Madness of fate

             Билл слегка хмурит брови, разглядывая красочный постер в экране её телефона.       — Как давно ты слушаешь рок?        — Как только Мэри рассказала о них, — невнятно бормочет в ответ, ища в ноутбуке свободные места поближе к сцене.       — ЧёЗаУродыНаСцене? Какое громкоговорящее название! — язвительно откликается он, на что девушка лишь фыркает.       — Мэри сказала, что они крутые и чем-то похожи на Twisted Sister, так что можем сходить, оценить. Что думаешь?        — Что вам придется ненадолго перенести свои планы! — неожиданно слышатся откуда-то со стороны входа.       Мэйбл дёргается и закусывает губу, чтобы не закричать от испуга. Хочется то ли спрятать, то ли напасть, но она остаётся на месте.       — Извините, что прерываю вашу идиллию, — Кай мило улыбаясь театрально поклоняется взмахивая рукой, показывая ещё один дубликат ключа, — но лучше это сделаю я чем кто-то другой, правда? — он косится на Билла и улыбка становится шире, что выглядит довольно-таки жутко.       — Кто ты? — настороженно спрашивает Пайнс, вглядываясь в гостя. По необычно рубиновым глазам с кошачьим зрачком она признала в нём демона.       — Родственник.       Вполне себе ожидаемый ответ.        — Чего ты хочешь, Малакай?        — Малакай? — Мэйбл не сдерживается и нервно хихикает, прикрывая рот ладонью, неправдоподобно изображая кашель.        — Да, можно сказать я его демон хранитель.       — Скорее заноза в заднице!       С приходом Кая хорошее настроение Билла резко улетучилось. Он насупился, стал вести себя враждебно, сложив руки на груди, словно защищаясь. Пайнс сразу подметила, что отношения между братьями явно натянутые, но сейчас не самый подходящий момент, чтобы выяснять причины.       Малакай понимает, что любезности лишние и поджав губы кивает сам себе. Ведь другого и ожидать не стоило. Он переводит взгляд на девушку, как бы намекая оставить их с братом наедине, и Мэйбл, придумав какие-то срочные дела, уходит. Билл провожает её взглядом до тех пор, пока звук шагов не растворяется в тишине.              Кай говорит сухими фактами, просит на несколько дней вернуться в измерение, которое он называет "домом", чтобы всё-таки расставить точки над "і" и пояснить ребятам почему второй Странногеддон теперь не возможен. Сайфера младшего больше не слушают, требуют присутствие лидера и объяснений именно от него.       — Ты сам заверил эту кашу.       — Не нуди, а!          Билл запускает пальцы в волосы, прикрыв глаза. Он даже не знает какую причину придумать, чтобы не ударить в грязь лицом, а главное чтобы демоны отстали от него на добрую сотню лет. Ведь второго конца света он больше не планирует.       — Ладно... — спустя несколько минут, немного собравшись с мыслями еле слышно произносит он.       — Что "ладно"?       — Я всё решу, Кай. Такой ответ тебя устраивает?!       — Более чем. — ухмыляясь разводит руками.       — Звёздочка! — в ответ тишина. — Я знаю, что ты там! — поворачивает голову в сторону лестницы.        Конечно, она не смогла уйти далеко. Слишком любопытная и бесстрашная. Тем более местечко то прекрасное, с гостиной незаметное. Только Пайнс не учла, что у демонов слух получше человеческого и пусть они её не видят, но слышат.       Спустившись со своего укрытия Мэйбл лишь привычно улыбнулась, пожав плечами, мол "неужели ты ожидал чего-то другого?"        Конечно же нет.       — Мне нужно отлучиться на несколько дней.       — Нет! — девушка отрицательно качает головой, от чего Билл в недоумении подумает одну бровь.       — Я не спрашиваю твоего мнения, — он ставит перед фактом.        — Ты не можешь бросить меня здесь!        Тяжело вздохнув демон подходит ближе, кладёт руки ей на плечи, вглядываясь в изумрудные глаза, в которых читается недовольство.       — Побудь несколько дней с семьёй, они и так думают, что ты у меня в заложниках, — как всегда, отшучивается, украдкой поглядывая на Кая.        Тот злиться, суетиться и стучит ногтем по наручным часам, желая поскорее избавиться от очередной проблемы созданной братом.         Билл снова смотрит на Мэйбл, наклоняется вперёд, как будто обнимая, но на самом деле лишь шепчет на ухо: "Всё будет хорошо". Девушка слабо кивает и быстро-быстро моргает, чувствуя мурашки по коже, от его горячего дыхания на шее. И стоит Сайферу отстраниться, как она, напрочь забыв про негласное правило, бросается вперёд, крепко обхватывает его шею руками, утыкаясь носом в плече.        Обнимать Билла Сайфера жутко до кольнувшего между рёбер сердца, неловко до покрасневших щек и сладостно до тягучего ощущения внизу живота.        На удивление демон не отталкивает, не грозится переломать ей руки и ноги, или вырвать глазные яблоки и оставить себе как сувенир. Он лишь слегка напрягается, затем расслабившись выдыхает, позволяя ей вторгаться в свою зону комфорта.       Кая наблюдает за этим с неким трепетом. Он видит, как в глазах брата на секунду мелькает нежность, [смятая, рваная, как исписанный поэтом в порыве уныния лист, что в итоге бросили в дальний, пыльный угол и казалось забыли на века] как дёргается рука, чтобы обнять девушку в ответ, но стоит Биллу в очередной раз посмотреть на него, как всё это исчезает. Во взгляде появляется привычная озлобленность и отвращение к всему живому, и он легонько отстраняет Пайнс от себя.       Белая вспышка и братья исчезают, а Мэйбл остаётся одна с непонятной тоской на душе, вспоминая свои слова про привязанность соулмейтов, сказание два с половиной месяца назад и думает, что, возможно, даже хорошо, что он ушёл. Возможно, когда Билл вернётся она, перестанет сомневаться в верности собственной теории.

