(Не)правильно

Неправильно. Их любовь неправильна. Никто в Империи не примет их отношений. Если об этом узнают — они будут опозорены до конца своих дней. Но Дерреку плевать на это, когда он прижимает своего младшего брата к стене своего кабинета и страстно целует. Губы Рейнольда немного отдают вином — снова пил тайком, вот что за человек? — и едва улавливаемой сладостью — братец до одури обожает печенье, и Деррек об этом знает. Не вписывающаяся деталь в образ Эккарта, который он пытается показать окружающим, но наследник втайне считает это безумно милым. Он не знает, когда началась эта неправильная любовь. В какой-то момент он просто замечал за собой, что не может оторвать взгляд от Рейнольда на тренировке, отмечая силу этого на вид хрупкого тела. Глаза Деррека жадно ловили каждое движение худых сильных рук, небрежно задирающие край белой рубашки, пропитанной потом и прилипающей к крепкому торсу. Сквозь ткань виднелись чётко прорисовывающиеся кубики пресса. А в тот момент, когда Рейнольд небрежно смахнул прядь чёлки, мешающей обзору, и, заметив брата, ухмыльнулся, сердце молодого герцога билось чаще. Пришлось признать — он и вправду окончательно и безповортно влюбился в младшего брата.

***

Со стороны да, казалось, что они не ладили. То есть, как вообще могли найти общий язык мрачный, холодный и даже безчувственный Деррек и безбашенный, вспыльчивый и острый на язык Рейнольд? Но всё же они родные братья. Пусть они и часто не сходились во мнениях, но это не помешало им влюбиться друг в друга. Старший узнал, что Эккарт-младший может быть спокойным и романтичным, а он, в свою очередь — что Деррек внутри своей оболочки наследника герцога страстный и любящий. — Дер... — шепчет юноша, прежде чем брат затыкает его поцелуем. Его прикосновения обжигающе горячие, и по телу Рейнольда проходит волна тепла, когда он чувствует руки Эккарта на своей талии. Деррек медленно нехотя отстраняется и несколько секунд просто смотрит на губы младшего — тонкие, искусанные в порывах злости, волнения или страха (чаще всего первое), — прежде чем прильнуть уже к горлу, чувствуя, как бьётся и пульсирует вена на его шее. Рейнольд блаженно-довольно жмурится, на мгновение срываясь на тихий, приглушённый стон, а его ладони сжимают рукава черного пиджака. Старший подхватывает Эккарта под бёдра и усаживает на стол, смахивая стопки документов, но ему абсолютно плевать — какая к чёрту работа, когда под ним такой прекрасный юноша?! Деррек более чем доволен видом брата: его смущенное, покрытое румянцем лицо, потрясающее тело, частично прикрытое такими мешающими сейчас рубашкой и обтягивающими темно-вишневого цвета брюками, которые вызывали дикое желание сдёрнуть их и откинуть куда-то в сторону. Руки наследника снова изучают тело Рейнольда: у них это уже не первый раз, но он всё равно не может отказать себе в этом удовольствии. Тонкие пальцы проводят по каждому шраму, каждой родинке, заставляя младшего нетерпеливо выдохнуть и потянуться к пиджаку Деррека, торопливо расстегивая пуговицы и снимая его, а затем и рубашку. И вот уже Эккарт обнажен по пояс, а юноша с удовольствием изучает его. Хоть и старший не так упирал на тренировки, как Рейнольд, предпочитая работать с документами, чтобы стать достойным наследником герцога, но также был неплохо сложен и достаточно привлекателен. Звуки расстегиваемого ремня приводят Деррека в чувство. Он помогает брату избавиться от оставшихся элементов их одежды и отбрасывает их в сторону. Да, потом собирать их по комнате, но кого это сейчас волнует? Мужчина несколько секунд роется в ящике стола, и Рейнольд откидывает голову назад, чувствуя, как горят щёки. Он немного дёргается, когда ощущается неприятная липкая прохлада, а его руки немного сжимают исисся-черные волосы брата. Но уже через полминуты Эккарт чуть ли не захлёбывается стоном, чувствуя, как пальцы Деррека растягивают его внутри. Узкие стенки невольно сжимаются, а юноша, внутри сгорая от стыда и одновременно от желания, подаётся навстречу. Сладкая пытка была недолгой, и Рейнольд издаёт тихий протестующий звук, когда брат прекращает. Но тут же сдавленно вскрикивает, когда наследник входит в него. — Больно? — глаза цвета морской волны внимательно смотрят на младшего. Тот лишь качает головой. — П-просто продолжай уже, — он прячет красное от смущения лицо рукой, но Деррек, медленно и размеренно двигаясь, мягко убирает его руку. — Рей, посмотри на меня, — Эккарт не может сопротивляться и поднимает взгляд. И в тот же момент пропадает, тонет в глубине глаз старшего брата, а голова идёт кругом от его улыбки. Деррек не отличался любовью к поэзии или подобному искусству, но глаза Рейнольда в мыслях всегда сравнивал с чистым безоблачным небом. А когда он злится, они темнеют, и становятся похожи на грозовое небо, затянутое тучами, что были готовы метать в окружающих колючие молнии. Собственно это и отображало переменчивый характер обладателя этих небесно-голубых глаз и нежно-розовых волос цвета рассветного неба. Эккарт наклоняется, целуя младшего брата со всей страстью и любовью, на которое только был способен. Толчки становятся чаще, глубже, резче. Пальцы стальной хваткой удерживают бёдра Рейнольда, а тот царапает ногтями спину наследника, захлёбываясь стонами, не в силах даже нормально вдохнуть. Его губы раз за разом произносят имя Деррека, тело трясет от каждого движения внутри, а взор затмевает пелена выступивших слез. Младший почти вслепую ищет руку брата, и Эккарт нежно, в контраст резким толчкам, сжимает его ладонь, даруя так нужное Рейнольду спокойствие и ещё большую близость. Мужчина чувствует жесткую полоску мозолей у основания пальцев юноши — от рукояти меча. Брат часто тренировался до крови на руках, а Деррек после этого вечно ворчал, чтобы он не загонял себя. Якобы "Ты же должен знать меру, что о тебе подумают люди, если ты вдруг упадёшь в обморок от усталости или твои руки опять начнут кровоточить?". Но Рейнольд знает, что наследнику герцога плевать, что скажут другие: это был лишь его способ сказать "Не загоняй себя так, я волнуюсь за тебя". И это чертовски приятно грело душу. Ещё один глубокий толчок, ещё один вскрик — и сладкая волна блаженства проходит по всему телу до самых кончиков пальцев. Рейнольд закусывает губу почти до крови и сильнее сжимает темные волосы старшего. В кабинете слышно лишь дыхание обоих Эккартов, никаких слов — но сейчас им этого и не требовалось. Они общались языком тела и взглядов. И сейчас Деррек особенно ярко чувствует, что это невыносимо правильно.