Зацелую, пока не заговоришь

— Антон, — зовёт Арсений к себе и отводит подальше от посторонних глаз. — Я, конечно, понимаю, что сделать ты, скорее всего, ничего не сможешь, но послушай, — он переминается с ноги на ногу, не зная, как сообщить своему парню неприятную для него новость. — Арс, всё хорошо? Ты же знаешь, что можешь мне рассказать всё, что бы это не было, помнишь? — Шастун немного приобнимает за плечи и горячей ладонью касается его щеки, большим пальцем очерчивая линию скулы. — Да, конечно. Я плохо понимаю тебя, — Арсений смотрит прямо в зелёные глаза, полные удивления. — Нет, стой. Не так. Я плохо понимаю твой бессвязный рот в «Громком Вопросе». У тебя не рот, а пластилин прям. Я не хочу тебя ограничивать как-то, но можешь чётче выговаривать слова, которые произносишь, или меньше трястись? — А раньше тебя мой рот полностью устраивал, — с немного наигранным расстройством пробубнил себе под нос Антон и надул нижнюю губу, изображая всемирную обиженку. — Дурак, — смеётся Арсений и опускает свою копну угольных волос на грудь Шастуна. — Прости, просто хотел, чтобы ты знал. Правда очень тяжело что-либо понять. До сих пор удивляюсь тому, как Серёжа тебя легко понимает в «Громком Разговоре». Привык, похоже. — немного смеётся и крепче обнимает Антона, не желая отпускать его, пока позади не слышатся приближающиеся шаги, вынуждающие отпустить любимого человека. — Придумаю что-нибудь. Не волнуйся по этому поводу, — Антон смотрит в ярко-голубые глаза с нежностью и быстро чмокает в любимый нос-кнопку. *** Антон и правда придумал. Уже сидя в машине и двигаясь в сторону дома, Шастун думал, как воплотить идею в жизнь. Рядом сидел супер-энергичный Попов и листал ленту Твиттера — ну конечно, как же без этого. Арсений утром выставил фотографию с очередным ребусом в Инстаграме, а теперь наблюдает за мега-мозгами фанатов. Такой дурачина. Но поэтому Антон его и любит, даже тараканов, кишащих толпами у него в голове — всего его. — Арс, ты доверишься мне? — тишину в салоне Тахо прерывает Антон. — Ты о чём? — Попов отвлекается от наиувлекательнейшего занятия, выключает телефон и смотрит с интересом на кусающего губы Шастуна. — Чего затих? Ты что там удумал, а? — Если я скажу, что придумал, как тебе понять меня, то согласишься на, — снова закусывает и немного пожёвывает губу, — эксперимент? — О, да! Конечно, но что… — Потом. Просто сейчас заедем в одно место. Подождёшь в машине? — Арсений лишь кивает и погружается в свои мысли. Машина останавливается в каком-то дворе, Антон бросает машину рядом с какими-то пятиэтажками и выбегает из машины. Арсений даже не успевает ничего сказать, как его и след простыл в темноте. Спустя минут десять Шастун радостный, но немного нервный возвращается с тёмным пакетом и бросает тот на заднее сиденье. Попов осторожно тянется к нему, дабы посмотреть, что же такого купил его благоверный, но сразу же получает шлепок по руке и недовольный взгляд. Ладно. Дома, так дома. Что сразу негодовать. Он несколько раз ещё по пути к дому глянул осторожно на это пакет, но получив укоризненное «Арсений!», успокоился и смиренно ждал конца поездки. *** Паркуясь у дома, Антон быстрее одних проворных лапок хватает пакет с содержимым и несётся к подъезду, или, как говорит Арсений, «парадной». Петербуржец хренов. Сам прекрасно знает, что из Омска, но выпендриваться ему никто ещё не запрещал. Лифт движется медленно. Антон в лёгком мандраже от идеи, а Попов и предположить боится, что могло взбрести в эту кудрявую голову: вцепился