***

      Билл наговорив "друзьям" какой-то бред, что первым пришёл в голову, возвращается домой спустя три дня. Его встречают: холод, темнота и тишина. Лишь через, мучительно-долгих, несколько минут на втором этаже слышатся шум.         Мэйбл спускается к нему закутанная в свитер, болезненно бледная с синяками под глазами, не такая, как тогда в Испании, но очень схоже.        — Ты вернулся?       От её вида у демона каждая мышца в теле болезненно сжимается, так как будто он вот-вот вздрогнет. Но на удивление этого не происходит.       Она почему смотрит на него как раньше. Как в детстве. Во время Странногеддона: с обидой, злостью и отвращением, но есть в этом взгляде и что-то новое – разочарование. И почему-то сейчас Биллу на это не плевать, – это тоже в новинку.       — А ты скучала?       Пайнс подходит ближе, её глаза мгновенно слезятся, нижняя губа начинает дрожать.        — Меня не было несколько дней, а ты выглядишь как будто...       Она сжимает кулаками с такой силой, что ногти впиваются в кожу, оставляя "полумесяцы" на ладони. Секунда, и в гостиной разносится громкий звук пощёчины.       Раньше Мэйбл бы не осмелилась, даже будь у неё десять браслетов с волосами единорога, побоялась бы. Но не сейчас.        — Я тебе доверилась! А ты обманул меня! Снова! — со всей силы толкает его в грудь.        Сайфер смотрит на неё, как на умалишённую. Щека "горит", удивительно, у такой хрупкой девочки такой сильный удар. Он поражен, оскорблен, но не зол, что на него совсем не похоже, вообще-то.       — Если хотел свалить от меня нужно было просто уйти! Это же всё была твоя идея! — разводит руками и шмыгает раскрасневшимся носом. — Чего ты молчишь?!        — Меня не было три дня! — в конце концов хоть, что-то отвечает он.       Ещё одна пощечина.       — Издеваешься?! Тебя не было три месяца!       Дальше Билл ни слова не слышит. Ни обвинений, ни проклятий, ничего. Даже ударов больше не чувствует.        Кажется, что до него только спустя вечность доходит, что произошло. В каждом измерении время течет по-разному и далеко не всегда схоже с Землёй. То, что для него три дня, для неё три месяца и...       Он может закончиться всё это. [До абсурдности смешно насколько на самом деле простое решение проблемы.]       Отправиться назад, или найти измерение, где время идёт ещё быстрые. Он может больше не выслушивать всё это, не наблюдать за её истерикой и не терпеть побои, а просто взять и исчезнуть, и не возвращаться никогда.       Но...       Сайфер хватает девушку за плечи, чтобы она наконец перестала колотить его грудь.        — Всё, хватит! Прекрати!       У неё руки и ноги дрожат, отчего она обессиленно опускается на пол и он вместе с ней.        — Почему ты бросил меня? — вопрос вырывается сам собой, с всхлипом и шёпотом.       — Я не знал, что всё так затянется, но сейчас всё хорошо, я здесь.       — Только мне от этого не легче!       — Тогда позволь помочь тебе.        Билл знает, что физическая связь с соулмейтом благосклонно действует на самочувствие. Кай говорил ему об этом когда объяснял почему он должен именно находится рядом с ней, а не быть незримой тенью или воплощением ночных кошмаров, так же было написано в книгах и гримуарах, так что должно сработать.       Мэйбл кивает, даже не понимая на что соглашается и демон на мгновение прикрывает глаза, чтобы собраться с мыслями, затем наклоняется вперёд. Лёгкое, практически незначительное касание губ, которое даже поцелуем назвать сложно. Просто эксперимент. Просто способ помощь, [что переворачивает весь собранный по кусочкам мир с ног на голову.]       Сайфер думает, что это может превратиться в зависимость, просто потому что ему, как всегда, захочется большего, и отстраняется.       — Лучше?       — Не знаю... — ошарашенно произносит она. — Не поняла, — и облизывает губы.

