в «Юбилейный» была спонтанной, но казалась не плохой. Как только Даша зашнуровала коньки, она начала сомневаться в своих способностях выйти на лёд сейчас, но все ещё стойко верила, что хотя бы что то сделать сможет. Однако, как только она сделала привычный сход на скользкую поверхность, она почувствовала холод льда, в нескольких сантиметров от которого повисла. — Ты все ещё уверена, что сможешь вернуться к тренировкам прямо на этой неделе? — Женя поймал её почти в последний момент, за которым следовало бы падение. Он помог ей встать обратно на коньки, но её ноги все ещё разъезжались. — Уже нет. Это мне кататься заново учится придётся? — Нет. Просто ты отвыкла от коньков, как и ходить в принципе. Поедешь? — он протянул руку, приглашая на лёд. Она аккуратно встала, снова толкнулась, и, вроде бы, ноги больше не разъезжались. После пары кругов за ручку, Даша могла ехать самостоятельно. Даже попыталась сделать какие то базовые вращения. Правда, заканчивались все они полировкой льда одним местом. — Ну вот, один день и вращения восстановлены. Так и до этапа в Казани восстановишься. За недельку, — Семененко было смешно смотреть на девушку, которая сидела на льду, вытянув ноги вперёд. — Вставай, замерзнешь же.       На следующий день Морозова выехала в Москву. Ей было безумно весело и, одновременно, грустно уезжать. С одной стороны стояла родная квартира, родной лёд и родной город, а с другой любимый человек, любимая квартира и любимый город. Выбор был сложным, но если она хотела ехать на соревнования в конце ноября, то ей пришлось выбрать первый вариант и вернуться домой. Но это спорт, здесь всегда нужно делать выбор, будь то школа и тренировки или отношения и соревнования. Даша прошла в вагон, занимая свое место и убирая свой маленький чемоданчик, который месяц назад с вещами ей привёз Марк. Она специально занимала место у окна. Место рядом до сих пор пустовало, и оставалось лишь надеяться, что оно так и останется пустым. Морозова увидела Женю сквозь окно. Он стоял и смотрел именно в нужное окно.       Поезд тронулся, оставалось только махать рукой уезжающей девушке, или же бежать за поездом, как в тех фильмах про любовь. Семененко никогда не видел смысла в таких поступках.       Вернувшись домой, он заметил режущую слух тишину. Никто не идёт к нему на встречу, издавая щелкающие звуки костылями. Она уехала. И пусть, она жила у него только месяц, он привык оставлять еду в шаговой доступности, чтобы девушка не дай бог не свалилась, пытаясь её достать. Привык доставать сразу две чашки и заваривать сразу два чая. Именно поэтому сейчас смотрел на вторую кружку, в которой был горячий зелёный чай, налитый не задумываясь. Учится в полнейшей тишине было сложно, ведь обычно на фоне старалась не шуметь Даша, но все равно издавала какие то тихие звуки, будь то шелест тетрадных листов, стукающие по экрану телефона ногти или сопящий нос. Не хватало тех тихих возгласов: «Блять», — после которых следовал тяжёлый вздох, стук с психом выброшенной ручки. Тогда бы он отрывался от своих уроков, шёл к ней, садился рядом, обнимал, утыкаясь носом в волосы, и пытался хоть чем нибудь помочь. Чаще всего, достаточно было просто подобрать синоним к какому нибудь слову. И засыпать один он отвык. Ему было трудно провалиться в сон, когда никто не закидывал на него ногу, никто не тыкался в плечо, никто не шмыгал своим вечно заложенным носом. Прекрасно понимая, что завтра тренировка, а после неё пары, Женя берет телефон и пишет Даше.       Она тоже не спит. Также отвыкла спать одна, от Москвы, от шума столицы. Всё же в Питере было тише, или ей так казалось и она просто не замечала шума улиц. Они оба рады были бы жить вместе, но мешали разные города и привязанность к ним. Если в плане университета Даше было попроще, чем Жене, ведь она училась на заочке, то ситуация с тренерами у обоих была одинакова. Метаться из одного тренерского штаба в другой никто бы не стал, тем более по причине любви.

