Часть 1
19 ноября 2022 г., 01:02
Решение учить китайский далось России… Тяжело. Он безмерно уважал Китай, считал его своим партнёром, однако когда дело доходило до языка, то тут приходилось увиливать всеми силами. А всё потому, что Россия, несмотря на всё своё образование, был уверен, что китайский — язык сложный и выучить его практически невозможно. Китай всякий раз в шутку обижался.
«Я же говорю на нём. И ещё 1,4 миллиарда говорит. И ничего», — говорил он, однако Россия был непреклонен.
Но потом случилось страшное. Начальство потребовало выучить ещё один иностранный язык (работники офиса знали понескольку языков). Россия раздумывал над тем, чтобы взять испанский или японский, но какого же была его удивление, когда в заявлении напротив своего имени он увидел «the Chinese language».
В недоумении Россия обратился к начальству с просьбой выяснить, почему «без него его женили», на что получил ответ: «Мы не занимаемся распределением языков, нам уже подали готовые списки, составленные на основе ваших пожеланий».
Россия повозмущался, но его вместе с возмущениями отправили восвояси.
В тот же день к нему подошёл Китай и с довольной улыбкой сказал:
— Я слышал, что ты выбрал китайский для изучения. Это ведь так?
— Это ошибка системы, — проворчал Россия, собирая вещи. — Я не собираюсь его учить.
— Ну, собираешься ты или нет, но в конце года начальство проверит уровень языка. Думаю, получится крайне неловко, если ты не сможешь связать двух слов, — Китай чуть улыбнулся, облокотившись на край стола.
— Любой тест можно списать, — фыркнул в ответ Россия.
— Интересно, как ты спишешь устное собеседование, — усмехнулся Китай. — Ты ведь в курсе, что в моём языке есть тоны, и без должной тренировки ты не сможешь правильно произнести слова даже с наушником в ушах? Наверное, будет чрезвычайно обидно лишиться зарплаты.
Россия промолчал. Как ни крути, но Китай был прав во всём. Оставалось лишь сжать зубы и смириться с ситуацией.
— Но не бойся, я помогу тебе в изучении китайского. Уж на кого, а на меня можно положиться!
С тех пор начались (м)учения России. Каждый день после работы и по выходным он топал не к себе домой в уютную постель, а домой к Китаю. Тот сажал его за стол, объяснял правила написания иероглифов, давал примеры произношения, а после давал прописи и тексты на перевод. И не то чтобы России совсем не нравилось. Он даже начал что-то понимать. Однако чувство внутреннего бунта не давало так просто смириться с ситуацией. Именно поэтому Россия пытался всячески показать себя максимально неприлежным учеником: писал иероглифы в неправильном порядке, нарочно читал слова с неправильными тонами и игнорировал звуки с придыханием. Китай заметил это, однако вывести его из себя казалось невозможным.
Их уроки имели чёткий план. Сначала Россия читал текст, а потом под строгим надзором Китая переписывал иероглифы. И с каждым разом тексты становились объёмнее, а количество иероглифов больше.
— Элос, сколько можно? — спросил Китай, устало потирая переносицу. — Я ведь каждый раз стараюсь объяснять всё подробно и понятно, достаю для тебя прописи, всё показываю, а в ответ получаю это, — Китай указал на страницу, где абсолютно все иероглифы были написаны неправильно, — это, — на другой странице вместо иероглифов красовались рисунки, — и даже это, — следующую страницу будто специально залили чернилами. Думаешь, мне приятно смотреть на то, как ты мучаешь мой язык?
— Я мучаю твой язык?! — Россия резко поднялся с места. — А может, это твой язык мучает меня?.. Я говорил, что у меня не получается писать так, как пишешь ты! Я говорил, что у меня нет предрасположенности к этому языку и это всё идиотская ошибка системы! Ты хоть раз меня послушал?..
Россия раскраснелся, в глазах горела неподдельная ярость. Он решительно смотрел в глаза Китаю, ожидая от него ответа, однако вместо этого Китай неожиданно успокоился, подойдя ближе к России.
— Я понимаю твои чувства. Новый язык не всегда даётся с лёгкостью, но при этом, — Китай нагнулся к уху России и шёпотом добавил: — у китайского есть много выгод. Например, мы сможем писать друг другу записки. И Америка их в жизни не поймёт. Этот выскочка никогда не стремился учить восточные языки.
Россия молчал. С одной стороны, предложение Китая было заманчивым, но с другой, сдаваться так просто было глупо. Поэтому Россия быстро взял себя в руки и хотел было ответить, что они уже не школьники, чтобы писать друг другу записки, однако Китай его опередил, понизив голос:
— К тому же, разве китайский не красивый язык? Неужели он хуже того же испанского или французского? Или, может быть, где-то уступает японскому?
