Аспекты любви

Аспекты любви. Я столкнулся с трудностями самостоятельной жизни, еще не улетев из родного гнезда. Отправляясь учиться в Питер, я думал лишь о радостях будущей жизни, но когда мы с родителями стали подбирать мне доступное жилье, я понял, что всё не так радужно, как казалось на первый взгляд. Снимать квартиру было очень дорого, а вариант с общежитием, я решительно отвергал. Не то по этическим соображениям, не то по причине крайней своей брезгливости, я не хотел делить комнату, душ, унитаз, с несколькими людьми. Тогда-то я и наткнулся, на объявление о сдаче, не квартиры, а комнаты в квартире. Я договорился с владелицей и стал жить в предвкушении увлекательной, студенческой жизни. Поступал я в престижный ВУЗ, на факультет литературоведения. Литература была объектом моего обожания. Она была для меня, как глоток воды в пустыне. Будучи юношей, я страстно мечтал о любви. Любви высокой, и прекрасной. Читая Мопассана, Фицджеральда, Гюго, я ощущал острую потребность тепла от женского пола. Когда эти умы, описывали любовные сцены, я начинал тосковать и томиться. Мне безумно хотелось испытать те же чувства и эмоции, которые переживали книжные персоонажи, окружённые в моих глазах ореолом, своего рода, величием божественного чувства. Но беда в том, что я не мог испытать этой искры. Да, за свои восемнадцать лет, я влюблялся, страдал, влюблял в себя, но на любовь был неспособен. К тому же, девушки, с которыми у меня были отношения, начиная лет с шестнадцати, не могли довольствоваться, лишь духовной близостью, и желали телесных ощущений. Я же, в свою очередь к сексу относился, негативно. Для меня половой акт, был чем-то примитивным и животным. Искривлённые страстью лица, сжимания и тисканья друг друга, казались мне, чем-то безобразным. «Страсть, убивает чувства» говорил я себе. *** Прилетел я ранним утром, в конце августа. Взяв такси возле аэропорта, я показал водителю адрес, нужного мне дома и устроился поудобней. Доехав, расплатился, взял все свои вещи, и пошёл в здание, которое представляло собой обычный панельный дом, которые составляли шестьдесят процентов домов в моём городе. Я стоял около нужной мне двери, в нерешительности. Я был смущен и растерян. Один, в незнакомом мне городе, я буду жить, с совершенно чужим мне человеком. Поборов волнение я постучал. Через пару мгновений, дверь мне открыла Елена - хозяйка, молодая девушка, лет двадцати пяти, и радушно мне улыбнулась. - Александр, верно? - Да. - Заходи, сейчас я всё тебе расскажу. И она стала показывать мне комнаты, «знакомить» со своим, чёрным котом, и рассказывать о себе. Слушал я её невнимательно, так как перелёты вымотали меня, и всё, чего мне хотелось, это спать. Наконец, закончив экскурсию, она сообщила, что собирается в магазин, и спросила, нужно ли что-нибудь купить. Я попросил купить ее продукты «первой необходимости» и дал денег. Затем, оставшись один, я лёг на кровать и сразу уснул. *** Проснулся я только под вечер, от сильного чувства голода. Я встал и пошёл на кухню. Хозяйка стояла у электрической плиты и что-то готовила. Смекнув, что в данный момент, я буду лишним, я решил было пойти обратно в комнату, но хозяйка заметила меня. - Да не уходи,- радушно сказала она,- я и тебе ужин приготовила. Не против со мной поесть? - Да,- неуверенно ответил я. - Не стесняйся меня. Мы с тобой почти ровесники. Тебе же восемнадцать? - Да. - А мне двадцать шесть. Что такое восемь лет? Она отвернулась и продолжила готовить. Я стал рассматривать её внимательно. Это была низенькая девушка, с выразительной талией, округлыми плечами, и слегка пухлыми, ручками, которые заканчивались короткими пальцами. Выражение лица её, выражало крайнюю озабоченность, словно приготовление еды для неё занятие, требующее полной сконцетрированности и самоотдачи. Тонкие брови, нахмурились, а маленькие, пухлые губы, поджаты. Минут через пять ужин был готов, и мы сели за стол. - Ну, давай, рассказывай. Куда поступил, почему? Оказалось она тоже любит литературу, и мы стали говорить о книгах. - Мне не совсем нравится русская классика. Не считая того, что в большинстве своём, она крайне депрессивна, так ещё и любовь многие русские писатели опошляют, не хуже чем бульварное чтиво. Один Желтков чего стоит. Я когда в школе училась, нам говорили «Вот она Любовь любовная»,- она важно, потрясла пальцем, усиливая этим жестом свой сарказм. - Вот именно,- вскрикнул я, но затем смутился всплеска эмоций и продолжил в своей обычной, рассудительной манере,- нам то же самое говорят учителя. - Да он маньяк полоумный. Украл платок, и нюхал его,- она поднесла ладонь к носу, громко вдохнула носом, от чего крылья её