в пакет и не отпускает, прям как Кощей со златом — всё чахнет над ним. — Арс, обещай, что не спросишь ничего у меня, ибо я в душе́ сам не ебу, как это будет выглядеть, — на такую просьбу хочется сразу покрутить у виска, но зная, как Шастун рефлексирует по каждому поводу, то Арсений приподнимается на носочки чмокает в уголок губ приговаривая: «Всё будет хорошо. Не волнуйся». Дверь квартиры за ними закрывается Шастун разувается и идёт мыть руки, за ним следом, как котёнок за мамой, следует и Арсений. Молчание. Серьёзное лицо Антона начинает немного настораживать. Попов задерживается в ванной, проверяя в зеркале, как выглядит и немного ерошит уложенные лаком волосы. Только он выходит из помещения, как его припечатывают к стене и целуют напористо и жадно. Арсений не сразу успевает за пухлыми любимыми губами, потому теряется и глотнув побольше воздуха, отдаёт всю инициативу Шастуну. Его ведут куда-то, не разрывая поцелуя, спиной вперёд и медленно опускают на стул, стоящий посреди комнаты. — Раздевайся, — низкий голос Антона позволяет вернуться в реальность на небольшой промежуток времени. Арсений без промедлений снимает с себя худак, футболку, джинсы, оставаясь только в нижнем белье и в очередных смешных носках, подаренных на одном из концертов в туре фанатами. Его снова усаживают на стул, а руки перевязывают позади спинки толстой верёвкой. — Не жмёт? Не трёт нигде? — полушёпотом раздаётся прямо над ухом, на что Арсений выдыхает тихое «нет», а потом от него отстраняются. Нет больше тепла и ласк. Прямо напротив лица находится Антон, но он так близко и одновременно недосягаем. — Слушай меня внимательно. Сейчас ты будешь повторять за мной слова и предложения. Если отгадываешь — получаешь ласку, если нет, то изучаешь мои губы до такой степени, пока не назовёшь правильный ответ. Понял? — на уши опускаются беспроводные большие наушники, почти такие же, как у них в офисе, но намного лучше. В этих можно на всю громкость музыку не включать, и так слышно ничего не будет. Потому Антон включает первый попавшийся трек в плейлисте и произносит первую фразу: «Я люблю тебя, козёл». Как и ожидалось, Арсений делает ошибку. Первая часть фразы была произнесена правильно, но вот проблема с обращением. Вместо «козёл» он говорит «орёл» — ну, тут поспорить сложно, но сказано не то. Антон пододвигается ближе и своими смакует чужие губы. Буква «К» — углубляет поцелуй, щёлкая языком по своему нёбу, так, чтобы Арсений почувствовал этот щелчок. «О» — открывает широко рот и захватывает обе губы, выстанывая гласную. «З» — прикусывает чужой язык и создаёт вибрацию шипением. «Ё» — тут сложнее, то же, что и «О», но перед этим присасывается к губам, а потом захватывает обе. «Л» — ну тут совсем легко: своим он прижимает кончик языка Арсения к его нёбу. Он отстраняется, переводит дыхание и выжидает правильный ответ. — Козёл… Сам козёл! — пытается отдышаться раскрасневшийся Попов, но после правильного ответа его правое ухо сразу же атакуют. За ним целуют, проводят там же языком, сосут мочку уха и прикусывают хрящик; слышится стон. Антон знает, на какие точки ему жать, чтобы разгорячить Арсения до предела. — Изучить алфавит мы можем и в постели. Может, твой язык побудет не только у меня во рту, м? Я, кажется, начинаю припоминать некоторые способы, как ещё можно его использовать. И поверь, я тебя стану понимать гораздо лучше, — после этих слов Антон развязывает руки Арсения и тащит за собой в спальню, где они все оставшиеся выходные будут учиться читать друг друга.