ГравиБой

Прошли сутки с тех пор, как бой закончился. Силы медленно восстанавливались, раны постепенно затягивались. Но, вместе с этим, сердце и разум разваливались на части. Всё свалилось на меня в такой короткий промежуток времени. Все, кого я любил, мертвы. Правда, которую я услышал, не давала мне покоя. Тот человек, похожий на меня, что растворился в воздухе. Конец света… Таинственная встреча… Столько вещей разрывало меня на части изнутри. И единственное, о чем я сейчас просил, так это чтобы всё оказалось лишь сном. Чтобы всё закончилось. Но будет ли конец? Я не знаю. Я шел навстречу с неизвестностью. Я не знал, «кого» встречу, и главное «где». Но ноги сами вели меня. Место встречи не было названо, но я знал его. У меня было достаточно информации, чтобы сложить 2+2. И я был уверен, что чутьё меня не обманывает. Я снова оказался здесь. У дома на берегу моря, в котором я вырос. Ветер разносит одинокую серенаду моря по округе, в своей безумной пробежке причёсывая траву вокруг. Всё это было знакомо. Я медленно поднялся к его могиле. С тех пор я тут и не был. Ни разу не навещал его. Могила заросла зеленью, а земля слегка поднялась от влаги. Даже сквозь обнимающую плиту зелень было отчётливо видно его имя. Оно было всегда со мной, давало сил и помогало понять, ради чего я всё это делаю. — Ветрено сегодня. Из-за спины раздался знакомый голос. Я не слышал его так давно, что замер. Не смог обернуться. Он медленно начал идти ко мне, с каждым шагом сминая траву под ногами. — Знаешь, какая у меня любимая из вырезанных сцен? — Продолжил он. — Сцена из Amazing Spider Man 2. Когда к Питеру, стоящему у могилы Гвен, спустя столько лет приходит отец, который всё это время был жив. Они разговаривают, тот даёт ему мотивацию жить дальше, и тот снова надевает костюм. Но её вырезали, ведь более сильно смотрится речь его возлюбленной, которая и вдохновляет его. Но мне все равно обидно за ту сцену. Она была сильной. Он замолчал. А я собрался с силами, и медленно обернулся. Отец стоял передо мной. Живой и невредимый. Такой же, каким я его запомнил с детства. Словно годы на него ни капли не повлияли. Он скромно улыбался, убрав руки в карманы пальто. — Привет, сын. — Произнёс он. — Давно не виделись. Я смотрел на него, не имея возможности пошевелиться. Даже в свои годы, будучи почти ровесником своему отцу, я чувствовал себя ребёнком. — Я бы… — Начал я. — Я бы сейчас крепко обнял тебя. Настолько крепко, что, боюсь, убил бы. Но… — Голос начал дрожать. — Мне нужны ответы. И только ты можешь их дать. Улыбка отца дёрнулась, но не сошла с его лица. Возможно, даже стала шире. — Ну давай. С чего начнём? — …Кто ты на самом деле? Улыбка медленно сошла с его лица. Оно стало холодным, отстраненным. — Таких, как я, некогда называли Викарами. — А имя? — Ограничивает. Испокон веков считалось, что имя определяет судьбу и характер носителя. А титул определяет место в общей иерархии. «Викар» — это не имя и не титул. Это мы. Он осмотрелся. Затем сделал несколько шагов назад. — Можем поговорить в другом месте. Не люблю этот шум. Викар открыл портал и прошёл сквозь него. Собравшись с силами, я последовал его примеру.