ноздрей округлились, и резко отдёрнув руку от носа, скорчила безумное выражение лица, пародируя наркоманов, и стала выдавливать из себя мычащие звуки,- Ве-роч-ка! Меня эта пародия сильно рассмешила, и я сразу проникся к Елене дружескими чувствами. - За такое поставят двойку. - Двойка от тупицы, это пятерка для здорового человека. *** Прошла неделя. Я вышел на учёбу, Елена на работу. Работала она воспитательницей в детском саду. Мы быстро сдружились, и в свободное время (до первого сентября) часто болтали, смотрели фильмы или гуляли по Питеру. Она показывала мне красоты этого чудесного города, который Елена называла «Парижем для бедных». Наше общение напоминало отношения брата и сестры. И меня это вполне устраивало. Иногда я думал, о том, что было бы, будь я старше, или она младше, но это быстро надоедало мне, в своей бессмыслице. И вот, настал час икс. Я пошёл в университет. Лекций, в первый день не провели, а просто показали этаж нашего факультета, основные кабинеты, кафедру. Студенты знакомились друг с другом и с преподавателями кафедры. При знакомстве, мне особенно понравились три одногрупника – двое парней и одна девушка. Она была хороша собой – высокая, стройная, с большими голубыми глазами, выразительным лицом, с манящими к поцелую губами и пышными светлыми волосами. Мы вышли из корпуса, в котором нам предстояло учиться ещё четыре года. - Может, сходим куда ни будь?- спросил Петя. Долговязый парень, с длинным носом и впалыми глазами. Остальным идея пришлась по вкусу (особенно мне, ведь я хотел поближе познакомиться с белокурой красоткой Светой). Решив посидеть в ближайшем кафе, мы стали говорить о «профессиональных интересах», то есть о литературе. Света, Петя и Вова (наш четвёртый компаньон) говорили весьма здраво, но как-то вяло. Словно патологоанатомы изучают труп. Вот его привозят. Вот его режут - Сердце,- монотонно, говорит врач,- легкие, почки. Да, так и надо изучать трупы, но проблема в том, что литература это не труп, и даже не живой человек. Это поток живой энергии, который сметёт тебя с ног, если ты не пропустишь эту энергию через себя, и станешь частью потока. И именно во время этой, незатейливой, дискуссии, моя жизнь разделилась на «до и после». Мы стали говорить о любви в русской литературе, и трое моих новых знакомых сошлись во мнении, что Желтков действительно любил Веру. Я стал отстаивать свою позицию, и сражался за неё в неравном бою. - Знаете мальчики,- мечтательно устремив взор куда-то вдаль, промолвила Света,- а мне бы хотелось, что бы за мной поухаживал кто-нибудь так же отчаянно и восторженно. Я промолчал, и мне вспомнилась пародия на Желткова в исполнении Елены. Я не смог сдержать улыбку, пронизанной какой-то умилительной нежностью. И тут я с ужасом стал осознавать, то начинаю влюбляться в Елену. Как человек, который долго плыл, понимает, что вот, вот ногу сведёт судорога, и он утонет. Но как такое было возможно? Она старше меня почти на десять лет. Взрослая, состоявшаяся женщина. А я еще практически ребёнок, едва вступивший на порог взрослой жизни. Даже не вступивший, а застывший в нерешительности, около этого порога. Сославшись на головную боль, я покинул троицу одногрупников и пошёл бесцельно бродить по Питеру, анализируя своё существо. И моё бессознательное, словно злобно шутило над сознанием, ведя меня в те места, которые она мне показывала. Я глядел на мостовую, и каждый камень в ней, словно источал запах Елены. Как будто её дух, покинув тело, устремился ко мне, и преследовал. Устав от долгой ходьбы, я успокоился. Внушив себе мысль, что мне нравится Елена исключительно как друг, я рассмеялся, от собственной глупости, и спокойно пошёл домой. Вечер, радовал меня, тем, что он перечтёт в субботнее утро, и у меня будет два дня выходных. Последние дни, когда я буду предоставлен сам себе, в полном смысле, этого выражения. *** Зайдя в квартиру, я обнаружил, что в не никого нет. Видимо Елена, была ещё на работе. И мне захотелось чем-то её порадовать. Когда я в добром расположении духа, что бывает редко, мне хочется, дарить это настроение всем. И я решил приготовить ужин. Облачившись в фартук, как в доспех, я начал готовить блюдо, которое терпеть не мог готовить, но обожал есть. Пришла Елена в аккурат, когда я почти закончил готовить своё блюдо. - Чем, таким вкусным пахнет?- весело спросила она. - Решил тебя порадовать,- затем я понял, что слова эти звучат двусмысленно и прибавил.