статья 228: распространение и принятие наркотических веществ.

вот и закончились пары. жаль, что с Хонникером в разных группах. я больше гуманитарные предметы сдаю. зато, со мной в группе шарлотта. она закрывает серую тетрадку и кладет в аккуратный рюкзачок. прям пай девочка, раздражает. все двенадцать тетрадочку да на каждую ещё по обложечке. сколько ж бабла на это ушло.. небрежно кинув свой 92-х листовой справочник по всему вместо обилия тетрадок, мы идём в сторону дома. Шарлотта Вайлтшайр моя сестра. меня приютила ее семья, у нас с ней 2 года разницы, но в одном и том же универе потому что в девятом два раза на второй год остался. сестра поворачивает ключ и мы заходим в квартиру. у нас она поделена на два этажа, и я иду на свое законное гнёздышко в левой части второго этажа. моя комната не особо то и велика, так, 18 кубов, это чуть больше чем подсобка по закону. там только от 15 идёт определение "жилой комнаты". Феликс хотел на адвоката сдавать в седьмом, вот и начитался, да и мне уши прожужжал. он хочет после университета пойти на юриста, и потом ещё на адвоката. просто ему его дядя бюджет освободил, так что сюда и пошел. я слышу веселые отголоски Шарлотты из за стены. походу, звонила ее подружка Анри. она вообще не парилась, купила курсы по ноготкам и сейчас в салоне сидит. и когда они друг другу признаются что влюблены? хотя, такой же вопрос можно задать и мне. к Хонникеру я испытываю явно не приятельскую симпатию, и моя любовь беспощадно душит меня любым упоминанием о нем. хотя, эмоции выражать мне стало уже противно, я забываюсь в белых пакетиках , лишь бы забыть его, мою первую и последнюю настоящую влюбленность. влюбленность, когда я что-то чувствовал. он был первым. ему не было брезгливо играть с приемным мальчиком, как всем. он был добр ко мне... наверное, из за этого я и люблю его. из за этого я и влюбился в него. ложусь на кровать и устало вздыхаю после пар, утомился. беру в телефон и смотрю на последнюю активность Хонникера. 7 минут назад. ох, я так устал, но переписка с Феликсом сделает мой мир счастливей. поищу ему счастливое привет , получаю две галочки и холодный ответ " занят, у меня лаба". ну, лабалаторник, как знаешь. лезу к параграфам которые скинули и начинаю зубрежку, по дороге теряя концентрацию. она закончилась примерно на моменте следующего уведомления. у меня уведы только на маме, папе и Феликсе, надеюсь там от него сообщение. —я освободился, что такое? — скучно. зубрил параграф, пока ты не ответил, мой занятой да дорогой. — ...вообще то, это очень важная лабалаторная, я университет буду представлять. — да да, из за своего дяди)) — ... — да я же пошутииил, чего ты так — не шути больше. и вообще, уроки делай. —тц, закусииился. —давай, я пошел. я откладываю телефон в сторону. снова ничего. я поговорил с хонникером. но после - ничего. радость я чувствую лишь под кайфом и с хонникером, который за ручку пытается вывести меня из ямы зависимости , наставляя на светлое будущее. но нет, в моем будуюшем беспросветная тьма, которая клубится туманом, заполняет все пространство и дыры в моем теле. я снова начинаю это ужасное дело. меня тошнит от самого себя, но больше я не могу. у меня нет ничего кроме моей любви и наркотиков. — я снова прошёлся по вене. я медленно печатаю. ничего уже не осознаю. какой же я жалкий. наверняка Феликс думает, что я жалкий голосовое. я слушаю не переваривая не звука. просто знаю что это звук из уст Феликса и расплываюсь в улыбке. он наверняка кричит в трубку, а я молчу. потому что знаю, что жалок, что ничего мне уже не поможет. что он волнуется за меня, что я ему важен, что он, он.. я начинаю плакать. почему? давно я так не грустил. слезы просто льются, наполняют глаза и плывут по моей щеке. на его большие сообщения я пишу краткое: —прости пожайлуста он наверняка изнервнечался. как мне жаль. я засыпаю, уже расслабленный. в моей голове не имели, хоть что то радует.