К вопросу о свободе воли и предопределенности на пороге таверны "Полкабана"

Тебе почти девяносто, вполне зрелый возраст, что бы там ни трындели старые черепахи из Конвента. Ты темный, придворный колдун Валанты и полпред того самого Конвента, есть чем гордиться в столь юные… да нет же! Вовсе не юные, а вполне себе зрелые годы. Три уверенные стихии, ментал-огонь-воздух, третий уверенный, если не высший уровень… мог бы сдать и на второй, но зачем нарываться? Никто не любит слишком сильных темных. Ты ослепителен и прекрасен, тебя вожделеют, боятся, ненавидят и уважают. О, как вкусен их страх, острый и пряный, как питательно уважение. Ты, наверное, мог бы прожить только на этой энергоподпитке, если бы дворцовый повар готовил чуть хуже. Об этом знают все. А еще последние пятнадцать лет ты по разтерзанным лоскутам собираешь собственную личность и учишься быть человеком, а не тряпкой. Жалкой ничтожной тряпкой под ногами Учителя, за скромность прозванного Великим, а за добронравие Пауком и никогда больше не позволить ни ему, ни кому другому… Никогда больше! И об этом не знает никто. И хвала Двуединым за это, и за то, что в Валанту Учителю не прорваться. И плевать, что это значит: ты заперт тут, пока он не уйдет в траву, а столь сильные маги живут долго. Практически столько, сколько того желают. Плевать. Пусть живет. Главное — не здесь. Свобода воли? Не смешите мою химеру, светлые шеры, какая может быть свобода воли для темного?! Твоя жизнь, как и жизнь любого темного, предопределена еще до рождения. Ты, например, никогда не сможешь жениться на принцессе. Не то чтобы хотелось вот прямо сейчас, но мало ли… Так вот: нельзя. Или она перестанет быть принцессой. И стать офицером ты тоже не сможешь, как в детстве мечталось — темных не берут в армию. Не доверяют высоких государственных должностей. Да что там! Просто не доверяют… ничего. И в любой момент по малейшему подозрению могут взломать рассудок, называя это проверкою на лояльность. *** Тебе слегка за шестьдесят, сопляк по мнению многих и многих, но тебе плевать на этих многих с высокой башни Конвента. Ты светлый, полковник Магбезопасности и бастард императора, его Тихий голос и Палач в одном мундире, и ты давно уже перестал сравнивать, какая из этих четырех должностей тебе более омерзительна. Три уверенные стихии, ментал-воздух-вода, третий средний уровень, если не высший… Мог бы пересдать и на второй, но куда торопиться, да и времени нет на подобную ерунду. Тебя любят, особенно женщины, и это больно, временами очень и вовсе не метафорически. Потому что Печать верности конкуренток не терпит. И делает так, что ты тоже не можешь терпеть. Ты не слишком красив, но на это всем плевать, ведь в тебе течет кровь императора, ты насквозь пропитан наследственным императорским даром — даром вызывать у подданных безотчетную и искреннюю любовь. Очень полезный дар, просто необходимый для любого разумного правителя. Только вот ты никогда не будешь правителем, и даже не потому что, пусть ты и сильный маг, но всего лишь бастард, а у императора есть законный наследник. Просто цепной пес не может править империей, а ты именно пес, и цепь твоя коротка, а ошейник шипами внутрь: Печать абсолютной верности, наложенная папочкой, да живет он вечно и никогда не страдает от чирьев на заднице. Слава Двуединым, Печать не понимает сарказма, это дает хоть какую-то отдушину. Хотя бы в мыслях. Но все равно не стоит рисковать слишком часто. Иногда ты жалеешь, что не темный — темные питаются болью, в том числе и своей. Впрочем, будь ты темным, Печати бы не понадобилось: темным и так не разрешено наследовать корону. Править будет твой младший брат, которого ты почти сорок лет считал лучшим другом, но оказалось, что ты для него тоже всего лишь пес. Бывает. Псам свойственно ошибаться, принимая хозяев за друзей. С возрастом это проходит. *** Тебе шестнадцать, ты принцесса из захолустного королевства, ненаследная, глупая и необученная. А еще ты