- ну и себя тоже. Рататуй. Елена подошла к плите и открыла крышку - Выглядит очень аппетитно. Умница моя,- сказала она голосом воспитателя, и потрепала меня по щеке. Я посмотрел ей в глаза. Наши взгляды пересеклись, и ровно три секунды, мы безотрывно смотрели друг на друга. Затем я смущенно опустил глаза, и выключил плиту. - А не устроить ли нам сего небольшую пирушку? - Да, было бы здорово,- я этого совсем не хотел, но почему-то не мог отказаться,- но в честь чего? -Да хотя бы в честь наступившего сентября. Пока он еще не сгорел,- она усмехнулась. - А убийца еще не заплакал,- внезапно для себя выпалил я. - Отлично дорогуша, напомни мне поставить тебе пятерку в дневник,- она задорно улыбнулась,- и сходи за вином, пожалуйста,- она подошла к сумке, достала из кошелька несколько купюр и потянула мне. - Хорошо, сказал я,- и пошёл выполнять поручение. - Ты смутился, потому что не любишь смотреть кому-либо в глаза. Ты всегда смущаешься в таких ситуациях,- науськивал я себя всю дорогу до магазина и обратно, пока поднимался по лестнице до квартиры, пока открывал дверь, пока клал бутылки с вином в холодильник. Но как только я закрыл дверцу холодильника, я увидел Елену в чёрном платье с кружевами. Платье доходило ей до колен, обнажало её руки, обтягивало, её нежный стан и красивую, аккуратную грудь. Её черные, тяжелые волосы, лавиной ниспадали на плечи. Я был очарован её красотой. - Ты тоже приоденься,- сказала она, с какой-то интонацией, суть которой, я не смог уловить (потом я понял, что это было соблазняющее заигрывание). Я молча пошёл, исполнять приказ. Наспех надев тёмно синюю рубашку, и белый пиджак в клетку, я пошёл на кухню, где был накрыт стол. Мой рататуй, в красивых тарелках, два бокала с вином, и две свечи, в подсвечнике. Я сел, и в тот момент понял, что влюбился. Какое-то время, она болтала о своей работе, коллегах. Я молча пил вино, не смея даже смотреть в её сторону. Как она была прекрасна в тот момент. - Ты какой-то молчаливый сегодня,- сказала она озадачено. - Нет, все нормаль… я… прост… любую... тобой,- сказал я (или выпитое вино), от волнения проглатывая окончания. Я замолчал, и опустил взгляд. Наступило молчание. Елена, грациозно встала из-за стола, как какая ни будь дворянка девятнадцатого века, подошла к моему стулу, села ко мне на колени, и обвила, своими тёплыми руками мою шею. Голову она наклонила вправо, что бы попасть в поле моего зрения, объектом которого, стал пол. Заполнив всё свободное пространство моего разума, своим прелестным личиком, она ласково улыбнулась. Я ощутил неимоверное желание поцеловать её и сделал это. Вышло это как-то по детски. Чмок и всё. Но это лишь раздразнило мое желание, и я впился в её пухлые и влажные губы, как в самый вкусный плод на свете. Одновременно сок этого плода, утолял жажду и голод моего сознания. Я чувствовал как тону в ней, но вместо того, что бы захлёбываться, на моей шее стали прорезаться жабры. Когда наши языки соприкасались в поцелуе, я чувствовал, как соприкасаются наши души. Наконец оторвавшись от её губ, я посмотрел в её лучезарные глаза. - Ты,- хотел было сказать красивый комплимент, но она приложила к моим губам, свой пальчик. -Тсс. Такие минуты, требуют молчания. Я взял её за руку, и принялся целовать сперва её запястья, затем мои губы продвигались всё выше и выше. Она издала тихий стон и зажмурила глаза. Мои губы стали целовать её шею, щеки, пока не добрались до губ. Мы вновь слились в поцелуе, но на этот раз, поцелуй был полон страсти. Она сорвала с меня пиджак, и стала расстегивать пуговицы, на рубашке. Только тогда, я осознал, к чему идут эти поцелуи. На миг я представил наши совокупляющиеся тела, и мне стало неприятно. Я отстранился от неё. Она удивлённо смотрела на меня, покусывая нижнюю губу. И вдруг, будто сам Эрос снизошёл на меня, я резким движением стянул с неё платье, обхватил её за талию и встал. Она обвила своими ногами мой торс. Дойдя до её комнаты, я положил Елену на диван. И стал клониться к ней, избавляясь от рубашки. Нависнув на ней, я ощутил как какое-то небесное чувство разливается по моим венам, и как будто увидел, как нас окружает ореол божественной любви. В последний раз посмотрев на обнажённую Елену, я поцеловал её и мы слились воедино, как телами, так и душами. *** Со временем, я узнал, что Елена сдаёт квартиры только студентам. Делала она это не для удовлетворения телесных потребностей, а из альтруистических побуждений. Она учила юношей некоторым аспектам любви, которые давали ключ к пониманию любви в целом. Мы прожили вместе год, а потом я съехал. Жизнь с ней, была пройдённым этапом, и мне нужно было двигаться дальше. А ей и дальше обучать юношей. Через пару лет, я встретил девушку, которая впоследствии стала моей женой. И занимаясь с ней любовью, я понял важную истину нашей жизни. «Влюблённых, секс превращает в любящих, а любящих в Богов».