***

      Билл приводит её в свою комнату и, конечно же, с помощью магии зажигает камин. На улице июнь, в доме и без того тепло, но её морозит как будто всё ещё февраль.        Пайнс усаживается на край кровати, пристально наблюдая за каждым его действием. На самом деле, пока Сайфера не было она частенько бывала здесь, даже несколько раз засыпала в мягком кресле возле окна, когда увлекалась очередной книгой найденной на его полке, но сейчас ей было неловко. Слегка.       — Мне, что тебя и в кроватку уложить? — типичная ухмылка появляется на красивом, аристократически бледном лице, как только он замечает её неуверенность.       Секунда на осмысление сказанного и недовольный вздох.       — Я начала несколько идеализировать жизнь с тобой, что забыла какой ты на самом деле мудак! — закатывает глаза и недовольно цокает языком, но лёгкая полуулыбка на губах говорит, что это всё не в серьез.       Мэйбл ни за что не сознается, что волновалась за его шкуру, а уж тем более, что скучала и до последнего верила, что задерживается он не просто так. Она хочет знать причину, но слишком устала, чтобы выяснять её сейчас.       — Не волнуйся, теперь не забудешь. Ведь я больше не оставлю тебя одну.       — Это угроза? — переводит всё в шутку, что демону только на руку, но сердце то стучит так, как будто из груди вырваться хочет. И щёки сразу краснеют, хорошо, что в полумраке комнаты этого не видно.       — Она самая! Поверь никто не может выдержать со мной долгий период времени. Все рано или поздно сходят с ума.       Мэйбл фыркает почти что в его стиле. Ей чуть ли не с пелёнок говорили, что она больная на голову. Даже как то сравнивали с ним. Было обидно. Немного.       — Я терпела тебя почти что три месяца, — парирует в ответ.       — Это не так много, как тебе кажется.       — Тогда заключим пари?

***

      Спустя две недели Мэйбл переезжает в его комнату, наконец-то перестаёт чувствовать першение в горле и холод по всему телу.        Никто из них не вспоминает, что полгода уже прошло. Теперь у них новое [очередное] пари, поцелуи с привкусом бренди, что он пьет по утрам. Касание холодных рук на горячем теле. Свежие следы вишнёвого блеска на белоснежной рубашке. Кровоточащие царапины на спине и багровые синяки на шее.        Ей стыдно до тошноты и хорошо до одури.       Она вполуха слушает очередные нотации от родных. За три месяца они ничего нового не придумали. Пайнс знает каждый их аргумент наизусть, в ответ противопоставляя свою жизнь. Билл от этого довольно скалится, чуть ли не хлопая в ладоши от её маленькой манипуляции.       — Просто, красиво, и коварно... Я поражен, дорогая!       — Просто они любят меня, — пожимает плечами и, с какой-то непонятой ему грустью, усмехается.       — И это связывает им руки и ноги, — и заставляет демона задуматься.       Мэйбл расспрашивает его о теориях заговора, звёздах и других измерениях, говорит, что очень хотела бы побывать там. И Билл устраивает ей экскурсию. Она легко находит общий язык с крыльями, рогатыми, хвостатыми и другими существами, каждому пожимает руку, [лапу, копыто, щупальца или что-то ещё] мило улыбается и пытается разобраться в их межгалактической политике.       — Если бы человечество имело хоть немного твоего очарования мы бы не пытались его поработить, — отзывается кто-то из друзей Сайфера чье имя он даже и не помнит.       У девушки от этого заявления кровь стынет в жилах, но она держится, продолжает улыбаться и с невозмутимым видом выпивает подлитое в бокал вино, как будто совершенно не боясь быть отравленной. Вызывая этим ещё большее уважение.        Билл гордиться, и видит в ней тень себя из прошлого. Очень далёкого прошлого. Мэйбл так же жаждет знаний, открытий и веселья. Только его эта тяга к неизведанному погубила, но с ней этого не случится. Сайфер уверен. Потому что если он предпочитал нести страх и смерть, то она добро и милосердие. И в этом их, не такая уж большая, разница.       Иногда находясь в хорошем настроении, Сайфер называет её "судьба моя" совсем чуточку с издёвкой и с типичной ухмылкой на лице. На, что девушка еле заметно краснеет, прижимается к нему, как котенок, насколько удушающие крепко, что Биллу кажется, что на рёбрах появляются трещины, но он всё равно позволяет ей это, как и многое другое.        Даже затащить себя на очередной дурацкий семейный праздник. Где ему приходится сдерживаться, чтобы не перерезать глотку Стэнфорду, что как назло сидят рядом, и думает о том же. Им больше никогда не быть друзьями. Но терпеть друг друга придется недолго.       Хотя, если честно, не всё так ужасно. Лама, наверное, единственная кто ему нравится. Совсем чуть-чуть. Ровно с того момента, как они вместе уставшие от этой катавасии выходят на крыльцо и многозначительно молчат. Тишина в таком балагане крайне ценна и Сайфер уважает тех кто, понимает это.       На последующих застольях они держатся вместе, перекидываются несколькими фразами, иногда уходят на второй этаж и включают виниловые пластинки на чердаке, пока Диппер и Мэйбл заняты очередным семейным фото или глупым [по мнению Билла] конкурсом.       — Я всегда хотела стать частью таких семейных праздников... Со своими традициями, подарками и историями из прошлого, — миссис Пайнс мягко улыбается, по привычке поглаживая, пока ещё не очень заметный живот, — но мне кажется я не совсем создана для такого это так...       — Утомляет?               — Да! Верно, спасибо! Мне нравится всё это, — уловив недоверчивый взгляд янтарных глаз добавляет, — честно, но даже все те мероприятия родителей не так выматывали меня.       — Даже апокалипсис не насколько утомляет, как это. Поверь мне, как эксперту.       Пасифика громко, не по этикету, смеётся в ответ и ловит себя на мысли, что если Мэйбл узнаёт о том сколько они здесь просидели, то будет смотреть на неё с укором, возможно, даже с недовольством.        — О, единственному кому нужно волноваться так это мне, — привычка читать чужие мысли так никуда и не делась, — наверняка твой ненаглядный попытается подсыпать мне крысиного яду после этого. Снова.