аномалия с сумрачным даром. То, чего никогда не бывало и быть не должно, наполовину светлая, наполовину темная, ни рыба ни мясо, ни Хиссу терцанг, ни Сестре окружье. Ты не знаешь ничего. Даже сколько у тебя стихий, но, кажется, вода и воздух среди них точно есть, иначе ты не справилась бы с той бурей, наведенной вражескими шаманами. И, наверное, менталистика, ведь ты давно уже слышишь слова еще до того, как собеседник открывает рот, и труднее всего оказалось научиться не отвечать на незаданные вопросы. Но какая стихия отвечает за молнии? Ведь отвечает же за них что-то… и это было так здорово — кидаться ими с небес прямо в скалы под вражеским лагерем! Ты не знаешь. В конце концов, тебе всего лишь шестнадцать! И ты девочка. *** Ты темный, и после смерти тебя ждет лишь Ургаш. Это предопределено. Ты можешь вести самую что ни на есть праведную жизнь и вообще быть святее самих Двуединых вместе взятых со всеми их пророками, но все равно в своих Светлых Садах благая Сестра будет встречать не тебя. Тебя ожидает лишь ледяная черная пропасть неблагого Брата. Удивительно ли, что темные куда больше светлых боятся смерти? Любые темные. И это тоже предопределено. Осторожность и еще раз осторожность! И ты осторожен. И законопослушен, конечно же (ну, во всяком случае, очень надеешься, что Магбезопасность кое о чем никогда не узнает. Хисс, конечно, все видит, но ты ведь прячешься не от него, не в наивной попытке избежать Ургаша — избежишь его, как же! — а лишь для того, чтобы этот самый Ургаш не устроили тебе еще при жизни. Заранее. Здесь слишком много светлых, желающих провести новую чистку… В этом и была ошибка Ману Одноглазого, позже названного Проклятым и утверждавшего, что выход есть и заключается в Единении Света и Тьмы. Единение — это ведь не ритуал, не просто слова, это в первую очередь доверие. Полная взаимная открытость… а где вы найдете настолько глупого и неосторожного темного, который полностью откроется перед светлым? Ладно, ладно… Идиоты встречаются и среди темных. И иногда им даже удается выжить после совершенного ими идиотизма… хотя вспоминать больно до сих пор. Но где вы найдете такого светлого, который поверит темному? *** Ты бастард. А значит, от тебя ждут только службы и верности. И снова службы. И еще раз службы. Все остальное не для тебя. Это предопределено. Не случайно императорская личная гвардия набрана исключительно из бастардов, но ты-то еще и одаренный маг почти что второго уровня, а это значит, что твоя служба будет сложнее и тяжелее. И дольше… маги живут долго. Тебе не светит ничего иного, ни от кого. И уж тем более от этого темного полпреда Конвента, с которым вы почти дружески разговорились в дороге. И глупо вспоминать про байки Ману, темные это темные, они доверять не умеют… и уж тем более не Императорскому Палачу. Просто не самый скверный попутчик, не более. И этот кабак, так вовремя подвернувшийся по дороге — тоже всего лишь кабак, в котором вы переждете начинающийся дождь. И, может быть, даже слегка подеретесь — без магии, словно бездарные, просто ты засиделся в седле, да и темный вроде бы тоже не против размяться… *** Тебе шестнадцать, ты полусветлая, ты не хочешь быть темной, всю жизнь считала себя хорошей девочкой, правильной принцессой, пусть и не наследной, и вчера ты спасла свое королевство, разметав огромную вражескую армию и не дав ей пройти через перевал. Спасенные тобою солдаты готовы носить тебя на руках: они видели все вблизи, они понимают. Жаль, что их так мало, и что других куда больше. Просто подданных. Которые тебя ненавидят. Они видели бой издалека и видели, что ты призывала тьму. А теперь ты рядом, страшная темная колдунья, порождение Ургаша, Хиссово отродье… Не удивительно, что они боятся и ненавидят, их можно понять… Только вот тебе не хочется их понимать, потому что это слишком больно. Ты, конечно, пьешь эту боль. Ты же наполовину темная, и она придает сил… но до чего же противно! Ты ведь еще и наполовину