— Нет, — поспешил ответить Россия, — ты не так всё поня…
— Вот и отлично! — отстранившись, прежним бодрым голосом сказал Китай. — Тогда сядь на диван. Я думаю, нам стоит попробовать новую методику обучения.
***
— Повернись ко мне спиной, — попросил (или, скорее, приказал) Китай. Россия чуял подвох. У него шестое чувство было развито слишком хорошо. Однако он всё же повиновался. Любопытство и какое-то другое, необъяснимое желание убедили его пока что не перечить учителю, хотя в последнее время это было его любимым занятием. Китай, подцепив край чёрной водолазки, резко поднял её вверх, отчего по коже прошла мелкая дрожь. — Лаоши, что вы себе позволяете?! — с деланым возмущением спросил Россия. — А теперь ты раз и навсегда запоминаешь, — Китай взял кисть и провёл ею по спине сидящего рядом, — что сначала пишутся горизонтальные черты, — ещё взмах кистью, — затем вертикальные, — Россия вздрогнул, — а потом откидные. — Если вертикальная черта в центре, — кисть прошлась по всему позвоночнику, — то она пишется в первую очередь. Затем все остальные черты. — Хорошо-хорошо, я понял, — Россия издал тихий смешок. — Однако мой лаоши не совсем дальновиден. Как же я пойму правильное написание, если своей спины не вижу? И стоило договорить эту фразу, как Китай одним резким движением повалил нерадивого ученика к себе на колени. Россия широко распахнул глаза и не успел ничего ответить, как его губы были накрыты губами Китая. Россия чуть не задохнулся. Китай целовал жадно, не давая вдохнуть. Однако несмотря на это, Россия ответил на поцелуй, обхватив шею учителя. — Ты хотел увидеть написанное, — сказал Китай, отстранившись. — Будет сделано. Только твоя водолазка сильно мешает. Намёк был ясен. Водолазка незамедлительно была снята и сброшена на пол. Встав с дивана, Китай ещё раз обмакнул кисть в чернила и вывел на груди России иероглиф 我. — Точка пишется в последнюю очередь, — как бы между делом сказал Китай, коснувшись кистью соска. Россия прокусил губу, на что Китай коснулся ещё раз, ведя кисточкой вокруг. Наигравшись с первым соском, Китай перешёл на второй, также рисуя на нём и около него незамысловатые точки. Россия дёргался, кусал внутреннюю сторону щёк и отводил взгляд в сторону, стоило коллеге посмотреть на него. — Думаю, это правило ты запомнишь надолго, — Китай ласково усмехнулся. — Да ну тебя! Китай вновь освежил кисть чернилами, да настолько сильно, что несколько капель упали на шею России, из-за чего тот недовольно поморщился. Китай, состроив фальшивое сожаление, проговорил: — Прости, мне так неловко. Сейчас всё исправлю. Убрав мешающие волосы, Китай покрыл поцелуями бледную шею. Россия обхватил его за спину, стараясь запрокинуть голову ещё выше, чтобы дать больше места для поцелуев. Китай был слишком ненасытен, не оставляя нетронутого места. У России закружилась голова. Слишком много ощущений за раз. — Надеюсь, я помог, — оставив наконец в покое измученную шею, Китай стёр следы туши со своих губ. — Но ты же не думаешь, что урок окончен? Россия не думал. Он в принципе был не в состоянии думать. Но что-то подсказывало ему, что это лишь начало. Китай вновь схватил кисть и, уже ничего не поясняя, начал вырисовывать иероглифы до самого пупка. Россия дёргался, смеялся, постанывая, когда кисть заменяли губы. Внизу живота уже давно затянулся узел возбуждения, однако Китаю всё было мало. Выяснив, что у России чувствительная кожа в районе пупка, он и там не упустил возможность и там оставить след: это были уже не надписи, а просто узоры. Это стало невыносимой пыткой, от которой Россия попытался уклониться, однако Китай мастерски одной рукой удержал его запястья. — Китай, прошу, прекрати, — прохрипел Россия, стараясь вырваться из крепкой хватки. — Это… Слишком. — Но кто-то же должен быть наказан за то, что издевался над моим языком, не так ли? — совершенно спокойно ответил тот, продолжая дразнить чувствительную кожу. — Прости, мне очень стыдно! Пожалуйста, Китай! — Меня зовут вовсе не Китай. И ты это знаешь. — Хорошо, Zhōngguó, прости меня! — Отвратительно произносишь тоны… — Тебя б на моё место, я бы посмотрел, как ты их соблюдаешь! — огрызнулся наконец Россия, которому