***

Мы оказались в космосе, на огромной станции со стеклянными стенами. Перед нами медленно вращалась Земля, вокруг царила мертвая тишина, а тёмное полотно, окутавшее нас, было изрешечено звёздами. Я посмотрел на Викара. Он уже сменил свою форму. Теперь он был огромным, почти в 2.5 метра, тощим исполином, у которого вместо лица была маска, напоминающая оную у «Кустодес». Только оно двигалось, моргало и открывало рот. Как обычное лицо. — Так вот как ты выглядишь… — Удивился я. — Я такой же? — Ты гибрид человека и моей расы. Таких мы и называем «Кустодес». Викар встал перед огромной стеклянной стеной и начал смотреть на Землю. — Викары некогда были одной из крупнейших рас во вселенной. Мы видим то, что не видят другие, и способны влиять на паутину судеб. Желая большего, мы начали войну за право властвовать над всей вселенной. С нашими силами мы могли всё возможное и невозможное. Но наши соперники были достойными, поэтому предположительно короткая война затянулась на триллиарды лет. И я остался единственным. — Вы проиграли? Викар усмехнулся. — Я не говорил этого. Смысл его слов не сразу дошёл до меня, но медленно пришедшее осознание бросило меня в дрожь. — Я остался один. Во всей вселенной. Ни врагов, ни союзников. А потом я нашел эту планету, где только зародилась жизнь. Возможно, выжившие беглецы из соседних галактик скрылись здесь и возродили свою расу. а может просто ошибка эволюции. Я так и не понял. Поэтому я захватил эту планету и начал созерцать. Как вы существуете, как проводите свой досуг. — Он тяжело вздохнул. — Это были 4000 лет скуки. Мне приходилось развлекать себя, насылая катаклизмы, болезни и катастрофы. Иногда даже направлял ваши судьбы так, чтобы они привели к мировым войнам. Но всё было не тем. — Он повернулся ко мне. — Тогда я решил пожить среди вас, и понял, как себя развлечь. Давал силы направо и налево, заключая первые контракты. Ради интереса, придумал условия, которые не говорил во время заключения. За их страданиями было интересно наблюдать. Даже забавно. И насылать ещё более странные бедствия стало в удовольствие — смотреть, как эти «Супергерои» пытаются спасти вас. Вот тогда я и нашел источник веселья. Услышанное вызывало во мне отвращение. Сам факт того, что настолько чудовищные вещи говорит человек, всегда являвшийся для меня символом добра, бил по мне ещё сильнее. — Значит, для тебя это веселье? Смерти детей, народов… Получаешь удовольствие от их страданий? — Сын. Я триллиарды лет смотрел, как умирает мой народ. Те, кого я люблю и ненавижу. Как нации врагов и союзников стирались за одно мгновение, а ответственные за это уходят безнаказанными. Я остался один, а ваша раса для меня не значит ничего. Лишь застывшие в развитии лысые обезьяны. Но ты отличаешься. Таких вы называете «Протагонистами». Вы не способны умереть в пределах своего мира, а ваша судьба вне нашего влияния. Поэтому я и устроил этот эксперимент. Скажем так, ферма, созданная лишь для поставки мне развлечений. — О чём ты? — Ровно как и скот, что выращивают и кормят, чтобы потом отправить на убой, я растил тебя так, чтобы ты стал героем. Говорил наставлениями и был тебе примером. Жизнь повернулась так, что ты разочаровался в своей профессии, поэтому я свёл тебя с Юлей. Свёл всё так, чтобы ты был виноват в её слепоте, но её слова вдохновили тебя вернуться. Сделал всё, чтобы ты влюбился в неё. Собрал вокруг тебя команду, помог налаживать отношения с семьёй. Но потом дал тебе врага, что лишил тебя всего этого. Заставил сделать всё, чтобы ты его ненавидел и в итоге убил. Я упал на колени. Услышанное словно выбило землю из-под ног. В голове бушевал хаос, все казалось нереальным. Вся жизнь — ложь? Все отношения с людьми, чувства к ним, все мои действия и цели… Что из них правда моё, а что было навеяно другими? Мы и правда лишь скот, необходимый для развития этого «сюжета»? — Я ведь говорил, что твоя судьба мне неподвластна. Поэтому я контролировал тебя через других, направлял в нужное русло. Вышло криво, но это хороший прецедент. Думаю, в следующий раз, с новым скотом, я смогу лучше. Он щёлкнул пальцами. В этот момент время для меня словно замедлилось. Я слышал отсюда миллиарды голосов. Дети, мужчины, женщины. Со всех уголков мира. Кто-то спал, кто-то радовался, кто-то рыдал, кто-то проходил через важный этап своей жизни, а кто-то ощущал пустоту. Все эти голоса составляли колыбель этого места. Огромной