светлая, и поэтому собственная боль отдает гнилью и горечью, от чужой ненависти и страха, которыми пропитан в твоих комнатах сам воздух, тошнит и кружится голова. Быть сильным менталистом не всегда приятно, особенно когда не умеешь ставить щиты. А ты не умеешь. Тебя ничему не учили, отец никогда об этом не говорил, но наверняка и он тоже считает темной, не случайно же отослал в дальний форт чуть ли не на самой границе. Зачем учить темную? Ей одна дорога — на Остров Прядильщиц, в монастырь для таких, как она, с нестабильным даром, слишком сильных и опасных для общества… Удивительно ли, что ты сбежала из провонявшего страхом и ненавистью замка в этот кабак на самой окраине города, единственный кабак, в котором простые солдаты праздновали вчерашнюю победу? Удивительно ли, что ты взяла предложенное ими вино и пила его на голодный желудок? Была ли тут тобою проявлена та самая свобода воли или же было это предопределено? Ты не знаешь. Но когда вдруг распахнулась тяжелая дверь и на пороге в струях дождя и яростной вспышке молнии появились двое, тебе стало плевать. *** Ты увидел ее сразу и сразу же понял, какое это сокровище. Сумрачная! Наполовину светлая, и значит, есть надежда на единение. Наполовину темная, и значит, надежда на понимание тоже есть… И ты как-то вдруг обреченно понял, что готов драться за нее со всем миром, и в первую очередь с этим светлым, который вроде бы был не самым скверным попутчиком… Жаль. *** Ты увидел ее сразу, и сразу опознал аномальность стихий и цвета. А вот какое она сокровище, понял уже гораздо позднее — лишь когда она схватила вас за руки, останавливая дружеский спарринг, почему-то все больше смахивающий на обычную кабацкую драку. Схватила у самого локтя, где твоя кожа не была прикрыта ничем — рубашки вы сняли заранее. Привычная боль скрутила внутренности, обожгла по нервам раскаленной проволокой… и исчезла. Она всосала ее, даже не поморщившись, может быть, и не заметив, продолжая с пьяной улыбкою лепетать что-то радостное о любви. А ее пальцы не делись никуда, они по-прежнему лежали на голой коже… только вот причиняемая этим боль исчезала практически сразу же, подъедаясь до капельки… И вот тогда-то ты и осознал, какой невероятный подарок Двуединых свалился тебе в руки. Она наполовину светлая, и значит, может понять… И она наполовину темная, и значит, к ней можно и прикасаться. Она съест всю твою боль, даже и не заметив… И ты обреченно понял, что за это пьяное чудо будешь драться с целым миром. И в первую очередь с этим темным, который был хорошим попутчиком, но тоже положил на нее глаз… *** Ты видела, что они прекрасны. Оба. А ты была девочкой, впервые за шесть тысяч лет, позволила быть себе девочкой и хотела быть этой девочкой в полной мере. Свобода? Предопределение? Да какая разница! Тебе просто понравились эти двое, темный и светлый — так почему бы и не да? Почему бы не оставить их себе — обоих? Почему бы не столкнуть, сказав: «Любите друг друга! Это лучше чем драться, и я так хочу! А интриги, политика, враждебные страны и недовольные подданные пусть подождут — мы подумаем о них завтра». *** Единственная женщина, которая понимает, что такое Бездна Ургаша, и что темный не значит сразу подлец просто по умолчанию… И этот светлый не отпустит ее, точно не отпустит… Что ж, плевать! Дайте два! *** Единственная женщина, с которой ты можешь, не умирая от боли, и плевать, что она пьяна и одета как бродяжка, и уж тем более плевать, что там или кто там прилагается к ней в нагрузку! А может быть, и не плевать, может быть, все удачно совпало и не так уж и не прав был Ману… Предопределение? Свобода воли? Светлый назовет это любовью с первого взгляда. Темный не станет никак называть, даже мысленно — он слишком для этого осторожен и суеверен. *** А где-то на совсем другой грани Мира рассмеется Брат и Сестра, которые куда больше знают о свободе воли и предопределении. Хотя бы потому, что сами их когда-то придумали и сделали Двуедиными.