надоела эта игра в кошки-мышки. Китай непрочь и дальше помучить юношу, но и его выдержке приходил конец. Ученик выглядел слишком соблазнительно: его волосы растрепались и разметались по всей красной подушке («золото и огонь», — невольно пришла в голову мысль), на бледном лице горел румянец, голубые глаза, которые смотрели дерзко и умоляюще одновременно. Это было слишком прекрасно. Убрав злополучную кисть, Китай одним движением опустил джинсы и нижнее бельё с парня, открыв своему обзору истекающий естественной смазкой член. — Превосходная картина, — хмыкнул Китай, на что Россия довольно грубо ответил: — А мы вроде не на выставке, чтобы любоваться. — Следи за языком, сюэшен, — назидательно сказал Китай, занимая место между ног парня. — Забыл, кто тут учитель? Россия простонал, когда Китай осыпал поцелуями внутреннюю часть бедра, распаляя ещё сильнее. России хотелось не этого, его член болезненно изнывал. Если быть честным, то и Китаю тоже хотелось другого. Однако нужно же наказывать учеников за неприлежное поведение. В конце концов, Китай всё же сжалился. Взяв со стола крем для рук и хорошо смазав им пальцы, он ввёл сначала один, заставив партнёра вскрикнуть. — Потерпи, сейчас пройдёт. Россия часто задышал. Боль приутихла, и Китай ввёл второй палец. Когда внутри свободно помещалось уже три пальца, и Россия привык к ощущениям, Китай наконец вошёл в него, закинув стройные ноги себе на плечи. Китай был слишком темпераментным, хотя по нему и не скажешь. К тому же, он долго тешил себя фантазиями, чтобы сейчас сдерживаться. Поэтому двигался он быстро, заставляя Россию кричать и царапать его спину. Уже было плевать на тоны и на произношение. С губ России слетало привычное для ушей «Китай», которое заполняло всё пространство вокруг. И несмотря на первые неприятные ощущения, Россия всё равно двигал бёдрами навстречу. В конце концов, он тоже этого ждал. — Не знал, что ты настолько гибкий, — с нежной усмешкой сказал Китай. — Да пошёл ты знаешь куда, — не менее ласково ответил Россия. Толчки ускорились, Россия был не в состоянии выдерживать этот быстрый темп. Сила воли его подвела, и он кончил на диван. Китай покачал головой и кончил вслед за ним.***
— И всё-таки, у систем бывают правильные ошибки, — Россия улыбнулся, лёжа на спине и глядя в потолок. Китай лежал рядом с ним, если не сказать на нём, из-за того, что диван был несколько тесен для двоих. Переведя дух, Россия осмотрел себя. Выглядел он не лучшим образом: весь в туши, которая размазалась по всему телу, представляя собой уже не красивые иероглифы, а простые кляксы, и сперме, своей и чужой. Китай просто обязан обеспечить ему ванну после такого. — Честно говоря, — Китай приподнялся и посмотрел на Россию, — это не ошибка системы. Я специально вписал китайский язык напротив твоего имени, пока ты не видел. — И ты думал, я не догадаюсь? — Россия чуть улыбнулся, прикрыв глаза. — По крайней мере, не сразу, — в тон ему ответил Китай, пропустив светлые пряди сквозь пальцы. — Такие красивые… Как золото. — Вот ты мудрёжник, конечно, — Россия открыл глаза и повернулся к Китаю всё с той же улыбкой. Он сделал вид, что комплимент его волосам пропустил мимо ушей, но на деле ему было очень приятно от этих слов. — Так бы сразу и сказал, что хочешь трахнуть меня. Но нет, ты вновь включил свою восточную витиеватость, придумал план с этой ведомостью… И не лень было? — Но тебе же понравилось, не так ли? — Китай лукаво прищурился, становясь похожим на лиса. — Всё, кроме тех моментов, когда ты заставлял меня переводить тексты, — без всякой обиды, парировал Россия. — Что ж, ты у меня всё равно будешь знать китайский. Я ещё тебе традиционные иероглифы покажу. Или нет! — глаза Китая вдруг загорелись. России это не понравилось. — Я покажу тебе один из южных диалектов, в котором не четыре, а семь тонов! Россия, услышав сочетание «семь» и «тоны», вскочил с дивана, однако был быстро возвращен назад. — Ладно-ладно, я пошутил, — посмеялся Китай, прижимая Россию к себе. — Шутник херов, — проворчал Россия в ответ и улыбнулся. Китай просто ещё не знает, что в языковой ведомости напротив его фамилии стоит прекрасная надпись «the Russian language».