планеты, частью которой я всегда был. И вслед за щелчком, раздался взрыв. И миллиарды голосов замолчали в один миг. Земля треснула изнутри, пламя испепелило и взрывной волной раскидало по системе целые куски некогда живой планеты. Мне сложно было описать, что происходило во мне. Если бы я знал, что сейчас произойдет… Будь у меня достаточно сил для этого… Мог ли я всех спасти? Неважно, сколько из них были плохими, сколько хорошими. Может, и нет такого критерия. Но я бы сделал всё, что мог, лишь бы спасти их. Моё ли желание спасти других? Или такая же ложь, как и все остальное? — Буду скучать по этому миру. — Сказал Викар. — Здесь, всё-таки, родился ты — первый из «Кустодес». — …Первый? — Я прервал его. — …Но… Я видел и других. А один… — …Был похож на тебя? — Да. Не сходится. — Почему же? Среди «Кустодес» много твоих братьев и сестёр с этой планеты. А большая часть из них — это ты сам из других вселенных. — …Других? Викар улыбнулся. — Наша особенность в том, что мы существуем одновременно во всех вселенных, поэтому даже если убить нас здесь, то мы переместим сознание в другую. При этом, мы владеем всеми знаниями всех версий себя из других вселенных. Ты правда думал, что мы захватили лишь одну вселенную? Он развёл рукой в воздухе. Передо мной открылось множество порталов. В каждом была своя версия Земли. Этих порталов было миллионы, если не миллиарды. И каждый был во власти Викара. Он был в каждом из них. — Видишь? — Спросил Викар. — Мы просто сместим фокус на другую вселенную. Назовём это «Мягкий перезапуск». Всё произошедшее здесь станет лишь частью воспоминаний твоей новой версии, чтобы не терять хорошие идеи. Возможно, найдём твою версию чуть помоложе. А там посмотрим, куда всё пойдет. Всё ради «Континьюти»! Если мне станет скучно — столкнём ту планету с ещё одной, и создадим третью. Или придумаем угрозу настолько глобальную, что опять перезапустим мир. Всё должно продолжаться. — …А что со мной? Викар повернулся. Немного подумав, он медленно подошёл ко мне, и материализовал в руке маску «Кустодес». — Можешь стать одним из нас. — Сказал Викар, протягивая маску. — Вершить судьбы других. Давать им силу. Чувствовать своё превосходство над ними. Так мы смоем возродить наш род. Вместе. Я медленно взял в руки маску. Осмотрел её. Это было лицо Викара, застывшее в холодной гримасе. Лик бога наших миров, что равнодушен к боли и бедам каждого существа. — Думаю, я решил. — Сказал я. Викар улыбнулся. Но лицо быстро переменилось, когда я достал сгусток энергии, который дал мне «Силоед», и поглотил его. Викар собирался сделать шаг в сторону, но я успел вонзить ему в грудь меч из собственной крови. Викар закашлял, и склонился на одно колено. — Как будто я буду твоим скотобоем. — Начал я. — Может, я такой именно из-за тебя. Может, ничего из того, о чем я мечтал и что делал до этого было мне навязано. Но я тот, кто жертвует всем, ради других. Во вред себе, да. Но это и не важно. Я — такой персонаж. Так что запомни! — Я широко улыбнулся. — Плевать, сколько миллионов лет мне понадобится, сколько боли мне это не принесёт и что я потеряю. Я освобожу всех. И убью тебя в каждой из вселенных. — Кха… — Изо рта Викара хлынула кровь. — Жаль. Ты лишь скот, который забыл своё место. По телу пронеслась резкая боль. Викар создал из своей крови меч и пронзил меня в грудь. Кровь хлынула изо рта, тело ослабло. Используя силы, я оттолкнул его от себя, и закрылся барьером. Рана быстро затягивалась благодаря регенерации, поэтому я быстро встал на ноги. — Вижу, ты получил силы того антагониста? Против меня тебе они не помогут. С ним сложно было спорить. Поэтому я применил гравитацию. Благодаря полученным силам, её мощь увеличилась стократно, и я смог провернуть задуманное. Я выставил руки перед собой. Звезды, что застыли на чёрном полотне космоса, начали медленно двигаться. И с каждой секундой всё ускорялись и ускорялись, пока не превратились в изрезающие космос белые линии. Викар с удивлением смотрел на этот пейзаж, пока его рана медленно затягивалась. Он повернулся ко мне. — Даже если убьёшь меня здесь… — …Да-да. Ты перенесёшься в другую вселенную. Но помни… — Я крепко сжал руку и притянул её к себе. — …Я приду за тобой. Волна из ускоренных звёзд приближались к нам. Она проходила сквозь планеты, ни оставляя от них ни следа. Через пару мгновений ни от платформы, ни от Викара, не осталось ни следа. Всё покрылось белой пеленой.