К хорошему быстро привыкаешь…

      Неделя тянулась долго, особенно если считать с каким скрежетом у Морозовой выходил каждый элемент, будь то самая простая дорожка шагов. Ноги заплетались и не слушались, о прыжках вообще и речи не заходило, разве что одинарные. Но план тренировок был построен и нацелен на постепенное восстановление как вращений, так и прыжков в 3 и 4 оборота. — Дашенька, подойди сюда, звезда моя. — Да, Светлана Владимировна, — девушка тормознула возле бортика, соскребая лезвиями слой льда, измельчая его в мелкую крошку. — С Казани мы снялись, потому что ты не успеешь восстановится. А не хочешь заявится на этапы раньше Перми? Чтобы больше шансов было в финал попасть. Например на московский, через 3 недели, восстановиться, думаю, успеем. — Да, можно заявится. И ехать не надо будет никуда. Сплошные плюсы, — Даша улыбалась. — Иди работай, плюс.       С тренировки Морозова пришла измотанной. Хорошо, что по учёбе все было готово заранее. Сил хватило только свалится на кровать, взять телефон, закинуть пару видео в Телеграмм-канал, который в последнее время обновлялся с завидной регулярностью, записать пару кружочков для Жени, залить ему персональные видео с тренировок и послушать его голосовые. Как только все это было проделанно, Даша наконец могла отдохнуть. Но стоило телефону заблокироваться, как экран снова загорелся, потому что звонил «Женька». — Всем спортсменам привет, — его голос был бодрым, да и сам он не выглядел уставшим. — Привет, — Даша подобрала под себя подушку, а телефон прислонила к спинке кровати. — Как жизнь молодая? — Хорошо, а дедовские дела как? — Нормально, — он потёр затылок. — Не считая коленей, которые покоя не дают. С Казани снимаемся. — Всё настолько плохо? — Нет, просто выступать с тройными как на контрольных прокатах смысла нет, а конкурировать без четверных — не вариант. — Значит, вместе не поедем. Но меня на четвёртый заявят, сегодня со Светланой Владимировной разговаривали. — Круто, мы пока это не обсуждали. Четвертый этап в Москве же? — Да, — безумно хотелось задать вопрос: «Приедешь?», но разум говорил, что у него и так запара, ещё и колено больное. Ему восстанавливаться надо, а не в Москву мотаться.       Разговор продолжался ещё долгих 10 минут, пока Дашу не начало вырубать во время очередного рассказа. На этом и разошлись. Эмоции были смешанные. С одной стороны, она не знала как подойти, чтобы отпроситься на выходные в Казань к Жениным прокатам, и его отказ от участия облегчил ей жизнь, но с другой гораздо более важная проблема — его здоровье, которое последнее время совсем не блещет. — Постолимпийский сезон, — вздохнула Даша и предприняла попытки сделать что то съедобное на ужин.       Наступала третья неделя фигурнокатательного марафона, именуемого серией Гран-При России. В связи со снятием с соревнований этих выходных, появилось два дня, которые Даша могла бы потратить на поездку в Питер, но предпочла тренировки и восстановление четверных к московскому этапу. Женя же должен был выступать в шоу в воскресенье. — Жень, но приехать не получится. Я тренировку поставила, про шоу забыла. Прости пожалуйста. — Да ничего, ты эти программы миллион раз видела. Тем более твои выступления на соревнованиях важнее моих на шоу. — Ты знаешь, что я готова посмотреть твои проги и в миллион первый, и в миллион второй раз. Но сейчас реально не могу, — Даша чувствовала вину за то, что забыла про значимое для него выступление. — Сильно обижаешься? — Даш, перестань. Я вообще не обижаюсь, честно, — Женя расстроился, но прекрасно понимал то, что ей необходимо восстанавливаться, тем более у неё этап через неделю. Телефонный разговор закончился взаимными пожеланиями удачи на следующий рабочий день, спокойной ночи и признаниями в любви.       Наступило воскресенье, время шоу Плющенко, которое почему то напрямую ассоциировалось с тем жутким падением. Семененко писал только утром, после этого от него ни слуху ни духу. «Наверное, занят», — думала Даша, и никак не решалась позвонить. После окончания своей тренировки, она завалилась домой с сильным желанием бросить универ, фигурку, Москву и переехать в Питер. Однако это желание было всего лишь плодом усталости, и девушка прекрасно осознавала неразумность этой идеи, а высшее образование не дремлет, поэтому уже через час она села за учёбу. Телефон в это время отключался, но сегодня даже звук был включен. Позаниматься спокойно у Даши получилось не очень, так как на телефоне высветилось имя Марка с несколькими смайликами, которые имели какой то скрытый, но давно забытый смысл. И если в обычное время этот звонок мог означать только то, что либо Кондратюку скучно и хочется поболтать, либо ему было нужно что нибудь, то сегодня этот звонок заставил понервничать. Но то, что звонок был по видео немного успокоил и без того расшатанную нервную систему Морозовой. — Привет, Дашок. Как дела? — И тебе доброго вечерочка, Маркуш. Дела нормально. Че это так вдруг ты решил позвонить? На шоу совсем скучно? — Нет, здесь веселее, чем ты думаешь. На самом деле, я хотел показать тебе процесс познания Женей тонкого искусства грима. Смотри, — Марк переключил камеру. На экране появился Семененко, тщательно наносивший белый грим на свое лицо. — Добрый вечер, дед Евгений. И попробуй мне возразить, ты на него похож как никогда. — И тебе привет, Даш, — он на секунду отвлёкся от зеркала и с тёплой улыбкой помахал в камеру. — Даш, ну ты похвалила бы его что-ли. Смотри как идеально, — Марк приблизился, показывая тщательно прокрашенные волосы. — Идеально, — она вытянула палец вверх и приблизилась его к камере. — Жень, только не делай четверные и триксель, я тебя очень прошу. — Только ради тебя откажусь от этой заманчивой авантюры. Оставалось несколько дней до начала московского четвёртого этапа Гран-При.       Обычная переписка двух людей в телеграмм началась с пересланной новости от какого то новостного канала, связанного с фигурным катанием, о том, что одна из дашиных любимых танцевальных пар выступит в Москве. женя: даш, ну вот зачем ты это все читаешь? сама же знаешь, что там сплетни одни