***

      Диппера не пугает тот факт, что за десять лет сестра ни капельки не изменилась. Её минуют болезни, большее количество боли, а раны заживают с колоссальной скоростью. И Пайнс знает чьих это грязных рук дело.        Биллу всё ещё нравится видеть боль и слезы на лицах людей. Это приносит ему садистское удовольствие, но не когда дело касается его сестры. Это трудно отрицать. Когда она рыдала на могиле Форда, он утешал её, как мог, прижимал к себе, что-то там шептал на ухо и сидел возле неё целую ночь, наверняка заботясь о том, чтобы Мэйбл снились только хорошие сны.       Диппер понимал, что у этого должны были быть последствия. И оказался прав. С того дня она не меняется. Но он и не против. Потому что это кажется правильным. Потому что Мэйбл всегда была другой. Потому что она может сделать этот мир в сто крат лучше, [но нужно ей для этого чуть-чуть больше времени.] Если сработало с Сайфером то и остальные ей по зубам. Он мысленно смеётся. С остальными тварями наверняка будет проще.       Её и так в каждом втором измерении называют, его невестой, иногда обращаются "миссис Сайфер", спрашивают совета, прислушиваются к мнению. Пайнс был потрясён увидев это, и, чего таить, горд. Дедушка Форд за тридцать лет своих "путешествий" такого не достиг, а она смогла. [Мейсону даже чуточку, по белому, завидно.]       Со временем Хижину снова пришлось отдать под владение Зуса и Мэлоди. Доживать последние годы в доме где всё напоминает о любимом брате – непосильно для Стэнли. Уж лучше Пьемонт. Рядом с Диппером, Пасификой и малышкой Норой. Там хорошая медицина, никаких монстров, [кроме Сайфера, конечно же] и Мэйбл под боком, что наверное для него самое важное.       Билл не скрывает своей радости услышав эту новость. Ведь причин возвращаться в Гравити Фолз у них больше нет. Пасифика с ним солидарна. Только не вслух.       Мэйбл заботиться о любимом дяде, на выходных забирает к себе маленькую племянницу, давая молодым родителям немного времени отдохнуть и решает межгалактические проблемы и войны под руку с Сайфером, совершенно не задумываясь о том, что если её суженый бессмертный вполне вероятно, что бессмертной будет и она.        Диппер и Билл об этом молчат, каждый раз многозначительно переглядываясь, когда она навещает могилу Стэнфорда, или отводит Стэнли к кардиологу.       Кай говорит, что это неправильно, и пытается всячески намекнуть Пайнс, что нужно научиться отпускать близких, а ещё лучше самой отдалиться от них, пока не поздно. За что получает от брата перелом руки в трёх местах.       Они скажут ей, обязательно, или через несколько лет она сама поймет. Если уже не поняла и просто водит всех занос. Такой вариант кажется даже более вероятным. Мэйбл всегда боялась смерти, и с малых лет грезила о бессмертии. Билл всегда шёл наперекор судьбе, нарушая её правила и никогда не умел отпускать своего.