***

Кто бы ты ни был, и к чему бы не стремился, ты был здесь всё это время. Находил время быть с нами. Может, даже волновался о нас. Я благодарен за это. Теперь я вижу тебя. Не виню за то, что ты бездействовал — ты не был способен повлиять на всё это. Лишь наблюдать, как и я. Поэтому поведаю, что было дальше. Я скрылся. Успел улизнуть в кротовью нору. Теперь я в другой вселенной. Снова на Земле. Знакомые улочки, дома, люди. Даже герои. Но всё отличается. Даже шаурма на вкус другая. А пиво та ещё ссанина. Я пребываю здесь до сих пор. Думаю, что делать дальше. Вчера я видел её. Гуляла по парку с родителями. Держала в руках привычную трость. Всё ещё красивая. Но это не она. Не та, которую я любил. Она полюбит меня, но другого. Я и его видел. Всё такой же инфантильный дурак. Да уж, больно смотреть на себя со стороны. Возможно, здесь всё будет иначе. А может, всё кончится так же. Я не знаю, что делать. Не знаю, сколько таких вселенных. Один ли я? Но я выясню. И вернусь. И спасу всех, кого смогу. Возможно, в такой форме мы общаемся в последний раз. Спасибо, что не покидал меня. Прощай, неизвестный. Я вернусь. И, надеюсь, не один.

***

— Эй, братец! Если её игнорировать, она уйдёт. Голова и так дико болит после вчерашнего. — Эй! Я знаю, ты тут! А ну вылазь! Не то вытолкну! Если её игно… УДАР! Мусорный бак полетел в стену. Где-то по дороге я из него выпал. Кое-как встал на ноги. Голова трещала с бодуна. — Совсем сдурела, сопля?! — Это ты сдурел! Опять нажрался и только по маячку тебя и ищи! И не сопля я, мне уже 16! — А что это меняет, Ульян?! Сопля есть сопля и в 49! — Пошёл ты! И вообще у нас задание! Я тебя поэтому и ищу! — Ух… Дай мне проснуться. — Я протёр глаза. — Что на этот раз? Зомби на Красной Площади? Диноботы в Московском Зоопарке? — Хуже! Она показала на небо. И я только заметил гигантский, зависший в небе комок плоти, напоминающий космический корабль. — Это чё, блять?! — Возмутился я. — Биопанки на Москву напали! Они начали превращать город в питательную биомассу! Вперёд! — Эх… Чёрт с ним, с бодуном. На подлёте проснусь. Или опохмелюсь после. — Да как можно быть таким алкашом в 30 лет?! — Я начал бросать, чего ты? С сигаретами же вышло. — А чего весь табаком пропах? — Вчера с оборотнем в табачном магазине сражался. — Ну да, ну да. Полетели, «ГравиМальчик». — Последнее она сказала с долей сарказма, и, вообразив себе сапоги-скороходы, полетела в сторону тарелки. — Я вообще-то ГравиБой. И не потому что мальчик, управляющий гравитацией! — Я притянул к себе фирменную биту с высеченным на ней яблоком, которую взвалил себе на плечо. — А потому что ебашу врагов ею! И так, осточертевшая рутина продолжилась. Снова.