дашка: ну там иногда что то интересное бывает я просто хочу знать что происходит в мире фк

      Проходит буквально пара минут после этого, как публикуются полные списки участников четвёртого этапа.

дашка: жень ты ничего не хочешь мне сказать?

женя: эээ не понял дашка: Пересланное сообщение от Фигурное катание женя: да блин я сюрприз хотел сделать тебе

дашка: …

женя: сказать что не могу приехать а потом такой бац и тут уже всмысле там всмысле в Москве даша?

дашка: я сделаю вид, что ничего не знаю обещаю

***

      Семененко приехал в Москву за пару дней до начала соревнований. Приехал он вечером, но в это время у Даши была тренировка. Если бы не случайно потерянные два месяца назад ключи от квартиры, из-за которых девушке пришлось делать вторые, и которые нашлись в какой то туфле, не надеваемой с лета, то Жене пришлось бы шататься по Москве дополнительные два часа. Но, к счастью, тот дубликат ключей благополучно отошёл ему, как раз для таких случаев.       Семененко добрался до своего места временного проживания, хотя давно уже чувствовал себя там как дома, пытался найти что нибудь съедобное в холодильнике, но ничего подобного не оказалось. — Интересно, она вообще ест, или только притворяется? — Только притворяюсь. Привет, Жень, — бросила сумку где то возле двери, и, поцеловав в знак приветствия, поставила на стол два контейнера какого то салата, купленного в магазине возле катка. — Как проходит процесс восстановления фигурнокатательных способностей самой офигенной фигуристки в мире? — Женя был весёлый и бодрый, чего нельзя было сказать о Даше. — Жень, слишком много слов. Еще и так быстро. Из всего поняла только что ты меня любишь. — Как тренировки, говорю? — А, это. Да как обычно, летаю и катаюсь. Прыгала много, ноги отваливаются. Четверные вернула, тулуп там, флип, — стягивая с себя осеннюю куртку, ответила Даша. — А как же ваш королевский и обожаемый мною лутц в четыре оборота? — Опять много слов. Лутц тоже будет. Только сейчас он устал. Как и я. Вчера всю ночь строчила реферат по философии, — она зевнула и положила голову ему на грудь. — Полежи со мной, а я пока посплю. — Доведёт тебя эта твоя философия. Спокойной ночи, — он прислонился к её волосам носом, вздохнул родной запах, поцеловал макушку и лёг на подушку, доставая из рюкзака какую то учебную литературу.